Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

– Ах ты, собака! – выкрикнул Илья. – Один раз мы тебя убили, но тебе, видно, мало.

Стиснув кулаки, он бросился на Анупа, собираясь ударить в челюсть. Жаль, что нет ружья, но ничего – собьет с ног и просто задушит. Тут же спохватился: до Анупа еще с десяток метров, и тот уже приготовился блокировать удар. На лице снова презрительная ухмылка. Что мы отрабатывали на такой случай?

Илья приостановился. «Вы крупный мужчина, – говорил инструктор, – и от вас не будут ждать скорости. Используйте это, чтобы сбить противника с толку. У вас неплохая координация движений, осваивайте перебежки». Ну, в координации движений натренировался на осыпях Омолона, без этого там шею сломаешь. Да и сейчас тренировки не забросил, помогали развеяться после заседаний.

Делая короткие шаги, ударяя каблуками о металлическую поверхность (надо же, ощущения, как в реальном мире!), Илья подлетел к противнику и ударил его носком в голень. Ануп уже начал выбрасывать правую ногу навстречу, но не угадал темпа Ильи и не успел завершить удар. Руку противника Илья отклонил в сторону, а когда снова оперся двумя ногами, с силой воткнул сжатые вместе кончики пальцев в горло Анупа. Тот уже клонился вперед, воя от боли в голени, и это увеличило силу удара, в горле Анупа хрустнуло. Он упал на колени, а Илья снова занес ногу, чтобы нанести сокрушительный удар в подбородок…

«Илья, НАЗАД!» – раздалось в голове. Тайша!

Илья крутнулся на другой ноге, потерял равновесие и упал. Падая, ощутил, будто раскаленный скребок прошелся по макушке, а вокруг закружился воздушный вихрь. Не пытаясь встать, Илья сделал пару перекатов назад, и только тогда приподнялся.

Ануп стоял на коленях, изо рта текла кровь, но по бокам зависли два п'урга. У одного крыло меняло форму, превращаясь из серпа в обычное клиновидное.

Илья провел рукой по голове, однако на ладони не осталось крови. Наверное, у эфирного тела другая физиология. Все же, если бы не упал, серп наверняка снес ему голову. Интересно, остался бы он тогда в живых? Хотя смерть понятие относительное, как сказала Тайша, пробовать что-то не хочется.

Илья поднялся. Те, с кем шел Ануп, стояли в стороне и смотрели на них. Досадно, неужели Ануп снова уйдет? Но не вступать же в рукопашную с п'ургами?

– А ты опять… с кошечкой, – прохрипел Ануп. – Силы… неравные. Ничего… тобой займутся… наши новые друзья.

Белые чудища поднялись выше, горячий ветер пронизывал насквозь. Похоже, п'урги перешли в режим воздушной подушки. Короткие крылья стали трансформироваться в конечности, в тех появились металлические трубки.

Лучевое оружие, уже сталкивался с таким в подземельях Хель-гейт!

Илья вскинул руки, сплетая пальцы в мудру, которой научила Селина. Что она сказала?.. «Представь меня разгневанной, идущей среди пламени».

И увидел ее, идущей навстречу!

В том же серебристом платье, с обнаженными руками, голубым огнем в глазах и волосами, разметанными как крылья. Вокруг смуглых ног вздымалось багровое пламя, и такое же пламя, только иссиня-белое, вдруг окутало руки Ильи. Их плоть стала призрачной, видно было каждую косточку. Свирепая боль пронизало тело, но огонь тут же отхлынул и волной устремился обратно, пеленая п'ургов и Анупа вихрями слепящего света. Гром ударил по ушам, п'урги разлетелись на куски, и те, чадя, упали на землю.

Пламя внезапно угасло, оставив вокруг сумрак. Илья глянул на руки: не остались ли от них одни обгорелые кости? Но руки выглядели как обычно, только стали смуглыми, как у Селины. Перевел взгляд на Анупа.

Тот горел. Багровое пламя поедало грудь и голову. Ануп пронзительно выл, и изо рта тоже вырывался огонь. Обыкновенный человек не смог бы кричать, когда пламя пожирает гортань, но Ануп только внешне был человеком. Проводник в страну мертвых, куда теперь сам отправлялся. Внезапно вокруг него образовался огненный смерч и стал стремительно вгрызаться в металлическую почву. Ануп стал проваливаться.

Илья бросился к нему: вдруг все-таки уйдет? Что-то острое цапнуло за ногу и рвануло назад. Илья распростерся на краю огненного провала – только когти Тайши удержали его от падения.

Ануп падал стремглав. Уже не походил на человека, это были какие-то темные клочья. Он падал в океан огня, и Илья следил за ним до конца, хотя казалось, глаза вот-вот лопнут от жара. Только когда от Анупа не осталось следа, позволил Тайше оттащить себя от провала.

Его края вдруг сошлись, перед глазами снова была ровная металлическая поверхность.

«Это смерть вторая, – сказала Тайша. – Эфирное тело Анупа пожрано огнем, а его дух сейчас облекается в плотное тело страдания».

– Из огненного океана можно вернуться?

«Не скоро. Хотя вторая смерть тоже не окончательна, вы увидитесь разве что во втором эоне. Может быть, он изменится. Но пойдем».

Илья встал на ноги, хотя те подкашивались. Подошли к группе людей, они еще стояли, будто оцепенев. Халь смотрела на Илью с ненавистью.

– Привет, ребята! – сказал он. – С Анупом у меня были личные счеты, а к вам претензий нет. Вернемся вместе. Только мы пойдем последними.

«Можешь не опасаться, – сказала Тайша, – они боятся тебя. Видели, что ты сделал с Анупом. Лишь насчет женщины я не уверена».

– Они тебя видят?

«Это тонкий мир. Видят, как и ты».

– Эй, Халь! – нарочито грубо сказал Илья. – Держись от нас подальше. Моей кошечке очень хочется изодрать когтями твою мордашку.

Тайша фыркнула, а Халь заметно содрогнулась и стала пробираться в начало группы.

– Пошли! – приказал Илья.

Когда подходили к багровому зеву, обратился к Тайше, уже на безмолвном языке:

«Как только минуем Темный коридор, сразу рвем когти. Не доверяю этой публике».

Тайша опять фыркнула: «Забавное выражение, будто из кошачьего лексикона. Я сразу к госпоже Бастет».

«А я в Магадан…»

Вот и знакомый гараж, а на койке он сам – сильно смахивает на мертвеца. Вдруг не получится вернуться в физическое тело: раньше помогала Селина, а при Тамаре такие отлучки не практиковал. Так и останется призраком до какого-то второго эона. Хотя не все ли равно, больше нет ни Селины, ни Тамары… Постой! Селина жива: ярко ощутил ее присутствие, когда шла навстречу, объятая пламенем. Может, еще встретится с нею?

Закрыл глаза и опустился на койку. Ощущение, будто втискиваешься в промерзший гроб. Все же чему-то научился: увидел слабо светящиеся чакры, меридианы – бледное подобие того, чем восторгалась Селина. Пока это виденье не ушло, стал торопливо прокачивать энергию по меридианам, и вот светящаяся сеть потускнела и вдруг исчезла – вернулось обычное зрение плотного мира. Удалось пошевелить пальцами рук, а потом ног, и спустя полчаса, весь в липком поту, сел на койке. Да, из экскурсии по Тонкому миру можно и не вернуться.

С трудом встал, пошел к двери… и остановился. Плохо соображаешь сегодня, не один ты мог выйти на охоту. Вернулся к койке и поднял ружье, теперь оно удобно лежало в руке. Активировал трансид, пора задействовать возможности «Кводриона».

«Сивилла, – мысленно приказал он, – сканируй окрестности, поиск угроз».

Через пару секунд перед глазами высветилась схема: прямоугольники гаражей, в одном зеленая точка – это он, а за квадратиком севернее, другая – красного цвета.

«Один человек с огнестрельным оружием, – сообщила „Сивилла“. – Скрывается за стеной, ведет наблюдение через видеокамеру. Перехват изображения…».

Появился квадратик, а в нем вид на его собственный гараж. Не успеешь выйти, как в тебя всадят пулю. Решили не деликатничать со станнерами. Интересно, как «Кводрион» определяет тип оружия? Но не время об этом думать.

Илья перевел селектор на двустволке: сначала дробовой ствол, потом нарезной. Не станет вызывать полицию, та может быть прикормлена и устроить смерть при задержании. Хорошо, что не забывал смазывать петли – дверь отворится легко, только сильнее толкнуть.

Так и сделал, уже направив двустволку в нужном направлении. Из-за угла что-то показалось, и Илья выстрелил. Вряд ли попал, но визг картечи и брызнувшее кирпичное крошево наверняка ошеломили противника. Все же он высунулся из укрытия – с поднятым пистолетом, и даже успел выстрелить, но пуля ударила в кирпичную кладку. Явно хотел сделать серию выстрелов, однако Илья уже выстрелил сам, теперь из нарезного ствола. Пуля разрывная, человек согнулся, а потом упал.

«Трансид, – приказал Илья, – вызывай редакцию „Колымских новостей“. Покушение на конгрессмена Илью Варламова. Разрешаю определить местоположение».

Подождал немного и связался с полицией.

Ховер редакции появился первым. Илья вышел из гаража, демонстративно подняв руки, неплохая картинка для новостей.

Что же, пока он выиграл. Наконец-то отомстил, а сам остался в живых. Хотя жить не так уж хочется, но остались дела. Ладно, побудет какое-то время в подвешенном состоянии.

Глава 12

12. Двенадцатый аркан: «Повешенный» (The Hanged Man)

Карта изображает человека, повешенного вверх ногами. Вертикалью своей фигуры и перекладиной дерева образует крест. Руки заложены за спину, лицо безмятежно. Одна нога согнута в колене, образуя перевернутую цифру 4, число карты «Господин». Карта означает проникновение в тайны универсума и вызов законам природы.

Из прощального выступления Ильи Варламова в комитете по этике Всемирного конгресса, 2250 год:

«Дамы и господа, в течение двадцати лет я имел честь работать в самом представительном и демократичном институте власти за всю историю человечества. Мы немало сделали вместе, чтобы улучшить мир. Но сделать остается немало, и я передаю эстафету следующему поколению.

Увы, у меня ощущение, что нас ждут темные времена. Не раз бывало, что они наступали за периодом относительного благополучия. Так было в тридцатые годы двадцатого века, так произошло и в первой половине двадцать первого.

Человечество не слишком изменилась за это время, а усилий, чтобы поднять его этический уровень, было приложено явно недостаточно. Я назову главные опасности, которые нам угрожают.

Первая – усталость от демократии. К ней привыкли, многим людям ее процедуры кажутся скучными и обременительными. Они жаждут, чтобы ими руководила сильная личность. Конечно, я говорю о Мадосе. Прошедший референдум, который сделал его председателем Всемирного конгресса, вызывает много вопросов. Казалось бы, при наличии всепланетного ИИ никакие манипуляции при голосовании невозможны. Однако, с разрешения нашего уважаемого комитета, был проведен пересчет голосов по Колымскому краю. У нас не такое большое население, и был опрошен каждый голосовавший. Данные сильно расходятся с официальными: по ним за Мадоса проголосовало семьдесят процентов, а по данным пересчета – около сорока. Я инициировал расследование, но оно должно глубоко вникнуть в алгоритмы работы „Кводриона“, и продвигается медленно. О подобном расхождении мне сообщили еще из нескольких субъектов Федерации по всему миру. Я опасаюсь возврата практики фальсификации выборов, характерной для самых мрачных режимов прошлого. Прежде это вело к установлению диктатуры в отдельных странах, а теперь грозит возникновением мирового тоталитарного государства с единоличным правлением. Чтобы предотвратить такое развитие событий, я и еще несколько человек создали партию „Надежда“. Один из пунктов ее программы – отмена должности председателя Всемирного конгресса, чтобы предотвратить концентрацию власти в одних руках. Конгресс, его комитеты и комиссии вполне справляются с возникающими проблемами.

Вторая опасность – этическая деградация. Место духовных поисков заняла жажда удовольствий. Я отнюдь не аскет, два раза был женат, но не согласен, что сексуальные наслаждения – это главное в жизни. Отсюда и потеря интереса к политике, и брошенные дети, которые растут, не зная семьи и любви. К тому же, обычный секс приедается, и множатся случаи садизма и мазохизма. Боюсь, к ним вырабатывается терпимое отношение.

Третье место занимает проблема хэ-ути. Они не смогли бы распространиться по лицу Земли, не поссорься люди с рогнами, а это тоже следствие падения морали. Все же, разумно выстраивая отношения, можно уменьшить эту опасность. К сожалению, многие вообще не видят ее. Дескать, зато мы можем перенять технические достижения этой развитой расы…».

Через несколько дней Илья проглядел запись своего выступления и пожал плечами – глас вопиющего в пустыне. Хотя остается надежда на новую партию: сторонников уже немало, а на финансирование он не жалеет средств. Да, сильно изменился мир за тридцать пять лет. Когда только попал в двадцать третий век, то с изумлением смотрел на чудеса техники, восхищался эстетикой городов и ландшафтов. Поражал расцвет религий, и страстно хотелось быть на уровне, получить образование, которое не позволит окружающим смотреть на него свысока.

Этого он добился, перескочив не только через сто лет, но из оборванного золотоискателя став одним из представителей мировой элиты – финансовой, политической, культурной. Только вот оказалось, что интересы окружения, в которое он попал, уже не модны, большинство людей предпочитает иные игры. Да и чудеса мира поблекли, он все больше стал походить на мир, в котором начался его жизненный путь.

Он пережил два мира, будет ли третий? Ему предлагают бороться – не только через информационные сети, но взяться за оружие. Горячих голов среди его сторонников немало, однако стоит ли? И Мадоса поддерживает много людей, неизбежно прольется кровь. Селина ушла, не желая пачкаться ею, лишь Ануп – за то, что зверски убивал ее лицеисток – стал для нее исключением из человеческого рода. Если все-таки встретятся, она сразу увидит, что его руки в крови, и скорее всего даже не позволит себя обнять. И это все равно не изменит мир к лучшему – похоже, он катится к давно предсказанному концу. «Ветер повернулся против нас, Илья»…

Не раздеваясь, он лег на кровать (получил бы нагоняй от Тамары) и стал глядеть на замерзшую бухту Нагаева.

И постель его пуста, приучается жить в одиночестве. Будет ли у него третья любовь? Но ему никто не нужен, кроме Селины и Тамары. Удивительно, как эти женщины дополняют друг друга.

Ну что же, Рождество придется встречать одному. Даже с детьми лучше избегать контакта…

Его арестовали утром, освободив от рождественских забот. Явился главный шериф края, которого Илья хорошо знал. Казался смущенным, и это не вязалось с нагловатым видом двух других полицейских – тем явно нравилось, что могут покуражиться перед недавно еще важной персоной. Шериф подал пластиковый листок с ордером, он традиционно вручался в печатном виде. Не стал возражать и против вызова адвоката.

Илья не спеша оделся, все давно стало безразлично. Приехавшему адвокату поручил следить за обыском, чтобы ничего не подбросили: понемногу возвращались старые полицейские практики. Трансиду мысленно приказал уничтожить информацию в своем секторе «Кводриона». С тайным сектором, «Сивиллой», может связаться и так.

Полицейский ховер, а потом замкнутый двор Центра коррекции. Тусклое от мороза солнце светит с бледно-голубого неба. Сразу провели к старшему дознавателю.

В кресле плотный мужчина с бесстрастным лицом, а на стене эмблема полиции – звезда с вписанным в нее земным шаром. Когда-то выступал против этой эмблемы, символа великих диктатур прошлого, но любителей пятиконечной звезды нашлось немало – и в России, и в Китае, и на Североамериканских Территориях.

Дознаватель встал навстречу, даже протянул руку. Илья пожал плечами и сел в кресло.

– Чем обязан? – сухо спросил он.

Дознаватель уселся обратно и скучным голосом стал зачитывать основания для ареста. Илья Толуманович Варламов подозревается в следующих тяжких преступлениях:

Первое. Участие в заговоре с целью захвата власти, и организация теракта, приведшего к гибели председателя Всемирного конгресса и еще восьмидесяти двух человек…

– Что вы имеете в виду под заговором? – перебил Илья.

Дознаватель несколько растерялся:

– Вы же заявляете о фальсификации итогов референдума, и даже партию создали, чтобы отстранить нынешнего Председателя.

– Создание партии законно, и все пункты программы тоже. Это смехотворно, что выдвигаете подобные обвинения.

Дознаватель скривился.

– Возможно, попытка захвата власти не войдет в обвинительное заключение. Но ваши выступления по холовидению, и содержание личного информационного канала подтверждают заинтересованность в устранении Председателя.

– Только в отмене его поста. Что касается теракта, у вас было время, чтобы выявить организаторов и исполнителей, достаточно было использовать возможности «Кводриона». Почему вы, или точнее служба безопасности, не запросили Всемирный конгресс о доступе к данным всех, кто мог иметь отношение к катастрофе?

– Значит, вы имеете представление об этих возможностях? – Дознаватель игнорировал вопрос, а во взгляде изобразил проницательность.

Осторожно! Не исключено, что параллельно с беседой идет чтение мыслей. Это незаконно без решения суда, но похоже, кому-то стало наплевать на законность. Вспомни о покрывале рогн!

Интересно, как это выглядит со стороны? Селина говорила, что невидимые рога как бы опускаются и охватывают голову спиралью. Еще сказала, что у него получилось. Выйдет ли теперь?..

– Многие имеют. Важно, чтобы эти возможности не использовались для тотального контроля над людьми. Это формирует у власти привычку к вседозволенности, и остается шаг до катастрофы, как это произошло с Третьей мировой войной.

Дознаватель отвел глаза.

– Идет следствие, собираются доказательства, – скучно сказал он. – В свое время они будут представлены. Но вернемся к причинам ареста. Вторая, это похищение вами собственных детей – Виктора и Елены Варламовых.

– Что? А я полагаю, их похитили, когда была убита моя жена. Вы даже это убийство не смогли расследовать.

– Это было не убийство, а несчастный случай, – промямлил следователь.

Лжет! Хотя, к сожалению, он и сам лжет. Но детей выдавать нельзя, это его последнее обещание Тамаре.

– Третья причина, – продолжал дознаватель. – Оскорбление власти в лице председателя Всемирного конгресса, Мадоса. Оскорблением является клевета о фальсификации итогов референдума.

– Ого! – сказал Илья. – Что это за оскорбление власти? Не помню, чтобы Всемирный конгресс принимал такой закон.

– Это временный законодательный акт ЧК РП. Со временем будет внесен на утверждение конгресса.

– Что за ЧК РП?

– Чрезвычайная комиссия при резиденции Председателя.

Да, похоже возвращаются старые времена. Илья пожал плечами:

– Обычную критику власти вы называете оскорблением? Налицо произвольное толкование законов, а это явный шаг к узурпация власти.

Лицо дознавателя дернулось. Уже какое-то время в нем чувствовалась неуверенность.

– Не усугубляйте своего положения, – резко сказал он. – Я еще не закончил. Четвертое обвинение – в убийстве офицера легиона защиты порядка, которого вы неосновательно обвинили в смерти жены.

Опять легион…

– А как он оказался за рулем самосвала? – поинтересовался Илья. – Как его имя? Где мертвое тело?

– На первые два вопроса отвечать нельзя, информация засекречена. Тело отыскать невозможно. Свидетели показывают, что вы избавились от него.

Что им неудобно, тут же объявить секретным – снова практика старых времен.

– Интересно будет послушать показания этих свидетелей на перекрестном допросе.

– Возможно, он будет проведен в ходе судебного разбирательства.

Уже несколько раз дознаватель застывал, устремив взгляд в пространство – явно общался с кем-то по внутреннему трансиду. Неприятно, раньше официальное лицо имело право лишь оградить себя невидимым экраном, а этот смотрит, как сквозь пустоту. Впрочем, забудь о приятностях.

У дознавателя явно нарастало раздражение. – Пока обвинения все. Не исключено, что потом будут предъявлены и другие. Но уже этих достаточно, чтобы изолировать вас от общества. Иначе вы можете сговориться с сообщниками или уничтожить доказательства. Не хотите пригласить адвоката?

– Позже, – холодно сказал Илья, – когда судья будет выносить официальное решение о задержания. Не забудьте, что это делается в течение суток.

– А до этого не будете отвечать на вопросы?

– Скорее всего, и потом не буду. Трудитесь, фабрикуйте доказательства.

Дознавателя опять передернуло.

– Между тем, вас могли бы выпустить под залог или домашний арест.

Илья пожал плечами:

– Не нужны мне ваши одолжения.

Его отвели в камеру и замкнули. Что же, можно и отдохнуть.

Отдых ему устроили длинный – в камере на одного, что вполне устраивало. На допросы больше не вызывали, видимо с чтением мыслей ничего не вышло. Иногда виделся с адвокатом, однако ничего нового не было, следствие не торопилось. Посадили птичку в клетку, и пока хватит.

Пришла весна, потом светлые ночи июня, а затем хмурый сентябрь. Неожиданно перевезли в Токайдо, якобы ближе к месту теракта. Словно повторял странствие деда, только в обратном направлении. Здесь дознавателем был японец. «Обвинение абсурдно, – сразу заявил ему Илья, – доказательства сфабрикованы, сотрудничать со следствием отказываюсь».

В камере была небольшая холорама, для консультаций с адвокатом и просмотра новостей. Их иногда глядел.

Удивительно, результаты референдума об избрании Мадоса были аннулированы. Тот пожаловался на излишний энтузиазм своих сторонников и с кажущимся смирением ушел в отставку. Его политической карьере это не помешало – после дебатов Всемирный конгресс решил избрать председателя голосованием обеих палат, и с большим перевесом опять победил Мадос. Его полномочия были несколько урезаны, а в следующем году всемирный референдум должен был решить, сохранит ли он этот пост на следующие пять лет. Хотя бы отчасти, программа партии «Надежда» реализовывалась. Адвокат сообщал, что депутаты от партии требовали освобождения Ильи, но власти ссылались на разные юридические препоны, и срок заключения продлевался.

Наконец-то началась реализация проекта «Венера»: три термоядерных буксира закрепились на поверхности ледяного астероида и стали медленно менять его траекторию в направлении безводной раскаленной планеты. Это должно было занять несколько десятилетий…

На Рождество во время прогулки побрызгал дождик, да и потом снега не было. Весной состоялся референдум, к нему допустили даже Илью. Поставил галочку напротив кандидата от своей партии, но предсказуемо уже в первом туре победил Мадос. Вскоре было заявлено о начале строительства постоянной столицы Всемирной федерации – в возрожденной Европе, в Альпах.

Постепенно о нем словно забыли, и на допросы вызывали, только когда менялся дознаватель, а их сменился уже десяток. Неожиданно перевели в другую тюрьму, в строящейся столице. Везли на самолете без иллюминаторов, а дальше в наглухо закрытом ровере. Снова увидел дневной свет, лишь когда ввели в камеру, и она была необычной.

Словно воскресла картина, которую когда-то увидел дед. Одна стена совершенно прозрачна, за ней – панорама снежных гор и грандиозной стройки. Вид примерно с двадцатого этажа: не много зданий закончено, но строительные конструкции заполняют котловину и взбираются по склонам. Вечер, солнце багровым шаром тонет за горы, однако его свет сменяется голубым заревом от плазменной сварки. Да еще одно здание, ближе к горам, залито синеватым светом.

Открылась дверь, и вкатился тюремный робот в желто-черной расцветке. По-русски, жестко-модулированным голосом, объяснил правила. Постель выдвигается автоматически с десяти вечера до шести утра. Еда появляется три раза в день вот в этой нише. Душем можно пользоваться один раз в день, а унитазом без ограничений. Если что нужно, коснуться кнопки вызова и объяснить, что именно. Не злоупотреблять, иначе вызовы будут игнорироваться.

– Что это за здание, освещенное синим? – спросил Илья.

Против ожидания, робот ответил:

– Резиденция председателя Всемирной федерации. Однако имейте в виду, что вызовы только с целью задать вопросы запрещены. – И с этим укатил.

Тюрьма и дворец Мадоса стоят друг против друга? Хотя, это давняя традиция – помнится, что царский дворец в Петербурге и Петропавловскую крепость разделяла только Нева. Выходит, Мадос тоже предпочитает держать важных узников поближе? Так что возможно, они увидятся…

И они свиделись, хотя только через год. В здешней камере не было холорамы, поэтому оставалось развлекать себя чтением (ридер выдали) и наблюдением за стройкой. Да еще часами ходить из угла в угол, чтобы поддержать физическую форму. Суд бесконечно откладывался, но как-то ночью Илью разбудил резкий звонок. Камера ярко осветилась, и въехали два тюремных робота.

– Одевайтесь!

Илья сел, зевнул и не спеша оделся в тюремную робу. Традиционно полосатая – видел в старых фильмах, но не думал, что придется носить. Сполоснул лицо над раковиной, и под конвоем роботов вышел в коридор. Лифт, а потом наглухо закрытый ровер, но летели недолго. Когда дверца открылась и вышел, то оказался среди охранников в черной с золотом форме, со станнерами наготове. Людей в последнее время видел редко, и даже обрадовался.

– Привет, ребята! Вас не много на одного?

Те были не склонны шутить.

– Не разговаривать! Руки за спину! Идти строго по желтой полосе!

Он в обширном помещении – что-то вроде ангара с металлическими стенами, а к дверям (похоже, что лифта) ведет желтая полоса.

В лифт вместе с ним зашли три охранника, от них пахло кожей и гуталином. Живо вспомнилась недолгая служба в национальной гвардии Колымского края.

Лифт остановился, вышли. Охранники остались у стены, один подтолкнул вперед.

Обширная комната, убранная с мрачноватой роскошью. Мраморный пол, стены увешаны шпалерами, но изображений не разглядеть в красноватом свете. За аркой – кресло, перед ним столик и стул. В кресле – Мадос.

Без холорамы подзабыл, как он выглядит, но сразу узнал. Лицо еще более смуглое в неярком свете, темная челка, красивый прямой нос.

– Здравствуйте, Мадос, – сказал Илья, останавливаясь перед столиком. Не станет обращаться «господин Председатель».

– Привет, Илья, – кивнул Мадос, продолжая сидеть. – Жаль, что нет вашей очаровательной жены. Я имею в виду, конечно, Селину.

Прозвучало с издевкой. Илья скрипнул зубами, но промолчал. А Мадос махнул охранникам, и те исчезли.

– Надеюсь, обойдемся без мордобоя, – продолжал он. – Вы эгоист, Илья. Не хотите допустить, чтобы женщина увлеклась красивым мужчиной. Садитесь.

Илья снова промолчал и сел на стул.

– Наверное, вам скучно в камере, но я распорядился убрать холораму. Ничего особо нового вы не увидите, всё суета. Глубже всего молчание. Может, для вас это молчание поражения, а может, духовного кризиса – вам лучше знать. Мне нравятся слова старого поэта: «Through which your soul, exquisitely tortured, comes with visions not to be uttered».[104]104
  Эдгар ли Мастерс, «Молчание»: «Есть молчание духовного кризиса, сквозь который ваша душа, изощренно пытаемая, восходит к невыразимым видениям»


[Закрыть]

Илья выдавил улыбку: – Выходит, вы делаете мне одолжение. Однако себе оставляете радости жизни.

Мадос пожал плечами: – Вы же их испытали. Такой женщины, как Селина, возможно больше не будет на свете. И вторая… как будто обыкновенная, но не над каждой женщиной сияет Венера.

Илья скрипнул зубами: – Вы многое обо мне знаете.

– Конечно. Вы могли стать моим соперником, поэтому к вам и проявили повышенный интерес. Возможно, это делалось грубо, но я не в ответе за своих сотрудников. Часто им не хватает изысканности.

– Никогда не мечтал стать мировым лидером.

– Напрасно. Имея такие деньги и жену, которая может очаровать любого, вы могли стать председателем Всемирного конгресса уже после первого срока в Сенате. Но всё в прошлом, Илья. Рогны предпочли уйти, да и вы избрали иной путь. Однако остался неприятный осадок. Вы посмели усомниться в моем первом избрании, а я хочу, чтобы этот досадный инцидент забыли. Так что предлагаю сделку: вы публично признаете, что тогда меня оболгали, и через некоторое время вас выпускают. Я дарую вам прощение, деньги остаются при вас, и сможете дальше наслаждаться жизнью. Ну, как?

Любопытное предложение, и зачем это Мадосу? Вроде уже добился своего… Пожалуй, уязвлено самолюбие: кто-то осмелился ему перечить. Но не спеши, дважды повторять не будет.

– Можно, я подумаю? – спросил Илья.

Мадос снисходительно кивнул, а Илья посмотрел в панорамное окно. Темно, однако зарево сварки озаряет стальной скелет будущего города, столицы куда грандиознее, чем та, что стояла когда-то над Невой. Там жила его мать, и там начало его жизни – без отца, по причуде какого-то забытого властителя. Мать убили – по воле Темного чертога, ставленник которого сидит здесь, перед ним. Им нужно еще больше власти, чтобы по своей прихоти распоряжаться миром. Но ведь были и те, кто использовал богатство и власть для другого – чтобы люди могли жить лучше, не прозябая в невежестве и свободно выбирая свой путь. Таким был его отец, такой была госпожа Кэти… и такой была его Селина! Теперь понятно, в каком отчаянии она жила последние годы, однако все свободное время тратила на свои лицеи. Он что, окажется слабее женщин?.. Конечно, можно выйти, собрать сторонников и продолжить борьбу, пусть и не вооруженную. Но как идти на сговор с человеком, который изнасиловал его жену? Если он все-таки встретит Селину, то не сможет смотреть ей в глаза. Только она права, второй раз съездить по морде не выйдет – Мадос явно подстраховался. Ну, хоть обидно щелкнуть по носу напоследок…

Илья стиснул кулаки, но не шелохнулся.

– Признайтесь, Мадос, – сказал он, – зачем вам это? Чтобы продемонстрировать великодушие перед народом? Или из страха перед Темным чертогом? Там ведь не любят неудачников, и вы боитесь показать даже тень слабости?

Мадос угрюмо смотрел на него.

– Мою мелкую оплошность в Темном чертоге уже позабыли, – холодно сказал он. – Ваши обвинения люди будут помнить дольше, но это легко исправить. Вам будет предъявлено обвинение не только в заговоре против бывшего Председателя, но и в сговоре с хэ-ути, вы давно имели контакты с ними. После судебного разбирательства, где будут предъявлены неоспоримые доказательства, вас казнят, как предателя человеческого рода. Я думаю вернуться к отсечению головы, в этой казни есть своя мрачная эстетика. Только придется подождать. Вы лишь со второй попытки разделались с Анупом и знаете, что просто убить человека недостаточно. Надо уничтожить его эфирное тело, а в земных условиях это непросто. Мои ученые работают над этой задачей, и обещают вскоре создать опытное устройство. Так что вам отрубят голову – гуманно, с помощью электрической гильотины, – и одновременно распылят эфирное тело. Вы повторите судьбу Анупа, и о вас все забудут.

По телу прошла неприятная дрожь, будто холодное лезвие уже коснулось шеи. Но в общем, все ожидаемо. Илья помолчал.

– Потаенная сторона вашей жизни весьма любопытна, – наконец сказал он. – А вдруг она станет известна публике?