Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

Соавторы: Рустам Панченко,Ирина Смирнова,Евгений Гришаев,Евгений Кривенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 305 (всего у книги 349 страниц)

Вот почему так таинственно выглядели Элиза и Ассоль по возвращении из храма Огненного цветка. Его дочь танцевала среди языков пламени – как такое возможно?..

Толуман медленно опустил клинок, и было видно, что Рарох расслабляется.

– Значит, ваш хозяин сбежал, – сказал Толуман. – Оставил вас разбираться.

– Скорее, проявил разумную осторожность… – слова Рароха прозвучали глумливо.

– Ладно, – сказал Толуман. На смену ненависти пришла неимоверная усталость. Он кивнул на Элизу и Ассоль. – Отпустишь их?

– Они свободны, – в голосе Рароха снова появилась надменность. – Но кто освободит тебя?

– Мы уйдем вместе, – сказал Толуман. – А там я разберусь.

Он повернулся, но, сделав шаг, приостановился: – Не вздумай помешать нам. Иначе я вернусь за тобой.

– Я знаю, – гулким эхом отдались от стен слова Рароха.

Толуман подошел к скамье, где сидели Элиза и Ассоль, убрал клинок и подал им руки. Ассоль схватилась за левую, а Элиза взяла правую, но обе держались чуть поодаль, и Толуман не чувствовал тепла их рук.

Вход в Темный туннель и здесь был треугольным, и вдвое выше человеческого роста. Толуман не стал оборачиваться, но Ассоль боязливо оглянулась. На этот раз шли долго, в молчании. Справа от Толумана шла его жена, а слева дочь, но словно холодная прозрачная стена отделяла обеих.

Наконец впереди забрезжил свет, белый и печальный. Неожиданно вышли на террасу. Стало видно, что это лунный свет льется на каменные плиты, а за смутно видимыми деревьями темнеет бездна. Толуман оглянулся: сзади не треугольный проход, но арка и колонны дворца. Мраморные львы сторожат широкую лестницу.

Ассоль захлопала в ладоши: – Я была тут! Мы в Саду!

– Да, – холодновато сказала Элиза. – Это одна из Ее резиденций и, естественно, называется «Вечность». А вот и Она сама.

Женщина появилась у оскаленной пасти одного изо львов. Прекрасно и холодно, как мрамор, было ее лицо.

– Вот и всё, Толуман. – Голос снова звучал прекрасной мелодией, но почему-то холодная дрожь прошла по телу. – Ты справился. Попрощайся и пойдем.

– Ты куда, пап? – удивленно спросила Ассоль.

– Его служение будет под стенами Исейона. Взявший клинок кармы не может вернуться в мир людей.

– Постой! – гневно сказала Элиза. – Ты отнимаешь у меня мужа? Не смей, я люблю его. Ты одна из Владык и можешь отменить закон, по крайней мере для него.

Она гордо выпрямилась, и в серых глазах зажегся таинственный мерцающий свет, какой Толуман видел прежде лишь раз. Хозяйка Сада отступила назад и как будто была ошеломлена.

– Ты говоришь, как имеющая Власть. Кто ты, Элиза?

В следующий миг Элиза оказалась у ее ног и обняла колени.

– Я только жена своего мужа, и прошу его обратно. Пожалуйста! Я знаю, что ты можешь.

Хозяйка Сада помолчала, и было видно, как свет неуверенно колеблется вокруг ее лица.

– Хорошо, – наконец молвила она. – Пусть даже я буду стерта из мироздания. Уж извините за театральность. Возможно, это в последний раз.

Она подняла руку, и будто лунное сияние пролилось с нее на землю.

– Я отменяю Закон кармы для прошлой жизни этого мужчины. Пусть он не получит воздаяния – ни награды, ни кары.

Тихо прозвенело в воздухе, и каменные плиты словно качнулись под ногами. Хозяйка еще постояла с воздетой рукой, а потом удивленно оглянулась.

– Надо же! Я только что отменила Закон, и не умерла навечно. Теперь ты, Толуман, начинаешь жизнь с чистого листа. Отдай клинок.

Толуман протянул, и тот исчез в складках одеяния женщины.

– Ты никогда больше не коснешься его. И никто из живущих на Земле. Я получила великий урок и даже не знаю, что вам сказать – прощайте или до свидания.

– До свидания, – неожиданно сказала Ассоль.

Женщина покачала головой и улыбнулась, будто зарница мелькнула вокруг. А потом исчезла.

Ассоль бросилась к Толуману и обняла так крепко, что перехватило дыхание. А следом и Элиза нежно коснулась поцелуем его щеки.

– Как прекрасно, Толуман, я восхищаюсь тобой! Я словно вернулась в чудесный сон, на берег той солнечной реки. А еще… – но она покосилась на Ассоль и с озорной улыбкой прижала палец к губам.

Так вот чего он желал! Наверное, мать воспитывала его слишком сурово. Мечтая о Великой северной и строя ее, он в действительности хотел любви и принятия, чтобы однажды отец или кто другой ласково коснулся его волос. Ему это было дано – и даром, а он едва не потерял. Но не потерял…

Они сидели на плитах, прислоняясь к постаменту одного изо львов. Ассоль передернула плечами:

– Было мерзко в этом Темном чертоге. Я испугалась, особенно той женщины-ведьмы.

Элиза беспечно улыбнулась: – Они испугались тебя куда больше… Но кажется, за нами приехали.

Лунный свет потускнел и разгорелся снова. От воздушного вихря закачались бесцветные розы. Залитый белым сиянием, на каменных плитах стоял глайдер.

– Точка перехода прямо здесь, – сказала Элиза. – Похоже, это мой в общем-то любимый брат.

Матвей вышел и покрутил головой:

– Надо же, никогда не был здесь в этом потоке времени. Бесподобно!.. У подружки Кэти, Сильвии, похоже закончилась черная полоса. Даже обрела новые способности. Она ясно увидела, где вы будете, ну а Кэти сразу отправила меня за вами. Летим домой.

– Возможно, ты хочешь отдохнуть у родителей, – повернулся к Элизе Толуман. – Уже потом полетите в Москву.

– Нет, – сказала Элиза, крепко беря его под руку. – У тебя осталось не так много трудов, Толуман. Ты закончишь их, и потом мы будем больше жить для себя. А сейчас мы летим домой.

– Да, – сказал Толуман. – Пусть так и будет.

* * *

Кэти

На следующий год произошла сбойка западного и восточного участков Берингова туннеля.

Еще через год все было завершено…

Они стояли на платформе в Усть-Нере. Вместо вокзала пока был временный павильон, но железнодорожники сработали четко. Одновременно, плавно сбросив скорость с трехсот километров в час, подкатили поезда: с востока – из Эдмонтона, и с запада – из Москвы. Кэти улыбнулась: Толуман немало похлопотал, чтобы обеспечить такую синхронность. Так же одновременно поезда и уйдут – один на запад, а другой на восток. Сам Толуман ушел вместе с Матвеем, ставить глайдеры на грузовые платформы. «Ямаху-игл» Элизы транспортировали в Москву, а хитроумный аппарат Матвея – в Эдмонтон. Потом заранее нагруженные платформы будут прицеплять к поездам во время кратких остановок, но сегодня спешки не было. Пассажиры были в основном туристы, немало заплатившие за билеты на первый сквозной рейс по Великой северной магистрали. Они высыпали на платформу с приветственными криками в адрес Кэти и Элизы, хотя охрана не подпустила их слишком близко. Ассоль покровительственно держала Бориса за руку, а Элиза покачивала детскую коляску.

– Какой милый! – сказала Кэти, заглядывая в коляску. – Сколько ему?

– Уже годик, – ответила довольная Элиза. – Вот надумали, а то что Ассоль растет одна?

В последние два года виделись редко, так что немного поболтали.

– Продала коттедж в Усть-Нере, – сказала Кэти. – В основном планирую жить в Эдмонтоне, туда смещается деловая жизнь Канады. Борис будет там ходить в школу. А вы в Москву?

– Да. – Элиза оглянулась на дочь и понизила голос. – Балериной Ассоль уже вряд ли станет, но вокруг храма Огненного цветка создается что-то небывалое. Ассоль там очень ждут. И для Толумана удобно, в Москве западная штаб-квартира консорциума… А вот и они.

Появились Матвей с Толуманом, и несколько журналистов поспешили заснять всех четверых на фоне вагонов с надписью «Москва – Эдмонтон». Как публичная фигура, Кэти отменила запрет на свои изображения.

– Привет, Толуман, – сказала она. – Тебя не было на Первом конгрессе в Эдмонтоне. На Московском будешь?

– Да, – кивнул Толуман. – В России пока не особая демократия, так что Братство без голосования включило меня в список и на Московский, и на Объединенный конгресс.

– Тогда встретимся на Объединенном, – улыбнулась Кэти.

Один журналист все-таки прорвался, и Кэти жестом остановила пытавшегося помешать охранника. Зачастил по-английски:

– Миссис Варла (Кэти сохранила фамилию Варламовых, хотя в Канаде ее давно урезали), вас считают одной из самых вероятных кандидатов на пост президента Северной федерации. Что бы вы сказали о…

Кэти покачала головой: – Ну, это еще вилами на воде писано (журналист озадаченно моргнул). И в любом случае, это будет весьма формальная должность. Вы едете в Эдмонтон?

Журналист кивнул: – Да, возвращаюсь обратно вашим поездом.

– Тогда лучше побеседуем в пути, – и она кивнула охраннику: – Потом пропустите в наш вагон.

Прозвенел звонок, и Кэти рассмеялась – Толуман тщательно скопировал былые железнодорожные формальности. Журналисты засуетились – должно быть, она эффектно выглядела, смеющаяся на фоне сумрачных гор вокруг Усть-Неры. А она на прощание обняла Элизу и Толумана.

Потом отступила к дверям вагона и вздохнула:

– Надеюсь, мы проживем еще долго и счастливо. Но наши лучшие годы прошли здесь. Что же, мы сделали все, что могли.

Эпилог

Усть-Нера так и осталась небольшим городом, хотя и благоустроенным. Но вокзал строил один из лучших архитекторов Северной федерации, и здание похоже на птицу в полете. И памятник на привокзальной площади принадлежит именитому скульптуру. На невысоком постаменте стоят четверо. Мужчина обнимает женщину за плечи, и ее волосы струятся, будто на нездешнем ветру. В руках другого мужчины, чуть в стороне, развернутый свиток со схемой Великой северной магистрали. За ним еще одна женская фигура – единственный случай, когда рогны позволили изваять одну из своих. Она стоит вполоборота, гордо выпрямившись и приложив руку козырьком ко лбу, словно вглядываясь во что-то, еще неведомое обычным людям.

Евгений Кривенко
Танцующая в огненном цветке

Глава 1

1. Нулевой аркан: «Глупец» (The Fool) [82]82
  Изображения карт (или арканов) Таро данной колоды см. на https:/en.wikipedia.org/wiki/Rider_Waite_tarot_deck


[Закрыть]

Нет закрепленной позиции в колоде карт Таро, это может быть и карта 22, ключевая карта. Изображен юноша, который идет налегке. На плече жезл с узелком. В узелке его багаж: память, знания и напутствия, которые дали ему в дорогу, а жезл означает стихию огня. На юноше драгоценный пояс, под ногами пропасть, но взгляд устремлен вверх. Солнце освещает ему дорогу. Возле ног белая собака, в других версиях карты – рысь.

Илья наконец вывернул камень из дна пересохшего ручья и присел на краю западины отдохнуть. Бульдозеру тут не развернуться, мешают скалы, а под галькой обнаружились отложения, нашпигованные крупицами золота и мелкими самородками. Не зря решил обследовать речку, пока бульдозер простаивает.

Чуть отдышавшись, высыпал добычу на тряпку – граммов двести, неплохо для нескольких часов работы. Пожалуй, Феде не обязательно спешить с запчастями для бульдозера. Еще несколько таких дней, и можно махнуть с Мариной в южные края. Хотя жаль расставаться с золотом, так и любовался бы мягким желтым сиянием…

Со стороны речки налетел порыв холодного ветра. Илья обернулся: вихрь пыли закружился меж валунов. Несколько секунд, и все стихло. Хмурое ущелье, низкие облака, опасности как будто нет. Он отвернулся, еще разок поглядеть на золото. Но оно уже потускнело, ненадолго выглянувшее солнце опять спряталось за облака… А сзади послышались шаги – кто-то даже особо не скрывался.

По телу пробежали морозные иголки, будто зимой выскочил из бани нагишом. Он схватил ремень лежавшей рядом двустволки, но встал без спешки: уже проморгал незваного гостя. Дурак, устроил тут выставку!

К нему подходил человек, и как сумел появиться незаметно? Илья то и дело оглядывал окрестности на случай медведей. Хотя сейчас конец лета, еды хватает, и медведи не особенно опасны… А вот в облике незнакомца что-то странное. Одет по-городскому, на ногах ботинки вместо сапог. Это в таежной-то глуши!

– Здорово! – буркнул Илья. – Чего подкрадываетесь? Мог и выстрелить с перепугу, доказывай потом, что ты не медведь.

Человек разглядывал его, чуть склонив голову набок. В лице что-то от пса: большой нос, оттопыренные уши, широко расставленные глаза со скошенными к носу уголками. Оружия не видно.

– Это надо же, золотоискатель! – насмешливо сказал он. – И чего в нем нашли?

– Вы о чем? – удивленно спросил Илья.

Вместо ответа человек выбросил вперед руку, в ней что-то блеснуло. Илья машинально ушел в сторону, одновременно поднимая ружье. Живя в тайге, привыкнешь быстро поворачиваться, иначе ты не жилец. Но незнакомец оказался проворнее, левую руку Ильи пронзил ледяной укол. Тут же она одеревенела, а следом и по телу стало распространяться онемение. Илья выронил ружье и осел на гальку. Чтобы совсем не упасть, пришлось опереться правой рукой. Мысли потекли замедленно.

Что с ним сделали?.. Не похоже на парализатор, там сразу теряешь сознание… Что незнакомцу надо, золото?..

А тот достал из кармана куртки что-то вроде нашлепки, и с маху прилепил ко лбу Ильи. Холодно, неприятно, голова сразу заболела. В руках незнакомца оказалось нечто вроде телефона.

– Давай побеседуем, – сказал он. Голос резкий, лающий. – Если будешь врать, получишь болевой разряд. Первый вопрос. Что ты знаешь о мире под названием Сад?

– Чего? – вяло спросил Илья. Мысли ворочались с трудом, но он добавил: – У нас под окнами есть садик, только это никакой не мир.

Незнакомец глянул на свой «телефон» и хмыкнул. – Второй вопрос. Что тебе известно о Темном чертоге?

Голова болела все сильнее. Что за дурацкие вопросы?

– Без понятия, – сказал он.

Незнакомец хмыкнул: – Ну и олух попался. Ладно, третий вопрос. Кто такие даймоны?

Илья попытался сглотнуть, но во рту пересохло.

– Тоже не знаю, – выдавил он.

Левую руку закололи бесчисленные иголки, осторожно пошевелил ею. Незнакомец презрительно сплюнул:

– Что ты знаешь о своем отце?

– Почти ничего, – вяло сказал Илья. – Родители развелись, и мама не любит о нем вспоминать. Только сказала, что русский.

Тело скрючило от болезненного разряда.

– Ты знаешь что-то еще! – требовательно сказал незнакомец.

Язык стал поворачиваться, будто сам по себе.

– Ну, из разговора с отчимом слышал, что она по глупости залетела, и пришлось выйти замуж. Скоро развелась.

Стало противно оттого, что выбалтывает такие вещи. А незнакомец пожал плечами и спрятал «телефон» обратно в карман.

– Достаточно, – сказал он. – Просто болван какой-то, и возиться нечего. Я бы вообще оставил тебя в живых. Но… – Он сорвал нашлепку со лба Ильи и покосился на кучку золота. – И причина банальная, ссора из-за золота.

А следом в его руке появился… пистолет! Даже не парализатор.

В него сейчас будут стрелять?! Илья попытался вскочить, однако левая рука подогнулась, и упал спиной на гальку. А незнакомец вдруг расхохотался:

– Это надо же, золотоискатель в рваных штанах!

Действительно, силясь свернуть валун, порвал штаны в промежности. А незнакомец, отсмеявшись, повернул голову:

– Твои приятели, что ли? Пожалуй, услышат выстрел. Ладно, живи… золотоискатель. Про меня и вопросы никому не рассказывай, иначе вернусь.

Он повернулся, сделал несколько шагов и… исчез. Илья только похлопал глазами. Как будто слабое мерцание, и опять вихрь пыли закружился в воздухе.

Илья с трудом поднялся на ноги, помахал руками – левая слушалась уже лучше. По осыпи действительно приближались двое. Эти со стороны заимки – наверное, прилетели на глайдере. И опять незнакомцы! Илья потянул с земли ружье.

Один человек, в куртке защитного цвета с какой-то эмблемой, успокаивающе поднял руку: – Ну-ну, мы с миром.

Илья скосил взгляд на второго: а у этого в руке парализатор, двустволку и поднимать нечего.

– Положи ружье, – хмуро приказал тот. На куртке такая же эмблема – похоже, не бандиты, так что Илья нехотя опустил двустволку на камни. Все равно рука еще плохо слушается. Ну и денек, одни приключения.

Первый, видимо старший, присел на корточки перед золотом: – Неплохая добыча, паря. Но это уже не твое.

– У меня лицензия на год, – хмуро сказал Илья. – Даже если не продлят, до конца сезона имею право вести добычу.

Интересно, а первый визитер с этими двумя как-то связан?

Старшой цыкнул языком: – Уже не продлили. К тебе претензии по поводу уплаты налогов, да и нашей компании пошли навстречу. Надо обустраивать полигон, пригнать технику…

Илья лучше разглядел эмблему: силуэт горы с буквами «NM». «Northern Mining» – крупнейшая горнодобывающая компания по обе стороны Берингова пролива, такие с властями накоротке.

– Мы из охраны, удостоверение показать? – продолжал старшой.

– Пошли вы… – угрюмо сказал Илья. Теперь еще и богатая корпорация на его голову. – Поеду в Администрацию разбираться, по какому праву здесь шляетесь?

Он потянулся забрать золото, но на руку наступили сапогом. – Повежливее! Я сказал, что золотишко уже не твое.

На этот раз сдержаться не удалось, предыдущая встреча довела до белого каления. Илья выдернул руку, замахнулся и даже успел съездить по физиономии наглеца. Но тут же куда-то поплыл, и очнулся, опять полулежа в своей яме.

Старшой, сидя на камне, прикладывал платочек к скуле. Его напарник все еще держал оружие наготове.

– Познакомился со станнером? – ухмыльнулся он. Илья слышал, как сквозь вату. – Я влепил тебе половинный заряд. Надо бы полный, а лучше два, чтобы медведи тебя подобрали. Но мы сегодня добрые. Только учти, – он коснулся значка, – все записано. Неспровоцированное нападение на сотрудника охранной службы. Если дать этому ход, загремишь в центр коррекции на несколько месяцев. Так что лучше не возникай.

Старшой спрятал платочек и сплюнул в сторону Ильи. – Золотишко мы заберем, в компенсацию морального ущерба. Надо бы тебе накостылять, но сейчас и так отходняк будет, еще сапоги заблюешь. Технику свою можешь забрать, когда хочешь.

Он стряхнул золото Ильи в пакет и встал. – Покудова.

Илья был не в состоянии ответить. Тело свела судорога, голова раскалывалась от боли, к горлу подступила горечь, а следом вырвался едкий поток блевотины. Не скоро пришел в себя и, мокрый от пота, уселся на краю западины. Слышал про эти станнеры: оглушают ненадолго, и для полиции это удобнее, чем возиться с бесчувственным телом. Но от парализатора отходишь легче, провалялся как-то час в полицейском участке. Ну и досталось сегодня. Хотя… если бы эти двое не подошли, мог уже валяться трупом. Ладно, тут все ясно: хоть и охранники, не откажутся от поживы. А вот первый? Что ему было надо? И что за техника – глайдер, которого не видно?..

Наконец получилось встать. Илья подхватил двустволку и заковылял к заимке, лом и скребок придется оставить. Ребятки из «Northern Mining» скорее всего, прилетели на глайдере, но теперь их и след простыл. Возле жилого вагончика стоял бульдозер с открытым капотом и глайдер Ильи. С хмурого неба опять накрапывал дождик, окрестные сопки заволокло туманом – осень. Все равно успели бы намыть до зимы еще золота. А теперь…

Илья сплюнул горькую слюну. Надо звонить Феде, чтобы не спешил с деталями. Позвонить Марине, что вернется в Магадан раньше времени. Вряд ли она обрадуется, в этот раз не привезет золота. В Администрацию лучше явится сам, выяснить насчет лицензии. Хотя… эти из «Northern Mining» подстраховались, засняв видео. «Больно ты скор кулаками махать», – порой вздыхала мать.

Он умылся под рукомойником, поглядывая в осколок зеркала. Все-таки откуда у него по-якутски округлое лицо, да еще и скулы выдаются? То и дело принимают за якута, хотя, по словам матери, отец был русский. И волосы рыжие…

Он переоделся и затолкал рабочую одежду в багажник, постирает у Марины. Потом заложил дверь вагончика двумя ломами, чтобы не забрались медведи, и полез в глайдер. Кресло жалобно пискнуло, глайдер давно пора менять. Только на какие шиши? Хорошо еще, что аккумуляторы держат заряд.

Он поднялся на высоту две тысячи метров, чтобы не врезаться в горы, и включил автопилот. Будто серый занавес укрыл все вокруг. Так… сначала Марина – уже тоскливо без женщины. Она все надеется, что женится на ней, а ему не особо хочется. Постель, да наспех приготовленные пельмени из магазина – вот и все, что их связывает. И так всю жизнь? Хочется чего-то большего…

Похоже, Марина перестала надеяться. Лету из верховьев Омолона до Магадана два часа, и пока добрался, пока ехал по улицам (взлеты-посадки в городе с недавних пор запретили), прошло все три. На звонок никто не отозвался, а когда открыл дверь своим ключом, в прихожей ждала сумка с его вещами – Марина предпочла выставить без объяснений. Хотя квартира куплена на его деньги, и с отделкой две зимы горбатился. Но видно решила, что хватит: зачем он ей нужен без золота?

Илья потоптался, с досадой бросил ключ на пол, подхватил сумку и ушел. Не будет скандалить с женщиной. Переночует в гараже, там у него оборудована койка. Наверное, и в самом деле лучше расстаться и найти другую бабу. Но для этого нужны деньги, а тут с лицензией полный облом. Только дела стали налаживаться…

В гараже вывалил рабочую одежду – придется отдать в прачечную – и подумал, где помыться самому: два месяца в тайге, а завтра в администрацию. На всякий случай позвонил матери – кажется, отчим с дочерями собирался съездить к родителям.

Никто не ответил, хотя выждал несколько звонков. Что такое? Метка телефона совпадает с квартирой, но не берет ни мать, ни кто другой. Ну, те скорее всего уехали, а мать могла выйти погулять. Но стало тревожно, опять вспомнился таинственный незнакомец. Погнал к дому.

Странно, дверь квартиры не заперта. Будто промозглым холодом потянуло из верховьев Омолона. Не снимая ботинок, Илья заглянул в ванную, потом прошел в гостиную.

Мама! Полулежит на полу, откинув голову на диван. Встал перед ней на колени: дыхание слабое, и пульс едва прощупывается как тонкая ниточка. Мама сердечница, так что лекарства всегда под рукой. Илья торопливо отыскал упаковку нитроглицерина и засунул таблетку маме под язык. Надо бы укол, скорее вызвать скорую.

Он позвонил, но ждать придется минут двадцать! Снова встал перед матерью на колени. Вдруг она открыла глаза.

– Илья, – хрипло сказала она. – Слушай внимательно. Меня скоро не будет. Приходил кто-то, с собачьим лицом и допрашивал о твоем отце. Бил электрическим током… – Она закашлялась, а потом с трудом проговорила: – Все из меня вытянул, прости, что не рассказала тебе раньше …

– Мама, лежи спокойно, – запротестовал Илья. – Сейчас приедет скорая.

– Нет! – из груди матери вырывались хрипы, но она упорно продолжала: – Иначе будешь тыкаться как слепой котенок… Знай, я не была замужем до того, как приехала в Магадан. Развод – это выдумка…

– Но ты же рассказывала об отце! – вырвалось у Ильи. – И алименты приходили.

Слабая улыбка озарила лицо мамы.

– Конечно, у тебя был отец. И конечно, перечислял алименты. Слушай… Я жила в Петербурге, была молодой и глупой. В Империи нам вешали лапшу на уши насчет арийского происхождения русских. Я как последняя дура, записалась в программу по генетическому оздоровлению русской нации. Компьютер выбирал мужчину, по всем признакам отвечавшего арийскому типу. Обычно из-за пределов Империи, чтобы увеличить генетическое многообразие. Ну а мы, молодые девчонки, должны были спать с ними, чтобы рожать детей арийской крови. Так мы выполняли патриотический долг, и заодно нам обещали разные льготы. Вот так я познакомилась с твоим отцом, в питерской гостинице. Он назвался Владом Пинегиным, приехал по каким-то делам. Я его уломала, нас учили, как это делать. Даже сказала, что покончу с собой, если меня прогонит. Мы провели вместе ночь, и больше я его не видела. А на следующий год родился ты. Конечно, обещанных льгот я не увидела, дали только комнату в малосемейке…

Мать закашлялась, грудь вздымалась и опускалась в попытках набрать больше воздуха. Да где же скорая?!. Но, справившись с хрипами, мама продолжала:

– Представь, как я изумилась, когда ко мне вдруг явился человек от госпожи Кэти Варламовой, она потом стала первым президентом Северной федерации. Оказалось, что «Пинегин» – это ее брат, Толуман Варламов. Ты должен был слышать о нем, он совладелец платинового рудника близ Усть-Неры и один из директоров концерна «Великая северная», очень богатый человек…

Она опять закашлялась, по щекам потекли слезы, Илья осторожно вытер их платком. Дальше она уже шептала, Илья склонился к ее губам.

– Слушай дальше. Хотя имперская полиция запретили мне звонить этому «Пинегину», они откуда-то узнали, что у меня родился мальчик. Этот человек сказал, что господин Толуман хочет признать ребенка, только чтобы я это не афишировала. Кажется, очень боялся расстроить жену. Мне предложили перебраться в Магадан, обещали квартиру и хорошую работу. Я подумала и согласилась, надоело прозябать в этом Питере. Уж не знаю, как они устроили мой переезд, из Империи сложно вырваться. Но я вдруг оказалась на борту частного самолета, а потом в Магадане. Меня устроили на работу в консорциум «Великая северная магистраль», концерна тогда еще не было. Там я познакомилась с твоим будущим отчимом… Илья, он хороший человек, всегда неплохо к тебе относился, а что больше любит своих дочерей, это естественно… Пару раз ко мне заезжала сама Кэти Варламова, очень эффектная женщина. Ты ей понравился. Смеялась над тем, что отец не осмеливается тебя видеть. Мы посекретничали, и ты так и остался Ильей Пинегиным. Но госпожа Кэти показала документ о признании отцовства, он должен храниться у юриста ее брата. Так что на самом деле ты Илья Толуманович Варламов, хотя об этом знают только твой отец, госпожа Кэти, юрист и я. Ну, и теперь ты. У тебя есть сестра, у нее красивое имя – Ассоль, и брат, кажется Николай. Надеюсь, ты увидишься с ними…

Она вскинулась, и с хрипом осела обратно.

– Слава Богу, я успела все рассказать!.. – донесся почти неразборчивый шепот.

Похоже, она потеряла сознание, но пульс продолжал слабо биться. Илья погладил все еще красивые темно-русые волосы:

– Держись, мама! Я люблю тебя.

Он все еще стоял на коленях, когда послышалась сирена «скорой»…

Он сидел в приемном покое больницы, и сначала в голове была звенящая пустота. Потом все же поползли мысли. Итак, тот, с собачьим лицом, прилетел в Магадан. Допрашивал маму. Бил болевыми разрядами, пока ее слабое сердце не выдержало. Что же это за сволочь, и что ему надо? Уж наверное не золотоносный участок…

Вышел доктор.

– Вы Илья Пинегин? К сожалению, ваша мать умерла. Мы ничего не смогли сделать.

Ему позволили взглянуть на маму – странно, лицо безмятежное, словно стряхнула с себя все заботы и прилегла отдохнуть.

На квартиру вернулся, как в тумане, а мама осталась – в морге. Позвонил отчиму, говорить мог с большим трудом. Хотел постелить себе на старом диване, где спал в детстве, но подушка вывалилась из рук. Он сел и запустил пальцы в волосы.

Отчего он такой недалекий? Разве трудно было догадаться, что раз не узнали об отце от него, то могут отправиться к матери? Надо было мчаться к ней, а он размечтался о Марине… Хоть сейчас думай, придурок!

Почему важно, кто его отец – непонятно, но теперь этот… собаколицый все узнал. Не вернется ли, чтобы добить свою жертву? Может, сейчас летит обратно на Омолон?.. Нет, рассиживаться здесь нельзя. Надо в гараж, там переночует. Поди, отыщи его на окраинах Магадана, гараж не зарегистрирован.

Вернулся в гараж, лег на раскладную койку, но заснуть долго не мог. Мама… Только из-за нее оставался тут, а то давно рванул бы из этого постылого Магадана. Стороной прошла мысль: оказывается, его отец – один из самых известных и богатых людей в России, а тетка – первый президент Северной федерации. Ну и родня!..

Все-таки он заснул. И привиделся некий заснеженный берег: у темной воды стоит женщина в мехах и пристально глядит на него. Ярко-голубые глаза (рогна!), приятно округлое лицо, длинные черные волосы, обруч с самоцветным синим камнем на голове…

Он проснулся – оказалось, что ночь минула как мгновение.

Встал, умылся из канистры, и внезапно стало ясно, что делать. Необходимо найти и предупредить отца. Пусть никогда его не встречал, но некая опасность нависла над ними обоими. Суть ее непонятна, однако отец может знать больше, недаром о нем расспрашивал собаколицый… Он отыщет эту сволочь!

Действовать нужно быстро. Сегодня прилетает отчим, и устроит всё с мамой. А ему надо на прииск «Адыча» (все на Колыме знали о платиновом руднике). Если отца там не будет, все равно должны сказать, как с ним связаться. Илья наспех поискал в инете, но, как и ожидал, в открытом доступе не было ни адреса, ни телефона. А на похороны еще успеет вернуться.

Все-таки пришлось сходить в баню и заодно подстричься, не дело являться в солидную фирму грязным и лохматым.

По прямой до рудника «Адыча» была почти тысяча километров, так что запланировал подзарядку в Усть-Нере. Трасса оживленная, управление воздушным движением автоматизировано, не то что в дебрях Омолона. Илья стал дальше рыться в инете, но информации об отце (никак не мог привыкнуть, что это Толуман Варламов) отыскалось до обидного мало. Участник двух Объединительных конгрессов, предлагали пост министра, но предпочел остаться в правлении концерна «Великая северная». О концерне и планах его дальнейшего развития было много. Вниз Илья почти не смотрел, сопки и речные долины давно надоели.

Глайдер пошел на посадку в Усть-Нере. Илья подключил его к колонке, и во время зарядки погулял по поселку. Не очень большой, хотя немало красивых коттеджей – наверное, живут работники платинового рудника. Постоял на привокзальной площади: скромный вокзал, а мимо как раз пронесся, серебристо мелькая вагонами, поезд Великой северной магистрали. Илья вздохнул: куда тот направляется, в Москву или Ордос? Сам-то почти нигде не бывал.

Вернулся на стоянку и опять вздохнул, когда расплачивался: золотишко, что вчера отобрали, пришлось бы кстати. Сам виноват, нечего было лезть в драку. Глядишь, и сумел бы вернуть.

Ладно, это все ерунда. И на лицензию уже наплевать. Мама убита, да и с ним, похоже, хотят расправиться. Почему?

Лёту до рудника оказалось полтора часа: такие же горы, только повыше, со снегом в цирках и на плоскогорьях. Когда показались строения рудника, диспетчер велел опуститься на огороженную стоянку и ждать охранника. Боятся за свою платину, что ли?

Илья посадил глайдер и подошел к воротам в ограде. Скоро подъехал охранник на «Ленд-Ровере». Илья только покачал головой, а охранник спросил неприветливо:

– По какому делу? Вообще-то к нам нужен пропуск.

Илья постарался быть дружелюбным: – У вас что, самородки прямо на земле валяются? Мне только в правление.

Охранник еще раз скептически оглядел его: – Ну, поехали. Только из правления по территории никуда.

Здание оказалось возле рудничных построек, в холле встретил другой охранник. – Вам кого?

– Менеджера по кадрам, – гладко ответил Илья. Уж тот должен знать.

Охранник пожал плечами: – Мы с улицы никого не нанимаем. Но раз сюда добрались… идемте. – И проводил на второй этаж.