Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

Соавторы: Рустам Панченко,Ирина Смирнова,Евгений Гришаев,Евгений Кривенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 338 (всего у книги 349 страниц)

– Спасибо, – выговорил он. – Все-таки к нам подобрались.

– Кто? – спросил Метельский.

– Слуги Мадоса. А может быть, его хозяева. Католическая церковь всегда настороженно относилась к Мадосу, хотя формально мы теперь в одной церкви. Нужен Кводрион, чтобы взломать нашу блокировку. Ничего, мы скоро эвакуируемся. Не передумали ехать с нами?

– Нет, – быстро сказал Хельга.

– Жаль. Но может быть, еще встретимся. – Он глянул на Метельского, а потом повел глазами на стол, где лежал револьвер. – Возьмите, боюсь что вам понадобится. И еще пачку патронов… в ящике стола.

– А как же вы? – запротестовал Метельский.

– Ничего, в мастерских ордена… изготовят, сколько понадобится.

Отец Себастьян явно слабел. Метельский выдвинул верхний ящик, там лежало несколько пачек патронов. Вял две и положил в карманы. Тяжелый пистолет пришлось сунуть за пояс бриджей, и сверху прикрыть рубашкой. Вороненая рукоятка холодила живот. Заглянула медсестра:

– Отцу Себастьяну необходим покой.

– Пришлите ко мне… послушника, – слабо выговорил он.

– А мне, не найдете, во что переодеться, – добавила Хельга.

Пожелали отцу Себастьяну выздоровления и оставили келью. Пристроились на той же скамье, а вскоре подошла медсестра.

– Есть только облачение, – сказала она, протягивая аккуратно сложенную одежду.

Хельга вздохнула: – Покажете, где я могу переодеться?

Ушла с сестрой, и немного погодя появилась в серо-голубом балахоне.

– Если еще и платок надену, совсем монашенкой стану, – пожаловалась она. – Можно в монастырь идти, хотя наверное только католический.

Метельский улыбнулся: – Ничего, ты в этом наряде очень привлекательная.

– Похоже, не совсем благочестивые мысли в голове бродят, – усмехнулась Хельга.

В келью отца Себастьяна зашел молодой монах, наверное тот самый послушник. Спустя недолгое время подошел к их скамье.

– Отец Себастьян поручил о вас позаботиться, – сказал он. – Наверху пока опасно, и гражданским лицам запрещено появляться на улицах восточнее бульвара Хаим Газаз. Я провожу вас к подземному ходу, он выведет в западную часть Иерусалима. Там пока безопасно.

Пошли по коридору, послушник забежал куда-то и вскоре вернулся. Миновали какие-то закоулки, и остановились перед металлической дверью – такой же, из-за которой вылетел механический «стрекозел». Монах протянул пару очков.

– Ночного видения, – пояснил он. – Там есть аварийное освещение, но включать рискованно. В конце туннеля есть несколько выходов, вот карточка-ключ. Возвращаться этим путем нельзя, снаружи дверь будет не открыть.

Он отодвинул засов, и открылся проход, стены которого вскоре тонули в темноте.

– Как бы не попасть из огня, да в полымя, – сказала Хельга. – Есть у вас, русских, такое выражение. Ладно, спасибо, – повернулась она к послушнику.

Надели очки и переступили порог. Позади лязгнуло, и зеленовато осветились стены туннеля.

– Первым пойду я, – сказал Метельский, – все-таки у меня пистолет.

– Накопали тут, – вздохнула Хельга. – Похоже, эти монахи всерьез готовились к военным действиям.

Метельский осторожно пошел вперед.

– Я спросил у Сивиллы, доминиканцы не всегда были мирным орденом. В средние века возглавляли инквизицию и сжигали ведьм на костре.

– Тот-то я им понадобилась, за нехваткой ведьм. Но вообще-то давай помалкивать.

Дальше шли в молчании. Метельский держал револьвер нацеленным вперед, он оттягивал руку, а в другой была палка Морихеи. Ни развилок, ни других помещений не было, наконец Метельский устал держать револьвер на весу и опять сунул за пояс бриджей.

– Реакция у меня вроде неплохая, – шепотом сказал он, – надеюсь, что успею достать.

Внезапно стены отодвинулись, и вышли-таки на развилку. Вправо и влево уходили такие же коридоры.

«Сивилла, – сказал Метельский, – есть схема этих подземелий? И где мы находимся?»

Перед глазами возникла паутина светящихся линий, с красной точкой в центре. Метельский вгляделся.

– Мы примерно на полпути, – тихо сказал он. – Туннель заканчивается в районе израильского Кнессета. Нам прямо.

– Теперь иди и оглядывайся, – тоже шепотом сказала Хельга. – Сзади может появиться кто угодно.

Метельский подумал, но решил оставить револьвер за поясом. Пошли дальше…

«Лон!» – тревожно сказала Сивилла.

Он оглянулся: позади Хельги обрисовалась смутная фигура, с чем-то блестящим над головой. Хельга упала на пол, в падении переворачиваясь на спину. Блестящее со свистом рассекло пустой воздух, и снова последовал взмах. Времени вынуть револьвер уже не было, Метельский прыгнул вперед, чуть в сторону от Хельги, стиснув палку за оба конца и поднимая ее вверх. От жестокого удара чуть не выпустил, но и клинок (мельком увидел, что это подобие ятагана) отскочил вверх. Заученным движением Метельский перехватил палку, и ударил концом в горло противника. «Не пытайся бить сильно и, конечно, не думай о том, чтобы бить слабо», – так говаривал Морихеи, цитируя своего любимого Мусаси. Достать учителя палкой ему так и не удалось, но сейчас удар попал в цель – что-то хрустнуло. Вдобавок и Хельга резко выпрямила согнутые ноги, ударив ими в пах напавшего. Тот покачнулся и упал, а ятаган зазвенел по каменному полу.

– Что-то он не кричал, – деловито сказала Хельга, поднимаясь с пола. – Обычно мужики дико орут, когда им так ударят по яйцам.

Она наклонилась и пощупала горло упавшего.

– Вот оно что, ты сломал ему шею. Боли он уже не почувствовал. Кстати, хорошо, что ты не стрелял. Опять обляпал бы меня кровью, а переодеться тут негде.

Метельский поднял ятаган, мельком глянув на искаженное лицо убитого. Совсем мальчишка, семитской внешности, наверное араб. К горлу подкатила тошнота, но не вырвало – похоже, начал привыкать.

Он сглотнул: – А кинжал у него острый. Искромсал бы нас на куски.

– В школе легиона нам рассказывали об ордене ассасинов, тайных убийц. Орудовали как раз кинжалами. Это тайное общество возникло на Ближнем Востоке в двенадцатом веке. Кажется, кто-то постарался его возродить. Фанатики могут проникать в город по туннелям и убивать всех встречных… Кстати, как ты его почувствовал? Я упала на землю, когда увидела, что ты вдруг стал оборачиваться. Действовала рефлекторно: нас натаскивали, как отражать нападение сзади.

– Не почувствовал, Сивилла предупредила. – Метельский положил ятаган на землю, тащить еще и трофей рук не хватало.

«Сивилла, откуда ты поняла, что нам угрожает опасность?»

«Я веду мониторинг процессов в твоем организме, Лон. Он ощутил присутствие кого-то, настроенного враждебно. Взаимодействие протекает на бессознательном уровне, вы называете это интуицией».

– Надо же, – Метельский покачал головой. – Оказывается, мое тело интуитивно среагировало на опасность. Сивилла отслеживает процессы в нем.

Хельга хмыкнула: – А ты ценный кадр. Если бы не твоя чудо-помощница, валялись бы сейчас в лужах крови. И заботиться о том, как выгляжу, мне уже не пришлось.

– Ладно, пойдем, – вздохнул Метельский.

Больше никто не появился ни сзади, ни спереди. Через некоторое время впереди появился слабый свет, и Метельский снял очки. Вскоре оказались у железной двери с окошком, забранным решеткой, сквозь нее и проходил свет – похоже, от уличного освещения. Метельский подергал – заперто, тогда приложил карточку-ключ.

Щелкнуло, Метельский еще раз потянул за ручку, и дверь открылась.

Они оказались в переулке, пара тусклых фонарей освещала похожие на амбарные двери в грубой каменной кладке. Было тепло и пахло пылью. Метельский сориентировался по схеме, вызванной Сивиллой.

– Нам туда, – показал он. – До отеля недалеко, так что мувекс вызывать не будем. Да и курсируют ли они?

Миновали переулок и оказались на улице с освещенными зданиями.

– Светомаскировки нет, – сказала Хельга. – То ли все закончилось, то ли нет смысла, электроника наведения работает и в темноте.

Все не совсем закончилось, уже вскоре их остановил патруль. Офицер и два солдата, вооруженных автоматами, рука офицера на кобуре.

– Армия Израиля, – представился он, а их, естественно, спрашивать не стал.

«Лон, – оповестила Сивилла, – он запросил о тебе обычную информацию, только подробнее о пребывании на мусульманских территориях. Я привела ваш маршрут, без дат, но он вникать не стал».

На Хельгу офицер поглядел более скептически, а потом просканировал обоих. Убрал сканер и протянул левую руку к Метельскому:

– Оружие?

Метельский положил палку на землю, аккуратно вынул револьвер и подал рукояткой вперед.

– Доминиканцы дали, – сказал он. – Мы обедали на крыше «Notre Dame of Jerusalem», когда начался налет.

Офицер оглядел револьвер.

– Оружие самообороны, – констатировал он. – Разрешения нет. А как сюда добрались?

– По подземному ходу. Тоже показали доминиканцы и дали карточку-ключ, чтобы смогли выйти.

– Ее придется сдать. А оружие… – офицер неожиданно подал револьвер обратно, – можете оставить себе. Положение чрезвычайное, и я вписываю вам право на ношение. Действовать будет лишь на территории Израиля, и не касайтесь оружия в присутствии полицейских и военнослужащих.

– Спасибо, – Метельский в свою очередь протянул карточку-ключ. – Можно мы пройдем в свой отель, тут недалеко?

Офицер, видимо, проверил и бронирование.

– Пожалуйста, – сказал он. – Удачи.

Патруль пошел дальше, а Хельга выдохнула: – Уф! И все евреи такие обходительные? Уже второй раз меня могли задержать. К Асгарду они относятся без симпатии, наш вождь втихую поощряет антисемитизм.

– С чего это он? – удивился Метельский.

– У него, наверное, на генетическом уровне. Я в идеи о превосходстве арийской расы не верю, хотя считаюсь чистокровной арийкой. Поэтому мне и доверяют… точнее, доверяли.

– Ну и ну, – фыркнул Метельский. – Вот не знал, что обнимаю в постели чистокровную арийку.

– Быстро у тебя мысли свернули на проторенную дорожку. Хорошо, что до отеля с постелью недалеко…

Отель и его окружение не изменились, только в дверь пришлось звонить. По постели действительно соскучились, и политическую ситуацию обсуждать не стали. Наконец Метельский удовлетворенно вытянулся, а Хельга приткнулась ему под мышку.

– Ну вот, – вздохнула она. – Интересно, где мы займемся этим в следующий раз?

– Может быть, уже в Москве. Пора навестить свой пентхаус. Вдруг его уже арестовали?

– Будет жаль, никогда не занималась сексом на крыше. Снова поедем на поезде?

– Нет, сама видишь – то здесь полыхнет, то там. Глайдер с вещами отправим поездом, а сами как мирные граждане на самолете. Надеюсь, пока летают.

Действительно, места забронировали на следующий день после обеда. Утром Хельга пошла в ванную, а Метельский попросил холораму вывести карту мира и стал расспрашивать Сивиллу. Та послушно выводила информацию прямо на карту. Хельга, вышедшая в коротком халатике, удивилась:

– Думала, ты меня дожидаешься, а вместо этого увлекся географией.

– Надо же представлять, что творится в мире. Нас не было три года. Смотри, настоящие государства пока не возникли, но сформировались как бы зоны с разной идеологией. Твоя Асгардия занимает север Европы и России, так что идеи вашего вождя пользуются популярностью. Исламский мир консолидируется, но навалиться вместе на Израиль мешают внутренние раздоры. На стороне Мадоса большая часть Европы и России, а также Китай и Северная Америка. Индия и страны буддизма остаются в стороне.

– Асгардия… – задумчиво протянула Хельга, садясь на постель. – Только она уже не моя, неприятен мне стал Гунтер. Морихеи с Юкико не арийцы, а куда симпатичнее этих напыщенных типов в Асгарде.

Она легла, как бы случайно приоткрыв полу халата. Метельский еще поглядел на карту, но более соблазнительное зрелище отвлекло. Он тоже лег и обнял Хельгу.

– Ты у меня прямо валькирия в постели.

– Вот-вот, – пробормотала Хельга ему в ухо. – Давай получим хоть немного удовольствия, пока не наступил конец света…

После завтрака Хельга порылась в вещах, оставшихся в глайдере, и объявила, что ей нечего надеть. Поехали в торговый центр, где Метельский послушно оплачивал покупки, а потом еле дотащил пакеты до мувекса. Однако надевать обновы Хельга не стала, ограничившись метаморфным поясом. Метельский переложил пакеты в глайдер, спрятал в нем револьвер и отогнал на станцию Иерусалим-товарный. Там глайдер должны были погрузить на поезд, везший продукты из сельского пояса Сахары. Времени до прибытия поезда хватало, так что пополнил на сервисе аварийный комплект. Потом вернулся в отель, на ховере долетели до аэропорта Бен-Гурион и сели в самолет. Тот был обычный, со скоростью 2 Маха, и спустя час оказались в Москве.

– Как хорошо! – сказала Хельга, вдыхая прохладный воздух. – Так и кажется, сейчас пойдет снег. Хорошо, что надели метаморфные пояса. Ну, показывай мне Москву.

– Собственно, это Москва-2. Старый город почти не заселен, и доступ туда ограничен. Но с моей крыши видно.

Ховер доставил и на крышу.

– Неплохо, – молвила Хельга, разглядывая двухэтажный пентхаус, с зеленым газоном у входом. Потом подошла к парапету.

Внизу рощицы, разбросанные среди них строения, серебристая лента речки – уютный пейзаж.

– А что внизу, на других этажах?

– Это элитный комплекс, на каждом этаже отдельная квартира. Надеюсь, что пентхаус еще за мной. Переговорю с Юрием.

Тот был краток, явно чувствовал себя неловко. Нет, пентхаус не арестован. Содержание финансируется из отдельного фонда, так что здесь проблем нет. Рад, что Метельский вернулся, и хорошо бы свидеться.

Метельский пересказал это Хельге, пока шли ко входу.

– Все проблемы из-за меня, – заявила она. – Не напросись я к тебе, не пустили бы тебя обратно в Иогач. Жил бы здесь или на Алтае, менял баб и андроидов.

– Век не видел бы вас, – напел Метельский, – не страдал бы я так, я бы прожил всю жизнь припеваючи.

– Это откуда? – подозрительно спросила Хельга.

– Из старинного романса, мама их любила.

– Да уж, вляпались мы в романтическую историю. Не жалеешь?

– А вот и нет, так интереснее.

– Чувствую, дальше будет еще интереснее… – хмуро начала Хельга. – Ой, кто это?

Из распахнувшейся двери вырвалось что-то и понеслось навстречу. Раздался громкий лай, и Метельский рассмеялся:

– Это просто собака. Дик, привет!

Пес свернул к Хельге, обнюхал ее, а потом ткнулся мордой в руку хозяина.

– Он ждал тебя здесь три года? – недоверчиво спросила Хельга.

– Это дроид, весьма совершенная модель. Я активировал его, когда прилетели. Купил, чтобы брать на Алтай, но тамошние собаки сразу кинулись в драку. А драться с Диком никому не советую. Заплатил за лечение нескольких, и решил на этот раз оставить его дома.

Следом вышла миловидная женщина и поклонилась.

– Привет, Мария, – сказал Метельский, и вполголоса пояснил: – Тоже андроид.

– И тут? – неприязненно спросила Хельга.

– Это только служанка, для эротических услуг не предназначена. Смотрит за домом, готовит еду, когда надоест ресторанная, и управляет домашними роботами. Думала увидеть такую же, как Аэми?

– Еще раз встречу, зарежу, – хмуро сказала Хельга, – пусть и дорогущая.

– Ну-ну, – Метельский опять рассмеялся, а потом сказал: – Мария, это Хельга. Будет жить со мной. Приготовь нам легкий обед.

Служанка опять поклонилась и ушла.

– А настоящие женщины у тебя здесь бывают? – спросила Хельга.

– Конечно. Москва не Алтай, привлекательных женщин много.

– Представляю, – мрачно сказала Хельга. – Ладно, покажи мне дом.

Прошли по комнатам, задержались в спальне с роскошной мебелью.

– Обставлена, как спальня какого-то Людовика, – пояснил Метельский. – А рядом будуар, можешь его занять.

В середине экскурсии (везде безукоризненная чистота), приятный женский голос сказал:

– Господа, обед готов. Пожалуйте к столу.

– Вот уж никогда не была госпожой, – вздохнула Хельга.

Столовая была обставлена проще. Мария сервировала семгу, какое-то суфле, открыла бутылку белого вина. Дик улегся у ног хозяина.

– Удобно, что ему костей кидать не надо, – с улыбкой сказал Метельский.

Одна стена отсутствовала, за обрезом пола открывалась странная панорама: стеклянные небоскребы, основания которых тонули в буйной зелени.

– Это не фотография, а реальный вид на центр Москвы, – пояснил Метельский. – Конечно, приближенный. В небоскребах никто не живет, а по городской территории раскидано несколько деревень. Законы там не действуют, единственный закон – Псы. Где-то там храм Огненного цветка, но за домами его не видно.

– Да уж, – неопределенно сказала Хельга.

Поели, запивая вином, а напоследок Мария подала кофе с тортом.

– Спасибо, – сказала Хельга, и когда Мария ушла, вполголоса добавила: – С такой я еще согласна мириться.

Метельский встал: – Пойдем, ты еще бассейна не видела. Хочу поплавать, так и кажется, что насквозь пропылился в иерусалимских подземельях.

Спустились на первый этаж, открылась дверь, и Хельга присвистнула:

– Вот это да, как на Алтае! Ты и кусочек Телецкого озера сюда прихватил?

– Это, к сожалению, только холорама. Но все очень натурально. Дик, побудь за дверью, не смущай даму.

Собака скрылась, а Хельга выключила метаморфный пояс и сняла его.

– Как тогда, – мечтательно сказала она, вошла в воду и стала плескаться. Метельский последовал.

Снова они плыли к прозрачной стене, за которой открывалась панорама безмятежного озера, снова их скользкие тела соприкасались, и вскоре Хельга выдохнула:

– Не могу терпеть. Давай на берег.

Опять она раскачивалась на Метельском, опять с нее летели брызги воды, а в момент оргазма солнце вышло из-за облаков, и ее волосы вспыхнули белым пламенем.

– Бесподобно, – отдышавшись, сказала она. – Слушай, ты не был шокирован, когда я на тебя там набросилась… Просто очень хотелось мужика, а тут такой денди. Но в тебе чувствовалась и сила.

– Мне понравилось, – фыркнул Метельский. – Ты вела себя естественно для бесцеремонной нордической красотки.

– Я не всегда была такой, – вздохнула Хельга. – Но что в Асгарде, что в легионе вокруг грубые мужики. А в тебе есть изысканность… хотя чуточку извращенная, – ехидно добавила она.

– Опять Аэми вспомнила?

– Не обижайся, бывают извращения похуже.

– Просто на Алтае с женщинами туго…

Тут вспомнилась Татьяна, и он вздохнул.

– Что?.. – начала Хельга, но замолчала.

До вечера приятно проводили время, а когда собрались в спальню, заговорила Сивилла:

«Лон, прибыл глайдер. Спрашивают, куда доставить?»

«Прямо сюда, с посадкой на крышу. Разрешение имеется».

– Сейчас доставят глайдер, – сказал он Хельге. – У тебя там, кажется, куча нарядов. Можешь развесить их в будуаре.

– Завтра, – сонно сказала Хельга. – Хорошего понемногу. Только принеси мои сюрикэны. Юкико вбила в голову, что должны всегда быть при мне.

Метельский спустился на крышу и подождал, пока сядет глайдер. Забрал из него свой револьвер и «боевой» поясок Хельги, а на пакеты с обновами пока махнул рукой. Возле спальни поманил собаку:

– Дик, у двери!

Даже неугомонная Хельга за день утомилась и мирно посапывала. Метельский снял пояс и надел пижамные штаны – привык носить их перед Аэми, хоть и андроид. Револьвер положил под подушку и забрался в роскошную кровать. Тоже притомился, так что сон пришел быстро…

Он вернулся на Алтай зимой, чтобы поохотиться на горных баранов. Проша зашел с правой стороны цирка, а Метельский с левой, пробираясь по заснеженному карнизу. Слева был обрыв, а справа уходили вверх скалы с языками снега. Еще немного, только обойти снежный надув, и должно открыться дно цирка, где издали заметили стадо баранов.

Ветер внезапно повеял в лицо снежинками. Метельский приостановился, щурясь. Женщина стояла возле надува – там, где он хотел пройти. Молодая, в одном платье, ветер треплет черные волосы. Откуда она взялась – легко одетая, в горной глуши?

Женщина подняла руку ладонью вперед – жест запрета. Не сказала ни слова, и от неожиданности молчал Метельский. А следом его едва не сдуло с тропы – там, где только что стояла женщина, обрушился снежный водопад. Лавина!..

Глава 5

Метельский проснулся. Он так и не узнал, кто эта женщина, но еще пару раз она являлась – во сне или грёзе наяву, – всегда предостерегая о грозящей опасности.

«Сивилла, налицо угроза. Ты что-то фиксируешь?»

«Лон… какие-то перерывы… в связи с Кводрионом… я пытаюсь…»

«Хозяин, посторонние в доме! – А это уже Дик. – Я не лаю, чтобы не спугнуть. Жду команды».

Метельский привстал.

«Сивилла! Заблокировать дверь и окна спальни! Отслеживать передвижения в доме и дать картинку».

Беззвучно включилась холорама, в сером сумраке скользят какие-то тени. Как будто первый этаж.

– Хельга, просыпайся! – Метельский потряс ее за голое плечо.

Та вскинулась и зашарила рукой…

– На тумбочке, слева, – прошипел Метельский, вытаскивая револьвер.

Вот уже тени всплывают по лестнице, вот они за дверью.

«Дик, фас!»

Раздается рычание и истошный вопль, керамические клыки Дика невероятно остры. И станнеры на него не действуют – спецмодель. Но гремят выстрелы – это уже хуже.

«Приглушенный свет!»

А то ни хрена не увидит.

Тусклый зеленоватый свет заливает спальню, они словно в подводном мире. А если это стасис-поле? Придурок, надо было захватить и трость. Раздаются удары в дверь, сколько она продержится?

А нисколько! Дверь очерчивается пламенем и с грохотом влетает в спальню. В дверном проеме возникают фигуры, Метельский направляет на них револьвер – в последний момент в памяти всплывают слова отца Себастьяна, и хватает рукоятку второй рукой.

Выстрел и язык красного пламени, отдача невероятно сильная, так и запястье может сломать. Ну да, ружейный патрон с картечью. Одному из ворвавшихся, похоже, отрывает руку, на пол летит какой-то предмет – наверное, станнер. Сбоку от кровати возникает Хельга, она нагая и взмахивает двумя руками одновременно. Что-то мелькает, и на пол рушатся две фигуры – сюрикэны! В этот раз кто-то успел выстрелить, а вот прицелиться толком – нет, лишь щека и правое ухо немеют, ерунда.

– Уходим! – крикнул Метельский. – Вряд ли их только трое. Не к двери, налево, через будуар!

Но сам, сунув ноги в домашние туфли, кидается в дверной проем, где с пола пытается встать Дик. Не визжит, к счастью дроиды не испытывают боли. Метельский сует револьвер за пояс пижамных штанов (хорошо, что надел) и хватает собаку в охапку – тяжело! Но, хотя и спотыкаясь, бежит за Хельгой в будуар.

Когда отделывал пентхаус, вспомнил исторические фильмы и заказал отдельный ход из будуара на крышу: романтичнее приводить женщин потайной лестницей. Пару раз действительно использовал – только выпроваживать, когда неожиданно приезжала мать.

«Открыть дверь!»

Скатились по лестнице, тоже под старину. У выходной двери немного опомнился и положил Дика на пол.

«Сивилла, контакт с домом! Есть кто-то за этой дверью?»

«Два человека: слева в пяти метрах, справа в семи».

– Хельга, у тебя противник слева, пять метров. Я беру правого. Открыть дверь!

Хорошо, что эта замаскирована и не распахивается, а уезжает в стену. Вылетели одновременно, крыша слабо освещена. Хельга сразу взмахнула рукой, а Метельский навел светящуюся мушку на смутно видимую фигуру.

Гром двух выстрелов слился в один, мимо уха просвистело – пуля, но в темноте не попали. У картечи уже на пяти метрах разлет в полметра, а на дистанции в семь удар еще сокрушительный – человек упал, даже не вскрикнув.

– К глайдеру!

Метельский подхватил Дика и бросился к глайдеру. Мимолетно оглянулся: Хельга бежит следом – тело белое, а волосы развеваются. Хорошие мишени, но успели проскочить.

«Экстренное открывание дверей!»

Швырнул Дика внутрь, заскочил сам и глянул вправо: Хельга плюхнулась на сиденье рядом.

«Экстренный взлет! Вертикальный подъем на максимальной скорости!»

Уши заложило от свиста и вдавило в сиденье, когда-то выбрал глайдер с максимальной мощностью турбин. Штрафа за такой взлет в жилой зоне не миновать. Метельский рассмеялся.

– Ты чего? – крикнула Хельга.

– Про штраф подумал. Да еще права отберут

– Тебя прежде застрелят. Надо же, применяют огнестрельное оружие. Почему мы летим вверх?

– Вспомнил, что ховеры не могут быстро набирать высоту, им удобнее скользить вдоль магнитных линий.

– Тебе все равно придется спуститься, и тебя перехватят.

– Посмотрим. Глайдер, предельная высота, курс на старую Москву. Хельга, пристегнись.

Внизу раскинулась будто светящаяся галактика, лишь впереди зияла темная пустота.

«Высота четыре километра, – сообщила Сивилла. – Нас преследуют два полицейских ховера. Приказывают немедленно приземлиться».

Действительно, внизу слева и справа стали чередоваться красные и синие вспышки.

«Глайдер, переход на ручное управление!»

Метельский схватился за штурвал и повел его от себя. Конечно, ховеры быстрее, но если набирать скорость в пике… Вот они, два силуэта с мигающими огнями, растут на глазах. Тело пробрал озноб, однако это был озноб бешенства. Метельский направил глайдер прямо на правый ховер, и когда столкновение казалось неминуемым, качнул штурвал чуть правее. В случае опасного сближения аварийная система срабатывает автоматически, уводя глайдер в сторону, свободную от препятствий. Метельский изо всех сил уперся руками в приборную панель.

Страшный удар! От громового раската заложило уши. Красное пламя ракетных ускорителей полыхнуло по левому борту. Ремни врезались в тело так, что из горла вырвался не то хрип, не то икание. Всё, как на Алтае!

Глайдер отнесло далеко от полицейских ховеров. Им наверное тоже досталось, но выхлоп из сопел – не взрыв, переживут. А Метельский опять схватился за штурвал, удерживая глайдер в пике. Высота два километра, запас еще есть.

– Ты как? – сипло спросил он у Хельги.

– Словно мною играют в футбол, – тоже хрипло ответила она. – Острых ощущений с тобой хватает. Ты не размажешь нас всмятку?

– Уже почти на месте. – Метельский стал выравнивать глайдер. – Прошли кольцевую дорогу, сейчас пойдем на посадку. Надо одеться и придумать, что делать с оружием, иначе Псы на куски порвут. Вот подходящее место.

Света едва хватало, но между зданий обрисовалось что-то вроде лужайки. Метельский провел глайдер меж двух жилых башен и аккуратно опустил машину.

– Надо приодеться, – сказал он. – У тебя тут полно нарядов, а у меня куртка должна заваляться.

– Да уж! – фыркнула Хельга. – Только сейчас сообразила, что бегаю голой. Но спать в ночной рубашке не привыкла, в Асгарде они не в почете… Смотри!

Она показала вверх: за крышей ближайшего здания в небе плыл словно розоватый камешек. Вот он пошел вниз, а розовый отблеск на нем угас.

– Ховер, – сквозь зубы сказал Метельский. – Наверное из полицейских, все-таки явились по нашу душу.

Ховер быстро опустился (режим свободного падения) и повис недалеко от здания, видный уже совершенно отчетливо. И в самом деле полицейский, с красной и синей полосами. Метельский поднял дверцу.

– Надо бросать глайдер и прятаться. Хотя у них сканеры…

– Подожди, – напряженным голосом сказала Хельга.

Что-то произошло с ховером. Он дернулся и пошел вниз, словно падающий лист, только не кружился в падении. Исчез за кустарником и раздался глухой удар – жесткая посадка!

– Смотри… – голос Хельги упал.

Кустарник еще оставался в тени, но на его фоне вдруг обрисовались два угольно-черных пятна – будто просочились сквозь заросли. Донеслось рычание, и сквозь тело протекли холодные струйки, словно кровь заледенела и еле проталкивалась в жилах.

– Псы, – прошептала Хельга. А потом крикнула: – Открывай багажник, скорее!

Метельский поднял крышку багажника и выскочил из машины вслед за Хельгой. Она схватила футляр, в котором раньше прятала сюрикэны, развернула его и получился плат из серебристого материала, на него как раз упал первый розовый луч. Сорвала поясок, единственный предмет одежды на себе, и кинула на платок.

– РЕВОЛЬВЕР!

Метельский протянул оружие, и Хельга тоже положила его на платок. Соединила края, и опять получился как бы футляр. Толкнув его вглубь багажника, захлопнула крышку.

– Это какой-то особый материал, – все еще задыхаясь, сказала она. – Из какого-то очень особого мира. Надеюсь, что Псы…

Она не договорила. Слева от Метельского, будто ниоткуда, появился черный огромный пес, и справа от Хельги такой же. Метельского толкнуло воздушной волной. На этот раз Псы не рычали, но от них веяло холодом и смертью. Метельский перестал дышать.

Пес возле Хельги сел. Его черная морда возвышалась над ее макушкой, и он глядел ей прямо в лицо. Второй подошел к багажнику и тщательно обнюхал его. Потом тоже сел, и, странное дело, пасть раскрылась в подобии улыбки. Жуткой улыбки: черная морда, желтые блюдца глаз, белые клыки, и красный язык свешивается из разинутой пасти. Теперь Пес возле Хельги встал и ткнул носом в заднюю дверцу глайдера, та неожиданно откинулась, Пес потыкал мордой в Дика, тот жалобно заскулил. Уже этот Пес осклабился в жутковатой ухмылке, и оба поглядели друг на друга… И вдруг, с легким рыком, исчезли. Метельского опять качнуло воздушной волной. Чуть погодя он очнулся и задышал снова.

– Думала, на этот раз меня сожрут, – плачущим голосом сказала Хельга. – А на тех, что были в ховере, даже смотреть не хочу. Боюсь, что вырвет, видела уже на фотографиях. Забыли, что в Москву нельзя являться с оружием. Мы счастливчики… Хотя, это как сказать. Ладно, отвернись, я буду одеваться.

И тут же нервно рассмеялась: – Забыла, что и так голая.

Метельский все-таки отвернулся, разыскивая куртку. К счастью, отыскалась – скомканной в углу багажника, но это лучше, чем ничего. А вот пижамные штаны сменить не на что. Еще и тапочки на ногах, странный получается вид. Но и возвращаться домой уже нельзя. Интересно, в Москве сохранились магазины?

Он снова сел за штурвал, поглядывая вокруг. И куда дальше? В Москве они в безопасности, а вот как из нее выбираться? Да еще есть-пить надо.

Сзади появилась Хельга – в короткой юбке, розовой блузке и черной кожаной курточке.

– Хорошо, что нашли время заглянуть в магазин. Что бы я иначе делала?

– Отлично выглядишь, – сказал Метельский. – Очень аппетитно.

– Похоже, ты возвращаешься в привычное состояние. Не то, чтобы я была против. Но с сексом придется подождать, тут неуютно… И потом, к нам кто-то идет.

Метельский высунулся: действительно, на тротуаре показалась человеческая фигура.

– А ты глазастая. Уже не первый раз вперед меня замечаешь.

– В Асгарде у мальчиков и девочек тренируют внимательность. Да и в легионе про это не забывали.

Метельский подумал и потянулся за палкой (так и лежала за передними сиденьями, Псы ее будто не заметили).

– Не стоит, – сказала Хельга. – Что-то не так.

Человек приблизился. Кряжистый, походка вроде неуклюжая, но двигается быстро. Вот уже совсем рядом…

– Рогн, – прошептала Хельга. – Жутко опасен, способен сжечь нас в мгновение ока. Ничего не предпринимай.

Действительно, на темноватом, грубой лепки лице выделяются красные глаза. По спине протек неприятный холодок – хотя какая-то прабабка и была рогной, пока таких не встречал. Метельский помялся, но вежливо сказал: