Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

Варламов вздохнул:

– Карты не найдётся?

– Вот, – Грегори потянулся за планшетом.

Варламов разглядывал появившуюся на дисплее карту России.

– Так… Китай присоединил Среднюю Азию, но остановился на границе Новороссии, по реке Урал. Почему – не знаю. А дальше, – палец Варламова скользнул от Волги к Кавказскому хребту, – находятся мусульманские государства, их у нас называют «исламским поясом». Китайцы туда соваться не любят.

– Это понятно, – усмехнулся Грегори. – Вера в Аллаха и коммунистическая идеология уживаются плохо. Страны исламской конфедерации до сих пор один из противовесов Китаю…

Его прервал телефонный звонок, к удивлению Варламова раздавшийся из панели.

– Здесь есть телефонный выход, – кивнул Грегори. – Кажется, это тебя. Пойду, не стану мешать.

Звонил Болдуин: пожелал выздоровления и пригласил заходить в свой магазин.

– Ты не знаешь, как я мог подцепить эту дрянь? – поинтересовался Варламов. – Ведь близко к Зоне не подходили.

Болдуин помолчал.

– Ходят слухи, – сказал осторожно, – на кого чёрный волк дохнёт, тот на свете не жилец. А к тебе они близко подобрались, да ещё кровь на лицо попала. Но ты этому не больно верь.

– Не собираюсь, – весело пообещал Варламов. – Во что поверишь, то и сбудется. Спасибо, что позвонил.

Не успел положить панель, как снова раздался звонок, на этот раз от Сирина.

– Как ты, лучше? – В голосе Сирина звучало беспокойство, и на сердце у Евгения потеплело.

– Уже здоров, Миша. С понедельника на работу.

– Быстро тебя запрягают, – хмуро сказал Сирин. – Не желаешь попить пивка? По случаю выздоровления.

– Пока нельзя, – вздохнул Варламов, – глотаю таблетки. Как-нибудь на неделе. А у тебя как настроение?

– Да хреновое, – бодро сообщил Сирин. – Хотя есть надежда, что скоро всё кончится.

– Ты о чём? – не понял Варламов, но Сирин не стал объяснять.

– Звони, Евгений, нам надо обязательно пивка попить. – И повесил трубку.

В воскресенье Варламов отправился с Грегори и Джанет в церковь, подремал на проповеди, а по возвращении съел праздничный обед. Игра на компьютере, болтовня с Грегори, телевизор – всё, как вчера. К ночи почему-то появилась неясная тревога…

В понедельник стало не до смутных ощущений: на работе устал так, что свалился на пыльный диванчик на складе. Джо позвонил Джанет, и та пришла отпаивать кофе. Варламов почувствовал, как вздрагиваете ладонь под его затылком, зелёные глаза смотрели обеспокоено. Пожалуй, Джанет всё-таки переживает за него.

По дороге домой она сказала:

– Звонила Салли из мэрии. Тебе надо зайти оформить бумаги. Получишь временный вид на жительство, и можно подать заявление о гражданстве.

Варламов устало глядел в окно: белые стены среди зелени, аккуратные веранды, два или три этажа блестят стёклами. Красивые дома в Америке.

– Отвези меня завтра, пожалуйста, – попросил он. – Сегодня я даже думать не в состоянии.

Но когда добрался до постели, то долго лежал без сна. В окне чернели дубы, третий день как шумеле ветер, и Варламов впервые задумался: увидит ли снова гроздья рябины над улицами Кандалы, своих сестричек и отца? Неужели Америка станет для него новой родиной, неужели он не вернётся в Россию?..

На другой день работалось легче, закончили раньше, и Джанет отвезла его в мэрию.

– Я съезжу к подруге, – сказала она. – Потом вернусь за тобой.

Электромобиль с жужжанием уехал. От вида белых колонн Варламова пробрал озноб, вспомнилась площадь в заброшенном городе. Быстро поднялся по ступеням, миновал холл и отыскал приёмную. Там были люди, и Салли с милой улыбкой попросила подождать:

– Мисс Роузвотер хочет поговорить с вами лично.

Делать было нечего. Варламов сел в кресло, радуясь возможности вытянуть ноги… Наконец вышло несколько мужчин, шумно обсуждая детали какого-то строительства, и настала очередь Евгения.

– Хай, Юджин! – Хелен выглядела немного усталой, но элегантной в коричневом костюме и белой блузке. – Я слышала, вы болели.

– Уже здоров, мисс Роузвотер, – неловко улыбнулся Варламов.

Мэр рассмеялась, снова звонким смехом юной девушки:

– Не называйте меня так, я буду чувствовать себя совсем старой. Просто Хелен. Наверное, Салли сказала, в чём дело. Надо получить регистрационную карточку. А хотите, сразу подайте заявление о гражданстве. Мать у вас американская подданная, и я готова поручиться за вас. Хоть что-то сделаю для вашей матери. Надеюсь, вы меня не подведёте. Ну, как?

Варламов заколебался:

– Большое спасибо. Но я не знаю, сохраню ли тогда российское гражданство?

Хелен переплела красивые тонкие пальцы и оперлась на них подбородком – похоже, её любимая поза.

– Вы хотите вернуться в Россию? – в голосе прозвучало удивление.

– Ещё не знаю, – замялся Варламов. – У меня там две сестры. Я хотел бы их навестить.

Хелен задумчиво разглядывала Варламова:

– Я не знаю российского законодательства о гражданстве. Сомневаюсь, что в Ил-Оу или вообще в Штатах есть специалисты по этому вопросу. Конечно, можно выйти на официальный русский сайт… Но я не думаю, что дело стоит предавать огласке. Или хотите, чтобы вас потребовали выдать, как преступника?

И Хелен заговорщически улыбнулась.

– Конечно нет, – смешался Варламов.

– Тогда ограничимся карточкой, – решила Хелен. – Она даёт право на десять лет проживания… Салли! – Хелен ни до чего не дотрагивалась, видимо компьютер управлялся голосом. – Подготовь «зелёную карту» для мистера Варламова.

Она развела руками:

– Пока всё. До свидания, Юджин.

Варламов растерянно поблагодарил и попятился к двери под насмешливым взглядом женщины-мэра. В приёмной Салли посадила его на стул и, нацелив глазок веб-камеры, забегала пальцами по клавиатуре. Принтер вытолкнул кусочек пластика.

Салли протянула зеленоватый прямоугольник и улыбнулась: где их учат таким безупречным улыбкам?

– Поздравляю, мистер Варламов.

Так Варламов упустил возможность стать полноправным гражданином североамериканских Территорий. Но это его волновало мало, он вспомнил о Сирине:

– А Майкл Сирин получил такую?

– Нет. – Салли поморгала длинными ресницами. – Я посылала извещение, но он не явился.

– Что это он? – пробормотал Варламов. – Ну ладно. Спасибо, Салли. До свидания.

В среду дошла очередь и до пива, минуло две недели, как встречался с Сирином в баре. Сирин был чем-то занят, поэтому договорились, что Варламов зайдёт к нему домой. Погода стояла прекрасная, над городом высились башни белых облаков. Варламов направился к дому Сирина, сверяясь с отпечатанным Джанет планом города. Своим планшетом он пока не обзавёлся.

Сначала шёл по Шелковичной улице. За деревьями красновато поблёскивали окна вторых этажей, тянулись подстриженные кусты. Вспомнился покоробленный асфальт на улицах Кандалы, красные гроздья рябины над головой. На миг Варламов испытал приступ тоски по дому, но тут подошёл к первому перекрёстку. На другой стороне висела вывеска аптеки, горела красная надпись «STOP».

Варламов подождал – не проехало ни одного автомобиля, свет сменился зелёным. «GO».

Опять гладкий тротуар, несколько детей выскочили из-за живой изгороди и побежали дальше, возбуждённо крича. Перед следующим проездом Варламов замедлил шаг, но никто не появился. Пошёл дальше, хорошее настроение почему-то пропало, что-то напомнили эти подстриженные изгороди. Возникло ощущение, будто оказался внутри какого-то фильма. Нехорошего фильма.

Снова перекрёсток, на этот раз с улицей Мэдисон. Опять красный свет навстречу, опять надпись «STOP». На этот раз мимо проехала машина – «скорая помощь».

Снова тротуар, снова белые домики прячутся за неестественно прямыми рядами кустов. Шелковицы зашелестели над головой. Ещё перекрёсток – улица Адамс. Варламов свернул направо и ускорил шаг…

Они пришли раньше, чем он ожидал. Но смерть своенравная гостья – всегда приходит раньше, чем её ждут. Внизу зазвонил телефон, а когда Сирин спустился, они уже стояли в гостиной, электронный замок не помеха.

– Надо же, – пробормотал он, останавливаясь на лестнице. – Какие вежливые. Нет бы наоборот: сначала укокошили, а потом позвонили.

– Мы ценим твоё чувство юмора, – Голос прозвучал холодно и почти без акцента; было непонятно, кто из троих говорит. – Кажется, у вас его называют юмором висельника?

– Верно, – согласился Сирин. – Раз уж вы мои палачи, то как насчёт последнего желания осуждённого?

Центральная фигура как будто сдвинулась с места. Бесформенное одеяние, странно неразличимое на фоне стен, не позволяло сказать точно.

– Люди, гонимые желанием, бегают вокруг как перепуганные заяцы, – произнесла она. – Связанные путами и узами, они снова и снова возвращаются к страданию. [17]17
  «Дхаммапада». Москва, 1960, с.117 (пер. В.Н.Топорова).


[Закрыть]

Сирин попятился.

– Я не заяц, – хрипло сказал он. – И не бегу от вас. А вы просто убийцы, хотя и корчите из себя буддистских монахов. Я ничего не знаю, зачем меня убивать?

– Ты знаешь, что мы ищем? Откуда? – Теперь левая фигура неуловимо изменила положение. – Уже это достаточная причина, чтобы убить тебя. А потом и твоего спутника.

– Он тут ни при чём! – Какая жалость, что пистолет остался в полиции! Хоть бы одну тварь захватил с собой.

– Оставь пустые мысли, – третья фигура двинулась с места. – Как увядший лист, ты теперь, и посланцы Ямы пришли за тобой. И ты стоишь у порога смерти, и у тебя нет даже запаса на дорогу. [18]18
  Там же, с.99.


[Закрыть]

– Ритуальная фраза? – Сирин нашёл силы, чтобы рассмеяться, пускай и хрипло. – А вам не приходило в голову, что вы сами рабы? Рабы своих хозяев и рабы формальностей? А вот я свободен!

– Свободен лишь тот, кто победил желание существовать… – Центральная фигура устремилась вперёд, и кулак Сирина взметнулся, но угодил в пустоту.

Почему-то было не больно: словно во сне, он ощущал град ударов, и словно во сне замедленно пытался уйти и бил в ответ. Пару раз даже попал. Смутно удивлялся, что всё ещё жив – наверное, с ним просто забавлялись. Если бы тот футляр, показал этим недоделанным призракам кузькину мать! Но отныне у него другой хозяин…

Что-то скользнуло по горлу. Он ещё отбивался, но двигать руками становилось всё тяжелее, рубашка почему-то намокла, по груди текло. Пол мягко ушёл из-под ног. Словно из темнеющего коридора он услышал:

– Теперь ты свободен от желаний, свободен от страстей. Неужели ты вернёшься к страданию?..

Варламов сразу увидел дом. Перед ним стояла полицейская машина и скорая помощь. Варламов не почувствовал удивления, только в груди вдруг стало тяжело. Медленно подошёл к крыльцу. Окна пылали угрюмым закатным огнём, дверь была открыта. Он вошёл и сразу увидел шерифа: тот обернулся, помедлил и кивнул Варламову. За шерифом двое в синих одеждах склонились над чем-то на полу. В гостиной всё было перевёрнуто вверх дном.

– Он мёртв, Боб, – сказал один из санитаров. – Как его изукрасили! Живого места нет.

– Везите в морг, – распорядился шериф. – Хотя нет, постойте. – Он глянул на Варламова, и на лице появилось сочувствие. – Узнаёшь? Похоже, твоего приятеля убили.

Не чуя ног, Варламов обошёл его и опустился на корточки. Да, это был Сирин. Одежда изорвана, горло рассечено, вся грудь в крови. Лицо разбито, но странное выражение застыло в глазах – словно тень бесшабашного веселья ещё медлила в них.

– Да, это Майкл Сирин, – сказал Варламов, вставая. – Кто его так?

Он почувствовал тошноту, отошёл в сторону и прижался лбом к стене.

– Кто знает? – неохотно сказал шериф, пряча в карман военный билет Сирина. – Может, грабители с границ Тёмной зоны. Их почерк. Пожилые леди были в гостях, а когда вернулись, увидели это. Сочувствую тебе, парень.

Он стал очерчивать тело мелом. Белая черта словно окончательно отделила Сирина от мира живых. Двое санитаров унесли труп. Тяжело ступая, шериф прошёл через гостиную и заговорил с кем-то. Варламов обнаружил, что ещё стоит у стены, его бил озноб. Поискал глазами диван, сел и уставился на белый рисунок, не в силах осознать случившегося.

Опять прозвучали тяжёлые шаги, шериф вышел. Потом раздались шаги полегче. Варламов повернул голову и увидел двух пожилых женщин. Это были леди, что сдавали Сирину комнату, он рассказывал о них по телефону. Повыше и массивнее – Джин, пониже и миниатюрнее – Лу.

– Юджин, мы тебе так сочувствуем, – вздрагивающим голосом сказала Джин. – Это надо же! Прилететь в свободную страну и погибнуть тут…

– Он спас нас, Джин, – бесцветным голосом сказала Лу. – Если бы он не поднял шума, бандиты дождались бы нас. Им мало одного съестного, они хотят крови… Да, Юджин, – её редкие брови приподнялись. – Он оставил тебе записку, пару дней назад. Сказал, чтобы мы передали, если ты зайдёшь, а его не окажется дома. Где же она?

Она стала искать на камине и наконец вытащила из-под статуэтки сложенный листок бумаги. Варламов развернул его. Там была всего одна фраза, размашисто написанная по-русски. Варламов перечитал несколько раз, прежде чем до него дошёл смысл.

– Он пишет, чтобы я забрал кур из его холодильника, – чужим голосом сказал Варламов.

И стал перечитывать записку: что за ерунда?

– Майкл ремонтировал дом соседу, – озадаченно сказала Джин. – На полученные деньги купил десяток мороженых кур и положил в холодильник. Мы дали старый, он починил.

Варламов сидел, моргая, и вдруг вспомнил: «Ищи, где похолоднее!».

Он встал и всё ещё непослушным голосом спросил:

– Где его холодильник?

Его провели в комнату Сирина. На тумбочке возле кровати стояла фотография, с неё улыбались женщина с пепельными волосами и девочка. Варламов скрипнул зубами и положил фотографию в карман. Он уже знал, что сделает с нею. У родных Сирина нет ни надгробья, ни могилы. Но на другом краю мира они втроём будут глядеть с памятника: жена, дочь и муж, ещё совсем молодой на фото в военном билете.

Евгений открыл дверцу холодильника и глянул на заиндевелых кур. На душе была страшная тяжесть, и всё-таки улыбка тронула губы. Да, не понять пожилым леди запасливости Сирина, не жили в Карельской автономии, где рыбы море, а курятина деликатес.

С глухим стуком он выложил кур на стол. Футляр, похожий на портсигар, лежал в дальнем углу и обжёг пальцы холодом. Варламов положил его в карман, побросал кур обратно, оставив себе двух, и вышел из комнаты. Джин и Лу смотрели на кур с удивлением.

– Этих мне хватит, – буркнул Варламов и еле сдержал истерический смех. Как нелепо это, должно быть, выглядело: один русский забирал мороженых кур у другого, кому они больше не понадобятся.

Он вышел, в последний раз глянув на белый силуэт на полу – всё, что осталось в этой жизни от Михаила Сирина.

Он шёл по сумеречной улице, ничего не видя вокруг. Не так долго знал Сирина, но потерять его, остаться одному в чужой стране было невыносимо тяжело.

Что же произошло? Почему Сирин не воспользовался футляром, а спрятал в холодильник? Ведь два первых заряда идеально подходили для самообороны. Почему оставил такую странную записку, словно боялся больше не увидеть Варламова?..

И вдруг рыдания сотрясли всё тело. Варламов свернул с тротуара и сел на траву, обхватив голову руками. Сирин о чём-то догадывался! Его страх, когда внезапно появилась Айлин. Его слова, что скоро всё кончится. А ещё раньше, что погнало его из России?.. Ведь говорил что-то, но Варламов был поглощён собственными переживаниями и не запомнил. Только… разве могли какие-то бандиты последовать за Сирином через океан? Тут что-то не складывалось.

Послышались голоса, женский смех. Варламов поднял голову: по тротуару шла пожилая пара. Увидев сидящего на траве Варламова, пугливо смолкли и заторопились. Тот усмехнулся сквозь слёзы: чужая страна, холодная и равнодушная. В Кандале подошли бы, спросили, что с ним?

Он вернулся к невесёлым мыслям. Да, Сирин что-то подозревал. Чего боялся, уже не узнать. И футляр не забыл, а спрятал специально. Похоже, не хотел больше жить, и футляр сохранил для него, Варламова. Неизвестно, от кого поможет оборониться, но это всё, что мог оставить Сирин.

«Ты приживёшься…», – с болью вспомнил Варламов его слова.

Что ж, у Сирина был свой звёздный час. Затурканный механик покорил пространство: провёл самолёт над Тёмными зонами, над арктическими морями и льдами Гренландии, прошёл рубежи хвалёной НОРАД, бросил вызов своему государству, что не уберегло его жены и дочери, и гордой Америке. Да будет ему судья Бог!

Варламов вытер слёзы и встал. Как странно складывается его судьба! Мать умерла в чужой стране, и в чужой стране приходится жить ему. Между двумя странами, между двумя мирами, а теперь ещё и один. Какой во всём этом смысл?..

Джанет глянула на кур с удивлением, а услышав о случившемся, сжала губы. Её соболезнование прозвучало довольно формально. Сочувствие Грегори было сердечнее. Он не стал расспрашивать Варламова, но в глазах появился блеск, словно у взявшей след охотничьей собаки. Не ужиная, Варламов поднялся в свою комнату.

Ночью, под шелест деревьев, он пытался вспомнить, что говорил Сирин, когда оставляли Россию. Ничего не припомнил и пробормотал: «Зря ты не рассказал мне всего, старина. Даже футляр носить перестал. Вот они и достали тебя».

Кто эти «они», он не знал, но в поздно пришедшем сне увидел Сирина на сумеречной дороге. Сирин был в лётном комбинезоне и шлеме, а на лице Варламов разглядел всё ту же бесшабашную улыбку.

«Я спешу, Евгений, – эхом отдались слова Сирина в голове. – Запомни, это были…», – но дальше слова словно канули в тёмный колодец, из которого дохнуло ледяным холодом.

«Остерегайся их!», – снова ясно прозвучало в сознании Варламова.

Всё исчезло. Розовый свет затеплился на листве дубов. Наступило утро.

Шёл дождь, когда хоронили Сирина, первый по-настоящему осенний дождь со времени их прилёта.

«И месяца не прошло», – горько подумал Варламов, кидая горсть земли на крышку гроба. Народу было немного: Грегори, Джанет, Лу, Джин, да к удивлению Варламова в стороне стоял шериф Боб Хопкинс. Разъехались под моросящим дождём, оставив позади скромный памятник, где с заделанной в пластик фотографии смотрел молодой Сирин с семьёй, а по их лицам стекали капли дождя, словно слёзы по тем, кто остался жить в этом негостеприимном мире…

Очередная неделя близилась к концу. Ничего не происходило, но яркие краски осенней Америки поблекли для Варламова. Он настороженно вглядывался в окружающее, всегда носил в кармане футлярчик Сирина и перестал выходить из дома после работы. Пообедав, поднимался к себе и лежал на кровати, глядя в окно. Погода улучшилась, но на душе было муторно. Не хотелось видеть ни чопорную Джанет, ни вопросительный взгляд Грегори. Сны снились беспокойные и тревожные, утром от них в памяти не оставалось ничего…

Она лежала без сна, глядя в темноту за окном. Ветер шумел в дубах, но шум не успокаивал, а тревожил. Что-то изменилось в её жизни: смутное ожидание, тревога, досада – давно не было такого водоворота чувств. Порою все силы уходили на то, чтобы сохранить внешнее спокойствие.

Что её терзает, что мучит? Быть может, нелепая смерть Майкла, друга Юджина, воскресила прежние страхи? Но она не поддастся им!.. Быть может, передалось настроение Юджина – хмурого, настороженного, непохожего на беззаботного парня, каким выглядел ещё недавно? Приветливого слова от него не дождёшься… Ну вот ещё, станет она обращать на это внимание!

Она беспокойно перевернулась на спину. Надо что-то делать, как-то вырваться из этого постылого состояния. Как спокойно жилось когда-то дома. Садик, горы за речкой, ласковая мама… Да-да, она поедет к маме! Как могла забыть о ней? Так давно не видала.

Несколько успокоенная, она повернулась на бок. Сон наплывал, струясь из далёкого детства, ласково обнимая её. Сознание ускользало. Не так ли засыпают, прижавшись к мужской груди, твёрдой и надёжной?..

Она спала. Тело немного подвигалось, будто приноравливаясь к кому-то, и скоро замерло, расслабляясь в тепле и покое.

В пятницу, когда Варламов заканчивал грузить удобрения в очередной фермерский грузовик, на складе появилась Джанет. Помахав Варламову, чтобы остановился, оживлённо заговорила:

– Мы выполнили все заказы, и мистер Торп даёт мне небольшой отпуск. Тем более что в понедельник праздник – День Колумба. Я хочу съездить в Пенси-Мэр, навестить маму. Ехать одной дядя не разрешает, вечно перестраховывается. Съездишь со мной? Дорогу я оплачу, а мистер Торп согласен и тебя отпустить на пару дней. Поезд через два часа. Поедешь?

Варламов не задумывался, был рад сменить удручающую обстановку.

– С удовольствием съезжу. – И, пока Джанет давала указания не слишком обрадованному напарнику, пошёл переодеваться.

Дома Джанет стала торопливо собирать вещи, а Грегори вручил Варламову двустволку с укороченными стволами.

– Дорога не проходит через Тёмные зоны, – сказал он, тщательно выговаривая слова. – Но случиться может всякое. Такое оружие разрешено носить на всех Территориях. Стрелять из него умеешь?

– Спрашиваете, – усмехнулся Варламов, взвешивая ружьё в руке. Походило на ижевскую двустволку, с какой хаживал по лесам вокруг Кандалы, и внушало больше уверенности, чем пистолет Болдуина. – Я из такого как-то медведя завалил.

– Береги Джанет, – тихо попросил Грегори. – Она способна постоять за себя, но… в опасный момент может промедлить.

Варламов кивнул. Пусть Джанет ему не симпатична, но защитить её постарается.