Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

– Миа, прости.

– За что?

– За это, – Рикер перехватывает мою руку. Мгновение, и на ней защелкивается браслет-ограничитель.

Наверное, этот момент у меня глаза стали размером с блюдца. Отшатнулась и попыталась убежать, но муж не дал, удерживая еще сильнее. Хочется ударить его, несмотря на последующую за этим боль. Бить, бить и бить, забывшись при этом в собственной боли от браслета. Но нельзя. Я не одна. Сделать больно существу, находящемуся во мне я не способна.

Прячу лицо в ладонях.

– Почему ты так со мной поступаешь? – спрашиваю глухо.

Рикер стискивает меня в объятиях. Насильно опускает мои руки и говорит, глядя прямо мне в глаза.

– В то время, когда мы тебя искали, и я не знал, что с тобой, то прошел через все круги ада. Сто раз успел пожалеть, что отпустил тебя. Я боялся. Невероятно боялся за тебя. Мысль о твоей возможной гибели причиняла почти физическую боль. Миа, я люблю тебя, и готов весь мир положить к твоим ногам. Только не проси меня больше отпустить тебя. Я понял, что не смогу.

– Любишь? Какая же это любовь? Ты хочешь держать меня на привязи. Рикер я вернулась, хотя у меня была возможность уйти. Тожуты дали мне корабль, и позволили лететь, куда захочу. Неужели тебе этого мало?

– Мало. Я хочу тебя всю. Твои мысли и чувства. Ты же всегда была от меня далеко. Где-то там в своих звездах. Я видел, как ты на них смотришь. Так ты никогда не смотрела на меня.

Рикер замолчал, будто о чем-то задумавшись, но потом снова продолжил.

– Для себя я понял все не сразу. А когда сознал, попытался найти к тебе подход. Хотел заинтересовать. Однако сломать ту стену, которую ты вокруг себя возвела, у меня не получилось, я это признаю. Последняя моя попытка была тогда, когда я позволил тебе участвовать в сражении. Когда ты была там, рисковала собой, а я мог только наблюдать, мне казалось, что у меня сейчас сердце разорвется от страха за тебя. Знаешь, я решил, что пусть лучше ты будешь обижаться на меня, но останешься целой, невредимой и рядом.

Обхватила руками лицо мужа, так и продолжающего стоять возле меня на коленях.

– Рик, послушай, у тебя получилось. Отпустив, ты нанес по возведенной мной стене очень сильный удар, и пробил в ней брешь. Только потому я и вернулась, показав, что оценила оказанное доверие. Перестань. Пожалуйста, успокойся и сними браслет. Ни тебе, ни мне он не нужен. Тем более что по закону я уже не должна носить ограничитель. Ты же сам открыл мое имя и статус.

– Твое имя известно. Фамилии вернули ее честь. Но некоторым это не нравится. Браслет нужен еще и для того, чтобы ни у кого не было повода обвинить тебя в любых возможных бедах. Да и плевать мне на законы. Будет так, как захочу я.

– Надевая этот браслет, ты не защитишь меня от невзгод и жизненных неурядиц. Все люди смертны. Я могу погибнуть, будучи подбита противником в бою, или же просто поскользнуться, идя по лестнице, и свернув себе шею. Ограничитель показывает лишь то, что ты не доверяешь мне, а значит, не любишь. Так что ты сам обманываешься насчет своих чувств. Сними сейчас, этот поводок, и я обещаю, что постараюсь дать нам еще один шанс. Начнем с чистого листа. Иначе ни на какие чувства от меня можешь не рассчитывать.

– Миа, скажи. Ты хочешь улететь отсюда? Покинуть Титан, и никогда сюда не возвращаться.

– Больше всего на свете.

Видимо я сказала не то, поскольку Рикер сразу словно отгородился от меня. Титан – детище его, и его отца. В этот корабль они вложили многое. Я думаю, для них Титан, все равно, что для меня Кролик. Но разве я виновата, что это место не может стать для меня домом?

Взгляд мужа заледенел. Поднялся, отошел, сев в кресло напротив. Голос его был совершенно спокоен, но все-таки там проскальзывали нотки сарказма.

– Кстати, мне сообщили, что у тожутов основную часть времени ты проводила в каюте своего друга. Так что вряд ли я обманываюсь, насчет твоих ко мне чувств. Ты меня ненавидишь, но зачем-то вернулась. И зачем, я пока понять не могу. Нежели так не понравилось проводить с нейсегом ночи? Но раз уж вернулась, то, я повторюсь, не надейся, что так просто тебя отпущу.

– Еще скажи, что я вернулась, чтобы шпионить для тожутов.

Мне было невероятно противно. Даже если я сейчас стану все отрицать, и объяснять, что он все не так понял, и выбора у меня не было, супруг останется глух. Он мне не верит и не доверяет. И это конец. О дальнейшем развитии речи не идет. Без взаимопонимания с главой Титана, ничего из задуманного не выйдет.

– В этом я сомневаюсь. Вряд ли бы ты согласилась вернуться ради этого. Если только тебя как-то сильно стимулировали, пообещав исполнения всех желаний. Однако в твоем случае я ничему не удивлюсь.

Заплакала. В последнее время я стала чрезмерно чувствительной. Раньше мне плевать было бы на несправедливые слова Рикера, однако похоже так влияет на меня беременность. Ничего не могу с собой поделать, и соленые капли не прекращают свой бег по щекам. Улечу. Ограничитель для меня теперь не проблема. Главное добраться до Кролика, и он с легкостью снимет мне это ненавистное украшение. Откроем ангар. Для этого моему кораблю и разрешения не потребуется. Да. Улечу. Мгновенный телепорт уже настроен. Пока длиться беременность буду одна жить на той планете, что нашли для меня отщезары. Райский уголок, вдали от всех рас. До него пока не добрался ни один путешественник, и кроме меня там не ступала нога ни одного разумного существа. Прекрасная атмосфера и девственная природа. Не надо жить под землей, сражаясь с Союзом за выживание. Можно было бы построить свой мир, по своим законам, и на много столетий забыть о том кошмаре, в которое человечество само себя завело. Но видимо не судьба. Нам с ребенком и одним там будет хорошо.

Рикер с удивлением смотрит на мои слезы. Я действительно раньше редко плакала, а так, чтобы видел он, так, по-моему, вообще никогда. Вот он снова около меня, поднимает, и сажает себе на колени. Гладит по голове.

– Миа, не плачь. Знаю, что я безнадежный дурак, не достойный и твоего мизинчика.

Пытаюсь вырваться, но он вновь крепко держит. Покрывает мое лицо поцелуями, губами ловя слезы.

– Я знаю, какая ты у меня замечательная. Умная, талантливая, красивая, женственная. И как бы ни пыталась это скрыть, но ты добрая и ответственная. Ты не замечаешь, но на Титане на тебя смотрят с огромным восхищением. Военные так вообще тебя боготворят. Ты кстати поняла, кто в действительности управлял сражением с такертами? Ты никого не оставляешь равнодушным. Есть и завистники, но только потому, что они хотят быть либо тобой, либо с тобой. Когда ты пропадаешь, я сначала схожу с ума, боясь, что ты погибла или навсегда от меня сбежала. В это раз я успел сотни раз проклясть себя за то, что отпустил. Когда узнал, что тебя нашли тожуты, не находил места от беспокойства. А какое невероятное счастье почувствовал от того что ты вернулась. Живая и здоровая. А теперь я вновь схожу с ума от ревности, и на самом деле не могу тебя в чем-то упрекнуть. Ведь это даже не я тебя спас. Ты моя далекая путеводная звезда, которую я до сих пор пытаюсь поймать.

Отвернулась. Не хочу слушать. Он говорит, и будто сердце мне на куски режет. Я не добрая и все понимающая. И позволить держать себя на привязи ради чьего-то спокойствия не могу и не хочу.

Сделала вид, будто мне все равно. Лучше, если муж ничего не заподозрит.

Уже потом Рикер подробно рассказал мне о том, что происходило на Титане в мое отсутствие. Нападение такертов организовали власти Союза. Целью атаки было, если и не захватить, то значительно ослабить Титан, чтобы в дальнейшем, без помощи 'доброго' Союза, корабль не смог передвигаться. В таком случае о самостоятельной разработке ресурсов планеты речи бы не шло. Сейчас же, хоть у Титана и снизилась обороноспособность из-за уничтоженных в бою кораблей, но лететь дальше вполне можно. Конечно, остается опасность повторения подобных нападений, но люди договорились с тожутами, и теперь на Титане постоянно будет размещена сотня боевых кораблей наших союзников с их командами.

Относительно раскрытия моей личности. Супруг вместе Элиотом Финчером подсуетились, и на волне всеобщей эйфории, и восхищения, собственно, моим геройским поступком, 'раскрыли карты' сначала объявив о подлом нападении на нас Союза, а потом о невиновности некоторых, ранее обвиненных в измене людей. И только после этого, обо мне – потерявшей память сироте, которую узнал адмирал, и по результатам генетической экспертизы, утвердившийся в том, к какой семье я принадлежу. Время для преподнесения информации было подобрано верно. Лучше действительно не придумаешь, так что большинство населения Титана новости восприняло на ура. После случившегося, люди тяжело переживали потери. Многие носили траур. Так что, даже если кто-то и не верил в невиновность моей родни, то на почве общей ненависти к Союзу, люди были готовы на многое закрыть глаза.

Тем не менее, после положенных дней всеобщего траура, необходимо и отдать должное заслуженной победе. И первым пунктом шел прием в честь тожутов, оказавших людям столь необходимую в тот момент помощь. Этим же вечером мы с мужем отправились в главный зал, где на скорую руку было организовано торжество. Рикер, будто что-то чувствуя, ни на секунду не выпускал меня из виду, и крепко все время держал за руку. Ничего. Рано или поздно ко мне обратятся с просьбой открыть мой трофейный космолет. Ознакомиться с его с устройством захотят многие. А кроме меня Кролик все равно никого к себе не пропустит, как бы ни ломились.

Как было проведено торжество, мне понравилось. Не за свою роскошь и помпезность, а за неповторимую атмосферу. Действительно праздник, а не его подобие. Обстановка дружеская. Люди искренне празднуют свое спасение. На тожутов никто не смотрит косо, да и мне достаются теплые открытые улыбки, с радостными приветствиями. За меня упорно поднимают тосты, бросая слегка недоуменные взгляды. Концентрат вишневого сока хоть и похож на вино, но проведешь далеко не всех. На лицах многих читаю вопрос. Почему не хочу вместе со всеми отметить победу. Кто-то пытается налить мне настоящего алкоголя. Я отказываюсь, аргументируя тем, что муж якобы запретил. Им же не объяснишь, что мне нельзя пить совершенно по иному поводу. Начинаю бояться, как бы сам Рикер ничего не заподозрил. Дальнейшее торжество стало для меня каким-то смазанным. Видимо алкогольные пары, витающие в воздухе, тоже дают свой эффект. Последним запомнилась беседа Рикера с тожутами и красноречивый презрительный взгляд Вирона на мою руку. Его резкие слова, к счастью так и не вылившийся ни во что серьезное. Причем единственное, о чем я в тот момент думала, чтобы Вир в пылу негодования ничего не сказал о моем интересном положении. Надо скорее улетать, а то жить в постоянном страхе разоблачения как-то не очень. Вообще я просила тожутам, ничего подробно не сообщать о моем лечении, состоянии здоровья, и ребенке. Опасаюсь, что узнав о бывших травмах, меня отправят первым делом в медотсек для проверки общего состояния организма, и обнаружат столь любопытный факт, как беременность. Сами же тожуты сказали, что вообще никому ничего сообщать не собираются, и что это только мое дело. Приятно. Хоть кто-то считает, что я сама для себя могу все решить.

Благо, тожуты все-таки не проговорились. А после еще нескольких тостов все напряжение сошло на нет.

Потом была жаркая ночь с Рикером, где я, вопреки ожиданию, получила ни с чем несравнимое удовольствие. Супруг явно соскучился и очень постарался, переборов мое отчуждение. Тело с удовольствием предало меня. Я же для себя восприняла эту ночь, как прощание.

Следующее утро. Зеваю на официальной церемонии присвоения воинских званий героям Титана. Меня подташнивает и клонит в сон, но я стойко держусь. Надо выстоять не меньше двух часов на построении. Вполуха слушаю торжественные речи. Награда, новое звание, всеобщее одобрение это здорово, и чего уж там говорить. Здорово. Только мне ни это звание, ни учтенные заслуги в дальнейшей жизни не пригодяться.

Гордо козырнула перед начальством, и, выпятив грудь с первой медалькой на груди, развернулась, и, чеканя шаг, под общие аплодисменты удалилась с церемонии. Оставалось только несколько небольших дел. Мне уже звонили, с просьбой подойти в один из ангаров для разблокировки Кролика.

Рикер, наконец, оставил меня, чтобы провести дипломатические переговоры с тожутами. Я же отправилась к друзьям, чтобы безмолвно попрощаться и возможно в последний раз на них поглядеть. А еще аккуратно задать Тэо вопрос. Кажется, когда-то он говорил о том, что хочет улететь с Титана. Я могла бы ему в этом помочь. Не придется ждать независимости от родителей. Да и мне не было бы так одиноко. В компании друга все лучше. С другой стороны, потянув за собой, не сломаю ли ему этим жизнь? Во всяком случае, я всегда четко знала, чего хочу, но так ли уверен в своих желаниях Тэо?

По дороге встретила близкого друга мужа – Сэма. Приветливо перекинувшись с ним парой слов, договорилась ближе к вечеру зайти в гости. К его жене и сыну, я тоже уже давно прикипела душой. Очень славные и отзывчивые люди.

Попрощавшись, отправилась дальше. За своими раздумьями не заметила, как налетела на группу мужчин. Их лица были мне знакомы, но близко общаться не приходилось. Кого-то я точно видела, когда делала различные доклады по требованию Рикера.

– Мелинда Блэквуд, Ваш муж зовет Вас к себе. Мы проводим.

Как же не вовремя. Я ни сколько не удивилась и не насторожилась. Супруг часто так вызывал меня по разным поводам, присылая людей в качестве сопровождения. Слишком расслабилась, уже не ожидая, что на самом Титане меня могут поджидать разного рода опасности.

Почувствовала неладное только тогда, когда за спиной с тихим щелчком идентификационного замка затворилась дверь. Будто простого запирания мало, двое мужчин ухмыляясь, перекрыли выход.

Восприятие, как это обычно бывает, когда я сижу за штурвалом, ускорилось. Оценила обстановку. Комната, в которой оказалась – жилая. Какая-то мебель. Довольно уютная и красивая домашняя обстановка гостиной. Вывод. Камер здесь наверняка нет. А еще я вошла сюда добровольно. Их трое. Фигуры довольно внушительные, но я могла бы что-нибудь придумать, если бы не браслет. Боюсь, что разряды тока – не то, что нужно, как мне, так и ребенку. Остаются только переговоры.

– Что вам надо?

– Нам? – заговорил тот, что стоял ко мне ближе, сделав эффектную паузу. Не нравились мне их ухмылки. Я бы сказала, предвкушающие. Масляные. В них чувствовалось ожидание развлечения. И тут, тот, кто взял слово, наконец, продолжил. Только он уже больше не улыбался. – Чтобы долго и со вкусом кричала, дрянь.

В данный момент я пожалела о том, что так и не сказала Рикеру про беременность. Тогда бы ему пришлось снять ограничитель. Пускай и запер бы в четырех стенах.

– Это заказ или личная инициатива? – мой голос холоден и спокоен. Нельзя дать понять врагам, как испугалась. Надо заговаривать зубы и тянуть время как можно дольше. Может те, кто за мной присматривают, поймут достаточно быстро, что случилось что-то плохое.

– Считай, и то и другое. Никого не напоминаю?

Тот, с кем я разговаривала, дал мне возможность внимательно себя осмотреть. Насколько я могу судить, внешне очень даже. Смуглый, темноволосый, стройный. В движениях чувствуется легкость и отточенная грациозность.

Отрицательно покачала головой, и на всякий случай отошла подальше.

– Нет, – хотя что-то смутно знакомое и было, но понять, почему не сумела.

– Я Питер Вискутчи. Имя тебе вряд ли что-нибудь скажет, – он стал медленно надвигаться на меня, я же наоборот, отхожу все дальше, за диван, стоящий посреди комнаты. Сейчас единственный путь для меня – убегать, раз нападать и защищаться я не могу. Правда, в одном закрытом помещении с тремя мужиками особо не побегаешь. – Я двоюродный брат небезызвестный тебе Катрин Норвейг. К сожалению, моя семья не столь именита и богата, чтобы я мог жениться на ней, хотя теперь, после того, как она вылечиться, это, скорее всего, стало бы возможным.

Кузены? Ну, у нас близкородственные связи не приветствуются, так что вряд ли.

– Значит, Катрин – мотив для мести? Но в чем виновата я? В том, что она хотела подставить меня, а получилось, что и сама попала?

– Я знаю, что моей девочке было бы приятно. И как только она начнет мыслить адекватно, непременно оценит мой поступок. Это будет мой прощальный ей подарок.

– Вы смертники, – это был не вопрос, а утверждение. Рикер ни за что подобное не спустит.

– Верно. Мы смертники. И мы давно под колпаком у некоторых высоких правительственных чинов Союза. Снабжаем сведениями о Титане. За мной уже много лет ходит смерть. А тебя заказали. Последней из Аддингтонов жить никто не позволит. Я мог бы убить тебя тихо, но не хочу. Время еще есть, твоего муженька, как и систему оповещения при необходимости отвлекут, так что развлечемся. Может быть, мы даже успеем улететь до того, как нас начнут искать, но если и нет, не страшно, все равно рано или поздно Союз нас устранит. – помолчал, а потом преувеличенно радостно произнес. – Я взял с собой камеру.

Камеру? Словно в доказательство последних слов один из преграждающих выход мужчин достал записывающее устройство, направив в мою сторону.

– Ну что, развлечемся? Может быть тебе даже понравится. Сначала я, а потом и остальные подтянутся. Моим ребятам напоследок тоже нужно получить удовольствие. Потом, хотя бы несколько минут из этого видео, будут транслировать по всему Титану, уж об этом позаботятся. Увидят героиню Титана в новом свете. Иди сюда, сладенькая.

Меня прошиб холодный пот. Со мной больше не собирались разговаривать. Страшно до дрожи. Сколько в моей, не такой уж долгой, жизни было попыток изнасилования? Какая-то карма, не иначе.

Бросок, и Вискутчи почти настигает, но я успеваю отскочить. Те двое у двери пока не вмешиваются. Мы какое-то время играем в салочки. Пытаюсь открыть две оставшиеся межкомнатные двери, но безуспешно. На угловом столике, в качестве декора стоят несколько книг. Без особой надежды швыряю их в своего обидчика. Получаю легкие предупреждающие уколы тока от браслета. Несколько книг достигают цели. Охрана на дверях хохочет, а Питер злиться. Ему никак не удается меня ухватить.

Не знаю, как долго еще длились бы наши гонки с препятствиями, если бы в очередной раз, пробегая неподалеку от занимающихся наблюдением мужчин, один, что без камеры, не выдвинулся, сделав мне подножку.

Упала, пропахав носом пол. Колени рассадила в кровь. Спешу подняться, но не успеваю. Сверху наваливается тяжелая туша, придавливая к полу. Выворачиваюсь, как учил Рикер на своих занятиях по борьбе. Почти получается, но тут мне прилетает мощный удар в лицо от Вискутчи. На несколько мгновений теряю ориентацию. Рот наполняется кровью. Кричать бесполезно, стены пассажирских кают непроницаемы. Своих мучителей я не разжалоблю, скорее наоборот, доставлю удовольствие. Так что не буду давать им повод повеселиться. Питер одной рукой берет мои руки в захват, другой душит. Начинаю хрипеть, сознание почти меркнет. Чувствую, как чужие пальцы нетерпеливо рвут на мне одежду. Тело прошивают импульсы тока от ограничителя. Моя ненависть не имеет края. Убить и уничтожить – вот единственные желания, которые меня одолевают, и мне их надо как-то подавлять.

Неожиданно все прекратилось. Тяжесть исчезла. лышуе крики и звуки ударов. Пытаюсь подняться. Получается плохо. Ноги и руки дрожат от пережитого страха. Не столько за себя, сколько за ребенка.

Моего подбородка коснулась рука. Инстинктивно отпрянула, но оказалось, что передо мной на корточках сидит муж. Чувствую, как меня начинает трясти, но уже от облегчения. Однако он тоже пугает меня. В его глазах плескается холодное бешенство. Почему он так смотрит?

И вновь он подносит руку к моему лицу, медленно, словно к дикому животному, которое может укусить. Застыла в ожидании. Для меня мир вокруг сузился. Только он и я. С его пальцев отчего-то течет кровь. Мой подбородок зафиксирован стальной хваткой. Рикер поворачивает мое лицо сначала в одну, затем в другую сторону.

– Они… успели что-нибудь?

Контекст вопроса был понят мной сразу.

– Нет.

– Мне вновь приходится просить у тебя прощения. Прости. И поверь, я заглажу свою вину перед тобой. Испугалась? Очень больно?

Мрачно усмехаюсь. Чувствую, как изо рта вырвалась струйка крови. Мою душу наполняет горечь.

– Я к подобному за свою жизнь уже привыкла, так что быстро отойду. А боль переживу. Они действительно многого не успели.

Рикер осторожно поднимает меня. Поняв, что его злость направлена не в мою сторону, постепенно успокаиваюсь. В кольце рук мужа тепло и спокойно. Оглядываюсь.

Вокруг кавардак. Трое моих обидчиков, поскуливая, валяются в углу. Кроме них и нас с Рикером в помещении только Сэм, который с кем-то говорит по спикеру, старательно не смотря в нашу с мужем сторону. Когда разговор заканчивается, супруг просит своего друга.

– Сэм, проводи, пожалуйста, Мию до медблока. О случившемся, как понимаешь, лучше не распространятся. Если что, Миа упала с лестницы.

– Рик, я провожу, но давай ты все-таки вызовешь охрану. Пусть с этими подонками разбирается правосудие. Не устраивай самосуд.

– Сэм, иди.

Друг моего мужа, недовольно поджал губы, но так больше ничего и не сказал, а я молча последовала за Сэмом. Выходя обернулась. Неподвижно застывшая фигура супруга, откровенно пугала. Казалось, в ней было что-то нечеловеческое. Трое мужчин, лежащих на полу, были словно загипнотизированы. Они со страхом вглядывались в холодное лицо главы Титана, ожидая своей участи.

Малодушно отвернулась, и поторопилась выйти. За Рикера я не беспокоилась. Он справится и с большим количеством соперников. А вот моих обидчиков, возможно, стоит даже пожалеть, но я этого точно делать не стану.

Сэм накинул мне сверху свой пиджак. Сначала мы зашли ко мне переодеться, и только потом отправились залечивать болячки. По пути поинтересовалась.

– Скажи, а как вы так быстро узнали о случившемся?

– Когда мы с тобой встретились, я как раз шел к Рику, чтобы провести для тожутов презентацию наших последних исследований. Мы собирались предложить союзникам сотрудничество в научной сфере. Но не суть. Будучи уже на собрании, мельком поинтересовался, где ты, ведь я думал, что Рикер как раз и вызвал тебя к себе. По слухам, доклады в твоем исполнении это нечто, так что я ожидал, что тебя сопровождали на очередное выступление. Ну, или в качестве переводчика. У нас, в спешке, хоть и осваивают тожутский, но переводчики пока многим нужны.

Вздохнула. Какие ученые бывают дотошные. Нет, чтобы сразу все сказать.

– В общем, стоило мне поинтересоваться, почему тебя нет, ведь тебя вели к мужу, как Рикер тут же вскочил, извинился перед собравшимися, и быстро удалился. Я последовал за ним. С помощью службы безопасности мы почти сразу выяснили твое местонахождение.

– Ясно. А то у меня возникли подозрения, что вы решили ловить шпионов на живца, – мрачно пошутила я.

Глаза Сэма сделались круглыми.

– Нет, что ты. Рикер бы ни за что не подверг тебя такой опасности.

Ну, может быть.

В медблоке мне поставили заживляющие пластыри на коленки, и обмазали специальной регенерирующей мазью все синяки и ушибы. От проведения более глубокого и полного медосмотра на предмет повреждения внутренних органов отказалась, сказав, что ничего не болит. Просто нога в неудачное время, прямо перед лестницей подвернулась. Так что нечего поднимать шум из ничего.

Чувствовала я себя и правда относительно неплохо, да и не хочется, чтобы случайно открылось мое интересное положение.

После медотсека попыталась вырваться в ангар с моим Кроликом. Отговаривалась делами. У Сэма вновь глаза стали круглыми от удивления. Он не понимал, как после того, что со мной случилось можно просто, как будто ничего не случилось, идти работать. Не пустил. Сказал, что Рикер его на лоскутки порвет, если он оставит меня без присмотра до его возвращения. Так что пришлось возвращаться домой, к Перси.

Муж пришел только поздней ночью. Я уже почти уснула, когда почувствовала касание за плечо.

– Миа, просыпайся.

– Зачем? – глаза никак не желают открыться. Супруг ласково гладит по волосам. Я неспешно сладко потягиваюсь, едва не мурлыкая. Происшествие отчего-то быстро забылось, хотя и оставив неприятный осадок на душе. Но главное, что ничего сереьезного так и не случилось.

– Надо идти.

Куда, интересно? Ночь ведь на Титане. Заинтригованная, я все-таки встаю. Рикер из шкафа достает и кидает мне летную форму. Он странно молчалив и отстранен. На вопросы не отвечает. Мы отправились, в ангар. Этого следовало ожидать, исходя из того, какую одежду выбрал мне муж. При этом сам он предпочел остаться в костюме.

На пути к ангару Рик неожиданно свернул в технический отдел. Там, заспанный дежурный по требованию супруга сделал невероятное. Меня избавили от браслета!

Ну, во всяком случае, лучше поздно, чем никогда. Понимаю, что счастливо улыбаюсь. А вот Рикер все также мрачен и молчалив. Мы идем дальше.

Ангар встретил тишиной и спокойствием. Я сразу мчусь к Кролику. Хороший мой. Соскучился? Мне кажется, этот корабль и мысли может читать. Обшивка под рукой чуть нагрелась, будто в радостном тайном приветствии. Кролик знает, что никак себя выдавать пока нельзя.

– Миа, скажи, что тебе нужно для твоего путешествия, и сейчас сюда все доставят.

– Что? – с изумлением смотрю на мужа.

– Я отпускаю тебя. Можешь лететь, куда вздумается. Ты ведь этого всегда хотела?

– Почему отпускаешь?

– То, что произошло с тобой сегодня, несколько изменило мои взгляды. Браслет не средство, чтобы решать проблемы. И я не хочу, чтобы повторилось случившееся. А без ограничителя я буду ждать, что в любой момент ты от меня сбежишь. Так лучше сейчас все окончательно решить и не тянуть. Да и к тому же это моя попытка загладить вину за нападение. Не надень я этот ограничитель, и ты бы справилась с этими тремя, не зря же столько времени обучал тебя обороне.

Надо же. Прямо не вериться. Не иначе Рикер в состоянии аффекта. Полагаю, часик другой, и он передумает. Слишком не вяжутся его нынешние поступки с обычным поведением. Я знаю его достаточно давно, чтобы понять, что он предпочитает делать так, как удобно ему, при этом никогда и нигде не упуская свою выгоду.

– Мне ничего не нужно. Корабль всем укомплектован в достаточной мере.

Кролик по моей голосовой команде открывает проход.

– Миа, – Рикер берет за руку, останавливая. – Только прошу, при возможности присылай мне весточки, что ты жива и с тобой все в порядке. Мне это очень важно знать.

До боли сжимает в объятиях и целует в макушку. Отпускает, быстро отходя от меня на шаг. А мне так трудно дышать.

Сажусь в Кролика. Врата ангара отворяются, но я смотрю на Рикера, стоящего внизу. Он не уходит. До боли сжимаю штурвал.

Я ведь тоже хочу счастливую семью. Необъятная вселенная невероятно влечет к себе, но в том, чтобы навсегда остаться в ней одной, мало радости. Конечно, со мной будет ребенок, но ведь и ему потребуется не только мое тепло. Ему нужно общаться с такими же людьми, отцом. Могу ли я ограничивать в этом свое дитя? И не сказать Рикеру про ребенка? Странствовать хорошо тогда, когда после долгого интереснейшего путешествия есть куда возвращаться, туда, где тебя ждут. А что с людьми, остающимися на Титане? Ведь далеко не одна я страдаю. Я ведь хотела попробовать им помочь. Дать шанс начать новую жизнь. Забыть про это?

И главное. Глядя на Рикера, который все же отпустил, и видя боль в его глазах, чувствую, что совершенно не хочу никуда лететь. Выбежать из корабля, броситься ему в объятия и целовать.

Из задумчивости вывел мягкий приятный голос Кролика.

– Мелинда, ангар открыт. Твои команды.

– К взлету.

Корабль плавно поднимается. Я уже предвкушаю нереальную скорость и полет в бесконечном звездном пространстве. Взгляд же остается прикован к одиноко стоящей мужской фигуре внизу. Кролик рапортует.

– Системы готовы. Летим?

* * *

Поежилась от холода, и сильнее запахнула куртку. Темные лиловые тучи, неожиданно пришедшие с севера, совсем закрыли сиреневый безмятежный небосклон. Не иначе стоит ждать грозу.

На улочках большого межрасового торгового города было не протолкнуться. Представители множества рас приезжали на эту большую гостеприимную планету, чтобы приобрести для себя необходимые товары. Здесь, при желании можно было найти и купить все. Любые диковинки и редкости. Однако в последние годы лично я прилетаю сюда не столько, чтобы закупаться, сколько тоже торговать.

Меня в очередной раз толкают, что в такой давке не удивительно. Злюсь, но эйрборд не использую. Все равно сейчас просмотрю ассортимент нескольких магазинов на поверхности, а потом надо будет спускаться в подземные доки. Вот в такие моменты жалею, что родилась человеком, а не кем-нибудь повыше и помощнее, как те же тожуты, например, или семирты – громадные гуманоиды, по силуэту напоминающие черепах, с бронированной кожей. Тем не менее, любые сожаления по поводу моей расы затмевает тот факт, что люди, как пилоты на данный момент считаются одними из лучших. Есть у моей расы среди набора природных талантов и особенностей, как выяснилось и такой. А учитывая, что из Союза людей для работы выманить очень сложно, то такие свободные люди как я, всегда окажутся востребованы. Жаль только, что нас действительно очень мало. Находясь в толпе, я то и дело раскланивалась со знакомыми, и среди них нет ни одного человека. Меньше чем людей, на этой открытой планете, пожалуй, только ноксомитов – чрезвычайно закрытая и таинственная раса, неизвестно как выглядящая и где обитающая. Я, например, видела их всего пару раз, и в обе эти встречи они предпочли надеть скафандры, не позволяющие что-либо разглядеть.

С тех пор, как я улетела с Титана, прошло уже двадцать восемь лет. Не скажу, что тогда решение покинуть корабль далось мне легко. При том, что я этого всегда очень хотела, окончательно проститься стало невыносимо трудно. Однако как бы грустно не было, но для себя я решила одну вещь. Невозможно спасти тех, кто этого не хочет. Да и с чего я решила, что мой вариант счастливого будущего един для всех? Мне были известны нравы царящие как на нижних уровнях, так и на верхних, и если не за всех, то за большинство я могу сказать, что менять для себя что-либо люди сильно и не хотели. Разве что, те, кто на обитают внизу хотят больше денег и благ. А на верхних, все так потонули в роскоши, что тем более не захотели бы что-то для себя изменить. Зачем, если они и так короли мира. Да, есть такие как Тэо и я, но думаю, люди с подобным сильным желанием все равно в итоге бы добились любой поставленной для себя цели.