Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

Очнулась от похлопывания по щекам, над ней озабоченно склонился Матвей.

– Ты как? Вдруг обмерла, словно потеряла сознание.

Кэти облизнула пересохшие губы: – Ты почувствовал ее… Луну?

– Ну, это трудно описать. Меня будто взяли и безжалостно вывернули наизнанку. Но такого наслаждения никогда не испытывал.

– Я тоже, – слабо улыбнулась Кэти. – Наверное, будем спать без задних ног (тоже одно из любимых выражений отца).

Они выспались, поплавали в ночном море – свет бесчисленных звезд дрожал на воде – и, не задерживаясь, вернулись домой. Хотя где теперь ее дом?.. Оказывается, предупреждать Толумана не было нужды, в Усть-Нере только наступало утро…

Колье с аметистами Матвей заказал в Якутске, а спустя какое-то время, завтракая, она отодвинула чашку с любимым кофе: вкус показался отвратительным. Поднялась налить чая, и соски болезненно задели изнанку халатика. Тест подтвердил, что она беременна!..

Подошло двадцатое ноября. Снег лежал не только в горах, но и на улицах. Ехать особо не хотелось – на работу-то ходила с трудом, и куда исчезла прежняя деловитость? Но при полном параде вышла в гостиную (ночевали на руднике в квартире Толумана) и накинула шубку из голубых песцов, подаренную отцом маме. Элиза надела соболью, подарок Рогны. Аметисты замечательно шли к ее темным волосам и золотисто-желтому платью. Кэти пришлось выбрать красное, хотя Морион был прав: на черном платье бриллиант смотрелся потрясающе. Ничего, и так королевский вид.

С любопытством поглядывала в окно: на чем за ними приедут? Глайдер не очень подходил для подземного мира. Может, на упряжке из драконов?

Подъехала довольно обычная машина и посигналила. Вышли.

Эмблема с дракончиком или чем-то похожим действительно была на радиаторе, а машина вблизи оказалась внушительной и громоздкой. Толуман присвистнул:

– Да это «Century», машина для японского императорского дома. Такая была в Магадане у бывшего Координатора.

Из-за руля вышел пожилой коренастый водитель с сединой. Поклонился мужчинам, неловко поцеловал ручки дам. Подмигнул Кэти:

– Меня зовут Кемень. Я когда-то сопровождал вашего отца, вот мне и выпала честь везти вас.

Кэти улыбнулась: – Благодарю. Отец говорил о вас (вспомнила об этом только сейчас).

– Извините, нам пришлось заменить задние сиденья на диван для троих. Боюсь, будет неудобно. Хотя ехать недалеко.

Худощавого Толумана посадили в середине, так что по сторонам оказалось просторно даже в шубах. Сиденья были обтянуты приятной на ощупь тканью, на окнах кружевные занавески. Кемень сел за руль, Матвей рядом, и автомобиль плавно тронулся.

– Вы сами делаете автомобили? – поинтересовался Толуман.

– Нет, – ответил Кемень, – они неудобны в туннелях, а на поверхности дорог мало. Эту купил наш агент в Токио, для специальных случаев. Ну а как доставить – дело техники.

Несколько прохожих, оказавшихся на улице, провожали машину взглядами. Повернули к началу серпантина, и короткий бетонированный съезд уперся в скалу. Тотчас в ней открылся знакомый, освещенный опаловым светом туннель.

– Для вас все устраивает господин Морион, – сказал Кемень. – Очень талантливый, хотя и молодой. Когда его вижу, вспоминаю вашего отца.

Кэти моргнула.

Поездка и в самом деле оказалась короткой: опаловое мерцание сменилось пышностью мрамора и самоцветных светильников – вестибюль был просторен и напоминал богато украшенный вокзал. Интересно, за сколько километров они оказались от Усть-Неры?..

Дверцы им открыли девушки в золотистых нарядах, шубы повесили на золотые крючки, по полу скользили золотые змейки, и вообще золота было столько, что хватило бы на солидный участок Великой северной магистрали. Элиза досадливо прикусила губу, ее платье терялось в этом великолепии.

– Ничего, – шепнула Кэти. – Твои аметисты смотрятся здесь бесподобно.

Кемень сразу отогнал машину, и те же девушки (мужчин в прислуге не было) провели гостей из вестибюля в зал. Тут золота было меньше, зато мягко светился мрамор всех цветов и оттенков. Встретила сама Хозяйка и Морион. Тот был в пиджаке и брюках цвета темного малахита, и представил своей невесте, Цитрин[78]78
  Цитрин – минерал группы кварца, цвет от желтого до золотисто-коричневого


[Закрыть]. Темные волосы, приятное округлое лицо, платье не белое, а золотисто-коричневое (Элиза сразу воспрянула духом). Украшения как будто из небесно-голубых аквамаринов.

Кэти склонила голову (не приседать же даме с таким бриллиантом) перед Хозяйкой, а затем Цитрин.

– Надеюсь, вы благосклонно отнесетесь к тому, что мы прокапываем туннель в ваши владения?

Цитрин рассмеялась, обняла Кэти и поцеловала в щеку.

В зале были только женщины, десятка два. Хозяйки разных подземных стран и их дочери, как вполголоса объяснил Морион. Те с видимой завистью поглядывали на Цитрин. От блеска драгоценностей слепило глаза. Церемония была недолгой: мать Мориона и другая статная женщина – видимо, мать Цитрин, произнесли короткие речи на непонятном языке. Морион с невестой обменялись не кольцами, а небольшими коронами малахитового и золотистого цвета. Когда сели за стол в другом зале, уже сильно болела голова и не хотелось ни во что вникать. Хоть и тянуло попробовать запомнившееся вино, пила только воду…

В общем, была рада, когда снова оказалась в автомобиле.

– Не удивляйтесь, – предупредил Кемень, – по времени верхнего мира вы отсутствовали два дня.

Матвей с улыбкой оглянулся на Кэти: – Я предупредил начальников работ. Привык к штучкам со временем.

До спальни почти нес ее на руках.

– Не для нас это подземное великолепие, – сонно пробормотала Кэти. – Зато от землетрясений как будто застрахованы…

На следующий год в середине лета у них родился мальчик. Рогна опять вызвалась присутствовать, роды обещали быть нелегкими. Сидела, взяв Кэти за руку, и она чувствовала себя очень странно – будто плавала в жемчужном тумане, со стороны наблюдая за своим распростертым телом. Была только слабая боль.

– Я ввела тебя в «состояние тета», – объяснила потом Рогна. – Это состояние глубокой медитации, в таком можно без вреда ходить по раскаленным углям. Я специально закончила курсы медсестер, чтобы иногда ассистировать в больнице. Надо же мне применять свои таланты.

– Спасибо, – только и смогла сказать Кэти.

Мальчику дали имя Борис – так захотел Матвей, а Кэти было все равно. Девочку она назвала бы Джанет.

Глава 6

Толуман

Кэти стало не до поездок, да и Матвея лишний раз отвлекать не стоило, поэтому на Чукотку Толуман в этот раз полетел один. К счастью, от него много не требовалось: стройку вел американо-канадско-российский синдикат «ACR Беринг-туннель»», над созданием которого потрудилась Кэти. Здесь Толуман увидел начало осуществления своей мечты.

«АН-200» сел на недавно законченную 1000-метровую ВПП, и когда Толуман ехал по щебеночной дороге, стала видна серая гладь Берингова пролива, где в дымке вырисовывался Большой Диомид. Хотя от начала туннеля моря не было видно. В котловане за прибрежным холмом собирали проходческие щиты: два огромных, диаметром по восемь, а длиною все двести метров. Щиты изготовили на китайском заводе в Оре-Ваш[79]79
  Североамериканская Территория, включающая бывшие штаты Орегон и Вашингтон


[Закрыть].

Заместитель главного инженера показал Толуману причал для доставки техники и стройматериалов. А вот плавучую АЭС здесь поставить было негде, для нее требовалось хорошее укрытие от штормов и ледяных торосов. Удобное место нашлось к югу от Уэлена – в бухте Лаврентия. Протянуть от нее 70-километровую ЛЭП было несложно, хотя скорее выбор падет на сверхпроводящий кабель. Там имелся небольшой аэропорт, но слетали на вертолете.

Толуману понравилась бухта – просторная и с ярко-синей, в отличие от серого Берингова пролива водой. АЭС должна была прибыть позже, пока еще меняли ТВЭЛы.

– Селение заброшено, – сказал зам главного инженера, – но место хорошее. Хотим строить здесь рабочий поселок, от АЭС будет и горячее водоснабжение. Власти Автономии мечтают построить здесь город, чтобы стал центром освоения полуострова, ведь магистраль пройдет рядом. Анадырь все-таки далеко.

Еще не построенная, Великая северная магистраль уже меняла жизнь людей на огромных пространствах.

Слетал через Берингов пролив и в Уэльс. На время строительства магистрали для всех привлеченных к стройке визовый режим отменили, так что обошлось без проволочек. Толумана опять сопровождал зам главного инженера, на этот раз американец. Тут работы продвинулись дальше, по транс-аляскинскому шоссе было проще подвозить тяжелую технику и топливо. В котловане уже работали оба щита, электроэнергия поступала от дизельной электростанции.

Так что, хотя синдикат еще не полностью развернул работы, он действовал как огромный и более-менее слаженный механизм…

– В общем, мы не очень нужны, – поделился Толуман с Кэти после возвращения. – Такую махину уже не остановишь. Задействованы тысячи людей, вложены огромные средства.

– Ну-ну, – хмыкнула Кэти. – Зато можно направить в другую сторону. Китайцам достаточно железнодорожного перехода в Северную Америку. Немало канадских политиков обеспокоены неизбежным усилением экспансии Китая. Надо быстрее строить линию на запад… Сколько вчера добыли алмазов?

– Шесть тысяч каратов, а за неделю уже тридцать – фантастика! Конечно, верхние слои породы самые обогащенные. Когда пойдем глубже, добыча может снизиться. Да еще почти половину отдаем властям Российского союза и Якутии, хотя без их участия было не обойтись. А за границами нашего участка настоящий аврал, идет масштабная геологоразведка. Вроде что-то нашли, хотя по неофициальным данным твоя трубка самая большая.

– Спасибо Мориону, – вздохнула Кэти. – Значит, сможем форсировать работы на западном направлении…

Весной следующего года начали проходку туннеля с российской стороны Берингова пролива. Теперь шесть щитов будут вгрызаться в базальт круглосуточно, с остановками только на ремонт и профилактику. Щебень шел на отсыпку железнодорожного полотна. О новостях стройки регулярно сообщало телевидение, и на нее зачастили туристические группы, в основном из Канады и Североамериканских территорий.

На западном участке магистрали было спокойнее. Толуман занимался мостовым переходом через Лену и обустройством алмазных месторождений. Мост сооружали в районе знаменитых Ленских столбов – они живописно краснели в свете заката, напоминая алые паруса (все-таки прочитал повесть, хотя и показалась довольно наивной). На обоих берегах бетонировали фундаменты под устои моста, а в русле вибропогружатели забивали сваи для опор. На обеих кимберлитовых трубках закончили вскрышные работы и вели выемку «желтой земли», богатой алмазами породы…

Туда Толуман полетел на вертолете. Власти настояли, что компания «Алмазы Кэти» будет совместной с «Алросой» («Алмазы России») – не отдавать же богатейшее месторождение алмазов целиком в частные руки. Но были и плюсы – «Алроса» имела отлаженную систему безопасности и свой небольшой воздушный флот. Так что долетел с комфортом и после стандартной проверки службы безопасности обошел с прорабом прииск. Хотя смотреть было особо нечего: бульдозеры срыли верх холма, и в тучах пыли отгребали грунт в сторону. Небольшие экскаваторы (тяжелую технику еще предстояло доставить), черпали грунт и высыпали в небольшие же самосвалы, а те доставляли к ангару, где промывали и просеивали породу.

Показали поднос с кучкой довольно невзрачных кристаллов – женщина в белом халате отбирала из них ювелирные алмазы, но большинство годилось только на технические цели. Самые крупные алмазы Толуман не увидел, недавно очередную партию в сопровождении охраны отправили в хранилище «Алросы».

Поселок состоял из деревянные балков, поставленных на опушке елового леса. Несмотря на конец лета, стояла жара, в воздухе плавали тучи гнуса. Хотел было искупаться в искусственном озере (небольшую речку перегородили плотиной, чтобы иметь достаточно воды для промывки), но представил, как гнус облепит мокрую голову, и от затеи отказался. Вкусно поели в ангаре-столовой, где работали женщины, а потом стали обсуждать с прорабом текущие дела. Сидели на крыльце конторы, над темным лесом горел кроваво-красный закат. Все сильнее задувал ветер.

На узкой раскладушке долго не мог заснуть: намотался за неделю, да и тоскливо без Элизы. Хорошо Матвею с Кэти, те ездили вдвоем, а теперь он один мотается. Наконец заснул беспокойным сном. Проснулся оттого, что трясли за плечо. От камня по груди шли волны холода.

– Вставайте! Пожар!

Толуман с трудом разлепил веки и спустил ноги на пол: в окошке весело перемигивались красные отблески, горько пахло дымом. Тело пронизала зябкая дрожь, вспомнилось, как его и Кэти оставили в горящем лесу. Поспешно оделся и выскочил на крыльцо. Белый дым стлался над землей, в чаще леса появились как бы оранжевые прогалины. Слышался треск и какие-то взвизги. От озера бежали люди со шлангами, там застучал насос, и струи воды стали хлестать по зарослям. Оттуда поднимались клубы пара.

«Балки слишком близко к лесу!» – мелькнуло в голове. Как недосмотрели! Хотя и он не обратил внимания, на платиновом руднике леса близко не было.

Лес становился рыжим, из него взлетали огненные фонтаны. Вдруг взметнулось целое полотнище пламени и с диким воем перекинулось вплотную к балкам.

– Насосами не остановить! – закричал прораб в ухо Толуману. – Бегите к воде. Я заберу алмазы и тоже туда.

Он бросился в контору, а Толуман подавил импульс бежать к озеру и кинулся к столовой – там женщины! Но охранники уже выводили их, торопливо пересчитывая. «Всех собрали!» – крикнул один Толуману.

Еще раз огляделся, щурясь от жара: свирепое пламя подметало опушку, и люди бежали от него, кинув шланги.

Тоже поторопился к озеру и зашел по горло в воду, та действительно оказалась теплой. Лес тем временем превратился в стену огня, балки вспыхнули факелами, по воздуху полетели горящие головни, с шипением падая в воду. Люди шарахались от них, а прораб, стоя рядом с Толуманом, пытался пересчитать всех по головам.

– Кажется, все! – крикнул он. – Слава богу, что не поленились с плотиной. А вот часть техники погорит.

Пламя перекинулось на боксы техобслуживания, близ которых стояли два бульдозера и самосвал. Другая техника и тихоходные экскаваторы остались на оголенной выработке, и им как будто ничто не грозило.

Достойно вели себя охранники, стоя с поднятым над головами оружием и глядя в основном назад, где лес еще не загорелся. Вода уже не казалась теплой, и Толуман дрожал от озноба, хотя причиной скорее была злость, а не холод.

– Это не поджог? – спросил он у прораба. Закашлялся от дыма, намочил носовой платок и стал дышать сквозь него.

Вокруг плеч прораба всколыхнулась вода. – Не обязательно. Бывают и лесные пожары. Вот тут мы не продумали.

Толуман покачал головой. В очередной раз помеха, хорошо хоть люди не пострадали.

Пожар полыхал два часа, постепенно обходя озеро, и стал умереннее в заболоченном ельнике между холмами. Люди стали выходить на берег – в том месте, где бульдозеры срыли верхний слой почвы и было меньше золы. Кое-как обсушивались у горячего пепелища. Прораб и начальник охраны занялись телефонными переговорами: большинство рабочих предстояло на время эвакуировать, а для остающейся охраны привезти жилой балок. Выяснить причину пожара было невозможно: сгоревшая тайга еще дымилась, и можно было провалиться в огненную торфяную яму. Вторая кимберлитовая трубка не пострадала, пожар ушел в сторону, но там все равно спешно обустраивали широкую минерализованную полосу. Все вопросы были решаемы без Толумана, и после эвакуации женщин он улетел на очередном вертолете.

Конечно, Кэти была расстроена.

– Не верю я в обычный лесной пожар. Плакала половина денежек от добычи алмазов. Строительство западного участка замедлится, Российский союз не так уж щедро выделяет средства. А тебя… кажется, уже в третий раз пытаются сжечь.

– Может, это просто совпадение, что я оказался там. Если это действительно поджог, то целью могло быть задержать наши работы. Зачем-то это нужно.

– Ну-ну, – покачала головой Кэти. – Жаль, но придется урезать социальную программу. Что у нас «a must»?

– Во-первых, обучение трех юных рогн в школе-интернате, – сказал Толуман. – Во-вторых, пристройка к интернату для детей наших работников, а то далеко возить в школу с рудника. В-третьих, школа искусств…

– А без нее не обойтись? – недовольно спросила Кэти.

– Я уже был в отделе образования Колымской администрации. Там отнеслись с энтузиазмом, обещали помочь с педагогами.

– Еще бы, за наши денежки.

– Нам самим это надо. Ассоль на будущий год пойдет в школу, а девочка без ума от танцев. Мы откроем два отделения – танца и музыки. По рисованию будем оплачивать факультативные часы в основной школе.

Кэти фыркнула: – Хоть про школу гейш не вспоминаешь.

– Этого мы не потянем, – вздохнул Толуман. – А то женщинам было бы чем заняться, пока мужья на работе. У нас ведь мало женских вакансий.

Кэти покачала головой: – По социальной ответственности бизнеса тебе зачет. А по экономии финансов неуд. Впрочем, если только это, я согласна. Поговори с главбухом.

Больше за год ничего особо не произошло, лишь несколько аварий и несчастных случаев – обычное дело на большой стройке…

С раскатами, будто от весеннего грома, прошел ледоход на Индигирке, оживились работы на магистрали, и Толуману опять пришлось лететь на Чукотку. Надо было окончательно выбрать трассу «малого» туннеля через горный кряж к западу от Уэлена.

На этот раз взял с собой Элизу, оставив Ассоль на попечение бабушки. Элизе не понравился шумный самолет, да и вид тундры, хотя она выглядела нарядной по сравнению с мертвой белизной зимы. В этот раз не только Берингов пролив, но и бухту Лаврентия затянуло серым туманом. Ярким пятном выделялась только красная надстройка плавучей АЭС, стоящей у причала. От нее на берег уже тянулись трубы и кабели.

Пока Толуман с инженерами облетал хмурые горы, Элиза скучала в ангаре-гостинице.

– У вас на Колыме холодно, – поежилась она, – а здесь еще и промозгло. Не знаю, где хуже. И долго нам еще мыкаться по этим северным пустырям?

Вспомнилось, как свои впечатления описал Матвей: «Полярные задворки бывшей империи».

– Пока идет стройка, я прикован к магистрали, – вздохнул Толуман. – Но давай возьму отпуск на неделю и слетаем куда-нибудь, развеемся.

Элиза еще подулась. – На будущий год, – наконец сказала она. – Когда Ассоль привыкнет к школе.

Туннель произвел на Элизу удручающее впечатление: два огромных жерла в скальной стене, посередине дыра поменьше для служебного туннеля, снующие самосвалы, грохот и пыль.

– Да, милый, – грустно сказала она, – трудная у тебя жизнь. Восемь лет крутишься как белка в колесе. Вон у Кэти хоть просвет образовался.

И, возможно впервые, подумалось, а об этом ли он мечтал?

На ветрах с Берингова пролива Элиза простыла, и к Ленским столбам Толуман полетел один. В другой раз покажет ей вереницы застывших алых парусов.

К Лене от АЯМ уже имелся железнодорожный подъезд. Мост строили быстрее, чем на Алдане: река еще не стала необозримо широкой, как ниже по течению, а по берегам были выходы прочных скальных пород. На правом, низком берегу закончили насыпь и возводили опоры для предмостной эстакады. В русле реки уже стояли две двойные опоры, соединенные 200-метровыми стальными фермами. Позже их подвесят на арках, чтобы выдерживали динамические нагрузки от скоростных поездов. По фермам можно было ходить, для рабочих соорудили временный настил из досок. Толуман решил пройтись по нему, чтобы ближе увидеть причудливые каменные столбы по левому берегу. На сам берег было не попасть – левый береговой устой еще не закончили, и перехода туда не было. За устоем просека уходила в распадок между скалами.

Мост нравился Толуману больше других сооружений на магистрали, хотя и существовал пока лишь в виде компьютерной картинки. Плавный взлет эстакады над широкой поймой, две высоких арки над рекой – и полотно стрелой влетает в скальные ворота.

На последней опоре он и главный инженер остановились. Жаль, что поезда будут пролетать мост на большой скорости, хотя для туристических поездов предусматривались запасные пути на правом берегу. Алый свет еще заливал вершины утесов, но их восточные обрывы уже потемнели. Потускнел и розовый глянец на глади реки. Похолодало, и почему-то стало тревожно… А ведь холод – это от камня на груди!

– Смотрите! – спутник тронул Толумана за плечо.

Над рекой бок о бок летели две птицы, угольно-черные в свете заходящего солнца. Приблизились, и стало видно, что это глайдеры. Туристы решили полюбоваться феерией заката?

Для туристов чересчур быстро!.. Глайдеры слегка разошлись и опустили носы – будто прицеливаясь на опоры. Словно льдом обожгло грудь. Опасность! Некогда, да и незачем доставать камень. И до оставшейся позади опоры уже не успеть.

– Прыгайте! – крикнул Толуман инженеру. – Вниз по течению!

Жутко прыгать в пустоту – двадцать пять метров над водой! – но заставил ноги оттолкнуться и полетел, вытягивая вперед руки Чувство невесомости, всё внутри обмерло – и сокрушительный удар о воду. Она ледяная, это вам не теплый пруд на прииске! Мокрая одежда облепила тело, в плотной воде едва удалось развести руки. Толуман не пытался вынырнуть, а стал загребать руками, надеясь, что течение унесет от моста. Ощутил всем телом глухой удар, а перед глазами поплыли огненные круги. Захлебываясь, вынырнул на поверхность и краем глаза увидел, как огромная ферма моста, плавно переворачиваясь, врезается в воду за его спиной. Лицо захлестнуло пеной, к счастью волна отбросила в сторону от кипящего водоворота.

Кое-как огляделся, еле удерживаясь на плаву в хаосе волн. Инженера нигде не видно, из воды торчат упавшие фермы, остатки настила горят чадным пламенем. А ведь глайдеры были начинены взрывчаткой – хорошо, что сообразил прыгнуть!

Намокшая одежда и туфли тянули под воду, кое-как скинул обувь и куртку, и стал загребать к правому берегу. Хотя руки болели, а тело ломило от холода, плавать в ледяной воде было не впервой. К счастью, от низкого берега отходила песчаная коса, и через некоторое время смог выбраться на нее. Утопая в мокром песке и дрожа от холода, побрел к берегу.

За полосой песка начинался низкорослый лес, над ним высилась одна из опор эстакады. Что-то шевельнулось в кустарнике…

– Куда торопишься, голубок? – раздался шипящий голос.

Толуман остановился. Из кустов появилась сутулая фигура: потрепанная одежда, хищное лицо, блекло-голубые глаза. Незримый тяжкий груз навалился на плечи. Рогна!

Он не испугался, и так трясло от холода. Только жаль, в этот раз с ним нет отцовской «Сайги». Хотя едва ли смог бы поднять оружие: руки безвольно повисли, а мысли потекли вяло. Что с ним сделает эта тварь? Вряд ли хочет убить, иначе уже сделала бы это. Скорее всего, поблизости спрятан глайдер, и хотят увезти… Издали донеслись какие-то крики, и он с огромным трудом поднял глаза.

Со стороны эстакады бежали двое, один приостановился и поднял что-то. Красновато блеснуло – похоже на оптический прицел. Если так, через него отлично видно Толумана и подозрительную женщину возле него. Грохнул выстрел, мимо просвистела пуля. Вряд ли промах, скорее предупредительный.

Рогна завертелась на месте как рассерженная лиса. Сформировать огненный шар не успеет, пуля быстрее. Так что злобно зашипела и нырнула в кусты. С плеч Толумана свалилась тяжесть и он кинулся к эстакаде. Хотя «кинулся» – это громко сказано: колени подгибались, и шатало из стороны в сторону…

Главный инженер тоже выплыл, в Сибири привык к передрягам. Им нашли сухую одежду, напоили водкой и горячим чаем. С насыпи Толуман хмуро смотрел на остатки моста. Верхи опор почернели, из воды торчали искореженные фермы. Прежняя Россия так и не сумела построить железнодорожный мост через великую сибирскую реку, похоже и новая российская Империя не больно хочет наводить мосты: лучше жить в безопасной изоляции. Скорее всего, это она устроила диверсию. Хотя не исключен и Китай.

– Я вызвал из Якутска плавучие краны, – сказал главный инженер. – Надо срочно разбирать завал, иначе будет сорвана навигация.

Буксировка кранов обещала занять пару-тройку дней, а милиция прилетела из Якутска уже утром. Впрочем, ее сразу заменили ребята из службы безопасности Братства. Брали образцы с верха опор, обследовали местность вокруг. К Толуману отнеслись уважительно, видно знали о контактах с руководством Братства. Даже поделились предварительными результатами расследования.

– Два глайдера с взрывчаткой были дронами, похоже дистанционно управлялись с третьего. Тут легко спрятаться среди скал. Наверное, он высадил, а потом забрал рогну. Взрывчатка довольно обычная, вероятно китайского производства. Но мы еще проведем масс-спектроскопию.

– Думаете на Китай? – спросил Толуман.

Глава следственной группы, довольно молодой человек, но уже в чине майора, пожал плечами:

– Не хотелось бы, нам не нужны дипломатические осложнения. И едва ли это он, китайцы не используют рогн. Они уничтожают их еще в детском возрасте.

– Моя мать говорила, что они за это жестоко поплатятся, – хмуро сказал Толуман. – Просто рогны не хотят войны… прежде времени. Вы не поделитесь результатами масс-спектроскопии? Мы проведем собственное расследование, будем держать вас в курсе.

Майор поглядел с любопытством и кивнул.

Толуман улетел, когда закончилась расчистка русла и шла дефектоскопия вытащенных на берег ферм. Естественно, опять посовещались втроем.

– Я думаю, это Империя, – закончил он. – Знакомый почерк, опять отцу-настоятелю, или кому там еще, неймется. Взрывчатка китайская, но и мы такой пользуемся. Хорошо бы отследить, куда еще из этой партии поставлялась, однако эксперты Братства не смогли это выяснить.

– Опять задержка, – вздохнула Кэти. – На сколько времени?

– Как минимум две фермы придется заменить, – сказал Толуман, – остальные еще проверяют. Пока привезут новые, пока установим и покрасим… только потом сможем заниматься арками. Опоры пострадали меньше, но до зимы все равно не успеем.

– Почти год, – горько сказала Кэти. – Кто же ставит нам палки в колеса? Матвей, милый, ты не сможешь выяснить это наверняка? Помнится, когда меня похитили, у тебя здорово получилось.

– Можно попробовать, – задумчиво сказал тот. – Только сейчас я не могу сослаться на жизненную важность, Румата с меня шкуру снимет. Так что займет подольше.

– А как это возможно? – полюбопытствовала Кэти. – Я уже привыкла, что мой муж имеет доступ ко всяким чудесам, вроде хроник Акаши и Исейона. Без тебя мы бы пропали.

Матвей слегка порозовел. – Тут проще, – сказал он. – Можно воспользоваться анализом «big data», больших данных. Эта партия взрывчатки была куда-то распределена. Глайдеры где-то подзаряжались, и их засекали наземные службы. Просто надо перелопатить огромный объем информации, и еще нужно разрешение на доступ к личным данным. Тут запрошу следственную группу. В принципе, это под силу ИИ Якутской автономии, но «Аргос» быстрее справится.

Толуман слегка улыбнулся, после такой похвалы Матвей горы сроет.

Заняло, однако, до вечера. Опять в воздухе повисли виртуальные дисплеи, и Матвей стал объяснять:

– Выберу только главное. Эта партия взрывчатки была распределена в ряд мест, в том числе на склад близ Усть-Неры. Оттуда закупаем и мы, и рудник в Горном. Конечно, этого недостаточно, но вот дальше… За день до диверсии три глайдера вылетели из Горного в сторону Якутска – это данные их воздушного контроля, «Аргос» взломал систему. Транспондеров не включали, но в районе Якутска были засечены наземными службами аэропорта. Глайдеры получили предупреждение о несанкционированном полете и приказ приземлиться. Они сразу опустились ниже зоны видимости радаров и были утеряны. Особого значения этому не придали, в здешних местах многие тайком пользуются летным режимом… Немного позже три глайдера попали в поле зрения видеокамер на зарядной станции близ Якутска. Номера Якутской республики, пилоты и пассажиры не показывались… Через сорок минут три глайдера были зафиксированы при пересечении границы национального парка «Ленские столбы». Опять шли без транспондеров, но там есть радар, чтобы отслеживать браконьеров. Снова получили предупреждение, и тут же скрылись из зоны воздушного контроля… На следующий день, вскоре после инцидента, один глайдер был поставлен на зарядку в Якутске. Номера другие, но «Аргос» идентифицировал его, как одного из той троицы. Через два часа один глайдер совершил посадку в Горном… По-моему, все ясно – опять имперская компания.

Напряженно слушавшая Кэти вздохнула: – Можно передать эти данные Братству?

– Вполне, – пожал плечами Матвей. – Они сами могли это выяснить, только с доступом в имперскую сеть пришлось бы повозиться.

– Перекинь их мне, – попросил Толуман. – Я передам тому майору, что ведет расследование. Только у меня сложилось впечатление, что они не только с Китаем, но и с Империей связываться не хотят.

– Придется им что-то делать, – хмуро сказала Кэти. – Похоже, с идеей сорвать строительство в Империи распрощались, но тормозят всячески. Зачем-то им это нужно. И для нас опасность сохраняется, вон сколько покушений было на Толумана. Как бы Элизе не стать молодой вдовой.

Толуман отмахнулся: – Надо бы мне опять поразведать. На этот раз выяснить, что Империя может еще затевать.

– Ну нет, – сказала Кэти. – Исходя из того, что я только что сказала. Как я поняла, ты можешь справиться с рогной Охотницей, только используя оружие. Да и то, если успеешь первым. А на территорию Империи с оружием нельзя…

– Лучше я, – перебил Матвей. – «Аргос» перекрывает весь диапазон энергетического воздействия.

Кэти помолчала. – Подумаем об этом в будущем году, – сказала она. – Борису исполнится три, и я смогу больше внимания уделять делам. А ты, Толуман, пока будь осторожнее.

Удивительно, но за год ничего не произошло. По горло в делах, о том разговоре не вспоминали. Толуман все-таки взял отпуск, и на «Гольфстриме» полетели в Москву. Там, несмотря на отпуск, он увяз в работе по созданию западной штаб-квартиры консорциума. Элиза и Ассоль осматривали город одни, а потом все вместе слетали в Крым…

– Не понравилось, – рассказывала Элиза по возвращении. – Слишком много народа, грязь, все опошлено. Пробыли всего три дня.

– Милая, – рассмеялась Кэти (Толуман пригласил ее и Матвея на чай). – Ты видно ждала повторения Сада. А как Москва?

– Ассоль очень понравился балет. И особенно храм Огненного цветка.

– Долго стояли? Я видела по телевизору, что там дикая очередь.

– Нет, – встряла Ассоль. – Сразу появилась смотрительница и провела нас внутрь. Я даже…

Элиза глянула на дочь, и та осеклась.

– Извини, – неловко сказала Элиза. – Рогны просили сохранить один маленький секрет в тайне…