Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

Соавторы: Рустам Панченко,Ирина Смирнова,Евгений Гришаев,Евгений Кривенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 274 (всего у книги 349 страниц)

Он остановился. Ветер стал сильнее, яростно толкая в спину. Сил уже не осталось, может тут и сесть, чтобы больше уже не вставать?.. Но вдруг что-то изменилось. Вихри снега заметались вокруг, а потом ветер на несколько мгновений стих – и подул с другой стороны, леденя уже левую щеку. Варламов стал поворачиваться к нему спиной, и тут что-то мелькнуло в струях поземки.

Он пригляделся: ветер несет по снежным застругам что-то желтое. Вот оно оказывается рядом – желтая роза! Сломанный стебель, несколько зеленых листьев, но лепестки свежие, будто цветок только что сорвали и выбросили в метель. Роза чуть задержалась, а потом ветер безжалостно повлек ее дальше, туда, где в снежной мгле маячили деревья на берегу.

У Варламова не было сил, чтобы думать. Он потащился следом, стараясь не потерять розу из вида среди мелькающего снега.

Высокие лиственницы выступили из метели. Ветер ослабел под сенью деревьев. Наверху пологого подъема что-то темнело – дом!

Скорее, это было зимовье – грубо сложенное из потемневших бревен, с поленницей под навесом. Из последних сил Варламов потянул за ручку двери. Она не была заперта – таежный обычай, чтобы обессиленный путник не замерз у порога.

Вошел в темные сени, сквозь щель увидел красноватый свет и толкнул вторую дверь. От горящей печки поднялась тщедушная фигура – похоже, китаец.

– Как в такую погоду можно ходи? – залопотал он.

Взял за руку и подтащил к топчану. Варламов упал на него, и сознание тут же оставило его…

Он проснулся от звука хлопнувшей двери и открыл глаза. Лежал лицом к маленькому оконцу, в нем горела багровая заря. Вечер? Но свет понемногу разгорался, и стало ясно, что проспал остаток прошедшего дня и всю ночь. Кое-как сел, все тело болело.

К топчану был придвинут грубо сколоченный стол, а на нем… Не верилось аппетитному запаху, но там действительно стояла сковорода с яичницей и ветчиной. Искать гостеприимного китайца пока не было сил, и Варламов все съел. Стало возможно встать на ноги. От печи еще шел жар, на ней стоял кофейник. Дрожащими руками налил кружку и вернулся к столу. В поисках хлеба поднял перевернутое блюдо. И не поверил глазам – там оказался кусок торта! Но главное, лежала записка, на английском!

«Мистер, хотя мороженое было так себе, я возвращаю долг тортом. А снегоход потом придется вернуть. Ну, или заплатите за него. Поезжайте на северо-восток, к ОЯМ».

Хотя подписи не было, Варламов ахнул – Эмили! То-то слишком маленькой показалась фигура «китайца»!

Он бросился в сени и распахнул дверь наружу. Снег, холод, никого. Потом увидел у поленницы снегоход. «Ямаха-Викинг», с номером Северо-западной Территории Канады. Далековато пришлось Эмили перегонять снегоход. И естественно, ее здесь уже нет…

Варламов задумчиво выпил кофе, торт был вкусен. Только теперь заметил у стола большой пакет. В нем оказался комплект одежды для снегохода: термобелье, комбинезон, защитной шлем. Все фирменное, от «Ямахи». Еще пара банок консервов, с Эмили теперь не расплатишься.

Варламов переоделся, рубашку с изумрудом в кармане надел на термобелье, а старые брюки и куртку сунул в пакет, туда же меховой треух. Вышел, положил пакет в багажник под сиденьем и осмотрел снегоход.

Немного потрепан, но это не беда. Бензина полный бак, а рядом со снегоходом запасливая Эмили оставила еще канистру. Варламов закрепил ее на заднем багажнике. Проверив, что ключ в замке зажигания, открыл рычажок обогатителя топливной смеси и повернул переключатель в положение «пуск». Но мотор не завелся – видимо, сел аккумулятор. Варламов ругнул безалаберного канадца с Северо-западной Территории, и потянул ручной стартер. На этот раз двигатель заработал.

Варламов сел на сиденье, выключил стояночный тормоз и нажал на рычаг дроссельной заслонки. Снегоход тронулся. Поскольку вокруг зимовья не было ни следа дороги, пришлось съехать на лед озера.

Там приостановился и глянул назад, словно надеясь увидеть маленькую фигурку у двери зимовья. Никого.

До свидания, Эмили!.. Варламов тронул снегоход с места.

Ехать по озеру было легко, только лыжи стучали на застругах, поэтому не увеличивал скорость. Однако вскоре берега сошлись, и где вытекала река, льда не было – темная вода неслась среди валунов с шапками снега. Пришлось свернуть на берег, но там оказалась просека – видимо, этим путем пользовались охотники или рыбаки. Заснеженные ветви сомкнулись аркой над головой, открывая дорогу на глубокий север.

Глава 9. Роза севера. Восточная Сибирь

Весь день он ехал по заснеженной реке. На порогах вода не замерзла, и приходилось объезжать по лесу, но там обычно находил полузаросшую просеку. Все же не раз барахтался с рычащей машиной в глубоком снегу. Вечерело, когда, преодолев обледенелый вал, выехал на зимник. Не так давно тут проехала машина – следы шин были едва присыпаны снегом. Небо к этому времени сделалось темно-синим, высыпали первые звезды. Варламов нашел Полярную звезду и двинулся на север, теперь можно было увеличить скорость. Деревья серебрились в свете фар.

Когда уже изнемогал от усталости, фары высветили недалеко от обочины бревенчатую хижину. То ли для отдыха шоферов, то ли зимовье охотников. Варламов свернул к нему и дернул дверь – опять не запрета. Внутри оказалась печь и запас дров, спички, так что подсушился и переночевал в тепле. Утром доел оставшиеся консервы, после нескольких попыток завел остывший двигатель и отправился дальше.

Через час пришлось вылить в бензобак запасную канистру. От озера Варламов отъехал километров двести, по хорошей дороге двадцати литров могло хватить еще на столько же, но хватит ли до загадочной ОЯМ?.. Зимник в основном шел по замерзшим болотам, иногда взбирался на пологие холмы. Ни встречных, ни попуток не попадалось. Варламов поехал медленнее, экономя бензин. Под вечер стал высматривать сухостой, вдруг придется ночевать у костра.

Быстро темнело, вот и подходящее место, да и бензина почти не осталось. Варламов остановился и заглушил двигатель. Сразу стало холоднее, с неба падали снежинки. Ночевать у костра на морозе не хотелось, но ничего не поделаешь, надо ломать лапник… И тут сзади послышался натужный рев мотора, потом в свете фар ярко забелели ели, а вскоре показалась и машина, издали похожая на древний «КАМАЗ». Но когда подъехала ближе, оказалась тягачом «Исудзу» с пустым тралом.

«Исудзу» и «Ямаха»! А до этого «Тойоты», ну везде эти японцы. Варламов уже махал обеими руками.

Тягач остановился, обдав его теплом и выхлопными газами. Спрыгнул водитель в фуфайке и с двустволкой в руке. Держал небрежно, но Варламов знал, что так удобно прижать приклад к бедру и выстрелить при необходимости.

– Здравствуйте, – сказал он. – Не подбросите до населенки? У меня бензин кончился.

– Здорово. Откуда взялся? На охотника не похож.

– Да вот, заблудился, – неопределенно ответил Варламов.

Водитель оглядел «Ямаху».

– Аппарат грузить придется. Хорошо, что место освободилось, но у меня не грузовое такси. Деньги есть?

– Карточка с вещами пропала, – сказал почти правду Варламов. И тут ему пришло в голову: – Можете снегоход взять. Только дайте сколько-нибудь денег, до Якутска или Магадана добраться. – Он уже прикинул, что находится к северу от Станового хребта, и «Я» в ОЯМ должна означать Якутск. Читал об этих местах в книгах Григория Федосеева, но не думал здесь побывать.

Водителю предложение явно понравилось.

– Хорошая машинка, – сказал он. – Не ворованная?

Ну, почти нет. Скорее, одолженная.

– Подарок, – ответил Варламов.

– Тогда лады, – сказал водитель. – Кстати, меня зовут Трошей.

– Евгений, – протянул руку Варламов.

На этом договорились. Троша сказал, что отвозил бульдозер в Нелькан, так что Варламов без особых проблем загнал «Ямаху» на трал, а водитель закрепил ее растяжками. Фирменный шлем Варламов положил в багажник под сиденье, и снова напялил лохматый треух. Поехали.

Оказалось, что зимник ведет как раз к ОЯМ.

– Что это такое? – спросил Варламов.

– Охотско-Якутская магистраль, – ответил Троша. – Недавно построили, связала Магадан и Якутск. Прежняя Россияния так и не сподобилась. Теперь все зимники на эту трассу завязаны.

Дорога пошла на подъем, и ели сменились опушенными снегом лиственницами. Варламова разморило в тепле, он привалился к дверце, стараясь не заснуть. Спать рядом с водителем не полагалось.

Троша включил радио. Музыка, погода, новости из Якутска.

– Мы относимся к Якутской автономии, – ответил он на вопрос Варламова. – Раньше тут был Хабаровский край, но теперь большую часть отхватил Китай. А к востоку, за Темной зоной, уже Колымская автономия.

Видимо, его удивляло, что Варламов не знает местной географии.

– Я вообще-то в Канаде живу, – объяснил Варламов. – Вот навестил родину и сразу попал в переделку (тут тоже почти не соврал). Теперь надо думать, как в Канаду вернуться.

– Да ну! – присвистнул Троша. – Тогда лучше в Магадан. Хотя все равно в Америку придется лететь через Хабаровск.

Похоже, китайское название «Боли» здесь не привилось. Но в Хабаровск тоже неохота.

– Там посмотрим, – уклончиво сказал он.

– И как в Канаде живут?

– Наверное, как и здесь, по-разному. На юге довольно тепло, у меня там дом. Выплачиваю в рассрочку. Жена, дети.

– А у нас квартира. У кого свой дом, уйма дров уходит на отопление, а газа тут нет.

– Китайцев много?

– Нет, они наш климат не выносят. Сейчас в Оймяконе, это совсем недалеко, минус шестьдесят.

То-то Варламов замерз на снегоходе, несмотря на подогрев сиденья и термобелье. Так что поговорили о житейских делах, а политика Трошу, похоже, не интересовала.

В темном небе поплыли слабые сполохи – северное сияние. Не будь света от фар, наверное, были бы ярче. Наконец, уже глубокой ночью, впереди загорелись огоньки.

– Аллах-юнь, – зевнул Троша. – Магистраль.

Поселок был невелик, окна темные. Водитель остановил «Исудзу» у павильона.

– Автостанция. А рядом столовая, скоро откроют. Вот тебе деньги. Должно хватить до Магадана, да и поесть.

Пожали руки на прощание, и «Исудзу» уехал. Варламов вздохнул с облегчением, выбрался из очередной передряги. А «Ямаха» пусть здесь поработает.

Он подергал дверь автостанции – и здесь не заперто. Нащупал выключатель: комната с несколькими скамьями, расписание и схема маршрутов на стене. Названия пунктов забавные – Югоренок, Звездочка. Трасса идет к востоку, пересекая заштрихованную полосу, так обычно обозначают Темные зоны. Довольно далеко Охотск, от него дорога уклоняется на север к Магадану. Судя по расписанию, автобус «Якутск-Магадан» прибудет через несколько часов, сейчас всего три ночи.

Варламов зевнул, выключил свет и прилег на скамью. Можно и поспать, вообще всё как дома, будто вернулся в родную Кандалу.

И заснул быстро, хотя проспал недолго: неподалеку осветились окна, и послышался шум моторов. Варламов выглянул: к столовой подходят люди, перед ней стоит пара «буханок» (китайцы давно освоили их производство) и вахтовая машина. Опять, как в Кандале. Он вышел и отправился перекусить.

Гречневая каша, непривычное на вкус мясо – наверное, оленина, и черный кофе с оладьями. Кормили вкусно и как будто недорого. Из разговоров стало понятно, что питались здесь рабочие с золотых приисков. На него поглядывали с любопытством, но вопросов не задавали. А вот милиционер, тоже зашедший позавтракать, подсел к Варламову. Широкоплечий, с грубоватыми чертами лица.

– Сергей, – представился он. – Здешний участковый. Я тебя раньше не видел. Откуда?

Неприятный холодок прошел по спине, но Варламов ответил спокойно:

– Троша подкинул с Нелькана. Я там заблудился в тайге.

– А живешь где? В Нелькане я тоже всех знаю.

Лучше не хитрить, пусть хоть арестовывают, не в первый раз.

– Звать Евгений Варламов. Живу в Канаде, в Торонто. Приехал навестить родину, но китайцы бросили в тайге. И документы пропали.

– Ну и ну, – Сергей, как и Троша, покрутил головой. – А отсюда куда собираешься?

– В Магадан, Троша дал денег за снегоход.

– За «Ямаху»? – Сергей, похоже, был в курсе местных новостей. – Повезло парню.

Он оценивающе оглядел Варламова, видимо решил, что на черного золотоискателя тот не похож, и махнул рукой.

– Ну, езжай. Только в Магадане не забудь зайти в милицию, скажешь, что от Сереги из Аллах-юня.

И вернулся к своей яичнице.

Опять обошлось. То ли русская беспечность, то ли сибирская доброжелательность. В Канаде так просто не отпустили бы. Не говоря уж о Североамериканских Территориях.

Так что Варламов спокойно допил кофе и вернулся на автостанцию. Там появилось несколько человек, открыли кассу. Билет до Магадана продали, не спросив документов.

Стало светать, все-таки не Крайний Север, хотя и севернее обжитых мест в Канаде. Наконец подошел автобус – китайский сухопутный лайнер. Багажа у Варламова не было, так что сразу поднялся наверх и сел у окна. Путь предстоял неблизкий.

За поселком шоссе проходило по долине замерзшей реки. Было любопытно, как его провели через Темную зону – судя по схеме, она начиналась недалеко за Аллах-юнем.

Вот и стемнело впереди, потускнела красная полоса на востоке, снова ночь залегла в ущельях. Автобус продолжал катить с прежней скоростью. Вдруг совсем смерклось – Зона…

Вид дороги изменился – теперь она проходила словно в плоскодонном корыте с бортами из бетона или пластика. До них было метров пять – относительно безопасное расстояние. Временами попадались разрывы – наверное, для сталкивания снега. С самой дороги снег местами сдуло, и видна была серовато-гладкая, не похожая на щебень поверхность. В общем, какая-то неизвестная технология. Растительность вокруг отсутствовала, только черные камни и серый снег.

Розовый свет озарил небо – миновали Темную зону. Дорога сузилась, бортики исчезли. Разумно, так часть снега будет сдувать ветрами. Варламов покачал головой: похоже, в Российском союзе изобрели способ прокладывать дороги через Зоны, не обрекая на гибель тысячи осужденных.

Дальше до Магадана Темных зон не было. Варламов дремал, просыпался в окружении снежных сопок и снова дремал. На более долгой остановке пообедал в местной столовой. Вот и белая стена встала впереди – замерзшее Охотское море.

Стоянка в городе, и снова дорога, только теперь по более сложному рельефу: пересекали горные отроги и речки, иногда дорога шла по берегу моря. Постепенно над белой равниной сгустились сизые сумерки – наступала ночь.

Варламов заснул в неудобном кресле, а утром за окном открылись розоватые склоны сопок, голубоватая гладь замерзшего залива и город внизу – Магадан.

Денег хватило только на завтрак. Похоже, визита в милицию не избежать. Впрочем, услышав о Сереге из Аллах-юня, дежурный кивнул.

– Да, он звонил, что к ним занесло некоего Варламова из Канады. У нас еще летом прошла ориентировка по этой фамилии, так что сразу известили администрацию Автономии. Вас хотят видеть.

– Отвезете как арестанта? – спросил Варламов. Тоже не привыкать.

Дежурный пожал плечами.

– Почему? Можете зайти сами. Но Сергей сказал, что у вас нет денег, а там помогут с гостиницей.

Похоже, Серега из Аллах-юня Варламова сразу просчитал.

– Буду рад, если подвезете, – сказал Варламов.

Вот так он оказался на Колыме.

В здании администрации милиционер проводил в приемную и ушел. Варламов живо вспомнил приемную мэра в Другом доле – там его стерегли три пары глаз, а тут секретарша угостила кофе.

– Координатор хочет с вами поговорить, – сказала она. – Сейчас проводит селекторное совещание.

Варламов попил кофе (хороший, на импорте тут явно не экономили), и почитал местную газету. Сводки золотодобычи, вопросы коммунального хозяйства… Наконец секретарша пригласила заходить.

Очень похоже на кабинет Гурова в Сталинграде. Тот же портрет первого Координатора на фоне горного пейзажа, но здешний Координатор моложе и сохранил черные волосы, хотя и с сединой на висках. Взгляд не такой проницательный, однако лицо внимательное и доброжелательное.

– Дмитрий Анатольевич Погодин, – представился он, протягивая руку. – А о вас мы уже знаем. Варламов Евгений Павлович, пропавший без вести при крушении рейса из Сталинграда в Хабаровск. Нас на Дальнем Востоке просили поглядывать, если вы все же объявитесь. Рад, что выжили. Но где вас столько носило?

Варламов опустился в кресло.

– Сразу не расскажешь. В основном, китайцы заставили у себя погостить. Держали на Итурупе и в Токайдо. Потом выбросили в тайгу, видно решили посмотреть, выживу ли? И документы забрали, в Сталинграде мне выдали дубликат канадской карточки.

Координатор покачал головой.

– Ну, может потом расскажете подробнее. Наверное, хотите вернуться в Канаду?

– Конечно.

Координатор вздохнул.

– К сожалению, от нас нет рейсов в Северную Америку. Только через Хабаровск, а вы вряд ли захотите снова на территорию Великого Китая.

– Да уж, – уныло сказал Варламов. Может, к нему и потеряли интерес, но проверять этого не хотелось. – А морское сообщение?

– У нас нет торговли ни с Канадой, ни Североамериканскими Территориями. Хотя наверное, было бы выгодно. Только с китайцами, а они пользуются своей монополией. Придется подождать. Может, ближе к лету через Петропавловск-Камчатский.

– Опять ждать, – горько сказал Варламов.

– Да, с транспортом у нас проблемы. Хорошо, что трассу до Якутска протянули, прежняя Россия так и не смогла этого сделать. Как вам понравилась дорога?

– Хорошая. Но как вы провели ее через Темную зону? В Московской автономии тянут струнные дороги, обрекая людей на гибель. Какую технологию у вас использовали? Я в Канаде занимался транспортной логистикой, так что интересно.

– А… – Погодин встал и заходил по кабинету. – У нас были инженеры из Московской автономии. Там все надеются, что мы с ними опять воссоединимся. Но наши специалисты забраковали их вариант струнных дорог. Зимой воздушные рельсы будут обмерзать, так что большую часть года эти дороги у нас бесполезны. Мы присмотрели другую технологию, разработанную в Новосибирске. Там стали прокладывать через Темные зоны дороги из композитного материала. Зараженную землю сдвигают бульдозерами с телемеханическим управлением, и укладывают в выемку короба из особого жесткого пластика. Тот со специальными добавками, да и высокие борта защищают от излучения. Монтажные работы минимальные, там уже в защитных костюмах. Для нас оказался еще один плюс: композитное покрытие изолирует дорогу от вечной мерзлоты, и та летом не оттаивает. А то много старых дорог из-за этого разрушилось…

Координатор говорил увлеченно, ему явно была близка эта тема. Но глянул на часы и вернулся в кресло.

– Ладно, дела не ждут. Лена, моя секретарша, выпишет вам направление в гостиницу. Сейчас не сезон, так что мест хватает, но устроят получше. Еще оформит временное удостоверение со стандартным пособием. Из Сталинграда запросим виртуальный образ вашей канадской карточки. И, коли занимались логистикой, приглашаю поработать в транспортном отделе нашей администрации. Вдруг опыт Канады нам пригодится.

Попрощались, и Варламов вышел, несколько ошеломленный. Даже на работу пристроили. Конечно, грустно, что возвращение в Канаду снова откладывается. Но и на новом месте интересно, вряд ли еще попадет на Колыму.

Пара часов ушла на обустройство: гостиница, душ, поход по магазинам за одеждой, не ходить же по городу в комбинезоне. Купил и планшет. Вернувшись в гостиницу, вывел на дисплей карту часовых поясов и прикинул, что в Торонто уже девять вечера. С замиранием сердца набрал номер…

Стандартное предупреждение о контроле над информацией, установилась связь, на этот раз Джанет ответила сразу.

Выглядела осунувшейся, темные круги под глазами, и сердце Варламова болезненно сжалось.

– Да, я болела, – ответила она на сбивчивые вопросы. – Но теперь выздоровела. Рада, что ты снова объявился.

Все же особой радости на лице не было, и держалась отстраненно. Варламов коротко рассказал о своих приключениях, опасаясь, что Джанет догадается – он говорит не все. Напоследок сказал:

– Я поговорил в местной администрации. Есть возможность улететь в Петропавловск-Камчатский, а оттуда на Чукотку. Там местные эскимосы плавают через Берингов пролив на Аляску. Но придется ждать, пока море освободится ото льда.

– Аляска? – спросила Джанет. – Ну что же, это рядом с Канадой. Буду ждать.

Разговор закончился, оставив ощущение недосказанности. Что-то произошло с Джанет. А вдруг цзин отправили ей фотографии – его и Сацуки? С них станется. Варламов заскрипел зубами, придушил бы гадов голыми руками. Оставаться в номере не хотелось, и вышел на улицу.

Недалеко от гостиницы стоял пятиглавый собор с золотыми куполами, неприятно напомнивший храм Христа Спасителя в Москве. Не было такого мороза, как в якутской тайге, но пронизывал ветер.

Варламов бесцельно пошел по улицам. Город раскинулся по склонам сопок, набережной не видно, заснеженный берег переходит в ледяную гладь залива.

Шел все дальше, на душе было муторно. Миновал статую Ленина – тот стоял, засунув руки в карманы пальто, словно и ему было холодно.

Увидел вывеску бара и зашел.

На стене распялена медвежья шкура, неласково глядя на посетителей стеклянными глазами. Варламов сел перед стойкой бара.

– Какой у вас фирменный напиток? – спросил он. – Я первый день на Колыме.

– Да? – приподнял бровь пожилой бармен и внимательно оглядел Варламова. – Ну что же, добро пожаловать в наши края. А фирменный напиток… Есть некрепкий «спотыкач» нашего производства, но вам я порекомендую другое.

Из-за перегородки слышались голоса и смех. Варламов досадливо передернул плечами.

– Наш город зовется столицей Колымского края, – продолжал бармен. – В здешний порт при Сталине привозили заключенных. Когда моряки и охранники сходили на берег, то гуляли по улицам и в ларьках покупали это, – он ловко плеснул в стакан что-то из бутыли без этикетки. – Выпейте, так встречала гостей Колыма.

Варламов взял стакан – налито около половины – и выпил залпом. После чего замер с открытым ртом. Бармен тут же подсунул бутерброд с толстым слоем красной икры.

– Что это было? – просипел Варламов, кое-как прожевав бутерброд.

– Чистый спирт, – сказал бармен. – Ну, семидесятиградусный. Вам надо было. С женой поругались?

– Пока нет, – сказал Варламов, приходя в себя. – Но это не за горами.

Все же на душе стало легче. Ну, поругаются, но когда это еще будет…

С другой стороны перегородки отчетливо донеслось:

«О кончив о ную о перацию, о тец О нуфрий о т о платы о тказался.

О бозленная О льга о грела о тца О нуфрия о глоблей.

О тец О нуфрий о колел».

– Да ну! – просветлел Варламов. – Бармен, нам бутылку «спотыкача».

Он встал и обогнул перегородку. Отец Вениамин, собственной персоной! С ним сидели два помятых персонажа, таких в Кандале называли «бичами»: кантовались на берегу до следующей навигации. Но эти были одеты приличнее – возможно, работали летом на золотых приисках.

– Кого я вижу? – прогудел отец Вениамин, встречая Варламова распростертыми объятиями – Какими судьбами? А меня из Хабаровска сюда заслали, дальше уже некуда.

Бармен принес бутылку «спотыкача», разлил по стаканам. Выпили за встречу (настойка была гораздо слабее спирта и приятна на вкус), и отец Вениамин цыкнул на «бичей»:

– А ну, кыш пернатые!

Те не обиделись и исчезли, прихватив по бутерброду. Отец Вениамин помялся:

– Ну а… вы давно тут?

– Только сегодня приехал, – сказал Варламов с некоторым злорадством.

– И где пропадали?

– В Китае, а точнее в Японии. Меня там то мордовали, то саке угощали… Признайтесь, отец Вениамин, это ведь вы меня им сосватали. Видел я, как в Хабаровске по телефону названивали.

Отец Вениамин погрустнел.

– Видит Бог, с китаезами дела не имел. А в епархию и вправду звонил. Знаете, Евгений, у нас как заведено – хочешь служить Богу, послужи и начальству. Обязали меня о вас докладывать. А уж что они с этой информацией делали, не ведаю.

Ну да. Помнится, еще при Петре I священников обязали доносить по начальству. Похоже, традиция никуда не делась, и винить отца Вениамина не стоило.

– Да я вас не виню. – Варламов вздохнул, перед глазами снова предстало печальное лицо Сацуки. – Может и вправду, как у вас говорят, все в руке Господа.

– Тогда мир! – воскликнул отец Вениамин, протягивая руку. – Бармен, еще «спотыкач»!

Так что хорошо посидели, и опять перешли на «ты».

Утром Варламов не спешил в администрацию, но после обеда наведался. Нашел транспортный отдел и представился его начальнику. Тот подвел к большой карте.

– Познакомлю вас с географией. Вначале после войны была создана Магаданская автономия. Но северо-восток Якутии оказался отрезан от основной территории Темной зоной, она проходит по западным склонам хребта Черского. Снабжать поселки на Индигирке и Колыме из Якутска оказалось невозможно, и это легло на нас. Поэтому территорию Автономии расширили, включив бассейны Индигирки и Колымы, и назвали Колымским краем. Так что территория огромная, хотя слабо заселена. Главный источник дохода – добыча золота, оно в основном рассыпное и работы ведутся летом. Но пока держатся зимники, надо успеть забросить грузы в приисковые поселки, да и в селения оленеводов. Летом сообщение будет только по рекам и воздуху, а это слишком долго или дорого…

Варламов вспомнил Трошу, который отвозил бульдозер в Нелькан.

Так что время, несмотря на морозы, было горячее, и Варламова запрягли в работу. Планирование перевозок оказалось непростым делом. Часть припасов оставалась в морском порту, куда те были доставлены в летнюю навигацию из Китая. Другие прибывали по ОЯМ, а складское хозяйство города не было рассчитано на сухопутные поставки. Пресловутый Троша рисковал, в одиночку отвозя бульдозер в Нелькан: по зимнику полагалось передвигаться группами, слишком велик был риск слететь с дороги в глубокий снег или провалиться под лед. Надо было так скомплектовать караван, чтобы за один раз доставить все необходимое, и желательно в несколько пунктов. Учесть и местную специфику: по окончании сезона поселки стояли безлюдными, и надо было обеспечить сохранность припасов от вышедших весной из спячки медведей, так что хоть один из водителей должен был обладать навыками плотника. Роль грузчиков тоже доставалась шоферам, и они за зиму зарабатывали столько, что оставшуюся часть года могли ничего не делать и слетать для отдыха на острова теплого Китайского моря.

Варламов скачал компьютерную программу, которой пользовался в Канаде и попросил модифицировать ее для местных условий.

– Еще надо завести базу данных по всем складам и амбарам, куда доставляем грузы, – сказал он начальнику. – Откуда я буду знать, какой нужен ремонт и сколько времени на него потребуется? Пусть водители фотографируют всё изнутри и снаружи.

На прогулки по Магадану не оставалось времени, хотя «Маску скорби» с навеки окаменевшими ликами заключенных сталинских лагерей он посетил. Заглянул и в оружейный магазин, где приобрел полюбившуюся «Сайгу». Специальных документов не понадобилось, только внесли информацию в местную карточку Варламова. Координатор вручил ему и дубликат канадской.

– Вас неплохо отблагодарили в Сталинграде, – заметил он. – Уж извините, персональные данные сотрудников я обязан знать, да и Гуров по секрету кое-что сообщил. Без вас они были бы в полном недоумении насчет Москвы.

– Как там? – спросил Варламов. – По телевизору ничего внятного.

Координатор хохотнул.

– А непонятно. Московская автономия наконец разобралась, что происходит, и тоже высадила десант. Были попытки рукопашных боев, но тут же появлялись собачки и кое-кому поотрывали руки и ноги, хотя до смертей не дошло. Так что нынче вроде мирного сосуществования. Неясно, чем все кончится, однако жители начали возвращаться. Появились и мародеры, но тем псы оттяпывали руки. И как узнают, что позарились на чужое? Там ко многому придется привыкать.

Столица мира… Однако говорить на эту тему Варламов поостерегся.

Про отца Вениамина не было слышно. Но однажды Координатор пригласил Варламова в кабинет.

– Здешний епископ собирается обновить храм в поселке Первомайский, – сказал он. – Там был золотой рудник, и в свое время поставили церковь. Нынче все заброшено, но владыка видно хочет выслужиться перед Московской патриархией – восстановить самый северный храм в России. И кандидатуру нашел, вашего знакомого, отца Вениамина.

Погодин усмехнулся, а Варламов покачал головой: небось, отец Вениамин опять отличился – как у них говорят, винопитием и блудом. Координатор продолжал:

– Епархия готова оплатить рейс вертолета, а потом и доставку строительных материалов. Я решил слетать заодно, прихватив горных мастеров. Почему бы не попользоваться денежками Московской патриархии? Пусть мастера обследуют рудник, там жильное золото, можно добывать и зимой. Не хотите полететь? Рудник надо снабжать, да и вообще это хребет Черского, глухие и красивые места.

– С удовольствием, – сказал Варламов.

Утром за ним заехали, до Усть-Неры предстояло лететь самолетом, а там пересесть на вертолет. Расстояния, как и на севере Канады, были велики. Варламов поехал налегке, только захватил «Сайгу». Координатор сказал, что на обратном пути можно будет поохотиться на диких оленей, там и теплую одежду дадут.

Отца Вениамина привезла машина из епархии, хмурого и с несколькими баулами.

– Нашел мне владыка и на Колыме место подалее, – пожаловался он, когда машина отъехала. Карманы его шубы оттопыривались, он наведался в туалет и вернулся повеселевший.

Летели на обычном рейсовым самолете. Когда подъехали к нему, Варламов увидел небольшую машину с двумя турбореактивными двигателями и надписью «СИЛА» на фюзеляже.

– Сибирская легкая авиация, – пояснил Координатор. – Самолет «АН-38». Выпуск снова наладили в Новосибирске, а двигатели делают в Омске. Хороши для наших условий. Магистральные самолеты, конечно, китайские.

На краю летного поля и в самом деле стоял набивший оскомину «Великий поход 929».

В небольшом салоне было два ряда кресел с одной стороны и один с другой. Варламов сел у окна. Взлет был стремительный, вдавило в спинку кресла. Самолет не стал подниматься высоко, внизу плавно повернулись белые сопки, темные леса, туманная гладь ледяного моря. До Усть-Неры было 700 километров, два часа лету. Постепенно волнистые облака укрыли землю, солнце обливало их нежно-золотым светом. Потом впереди стали вырастать белые горы, заметно выше, чем сопки над Магаданом. Возникло странное ощущение, что прилетает на другую планету.

Облака разбрелись по ущельям, внизу раскинулась широкая долина с белой лентой реки, окаймленной лесами. Самолет пошел вниз. Усть-Нера.

Большинство пассажиров пешком отправились к небольшому аэровокзалу, а Координатора со свитой фургон отвез к вертолету на краю поля. Обычный грузопассажирский «Ми»: в салоне ящики, пара электрогенераторов, бочки с бензином. Кое-как устроились, и вертолет взлетел. Взял курс над речной долиной, меж высоких гор с обеих сторон.