Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

Соавторы: Рустам Панченко,Ирина Смирнова,Евгений Гришаев,Евгений Кривенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 254 (всего у книги 349 страниц)

– А пока развяжите мне хотя бы руки, – просит Варламов. – Они страшно затекли. Мне надо размять их, чтобы не опозориться во время ритуала. В конце концов, у вас есть парализатор, да и друзья рядом.

Служитель Трехликого некоторое время думает, и опять становится похожим на кота. Коту скучно, игра с мышкой продолжалась слишком недолго.

– Тут понадобятся не руки, а нечто иное, – говорит он с циничной усмешкой. – Но вы правы, кровообращение необходимо восстановить. Я развяжу руки, а потом подождём, пока закончится восхваление Лилит. Тогда вас подведут к алтарю. Время доверять вам полностью ещё не пришло.

Он встаёт, скрывается за спиной Варламова, и тот ощущает на запястьях холодные ловкие пальцы. Руки освобождаются, хотя поясница и ноги по-прежнему привязаны. Евгений расправляет затёкшие руки и делает ими несколько движений.

В церкви теперь мёртвая тишина, красные фигуры неподвижны. Варламов напрягается, наступает самая ответственная минута. Теперь всё зависит от того, сколько знают о нём поклонники Трехликого. Если изучили привычки, то всё пропало!

– Можно я закурю? – спрашивает он как можно естественнее. – Это меня успокаивает.

Человек в балахоне внимательно глядит на Варламова, и у того замирает сердце. Наверное, никогда в жизни не испытывал такого страха: если страж что-то заподозрил…

Но собеседник вдруг улыбается. Это третья улыбка, которую видит у него Варламов, и она нравится ему ещё меньше, чем первые две – холодная и презрительная.

– Сейчас не самое подходящее время, – говорит он. – Но Лики снисходительны к людским слабостям. Курите.

Варламов достаёт из нагрудного кармана футляр. Внутри лежат три белые трубочки – со стороны легко принять за сигареты. Возможно, их специально так сделали. Во всяком случае, собеседник смотрит без интереса, хотя парализатор не убирает.

Сдерживая дрожь в руках, Варламов берётся за первую – ту, что после пустого гнезда и суёт в рот. Чуть не ляская зубами о холодный металл, закрывает футляр и кладёт обратно в карман. Лишь бы не перепутал цилиндрики!

– Огоньку не найдётся? – Он непринуждённо склоняется к служителю Терхликого.

Пожав плечами, тот перекладывает парализатор в левую руку. Правой достаёт зажигалку, высекает язычок пламени и подносит Варламову. Тот ощущает горький аромат, похожий на запах ладана.

А в следующий миг ударяет кулаком в бледный подбородок, торчащий из-под капюшона…

Варламов бьёт в отчаянии, зная, что времени для второго удара не будет. Бьёт во вспышке безумия, как в детстве, когда насела орущая шпана и надо было держаться, пока не придёт помощь, иначе забьют насмерть. Бьёт изо всей силы, накопленной за месяцы таскания тяжестей на складе.

Зажигалка и парализатор летят на пол. Служитель Трехликого ещё падает вместе со стулом, а Варламов выхватывает изо рта трубку и, сильно нажав на концы, швыряет к алтарю. Пальцы не чувствуют укола (видимо, здесь нет антидота), и Евгений закрывает уши ладонями, сознавая, что всё равно окажется в радиусе поражения.

К его ужасу, некоторое время ничего не происходит. Несколько красных фигур оборачивается, а собеседник Варламова, грянувшись о пол, стонет, но уже приподнимается с перекошенным от злобы лицом.

И тут «пищалка», как её про себя окрестил Варламов, сработала! Словно невидимый великан хватает его одной рукой за горло, выдавив слёзы из глаз, а другой с неимоверной грубостью проходится по всему телу.

От дикой щекотки Варламов заходится не то в смехе, не то в рыдании. Тело бьётся в судорогах и, если бы не путы, скатился бы на пол. Сквозь льющиеся слёзы видит, как падают в корчах красные фигуры, как шатается и отступает под укрытие занавеса высокая тень. Лишь Джанет остаётся неподвижной на чёрном алтаре. Какофония жуткого смеха оглашает храм, словно сами Три лика явились, чтобы посмеяться над поклонниками…

Варламов изнемогает. На щеках уже не слёзы – это воды чёрной реки подступают к глазам. Оставшийся в сознании островок здравомыслия молит, чтобы они сомкнулись над ним и укрыли от адского смеха, размывающего мир.

И темнота поглощает его…

Он пиходит в себя от холода на щеке и открывает глаза.

Перед ними колышутся белые чаши цветов на высоких стеблях, и сердце Варламова ноет, где-то уже видел их. Цветы растут среди бледно-зелёной травы, щекой в ней и лежит Варламов. За травой маячит тёмная гладь.

– Ну что, Евгений? – слышит он знакомый голос. – Как американская жизнь?

Варламов скашивает глаза – голову не в силах поднять – и видит Сирина. Тот в камуфляже, сидит на берегу и покусывает травинку.

– Хреново, – вяло отзывается Варламов. Но вдруг соображает и вскидывается: – Я что, тоже умер?

– Пока нет, – хмыкает Сирин. – Но вполне можешь. Если быстро не свалишь отсюда, то возвращаться будет просто некуда. Пока здесь ловишь кайф, твоё бренное тело разорвут на кусочки.

– Ты вроде был в другом месте, – вспоминает Варламов. – Когда говорили по телефону.

Сирин вздыхает:

– Попы это мытарствами называют. Вот не думал, что в чём-то правы окажутся. Хотя всё равно много наврали.

– Послушай… – начинает было Варламов, но Сирин глядит на него с такой тоской, что сразу умолкает.

– Слушай, Евгений! Я что, неясно выразился? Вали обратно. Рано тебе сюда, понимаешь. Не думай, что тут тишь да божья благодать. Здесь… – По лицу Сирина проходит судорога, и он закрывает рот.

Белый цветок покачивается перед Варламовым, и того пронзает ледяной озноб: вспоминает белое лицо Джанет.

– Ты прав, – с трудом говорит он. – Но как?..

И умолкает.

Белые цветы кружатся в вихре. Тошнота скручивает тело. Варламов чувствует, что падает сквозь пустоту, и едва не захлёбывается от нестерпимой горечи, его выворачивает наизнанку…

Наконец он смог опереться на трясущиеся руки и приподнять голову от лужи блевотины. Перед глазами плыло, а в череп будто колотили кувалдой: Бум! Бум!..

Варламов попытался сесть, но не смог, а желудок снова вывернуло, на этот раз всухую. Когда перестало рвать, Евгений ощупал себя и понял, что лежит на полу вместе со стулом – видимо, в корчах оторвал от пола. Встал на четвереньки и, обламывая ногти, развязал узел за поясницей. Несколько раз сознание меркло и приходилось делать передышку, а одежда насквозь промокла от пота. К счастью, с ногами оказалось легче: лёг на бок и, ослабив узлы, стащил верёвку по ножкам стула вниз.

Наконец освободился от стула и, ещё сидя на полу, поглядел вокруг. Его страж скрючился рядом: из оскаленного рта выползала пена, рядом лежал парализатор. Варламов долго соображал (думать можно было только в промежутках между ударами кувалды), потом взял парализатор и, цепляясь за опрокинутый стул, попытался встать.

Это удалось наполовину: стоило поднять голову чуть выше, и удары кувалды становились нестерпимы. Согнувшись и хватая ртом горький воздух, Варламов заковылял вперёд, где на алтаре лежала Джанет. К счастью, в церкви стояли скамьи, и можно было придерживаться за спинки.

Несколько раз он спотыкался о тела, но наконец добрался до чёрного ложа. Снова постоял в тупом недоумении: что делать дальше? Лицо Джанет было бледно, колыхалось перед глазами Варламова, но всё равно выглядело прекрасным.

Удары кувалдой чуть стихли, и стало возможно выпрямиться. Варламов выронил парализатор, просунул руки под тело Джанет и, опрокидывая горящие свечи, стащил с ложа. Боялся, что не удержит её, но даже не заметил тяжести.

Он был ещё как в бреду: красное и чёрное плыло перед глазами, тёмные фигуры тянули скрюченные руки, грозные тени таились в углах.

Варламов застонал, но пошёл к двери и вдруг почувствовал, что дойдёт. Ничто не заставит его выпустить из рук Джанет.

Всё же у выхода пришлось пристроить её на скамью. Варламов долго отодвигал стальные засовы, пока в помещение не хлынул сырой ночной воздух. Тогда Евгений снова поднял Джанет и вынес наружу.

Американский городок мирно спал, то ли не замечая творившихся в нём непотребств, то ли привыкнув к ним.

Варламов с удивлением заметил на стоянке автомобиль Джанет. Впрочем, поклонникам Трехликого было удобно привезти в нём свои жертвы. Странно, что не загнали потом в какой-нибудь гараж – наверное, торопились принять участие в мерзком ритуале.

Варламов криво усмехнулся, его задача облегчилась. Впрочем, радоваться было рано: усадить бесчувственную Джанет на сиденье маленького автомобиля оказалось невероятно трудно.

«Во второй раз!» – хмуро подумал Варламов. Хотел вызвать скорую (навигатор служил и для связи), но спохватился: надо уносить ноги.

Наконец устроил Джанет, рухнул на водительское сиденье и, хотя в глазах был словно раскалённый песок, поглядел на девушку. Она еле заметно дышала, и сердце Евгения заныло – второй раз видел её такой бледной и безучастной.

К счастью, ключ был не нужен: стартёр отозвался на прикосновение Варламова (Джанет ввела в память машины его отпечатки). Мотор зажужжал, и зловещее здание стало нехотя удаляться в зеркале заднего вида. Варламов включил навигатор и сориентировался: лучше всего выехать из города на 70-е шоссе, а потом свернуть на Детройт. Через него самая короткая дорога в Канаду.

Наконец последние дома остались позади, хотя огни ещё долго маячили в зеркале заднего вида, словно городок не хотел выпускать беглецов. Голова стала болеть меньше, и Варламов увеличил скорость.

Вдруг зазвонил встроенный телефон. Мобильник самого Варламова пропал из кармана куртки, видимо забрали при обыске. Хорошо, не добрались до карманов рубашки.

– Да? – буркнул Варламов.

– Это я, Грегори, – раздался обеспокоенный голос. – Скоро буду в Другом Доле. Что у вас случилось, не отвечает ни домашний телефон, ни оба мобильных?

– Долго рассказывать. – Варламов поморщился от боли в висках. – В общем, нас затащили в храм Трехликого, но мы вырвались и удираем в Канаду. Джанет со мной, только оглушена из парализатора.

– На каком вы шоссе? – быстро спросил Грегори.

Варламов глянул на дисплей:

– Только что выехали на 70-е.

– Отлично, – в голосе Грегори слышалось облегчение. – Я еду как раз по нему, скоро встретимся. Попроси обозначить моё местоположение.

– Машина, – вяло приказал Варламов. – Обозначь автомобиль, с которого пришёл вызов. И заодно дистанцию.

На карте появилась красная точка и цифра: «18 миль». Ну что же, недалеко. У Варламова полегчало на душе, но тут он по привычке глянул в зеркало заднего вида.

Два огня маячили вдалеке, и Варламов вдруг понял, что это не городские огни – их нагоняет машина…

– Грегори, – закричал он. – За нами погоня!

– Увеличь скорость до предела, – последовал спокойный ответ. – Когда увидишь мой автомобиль, проскочи мимо и только потом останавливайся. Я применю оружие.

Варламов нажал педаль до упора, но быстрее 70 миль в час машина не разгонялась. Между тем свет фар приближался, у поклонников Трехликого автомобиль был мощнее.

Варламов лихорадочно думал, что те предпримут? Вряд ли снова применят парализатор – скорее всего, попытаются обогнать и перекрыть дорогу. Ладно, ещё поборемся!..

Свет фар в зеркале заднего вида слепил, раздался требовательный гудок. Варламов бросил машину влево, и услышал сзади визг тормозов. А если это какой-нибудь законопослушный гражданин?..

По навигатору до машины Грегори оставалось пять миль. Варламов стал рулить как пьяный, от одного края шоссе к другому. Колёса визжали, машина явно не была предназначена для гонок. Голова Джанет моталась – хорошо, что Варламов пристегнул девушку ремнём. Клаксон сзади звучал непрерывно, преследующая машина пару раз пыталась проскочить мимо. Конечно, это были не законопослушные граждане, те бы остереглись обгонять явно нетрезвого водителя.

Дистанция сократилась до мили, скоро впереди вспыхнули фары – Грегори гнал по этой же полосе!

Варламов поспешно мигнул правым поворотником, разминулись на большой скорости и Евгений сразу начал тормозить. Машина ещё не остановилась, когда он услышал сзади выстрелы, потом длинную автоматную очередь, а в зеркале замигали красные вспышки.

Варламов развернулся и погнал назад, нащупывая под сиденьем приклад двустволки. К счастью, её не тронули. Почти сразу пришлось тормозить: большая машина лежала на боку со смятой крышей – видимо, Грегори прострелил шины и автомобиль перевернулся раз или два. В багровом свете стоп-сигналов из-под машины растекалась тёмная лужа – то ли бензин, то ли нечто другое.

Варламов объехал её по обочине и остановился возле автомобиля Грегори. Тот стоял поодаль, вне радиуса действия парализаторов. Иссиня-чёрного цвета, с двойными фарами, высоко поднятый над землёй на мощных колёсах, он выглядел угрожающе. Варламов узнал машину, которую похитившие его полицейские называли «Чёрным ровером». Мотор работал, в свете фар белело пустынное шоссе.

Заглушив двигатель своего автомобильчика (въелась привычка беречь аккумуляторы), Варламов выскочил из-за руля. Ноги подогнулись, и пришлось ухватиться за дверцу. Он не сразу заметил Грегори, тот сидел на земле по другую сторону машины, прислонившись к колесу. Белое лицо, рука прижата к плечу.

– Грег, вы ранены? – испугался Варламов.

– Зацепило, – процедил Грегори. – Сможешь перевязать? Тут в машине хорошая аптечка.

Хотя Варламова подташнивало, он полез в салон и достал пластиковый чемодан с красным крестом. Оказывать первую медицинскую помощь учили в школе, а в аптечке оказался набор пластырей. Евгений расстегнул на Грегори пиджак, мокрую от крови рубашку пришлось разрезать ножницами. Ран оказалось две: в правое плечо, и пониже – в грудь. Варламов налепил пластыри, а когда попытался посмотреть, есть ли выходные отверстия сзади, Грегори застонал и потерял сознание.

Ранение в грудь оказалось сквозным. Варламов вспомнил, что проникающие раны грудной клетки опасны – лёгкое может сложиться, если туда попадёт воздух, – их надо герметически закрыть. Он наложил пластырь со спины, для надёжности закрепив его другими, после этого сделал Грегори комбинированный укол (обезболивающее, противошоковое, стимуляторы, и Бог знает, что ещё). Потом без сил опустился рядом – голова кружилась, а руки были в крови. Грегори замычал и, приподняв голову, прохрипел:

– Меня… в госпиталь. Не задерживайся в… Другом Доле. Сразу… отправляйтесь в Канаду. Только… не по этой дороге… здесь вас будут ждать. Поезжай к Миссисипи… и вдоль неё на север. Я загрузил карту… в навигатор, не выходите в Сеть. Эта машина… для вас.

Его лицо порозовело – видимо, стимуляторы начали действовать. Варламов тоскливо подумал, как будет затаскивать Грегори в машину: сам еле на ногах держится. Но Грегори слабо мотнул головой:

– Сиденья… в подлокотнике есть кнопка… для перевозки раненых.

Варламов с трудом встал и, действительно, под крышкой обнаружил рычажок с красным крестом. Правое сиденье выехало наружу, разворачиваясь по пути, а потом с лёгким гудением опустилось. Конструкция патрульной машины предусматривала возможность ранения кого-то из экипажа.

Главной проблемой оказалось приподнять Грегори – тот застонал и ненадолго снова потерял сознание, – а дальше Варламов просто опустил его в кресло, и оно с таким же гудением вернулось в машину. После этого под мышками хлюпало от пота, а ещё надо было перенести Джанет и пожитки. Тем же способом Евгений выдвинул заднее сиденье (сначала пришлось захлопнуть крышку продолговатого ящика, где блеснули какие-то металлические детали). Потом, еле удерживая сползающую с рук Джанет (её волосы отчаянно щекотали шею), перенёс девушку.

«Почтальон всегда звонит дважды!» – вспомнил он. Но тут повторяется в третий раз, явный перебор.

Голова закружилась, а в глазах потемнело. Варламов посидел на корточках, потом стал перетаскивать вещи. Половина багажника «ровера» была заставлена канистрами с бензином, но свободного места хватало. Наконец Варламов перетащил всё из автомобильчика Джанет и захлопнул дверцы – авось полиция потом заберёт.

Вернулся к «Чёрному роверу», некоторое время тупо оглядывал асфальт в поисках оружия Грегори – из чего-то ведь тот стрелял, – но ничего не обнаружил и сел за руль. Некоторое время глядел перед собой, ничего не видя.

Грегори зашевелился, Варламов почувствовал прикосновение к руке.

– Здесь… деньги, – подталкивал свёрток Грегори. – Возьми, в дороге понадобятся.

– Что вы… – начал возражать Варламов.

– Бери! – В слабом голосе Грегори прозвучала нотка приказа. – Без денег вы далеко не уедете… эта машина жрёт уйму бензина. Безопасность Джанет для меня дороже… И запомни, расплачивайтесь только наличными… По карточке вас быстро вычислят.

Он с трудом повернул голову:

– А что… с ней?

– Двойной заряд из парализатора, – нехотя сказал Варламов. – Они хотели надругаться над нею, но не успели. Джанет так и лежала, одетая, на чёрном алтаре…

От попытки вспомнить он снова ощутил тошноту и с трудом добавил:

– И все вокруг лежали тоже. Страшная это вещь, психотронные излучатели.

Грегори помолчал.

– Дай мне… телефон, – наконец сказал он. – В боковом кармане.

Варламов нашёл телефон и положил на колени Грегори. Тот левой рукой набрал несколько цифр, но разговаривать не стал, видимо отправил SMS.

– Поехали, – меж губ выступила розовая пена. – Не отдавай Джанет в госпиталь…. Она проспит около суток, но в остальном… без последствий.

Голова упала на грудь, он дышал с хрипом.

Варламов взялся за руль и глянул на приборы. Здесь был селектор переключения передач, но стоял в положении «automatic». Тем лучше, Евгений с трудом мог соображать.

Он нажал педаль акселератора – после привычно бесшумного электромотора рык мощного двигателя подействовал успокаивающе. Сильные фары далеко освещали дорогу. Грегори постанывал рядом, наконец впереди показались редкие огни Другого Дола.

Варламов хотел объехать церковь Трехликого стороной, но запутался на полуосвщенных улицах и выехал прямо на неё. Будто та не хотела отпускать. Но вместо того, чтобы нажать на газ, Варламов притормозил: что-то не так было с этим сумрачным зданием. Стены розовато лоснились, а в узких как бойницы окнах алел огонь. Резко пахло дымом…

Варламов остановился, но видимо зря: у машины возникло два человека. Сердце Варламова сделало перебой, однако эти были не в балахонах.

– Кто такие?.. – резко начал один и вскрикнул: – Да здесь Грегори!

Варламов осторожно сказал:

– Я Юджин Варламов. Грегори ранен, я везу его в госпиталь.

Грегори приподнял голову.

– Это свои… – прохрипел он. – Оставь меня и уезжай… скорее.

Из темноты появилось ещё несколько людей, сиденье с Грегори выдвинули, и раненого бережно посадили на сложенную куртку. Один человек придерживал его, а другой стал вызывать скорую. Варламов посмотрел на Джанет: та сидела с откинутой головой, и по лицу порхали красные отсветы, словно огромная птица била рядом багровыми крыльями.

Варламов обернулся.

Церковь Трехликого перестала быть зданием и превратилась в огненный цветок среди темноты. Изо всех окон хлестало пламя, с гудением вздымалось к шпилям и охватывало их жуткими лепестками.

Издали донёсся вой – то ли пожарная сирена, то ли скорая помощь. Варламов поспешил забраться в «Чёрный ровер» и повёл машину прочь от пылающего здания. Но и на тихих тёмных улицах в окнах тревожно мигали багровые отсветы.

На выезде из города Варламов остановился у заправки. Прошмыгнул в туалет и поглядел в зеркало: весь заляпан кровью, волосы растрёпаны, в глазах сумасшедший блеск. Он умылся и кое-как привёл одежду в порядок. Выйдя, подогнал машину к колонке и залил бак доверху. Заплатив сонному негру, немного отъехал и остановился на обочине. В сумке отыскал плед и, поудобнее устроив Джанет, укрыл её. Некоторое время сидел, стиснув зубы и глядя в темноту.

Потом снова завёл двигатель (тот сумрачно зарычал, словно проснувшийся пёс) и тронул машину. Впереди белела дорога на запад. Варламов глянул в зеркало заднего вида: красные сполохи ещё озаряли облака над Другим Долом.

Евгений перевёл взгляд вперёд – в свете фар навстречу неслись снежинки, словно пытаясь заградить ему путь.

9. Джанет

Путь Варламова лежал на запад, к великой американской реке Миссисипи. Там ему предстояло повернуть и двигаться вдоль её берегов к канадской границе… Длинная дорога, извилистая дорога, узкая дорога на глубокий север. Более короткий путь через Детройт оказался закрыт.

По прямой до Миссисипи было менее двухсот миль, но из-за Тёмной зоны, протянувшейся на юго-запад от Чикаго, путь удлинялся вдвое. Лишь южнее 40-й параллели Чикагская зона сходила на нет. То ли излучатель «чёрного света» на спутнике перестал работать, то ли спутник сбили.

Темно и пустынно было на этой дороге. Варламов миновал несколько спящих городков, но не встретил ни машины, ни человека. Словно непроглядная тьма прошлого, когда люди не знали электрического света, вернулась на Землю. Не в силах бороться с этой темнотой, спали поля, спали города, спала Джанет на заднем сиденье. Только Варламов упорно вглядывался в дорогу, да гудел его единственный союзник – мощный мотор.

Ночной мрак отступал перед ними, но не уходил совсем.

На хороших участках Евгений увеличивал скорость, на развилках приходилось тормозить. Дорожных указателей почти не осталось, и выручал только навигатор. Карта Грегори оказалась неточна, Варламов несколько раз сбивался с пути, но красная точка на дисплее приближалась к Миссисипи. Через несколько часов Евгению стало казаться, что уже вечность борется с непроглядной тьмой, и силы были на исходе.

Но первой не выдержала темнота. После широкой реки, блеснувшей под мостом, по небу понемногу разлился серый свет, а потом в зеркале заднего вида Варламов увидел красное зарево. На этот раз всходило солнце.

Наконец показался первый городок, отмеченный Грегори значком безопасности. Варламов увидел на окраине мотель и, получив от сонной хозяйки карточку-ключ от номера, подогнал машину к крыльцу. Джанет крепко спала и захныкала, когда Евгений попытался её разбудить. Пришлось вносить на руках, предварительно открыв входную дверь.

«В четвёртый раз», – подсчитал Варламов.

Он повозился, вытаскивая спящую Джанет из автомобиля, но дальше тяжесть показалась необременительной.

«Накачал мускулы на складе», – усмехнулся он, укладывая Джанет на широкую кровать.

Потом сходил закрыть машину, запер за собой дверь номера и в замешательстве поглядел на Джанет: не спать же ей одетой? Он встал на колени, снял с ног сапожки. Поколебавшись, стянул джинсы и стыдливо поправил трусики. Кофту и блузку снять оказалось сложнее: пришлось усадить Джанет и, придерживая за плечи, действовать одной рукой. Наконец справился и с этим.

Оставалось откинуть одеяло с другой стороны кровати и перенести туда Джанет.

Уложив девушку, Евгений не смог оторвать от неё глаз. На белой простыне розовели плечи, по бёдрам словно стекал золотистый мёд, а грудь тихо вздымалась и опускалась. На щеках Джанет вместо прежней бледности появился слабый румянец, а губы приоткрылись, словно в слабой улыбке.

Евгений почувствовал, как снова пробуждается влечение к ней – и одновременно тревога. Пожалуй, впервые он ощутил всю хрупкость доверившейся ему жизни, всю тяжесть ответственности за неё.

Он заботливо прикрыл Джанет одеялом, задёрнул шторы, а потом разделся и лёг с другой стороны кровати. Мелькнувшая напоследок мысль вызвала у него улыбку.

Он впервые лежал в одной постели с Джанет – молодой муж рядом с молодой женой… А в следующее мгновение он уже крепко спал.

Проснулся, словно его толкнули. Но в комнате никого не было, только сквозь шторы пробился солнечный луч. Рядом посапывала Джанет. Варламов глянул на часы – полдень. Очень хотелось закрыть глаза и снова заснуть, но вместо этого он встал, пошёл в ванную и включил холодный душ. Следовало спешить, охотники и так долго медлили. Странно, что так долго. Но теперь охота началась.

Он сходил к машине, отыскал сумку с вещами Джанет и отнёс в номер. Сам переоделся в чистую одежду. Теперь надо было раздобыть что-нибудь на завтрак – Варламов чувствовал голод. В одной из сумок лежала провизия, но её следовало приберечь на чёрный день.

Проблема разрешилась просто – Варламов пока находился в цивилизованной Америке. Хозяйка сказала, где найти ресторанчик с fast food – «быстрой едой». Евгений проехал пару кварталов, и ему даже не пришлось вылезать из машины, два соблазнительно увесистых пакета подали прямо в окошко.

К мотелю вернулся с чувством тревоги – на полчаса оставил Джанет одну. Но в комнате всё было спокойно, Джанет спала. Разбудить её оказалось непросто – Варламов уже начал беспокоиться. В конце концов, она очнулась: пошла как сомнамбула в ванную, вернулась закутанная в полотенце, и собралась лечь опять.

– Одевайся, дорогая, – сказал Варламов, отвлекаясь от бутерброда. – Надо ехать дальше. Поспишь в машине.

– Но я хочу спать, – по-детски обиженно сказала Джанет, садясь на кровать и с недоумением оглядывая комнату. – Где это я?

Сердце Евгения упало: неужели Джанет потеряла память? Он терпеливо сказал:

– Мы едем к твоим друзьям в Канаду. Одевайся, Джан. Впереди ещё долгий путь.

Джанет посидела, надув губы и походя на маленькую девочку, которую взбалмошные родители тащат неизвестно куда, потом буркнула:

– Отвернись!

И принялась одеваться, хотя в замедленном темпе.

До машины дошла сама, но едва устроилась на заднем сиденье, заснула снова. Варламов постарался прогнать тревогу – Грегори сказал, что сонливость Джанет продлится около суток.

Он отъехал от мотеля. Пока имелась возможность, следовало заправить машину. Скоро попалась заправочная станция, точнее пункт для зарядки электромобилей. Для машин на бензине имелась только одна колонка.

Услышав, во сколько ему обойдутся восемьдесят литров синтетического бензина, Евгений присвистнул – двадцать тысяч долларов! Да, денежки Грегори придутся кстати.

Опять перед ним тянулась дорога, но теперь освещённая солнцем и приветливая. Часто попадались встречные машины, фермерские домики, иногда проезжал небольшие города. Постепенно небо у горизонта сгустилось в синюю полосу, она всё ширилась, и Варламову стало казаться, что за ней ничего нет: мир кончается там, и дальше лежит другой – мир вечной синевы и покоя…

Он понял, что за много миль увидел великую Миссисипи.

Здесь их путь поворачивал на север и далее пролегал заброшенными дорогами. На электронной карте они были помечены пунктиром – «состояние сомнительно». Лишь изредка предстояло ехать по автострадам. Видимо, Грегори надеялся, что если кто-то взял их след, то потеряет в этой глуши, у самых границ Тёмной зоны, накрывшей вместе с Чикаго восток Висконсина…

Варламов ехал медленно. Этой дорогой давно не пользовались – местами на неё нанесло земли, и жухлая от ночных заморозков трава покрыла полотно жёлтым одеялом. Несколько раз попадались промоины, но машина была с двумя ведущими мостами, да вдобавок с компьютерным управлением трансмиссией, и Евгений легко одолевал препятствия. Сказывался и опыт вождения «УАЗа» по бездорожью Карельской автономии.

Слева раскинулась голубая гладь Миссисипи. Наверное, ниже по течению была плотина, потому что река казалась необозримой, как море. Голубизна великой реки была холодно-осенней, но не мёртвой, как синева Мичигана. Миссисипи жила, неся воды к далёкому югу. Над ней нависали утёсы, по скалам карабкались сосны, в небе кружилось несколько птиц.

– Как красиво! Я уже в раю? – раздался голос Джанет.

Варламов притормозил и оглянулся. Джанет весело улыбалась. Она сидела прямо, глаза блестели, в них не осталось и следа сна. Она словно вынырнула, освежённая, из глубоких вод.

– Пока нет, – шутливо сказал он. – И при таких ценах на бензин до рая едва ли доберёмся.

Джанет потянулась:

– Ну и ладно. Только дай поесть, а то я умираю с голоду. И давай выйдем, разомнёмся немного.

Варламов остановил «ровер» и вышел. Настороженно огляделся, но голубой простор и прохладный воздух как будто не таили угроз. На траве расстелили пластиковую скатерть, и Джанет стала нетерпеливо выкладывать содержимое пакетов, а Евгений после нескольких попыток отделил от заднего сиденья два удобных пуфика.

Некоторое время они не разговаривали: Джанет была поглощена едой, а Варламов глядел на реку.

– М-да, кофе у них неважный, – наконец заговорила Джанет. – Как-нибудь надо сварить настоящий, дядя собирался положить нам банку.

Она поставила кружку и с сомнением глянула на Варламова.

– Послушай, Юджин. Мне кажется, я очень долго спала. И видела много снов. Только никак не пойму, что сон, а что явь. Помоги разобраться, ладно?

– Хорошо, дорогая, – сказал Евгений и ощутил холод внутри.

Что запомнила Джанет? Какие кошмары отныне будут мучить её?

Джанет слегка нахмурилась:

– Я видела сон. Мы стоим перед алтарём. Горят свечи, и пастор объявляет нас мужем и женой.

– Это не сон, Джан, – губы плохо слушались Варламова. – Погляди на свою левую руку.

Джанет подняла руку, вытянула пальцы и долго смотрела на золотое кольцо. Потом улыбнулась:

– Это надо же! Значит, я в самом деле теперь замужняя женщина.

Она уронила руку и снова нахмурилась.

– Я видела сон, – продолжала она. – Я лежу на чёрном. Вокруг опять горят свечи, а за ними тени. Мне как-то известно, что они хотят сделать со мной. Это хуже смерти. А потом раздаётся этот ужасный смех…

Она не закончила, Евгений торопливо заговорил:

– А это был сон. Точнее, кошмар. Поклонники Трехликого и в самом деле оглушили нас из парализатора, а потом затащили в свою церковь. Наверное, собирались совершить какой-то богохульный обряд. Но я подбросил одну штуковину, которая всех вырубила. А потом появился Грегори с подмогой.

– Хорошо. – Джанет говорила по-прежнему без выражения, но лицо несколько прояснилось. – Я видела ещё один сон, очень красивый. Будто мы едем по мосту, а он превращается в радугу у нас за спиной.

Варламов молчал, потрясённый.

– Это тоже сон, – сказал он наконец. – Я видел такой же, только давно. Но я не знаю, что он может означать.

– Как странно, – тихо вздохнула Джанет. – Мы видим одни и те же сны?

Поехали снова. Джанет пересела вперёд и любовалась пейзажами. Стало вечереть, воды Миссисипи окрасились в розовые тона. Заброшенная дорога влилась в ухоженное шоссе, которое привело в город Галена.

Как и в Другом Доле, на улицах виднелось мало машин и пешеходов. Но город отличался от других: гордые особняки неизвестных Варламову архитектурных стилей, с колоннами и арками, стояли вдоль улиц. Здания были потрёпаны непогодой, краска облупилась, но сумерки накрыли их милосердным покровом, и город смотрелся величественно. Наверное, так выглядели древние города Европы до того, как на них пролился тот адский дождь.

Ехали медленно. Джанет сначала заворожено смотрела в окно, потом стала поглядывать на Варламова.

– Где мы будем ночевать? – спросила она.