Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

Соавторы: Рустам Панченко,Ирина Смирнова,Евгений Гришаев,Евгений Кривенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 280 (всего у книги 349 страниц)

Он приносил в ее комнату листы бумаги и цветные карандаши, и начинал рассказывать о далекой реке Индигирке, а Кэти, высунув язык от усердия, рисовала синюю ленту реки, юрты с людьми рядом, притоки слева. По одному из них, меж двух островерхих сопок, и начинался путь в волшебную страну…

С Ивэном общаться удавалось меньше, но Варламов, помня Морихеи, настоял, чтобы тот начал обучаться в детской секции айкидо. Отвозила его туда Джанет или Инесса.

Наконец экспериментальный участок дороги был построен, испытания прошли успешно, и Варламов предложил совету директоров «Northern Mining» использовать эту технологию для прокладки трассы к Дарк-лейкс. Несколько позже была учреждена и компания «Trans-Zone» с заявленной целью строительства переходов через Темные зоны…

Как-то Варламов и Джанет сидели на террасе, выходящей на задний дворик. Вид не такой впечатляющий, как с террасы мистера Джексона, но Джанет посадила несколько кустов роз, и бутоны горели темно-алым в свете заката.

– Тебя, похоже, не обидели, ты получил десять процентов акций «Trans-Zone», – сказала Джанет. – Вообще-то могли обмануть.

Варламов пожал плечами.

– Они заинтересованы в моих контактах с Колымской автономией. Без инженеров оттуда было бы гораздо сложнее.

– Тамошняя администрация также получила долю. Сколько?

– Тоже десять процентов, но в Колымском филиале будут иметь пятьдесят. Десять процентов у мистера Джексона, двадцать – у правительства Альберты. Ну и так далее.

– Ты богатеешь, дорогой, – улыбнулась Джанет.

– Ну, больших доходов пока ждать не стоит. Вот когда достроят переход на трассе Эдмонтон – Ванкувер…

– А как продвигается ветка к Дарк-лейкс?

– Пока тянут грейдер. Там надо сначала модернизировать железную дорогу до Форт-Нельсона. Это профинансирует правительство Альберты, и они даже хотят продлить дорогу дальше, к Уайтхорс. Тогда им придется привлечь нашу «Trans-Zone» для строительства перехода через Темную зону. Если подключится федеральное правительство, можно будет проложить трассу и дальше, к Фэрбанксу на Аляске. Такой проект, «Canadian Arctic Railway» [54]54
  «Канадская арктическая железная дорога» (англ.)


[Закрыть], давно разработан.

– Ну да, – рассмеялась Джанет. – А дальше к Берингову проливу, туннелю под ним и Колымскому краю. Твоя мечта.

– Ты знаешь, – вздохнул Варламов, – я поднял старые планы. Еще в начале века разработали проект магистрали, которая соединит Россию и Америку через Берингов пролив. Странно, тогда у России было достаточно средств, чтобы построить свою часть, до Чукотки. А для туннеля было возможно совместное финансирование. Пришел бы и частный капитал, ведь выгода очевидна – это транспортный мост между Америкой и Евразией, даже в начале эксплуатации пятьдесят пар поездов в сутки. Но вместо того, чтобы сыграть ключевую роль в объединении мира, Россия выбрала конфронтацию с Западом, которая и привела к Третьей мировой.

– И ты хочешь исправить эту ошибку? – с удивлением спросила Джанет. – Хотя… ты уже говорил что-то подобное, когда мы бежали от цзин в Канаду.

– Ну да, транспортная магистраль это ось, вокруг которой возможно политическое объединение. Я путешествовал по Автономиям Российского союза, у них нет особой разницы с американскими Территориями. Так что возможно возникновение некой федерации, скажем, Северной. Она станет противовесом чрезмерному усилению Китая…

– Да, милый, у тебя грандиозные планы… – покачала головой Джанет. – И ты мечтаешь проехаться по этой магистрали до Усть-Неры?

– Куда там, – уныло сказал Варламов. – Будет здорово, если дотянем трассу до Фэрбанкса. Но для этого понадобится участие штата Аляска.

– Занятно, – вздохнула Джанет. – Осталось всего два штата: Техас, они слишком гордые, чтобы объединиться с какой-то Территорией, и Аляска – слишком большая, и присоединяться не к кому.

Закат угас, в сумерках стерлись краски, и розы стали темны.

Время течет медленно, но если посмотреть вспять, оно протекло быстро. Транспортной логистикой теперь занимался лишь один, хотя и большой отдел быстро растущей «Trans-Zone», а компания стала одной из самых успешных за последнее десятилетие в Канаде. Много времени отнимали и дела в «Northern Mining». Имя Варламова стало известным в деловом мире, и семья переехала в особняк, хотя тоже в северном пригороде Торонто. Джанет со своим изумрудом блистала на банкете по случаю награждения Варламова орденом Канады – «за выдающиеся заслуги перед Канадой в восстановлении транспортной инфраструктуры». А Кэти исполнилось восемнадцать лет…

Праздновать решили дома, хотя Варламов давно привык к канадскому обыкновению отмечать семейные события в ресторане.

– Что-то я стала уставать в последнее время, – сказала Джанет. – Странно, все десять лет, как ты вернулся, чувствовала себя прекрасно. И еще хочу надеть изумруд, а для ресторана это перебор.

Так что Варламов нанял через фирму повара и двух официантов. Не возиться же с тарелками в вечернем платье и с королевским изумрудом на груди? Дороже, чем в ресторане, но Джанет стала как-то безразлично относиться к деньгам. Начали отмечать в семейном кругу, подруги Кэти должны были подъехать позже. Официанты – симпатичные парень и девушка в черных жилетках и при галстуках, – подав закуски, встали у дверей.

– Ну, дочь, – поднял бокал с шампанским Варламов, – ты выглядишь красавицей. Точь-в-точь как твоя мать, когда я влюбился в нее в Другом доле: зеленые глаза и волосы почти того же цвета…

(Вообще-то поначалу они испытали неприязнь друг к другу, но об этом нечего вспоминать).

Потом подняла бокал Джанет. Тусклее, чем у дочери стала зелень глаз, и волосы приобрели цвет темного меда, как у матери, но от мягкого сияния изумруда будто светилось лицо.

– Я благодарна Богу, что увидела тебя взрослой, Кэти, – сказала она – Желаю тебе жить долго и быть счастливой. Я дарю тебе свой изумруд. Если мне понадобится надеть его на какой-нибудь званый обед, я его у тебя одолжу, ладно?

– Мама!.. – ахнула Кэти.

– Я про свой подарок забыл, – вспомнил Варламов. – Но за ним надо слетать на Дарк-лейкс. Давай сделаем это послезавтра.

Поднялся Ивэн, пока еще угловатый подросток, брюнет в отличие от других членов семьи.

– Я тебя поздравляю, сестренка, – сказал он (на что Кэти слегка покривилась). – Я рад, что у меня такая красивая сестра, – поправился он. – Теперь ты взрослая. Желаю тебе всех благ.

Допили шампанское, отдали должное блюдам, приготовленным искусным поваром.

– Ивэн, – попросила Джанет. – Включи музыку Вивальди. «Времена года», «Зима». Помнишь, – обратилась она к Варламову, – как мы танцевали в Другом доле под эту музыку?

И снова рука Варламова легла на талию Джанет, и снова музыка будто заскользила по льду, и снова вибрирующая мелодия понесла их в морозную даль…

Стали подъезжать подруги Кэти – смеющиеся молодые девушки, Ивэн застеснялся и ушел к себе. Стало шумно, работы у официантов прибавилось. Девушкам было явно не по себе при виде блистательной Джанет, так что, встретив гостей, она и Варламов тоже ушли.

– Ничего, присутствие официантов не даст им слишком разгуляться, – устало сказала Джанет. – Приятные молодые люди.

В спальне она переоделась в халат, постояла у туалетного столика и, взяв с него какую-то книгу, подала Варламову.

– А это тебе в подарок.

И пошевелила пальцами:

– Странно, после той болезни мне всё кажется, что это не моя рука.

Варламов взял книгу и прочел имя автора: «Джанет Варла» (трудная для англоязычных канадцев фамилия Варламов как-то незаметно укоротилась до Варла). А ниже название: «Наша мечта».

– Ты написала книгу? Поздравляю. А о чем она?

Он попытался открыть книгу, но та была запаяна в полиэтилен.

– Это книга о нас, о тебе и мне. Не писать же одни статьи. Но не надо читать сейчас. Прочитай потом, пожалуйста.

– Хорошо, – улыбнулся Варламов. – Ты у меня молодец.

На следующее утро она еще спала беспокойным сном, когда Варламов собрался и уехал в офис. Он вернулся к вечеру, пообедал с Джанет (та выглядела утомленной и не ездила сегодня на работу), а потом зашел к Кэти. Та сидела на диване перед кучей одежды.

– И что мне надевать в эту тундру? – недовольно спросила она. – Там, наверное, холодно. И зачем туда едем?

Варламов сел рядом с дочерью.

– Лишь немногим прохладнее, – сказал он. – Возьми куртку, там накинешь. Помнишь дорогу в волшебную страну? – Он положил на столик бумагу и цветные карандаши.

– Папа! – фыркнула Кэти. – Я давно не маленькая девочка, чтобы верить в сказки.

– И все-таки, – попросил Варламов, – нарисуй дорогу туда. Это в последний раз.

Кэти недовольно взяла карандаши и один за другим набросала рисунки.

– Все правильно, – сказал Варламов, собирая листы бумаги.

– У себя ты их бросишь в шредер, и останется труха, – возмущенно сказала Кэти. – Я давно подсмотрела, что ты с ними делаешь.

Варламов вздохнул: – Завтра все объясню…

Назавтра долгих три часа летели до Эдмонтона, там Варламов взял такси и, к удивлению Кэти, заехали к нотариусу.

– Вы подготовили бумаги? – спросил Варламов.

– Да, – нотариус с любопытством глянул на Кэти и вывел на дисплей какие-то документы.

– Что это? – спросила она.

– Ты становишься владелицей участка на Дарк-лейкс, – объяснил Варламов. – И соответственно получаешь право на двадцать процентов доходов от рудника. Подарок, о котором я говорил.

– Можно вашу карточку, – попросил нотариус. Кэти машинально подала, тот проверил данные и кивнул. – Все в порядке, поставьте вашу подпись.

– Папа… – начала Кэти, но покосилась на нотариуса и замолчала. Зато когда вышли, возмущенно повернулась к отцу:

– Почему ты не сказал мне заранее? Может, я не хочу становиться никакой владелицей? В конце концов, я только начала учиться в колледже!

– Извини, Кэти, – Варламов ласково положил руку на ее плечо. – Я боялся, что ты станешь упираться. Но мне тревожно, что-то подсказывает, что нужно спешить. Сейчас я поеду в филиал «Northern Mining», внести изменения в список акционеров и собрать информацию, которая тебе может понадобиться. А ты поезжай на мою квартиру, вот карточка для такси.

– В приют холостяка? – через силу улыбнулась Кэти (у Варламова было столько дел в Эдмонтоне, что купил здесь небольшую квартиру и порой неделю не показывался в Торонто). – Ладно, отложим разборки.

Когда к вечеру Варламов вернулся в квартиру, его встретили блеск и чистота. Кэти даже приготовила ужин.

– Обычный мужской бардак, – сказала она. – Но следов женского присутствия не замечено.

– Где там, – фыркнул Варламов, – у меня едва хватает сил добраться до постели. Кстати, я собрал тебе материалы по участку. Вот адрес хранилища и пароль.

– Не очень хочется этим заниматься, – вздохнула Кэти.

– Когда объявят выплату дивидендов, твое мнение может измениться.

Утром за ними заехала машина компании и доставила в аэропорт. Самолет тоже принадлежал корпорации и был канадского производства, «Бомбардир». Комфортабельный салон понравился Кэти. На Дарк-лейкс летело два десятка человек – инженеры и служащие, жившие в Эдмонтоне. Варламов представил им Кэти, хотя вряд ли она всех запомнила. Летели всего час, и под крылом распростерлась свинцовая гладь Большого Невольничьего озера. Самолет совершил посадку в Хей-Ривер, где аэровокзал больше походил на склад. Неподалеку от элегантного «Бомбардира» стоял самолет поменьше – винтовой и на кургузом шасси.

– Дальше полетим на нем, – сказал Варламов, – на Дарк-лейкс не было смысла устраивать длинную полосу. Это «Твин Оттер», к сожалению давно устарел и скорость невелика. В Колымской автономии я летал на «АН-38», и мне больше понравилось. Выше скорость, вмещает больше пассажиров и пригоден для малых аэродромов. Можно из Эдмонтона лететь прямо на Дарк-лейкс. Жаль, что из-за проблем с обслуживанием нет смысла такие покупать.

– Папа! – рассмеялась Кэти. – Ты опять сел на любимого конька.

Но когда, согнувшись, забиралась в салон, недовольно фыркнула.

На этот раз летели часа два. На небольшой высоте, однако смотреть было не на что: внизу болота, перелески, тундра. Наконец самолет приземлился, вздымая пыль, и подрулил к небольшому ангару, полвысоты которого занимала надпись «Dark Lakes». Пассажиров ожидал автобус, а Варламов с Кэти направились к корпоративному «Ленд-роверу».

– Привет, Фред, – сказал Варламов водителю. – Поезжай на автобусе, мне хочется порулить.

Но не спешил садиться за руль, а постоял – прохладный воздух Севера касается лица, ноют комары. Варламов включил отпугивающий браслет и закрепил такой же на запястье Кэти. Та накинула куртку, с любопытством оглядываясь.

Наконец отъехали, вскоре вырулив на грейдер. Слева забелело полотно однопутной железной дороги. Кэти с интересом разглядывала ее.

– Такую же вы протянули к Фэрбанксу? – спросила она.

– Да, – ответил Варламов. – Тоже однопутную, поскольку грузопоток пока невелик. Но основа мощнее, рассчитана на скорость до 300 километров в час. А где Темная зона, полотно шире и с бортами по краям.

– Скоро первый поезд?

– Да, и хочу прокатиться на нем.

– Значит, мечты сбываются, па?

– Пока только отчасти, – вздохнул Варламов.

Показались здания рудника – красные, желтые, синие.

– Все довольно аккуратно, – сказала Кэти.

Варламов улыбнулся: – Теперь это отчасти твоя забота.

– Ты хотел мне кое-что рассказать…

– Уже скоро.

Миновали здание управления, и машина покатила по малоезженой дороге.

– Здесь иногда ездят на рыбалку, – пояснил Варламов. – А вот и первое озеро.

Показалась какая-то ограда, не доезжая до нее, он остановил машину.

– Выйдем.

Снова ветерок морщит синеватую гладь озера, снова цветет иван-чай, и все как десять лет назад. Только появилась ограда… Кэти подошла к ней и прочитала вслух надпись на табличке: «Здесь покоится рогна. Не следует ступать на эту землю».

– Значит, это было здесь, – сказала она. – А кто обустроил могилу и придумал надпись?

– Я, – ответил Варламов. – Рогны не возражали. Сегодня ты встретишься с одной из них.

Он положил ладонь на холодный металл ограды.

– Слушай, теперь я могу рассказать. Там действительно нет волшебной страны. Плоскогорье, большую часть года покрытое снегом. В центре возвышение, самое высокое место плато, и я говорил, что там вход, как та дыра, куда провалилась Алиса. Конечно, там нет никакого входа, но там – ключ к волшебной стране. Три километра к северу и три километра к югу. Три километра к западу и три к востоку. Под плоскогорьем – богатейшее месторождение платины, возможно, самое крупное в мире. Когда-нибудь ты придешь туда.

– Папа! – ахнула Кэти. – Откуда ты знаешь?

– Мне показала это место одна рогна. Она заставила меня зарисовывать каждый поворот на пути.

– Но как я смогу завладеть этим месторождением, оно же в другой стране?

– Ты поедешь в Колымскую автономию. К северу от Усть-Неры есть прииск Первомайский. Там найдешь рогну Колымского края, она поможет тебе.

– Рогна… – легкая улыбка появилась на губах Кэти. – То-то мама иногда намекала, а я никак не могла понять.

– Ты еще недостаточно взрослая, чтобы понимать некоторые вещи, – с досадой сказал Варламов.

– Ну-ну… – протянула Кэти.

Варламов дернул ее за руку: – К нам идут.

Сильвия на этот раз приоделась: легкая парка с меховой оторочкой накинута на красивое лиловатое платье, на ногах изящные ботинки вместо сапог. Варламов слегка поклонился, а Кэти удивила его, сделав книксен.

Рогна рассмеялась: – Я не знатная леди. Здравствуйте. Кэти, если не ошибаюсь? А меня зовут Сильвия.

Она протянула ладошку, и Кэти осторожно пожала ее.

Сильвия повзрослела. Варламов не видел ее десять лет, если не считать «встреч» то ли во сне, то ли наяву, где она была скорее видением. Теперь она выглядела уверенной в себе молодой женщиной, и только глаза светились прежним голубым светом.

– Отныне Кэти владелица участка, – сказал Варламов. – У меня слишком много дел, а ей пора привыкать. Она умница, изучает экономику и право.

– Мы не против, – улыбнулась Сильвия. – Буду контактировать с ней. Кстати, можете меня поздравить, и я недавно стала бакалавром, тоже по экономике.

– Поздравляю, – сказал Варламов. – Понравилось в университете?

– Да, но дальше я не буду учиться. Побуду месяц в Москве, у Огненного цветка, а по возвращении выйду замуж.

Похоже, после близкого общения с рогной она кому-то показалась не пугающей, а привлекательной. Это хорошо.

– Кажется, только незамужние рогны могут прислуживать у цветка? – спросила Кэти.

– Да, – мечтательно сказала Сильвия. – Это большая честь.

Вокруг Огненного цветка (так его стали называть) в Москве начал возводиться храм – и только рогны и пропущенные ими люди могли приближаться к цветку. Он стал главным чудом света.

– Не беспокойся, – повернулась Сильвия к Кэти. – Нашему общению это не помешает. – Она глянула на Варламова: – Не возражаете, если мы прогуляемся немного?

– Пожалуйста, – сказал Варламов.

Сильвия взяла Кэти под руку, и обе пошли среди куп иван-чая. Исчезли как-то слишком быстро. Варламов прислонился к ограде, скользнул взглядом по простому камню на могиле и стал смотреть на озеро. Впервые за долгое время никуда не надо спешить. И пришло странное чувство, что это – прощание с Севером. С чего бы, еще столько дел на северном участке магистрали?

Наконец показались обе женщины. Сильвия не стала приближаться, просто помахала рукой. Кэти подошла, чуть спотыкаясь.

– Что с тобой? – спросил Варламов. – Глаза прямо квадратные.

– Я… в порядке, – выговорила Кэти. – Ох, сколько всего на меня свалилось…

Варламов подождал, но Кэти явно не была расположена говорить. Уж не брала ли ее Сильвия в мир рогн, бледным отсветом которого являются полярные сияния? Во всяком случае, за Кэти теперь можно не беспокоиться.

Они вернулись на аэродром, и «Твин Оттер» доставил их и работников в Хей-Ривер, а оттуда элегантный «Бомбардир» – в Эдмонтон. Там не стали задерживаться. Варламова будто что-то подталкивало, вылетели ночью в Торонто.

Такси доставило их к дому. Странно, в спальне Джанет горел свет. Не переодеваясь, Варламов зашел.

Джанет лежала на разметанной постели, подтянув ноги к груди и хрипло дыша. Было видно, что наволочка под ее головой потемнела от пота, а когда Варламов дотронулся до оголенного плеча, то чуть не отдернул руку, так было горячо. Он схватился за телефон – скорее звонить в больницу!

Джанет открыла глаза.

– Не… надо, – хрипло сказала она. – Утром… приедет доктор Мартинс. Побудь… со мной.

Варламов сбросил на пол мокрое одеяло и накинул на Джанет сухое. Сел рядом, взяв ее горячую ладонь в свою. От ужаса его чуть не трясло: казалось, Джанет пожирает невидимое пламя.

– Что с тобой? – с трудом выговорил он.

– Доктор Мартинс… скажет. Я звонила ему и… все описала. Как… Кэти?

– Все в порядке. Кажется, она и рогна понравились друг другу.

– Это хорошо… Присмотри за Ивэном… Или попроси Инес… У него трудный возраст.

Варламов оцепенел, Джанет словно прощалась с ним.

– Я люблю тебя, – с отчаянием сказал он.

– И я тебя люблю… Она сказала, что продлит мое время, но… – Хрипение вырвалось из груди Джанет, и она не могла больше говорить, борясь за каждый глоток воздуха.

Потрясенный Варламов видел, как по ее лицу и рукам стремительно разливается какая-то мертвенная серость. Даже глаза, несколько секунд назад еще зеленые, будто подернулись пеплом, но под ним еще тлел тусклый огонь.

– Я вспомнила! – вдруг выкрикнула Джанет. – Она сказала… что цветы Сада могут воскресить даже мертвых!

Ее пальцы напряглись, в последнем усилии стискивая руку Варламова, и вдруг ослабели. Глаза померкли. Варламов оцепенел от горя – его жена умерла.

Он так и сидел, стискивая ее холодеющую руку, а полусвет в окне сменился на холодный свет утра.

В дверь постучали, и просунулась голова Кэти.

– Папа, доктор Мартинс приехал, – шепотом сказала она. А потом закричала: – Что с мамой?!

– Мама умерла, – чужим голосом сказал Варламов. – Позови Ивэна…

Доктор Мартинс быстро выпроводил плачущих Кэти и Ивэна. Надел маску и перчатки, потрогал тело Джанет. Потом отошел и приподнял маску.

– Милосердная смерть, – сказал он Варламову. – Бывает куда страшнее.

– Да что с ней?! – крикнул тот.

– Разве вы не знаете? – удивился доктор. – По американским законам вы могли ознакомиться с ее медицинской картой еще до брака. Черная немочь, но поразительно длинный инкубационный период, более двадцати лет! Уникальный случай. Она наблюдалась у меня, но вылечить эту болезнь невозможно. Одно утешение, при длительном инкубационном периоде терминальная стадия протекает быстро.

– Черная немочь… – прошептал Варламов. – А я и не знал.

– В данном случае это было во благо, сэр – твердо сказал врач. – Она прожила невероятно долгую при такой болезни жизнь, а вы не мучились от страха. Но вам и детям надо наблюдаться, хотя случаи контактного заражения довольно редки. И еще… В этих случаях сохраняется особый порядок похорон, хотя теперь уже ясно, что в таких мерах нет особой надобности…

Особый порядок состоял в том, что подъехала команда людей в защитных комбинезонах и масках. Варламову и детям дали взглянуть на Джанет, лицо которой стало пепельно-серым, потом детей вывели, а Варламова оттеснили в угол. Две женщины раздели Джанет, кинув ее рубашку и постельное белье в пластиковый пакет, обработали тело каким-то раствором и одели в платье, которое трясущимися руками выбрал Варламов. В спальню внесли гроб – похоже, стальной, и, уложив туда Джанет, сразу заварили крышку. Гроб вынесли из спальни, за ним должны были приехать из специального похоронного дома. Матрас, подушки и повседневная одежда Джанет подлежали сожжению, спальню промыли дезраствором. Варламов растерянно стоял у гроба, к счастью вскоре подъехала Инес. Стало ясно, почему Джанет хотела жить ближе к ней – боялась, что конец наступит в любой момент. Бедная его жена!

Вскоре гроб увезли, оставив карточку похоронного дома, чтобы договориться о прощальной процедуре и похоронах. Те должны были состояться не позднее завтрашнего дня. Подъехал юрист Джанет, которого оповестил доктор Мартинс. Возникло тошнотворное ощущение, что попал на хорошо смазанный конвейер, который уносит его прочь от привычной реальности. Оказалось, что Джанет давно приобрела двойной участок на кладбище, а страховка должна была покрыть все расходы. Она позаботилась обо всем еще до того, как благосостояние Варламовых стало стремительно улучшаться. Варламов не удержался от слез – этим она надеялась избавить семью от непредвиденных расходов.

Следом подъехал пастор, сказав, что Джанет давно попросила, чтобы он выступил на прощальной церемонии. Хотя в Торонто они стали реже ходить в церковь, Джанет старалась участвовать в делах общины, и Варламов с благодарностью согласился. Позвонили из «Trans-Zone», предложив помочь с рассылкой приглашений. От него требовались фотографии ярких событий из жизни Джанет… Вся эта суета несколько отвлекала от горя.

Вечером снова приехала Инес с мужем, и все пятеро молча сидели в гостиной, где стул Джанет оставался пустым. Вспомнились вечера у Грегори, когда они вот так же сидели в полутемной гостиной, слушая музыку.

Он ожидал бессонной ночи, но заснул почти сразу и не видел снов, только смутно ощущал чье-то сторожкое присутствие рядом. А потом настал день прощания.

Зал в похоронном доме был красиво убран, стальной гроб Джанет утопал в желтых розах (секретарши из «Trans-Zone» дознались у Варламова, какие ее любимые цветы) и играла спокойная музыка – не было того надрывного громыхания оркестра, который Варламов запомнил с похорон матери. На большом дисплее сменялись фотографии Джанет – во время семейных событий, на отдыхе, на приемах. Несмотря на экстренность приглашений, все стулья были заняты: представители «Trans-Zone» и «Northern Mining», журналисты из газеты Джанет, просто хорошие знакомые. Выступления сотрудников газеты слегка удивила Варламова: те рассказывали забавные истории о работе Джанет в их коллективе, иногда шутили. Жаль, что он недостаточно знал о профессиональной жизни Джанет. А еще в голову пришло, что для канадцев прощание – скорее торжество в память ушедшего и восхищение тем, что он или она сделали в жизни.

Полагалось выступить и Варламову, но он смог пробормотать только несколько слов благодарности собравшимся.

Пассажирские фургончики повезли желающих на кладбище. Варламов настоял, что поедет с гробом в катафалке, и держал ладонь на холодном металле. Не ощутить ему больше живой теплоты Джанет!

Кладбище оказалось на зеленом пологом склоне. Пастор прочел молитву и выступил с прощальным словом. Он приводил цитаты из Нового завета, и вспомнилось, как Джанет иногда читала детям отрывки из Библии. «Чтобы не забыли, что есть и другая реальность, – с улыбкой говорила она, – кроме виртуальной». Пастор говорил, что Джанет теперь в месте, где больше нет боли и страданий. Что она участвовала в состязании и победила. Что отныне будет ходить по улицам из чистейшего золота…

Затем гроб плавно опустили с помощью какого-то механизма, и тут впервые покоробило: для прощальной горсти земли был заготовлен чистый сухой песок. Вместо него Варламов набрал земли и кинул на крышку гроба. Пенси-Мэр, где покоилась мать Джанет, осталась далеко, и вместо земли Североамериканских Территорий его жене досталась ставшая родной земля Канады.

Маленький экскаватор аккуратно засыпал яму, оставив ровный прямоугольник, о надгробии предстояло договориться в похоронном доме. На этом все кончилось. Варламов был не в силах поехать на поминальную трапезу в церкви, и лишь передал пастору деньги.

К вечеру он чувствовал полную опустошенность и видел, что Кэти с Ивэном тоже пугает опустевший дом. Варламов попросил Инесс забрать их, и один сидел в гостиной. Завтра придется ехать на работу, через несколько дней пуск первого поезда от Эдмонтона до Фэрбанкса. Ах да…

Он пошел на кухню и достал бутылку «Белой лошади», которую хотел открыть на станции Уайтхорс [55]55
  «Белая лошадь» (англ.) – название населенного пункта на севере Канады и одновременно известная марка виски


[Закрыть], на полпути к Фэрбанксу. Налил рюмку и выпил, хоть напьется с горя… Стал наливать вторую, и тут со стороны входной двери раздался звонок. Странно, уже поздно, однако пошел открывать. Но на крыльце никого не было, только дождь шелестел по траве. Варламов постоял (такой же дождь шел на похоронах Сирина) и вернулся на кухню.

За столом сидела Эмили – ничуть не изменилась, те же желтые косички – и уминала мороженое из запасов Кэти.

– А, мистер Варламов, – сказала она. – Себе вы выбрали вкусное мороженое.

Она покосилась на него и, взяв бутылку виски за горлышко, отнесла к мусорному бачку. Потом, стуча ботинками, вернулась к мороженому.

– Все-то вас надо учить, мистер Варламов. Бывает время пить виски, и бывает время уже ничего не пить.

Потрясенный, Варламов сел к столу: – А ты не изменилась, Эмили.

– Некогда мне меняться. То туда посылают, то сюда. Вы деньги за снегоход вернули? Целая морока была его туда затащить.

– Спасибо, Эмили, – сказал Варламов. – Я только потом понял, что это была ты. А деньги вернул. Отыскал прежнего хозяина по номеру на снегоходе и перевел деньги, на новый хватит.

– Вот лицо у него было! – прыснула Эмили. – Снегохода нет, но и никаких следов на снегу тоже нет.

Стало чуть легче на душе. Вспомнилось, как он и Джанет встретили Эмили на заснеженном шоссе. А та прикончила мороженое и внимательно поглядела через стол.

– Вообще-то я пришла не за мороженым, мистер Варламов. Требуется освежить вашу память, пока не утопили ее в виски. Помните слова этой дикой рогны, Ренаты?.. Жаль ее, она исключительно одарена.

– Ну, как же… – начал Варламов, но вспомнил только теперь.

«Может случиться и так, что ты переживешь ее всего на семь дней. Если повезет, конечно».

– А, – пробормотал он. – Она говорила про семь дней…

– Туго доходит, мистер Варламов? – ехидно спросила Эмили. – Ну, вот теперь можете выбирать. Богатство и долгую жизнь. Или… Ладно, я пошла.

Она протопала к двери. Варламов не пошел провожать: никого не будет ни на крыльце, ни на траве, по которой все сильнее шумел дождь. Кто же такая Эмили: юная рогна, или дитя Сада?

Да, книга, подаренная Джанет… Он пошел в спальню, сел на оголенную кровать и разорвал полиэтилен. Читал полночи и плакал, потому что Джанет рассказывала о своей жизни, о борьбе с болезнью, о встрече с ним… Рассказывала, как была счастлива, и о его мечте – Великой северной магистрали, которая объединит свободные народы Севера.

Остаток ночи он все же поспал. Снова кто-то незримый сторожил его сон, но смутно чувствовалось, что это не Джанет.

Утро было ясное, белые облака громоздились в синем небе. Варламов поехал на работу, оставил машину на месте для VIP-персон и поздоровался с охранником.

– Доброе утро, господин вице-президент, – сказал тот. – Соболезную по поводу смерти вашей жены.

– Спасибо, Джон, – ответил Варламов. Джанет шутливо поговаривала, что так скоро и президентом станет, только зачем это теперь?

Секретарша, Лорин, тоже выразила соболезнование, а потом сказала:

– Босс, звонил Нейт, глава службы безопасности. Он очень извиняется, но просил при первой возможности заглянуть к нему.

– Хорошо, – пожал плечами Варламов и, не заходя к себе, прошел в кабинет Натана.

– Здравствуйте, босс! – вскочил Нейт, мужчина средних лет с обманчиво добродушным лицом. – Сочувствую вам из-за жены. Дико извиняюсь, что заставил идти ко мне. Дело в безопасности, я не вполне уверен даже в вашем кабинете. У себя-то я все время обновляю системы от прослушки.

Он проверил, насколько плотно закрыта дверь, подождал пока Варламов сядет, и тоже сел в кресло. Сумрачно поглядел через стол.

– Я получил информацию от CSIS. Кто-то хочет сорвать пуск первого поезда к Фэрбанксу. Они не знают, то ли это китайская госбезопасность, то ли какие-то коммерческие структуры. Вы ведь знаете, что многие недовольны нашими планами. Уровень достоверности вам ничего не скажет, но это очень серьезная информация.

– И каким образом сорвать? – спросил Варламов. Какая-то мысль стала зарождаться в глубине сознания.

– По всей видимости, взрыв. Вокзал в Эдмонтоне заминировать сложно, я уже усилил охрану и сейчас по периметру ставят детекторы любого типа взрывчатки. Перед поездом тоже можно пустить специальный состав с детекторами. Но ничто не гарантирует от выстрела в поезд, скажем, термобарической гранатой. Сожалею, что вынужден отвлекать вас, всего два дня прошло после смерти вашей жены…

– А до пуска пять дней… – почти про себя сказал Варламов. И вдруг перед ним будто сверкнула молния: «СЕМЬ ДНЕЙ!». Он облизнул внезапно пересохшие губы.

– И что вы предлагаете? – спросил он.

– Отложить рейс. Шутка ли, почти все руководство «Trans-Zone», включая вас, собирается проехать до следующей станции. Плюс чиновники из правительства Альберты и даже Оттавы. Мы не можем допустить такого масштабного теракта.