Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

Соавторы: Рустам Панченко,Ирина Смирнова,Евгений Гришаев,Евгений Кривенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 269 (всего у книги 349 страниц)

– Шест с цепью. Один из видов старинного оружия ниндзя. – Английское «л» в слове «old» прозвучало больше как «р». Ну да, японцам трудно произносить звук «л».

Варламов бросил шест на землю и поморщился, сильно болели грудь и плечо. И еще рука…Человек в черном сделал повелительный жест, подросток схватил шест и ушел, понурив голову.

– Неплохо вы его отделали, – сказал взрослый японец. – Сегодня ему незачет.

– Школяр? – Варламов хмуро разглядывал правую ладонь, из глубоких порезов текла кровь. Его тоже неплохо отделали.

– Ну да, школа первой ступени. Но поговорим позже.

Тут на голову Варламова опустилось что-то вроде мешка (он и не заметил, как подкрались сзади), а руки завели за спину и связали. Причем как-то хитро – похоже, только большие пальцы. Подхватили под локти и повели. Недолго продлилась его свобода.

Шли довольно долго, Варламов спотыкался, и несколько раз его вздергивали, перенося через препятствия. Наконец под ногами стало ровнее, запах березовой листвы сменился запахом мазута. Повеяло морской свежестью, и Варламова усадили на что-то. Неожиданно его пальцы освободились, а мешок сдернули с головы. Варламов резко обернулся.

Никого!

Ну да, играют в невидимок ниндзя. Варламов хмуро повернулся обратно.

Что-то вроде набережной или причала. Он сидит на досках – точнее, поставленных друг на друга поддонах, в мутную воду осели ржавые корпуса судов, а перед ним стоит девушка. Невысокая, в джинсах и куртке, черные волосы вразлет, а лицо по-азиатски припухлое и довольно симпатичное. Глаза потуплены, она низко кланяется и говорит по-английски:

– Здравствуйте, Вар…рамов-сан. Майко Сацуки к вашим услугам.

Выговорить «р» и «л» подряд она, конечно, не смогла и досадливо поморщилась.

Варламов вздохнул. Раз знает его фамилию (видимо, считали с карточки), представляться не нужно.

– Здравствуйте, Майко, – сказал он. Непонятно, как обращаться к японке, но «Сацуки-сан» точно не подойдет. – Называйте и меня по имени, Юджин. – Он поглядел на ладонь, с которой капала кровь. – Не подскажете, есть тут врач?

Японка как-то странно посмотрела на него, а потом перевела взгляд на раненную руку.

– Пойдемте. Врача нет, воины ямабуси должны сами оказывать себе помощь. Но я окончила курсы медсестер.

Варламов не стал уточнять, кто такие «ямабуси». Он пошел за японкой по набережной: слева брошенные корабли, справа бараки. Вид унылый, но в окнах хотя бы есть стекла. У одного из бараков Сацуки остановилась. Грубое подобие веранды, с нее несколько дверей ведет в дом, на полу большая деревянная бочка. Сацуки с поклоном открыла одну из дверей, а потом неожиданно опустилась на колени и стала развязывать шнурки на ботинках Варламова.

Он дернулся от неловкости, но самому с пораненной рукой было бы трудновато. Японка надела ему пластиковые тапки, и Варламов вошел.

Дверь хлипкая, в прихожей только вешалка на стене, да и комната убогая – наверное, все осталось с прежних времен. Раскрытый диван, шкаф в углу, столик и два стула. Хотя… для японцев необычна такая мебель. Больше похоже на обстановку старой российской квартиры, какие Варламов помнил по Кандале. Но все чисто, а пол натерт прямо до блеска.

– Снимите куртку и садитесь, Юджин-сан. Я сейчас.

Немного погодя девушка вернулась с чемоданчиком. Она успела переодеться в серый длинный халат, подпоясанный кушаком – вероятно, пресловутое японское кимоно. Став на колени, достала из чемоданчика склянку с коричневой жидкостью, какие-то пакетики и бинты.

Варламов протянул руку, и японка стала обрабатывать раны. Он зашипел от боли, жидкость в бутылке оказалась жгучей. Девушка глянула как будто с удивлением (а глаза красивые, серо-зеленые, почти как у Джанет). Тщательно наложила на глубокие порезы стягивающий пластырь.

– Обойдемся без швов. Через три дня пластырь рассосется. А еще забинтуем, чтобы не двигали пальцами раньше времени.

– А вы хорошо знаете английский, Майко, – похвалил Варламов.

Снова мимолетная улыбка.

– Пожалуйста, называйте меня тоже по имени, Сацуки. Мне будет приятно. А английскому в языковой школе учил американец. Все девушки… – японка запнулась – испытывали любовь к нему. Но посмотрим вас дальше.

Варламов кое-как расстегнул рубашку. По груди уже расплылся внушительный синяк. Сацуки пощупала жесткими пальчиками, на этот раз смог удержаться от стона.

– Ребра целы. Хватит мази и пластыря. Где еще?

Этот пластырь приятно холодил тело. Варламов повернулся и вытянул рубашку из брюк. Сацуки цокнула языком.

– Хорошо, что цепь была без шипов, иначе повредила бы позвоночник. А так хватит мази. Это особые составы, для боевых условий.

Варламов поморщился, какие еще боевые условия?

– Спасибо, – пробормотал он, заправляя рубашку.

– Всегда к вашим услугам, Юджин-сан. Что хотите еще?

– Поесть. – Варламов испытывал зверский голод.

– Конечно, – девушка поднялась с колен. – Но сначала ванна.

– Куда мне с этими пластырями? – удивился Варламов.

– Это японская ванна, фуро. Идемте.

Сацуки вышла на веранду, повозилась со шлангом и стала наливать в бочку воду. Оттуда заклубился пар.

– Здесь есть горячие источники, – пояснила японка. – Хоть какие-то… удовольствия.

Она зашла в барак и вернулась с простыней и полотенцем.

– Раздевайтесь и залезайте. Японцы погружаются сразу, но вам надо привыкнуть. Вода очень горячая.

Она скромно отвернулась. Варламов с трудом снял одежду, поежился от холодного ветра с моря и забрался в бочку. Перевязанная рука мешала, но залезть помогла приступка.

Внутри оказалась доска для сидения, вода обожгла голени и бедра, и продолжала подниматься. Сацуки присела на корточки, следя за уровнем. Когда вода дошла до синяка на груди Варламова, закрыла кран.

– Посидите так несколько минут.

Жар проникал, казалось, до мозга костей.

– Зато хорошо согревает. – Сацуки наблюдала за гримасами Варламова. – Осень и зима в Японии холодные, а здесь еще холоднее. Но пока хватит.

«Здесь?..». Разве он не в Японии?

Девушка отвернулась, пока Варламов вылезал, и, не глядя, подала ему полотенце.

– Разотрите тело, завернитесь в простыню и идите в помещение. Надо полежать.

Он послушно зашел в комнату и лег на диван. Казалось, каждая клеточка тела пропиталась теплом, и Варламов нежилось в нем. Лицо приятно обдувал ветерок из открытого окна. Стало хорошо, давно так не было. Теплота, почти домашний уют – а ведь он далеко от дома, на чужой земле, в забытом Богом уголке японского побережья…

Заглянула Сацуки.

– Скоро принесу ужин. Я буду заниматься вашей одеждой, поэтому пока наденьте юката – халат.

Она легонько вздохнула, длинные высказывания давались ей нелегко.

На стуле лежал халат – серый, с орнаментом и широкими рукавами. Варламов скинул простыню и облачился в японское одеяние. Бегло осмотрел комнату. В одной стене дверь в неказистый туалет, а рядом кухонька, с водопроводной раковиной и электроплиткой. Но тоже все надраено.

Вскоре появилась Сацуки с подносом. Видимо, еда была приготовлена заранее.

– Вашу одежду я почищу и попробую починить. До завтра она вам не понадобится. Поешьте и отдыхайте.

Она поставила поднос на стол, достала из шкафа постельные принадлежности и быстро расстелила на диване. Затем низко поклонилась и попятилась к двери.

– Спасибо, Сацуки, – сказал Варламов.

Еда была непривычной, хотя суши пробовал в японских ресторанчиках Ванкувера. Кроме него была горячая густая лапша с яйцом, ломтиками мяса и овощами. Хорошо, что прилагалась ложка, хотя орудовать ею пришлось левой рукой. Очень вкусно и сытно, наконец-то стал стихать голод. Потом коричневый рис, а вдобавок подогретое саке, которое Варламов осторожно выпил. Хотя вряд ли ему собирались подмешивать снотворное в этот раз.

Поев, подошел закрыть окно. Море превратилось в темно-синюю бездну, чернели силуэты судов, уныло свистел ветер. Варламов нашел выключатель, и комнату осветил желтоватый свет лампочки – не видел таких уже давно. Тоже с прежних времен?

Вышел на веранду, на улице темно и как будто никого нет. Но бежать некуда: он даже не знает, где находится. У соседней двери стоят резиновые сапожки, по размеру женские – похоже, Сацуки ночует рядом. Варламов вернулся в комнату (на двери никакого запора), прямо в халате лег на кровать и накрылся хлипким одеялом. Рука ныла, но тело еще помнило горячую ванну, и быстро уснул.

Разбудил его солнечный свет. Варламов подошел к окну: солнце висело над туманным морем, и дощатые стены бараков розовели в утреннем свете. Он в стране восходящего солнца.

Вскоре вошла Сацуки со стопкой выглаженной одежды и починенной курткой. Вышла, пока пленник переодевался. Варламов вспомнил про изумруд – тот опять оказался на месте. Должно быть, Сацуки вынимала его, когда гладила рубашку: что она подумала о драгоценном камне?.. Девушка появилась снова, уже с завтраком. Когда только спала?

На этот раз еда была проще – пропаренный рис и печеная рыба, похожая на лосося. Но тоже вкусно. Когда Сацуки вернулась за посудой, Варламов поблагодарил ее. Та, похоже, опять удивилась.

– Можете погулять, – сказала она, – но далеко не отходите. Вас навестит учитель.

Последнее слово она заметно подчеркнула.

Варламов пожал плечами. Когда Сацуки вышла, с трудом надел куртку и ботинки. Неудобно было завязывать шнурки – лучше бы опять туфли, но надолго ли их хватит?

Он хмуро вышел на улицу. И здесь она была выстлана бетонными плитами, а дома имели нежилой вид, только пара зданий ухожена. Похоже, раньше это был рыбачий поселок. Странная запущенность для Японии, рыболовство здесь должно процветать.

Улица перешла в разбитую дорогу, ведущую в сопки, и Варламов повернул обратно. Гулять было особо негде, не карабкаться же сквозь заросли. Миновал «свой» барак и вышел на дорогу, ведущую вверх по склону холма. За холмом виднелись крыши зданий – похоже, его привели оттуда. Странно, что постройки вдали от побережья. Из зарослей березки выглядывали какие-то ржавые купола.

Он уже хотел повернуть обратно, но увидел, что по дороге спускается долговязая фигура. А, вчерашний японец в черном. Подойдя, тот слегка поклонился.

– Здравствуйте, – сказал Варламов. Кланяться не стал, плевать он хотел на японский этикет.

– Извините, что вчера не представился. Харада. – И японец снова поклонился.

– Ну, мое имя вы должны знать, – с досадой сказал Варламов.

– Конечно, мистер… Вар-рамов.

Ну и пусть так называет, даже забавно. Хоть в чем-то чувствуешь превосходство над этим высокомерным японцем. Уже был похожий – Морихеи. Интересно, где он сейчас?..

– Как вы дошли до жизни такой? – Варламов обвел левой рукой заброшенный причал с ржавыми кораблями. – Я думал, японцы аккуратная нация.

– А вы не совсем в Японии, – спокойно сказал Харада. – Да, это префектура Хоккайдо, но уезд называется Эторофу. Вы на бывшем российском острове Итуруп. Так называемые Северные территории, которые Япония долго требовала назад у России. И в конце концов получила, хотя сама при этом став частью Китая. Бойтесь исполнения желаний.

И это он где-то слышал. Варламов пожал плечами и повернул обратно к поселку.

– И вы открыли здесь школу? Подальше от людских глаз.

– Ну, это подготовительная, первая ступень. Далеко не все переходят на вторую. А тут старая военная база, брошенная российская военная техника. Романтика, как раз для подростков.

Ах да, ржавые купола – это танковые башни… Но вдруг Харада остановился и поглядел назад.

– Бежим! – скомандовал он.

– Чего? – удивился Варламов. Не хватало, чтобы им помыкали. Да и ребра еще болят.

– Нас могут убить, – сказал Харада. – Хотя скорее только ранят, но это тоже неприятно.

Он пустился рысцой к поселку. Варламов оглянулся.

Над вершиной холма, где скрывалась из виду дорога, что-то маячило в воздухе. Похоже на стрекозу, такое же полупрозрачное мелькание по сторонам удлиненного тела. Но стрекозел (его так и хотелось назвать) не кружил беспорядочно, а целеустремленно приближался. Какой-то летательный аппарат?

Харада оторвался на сотню метров, полы черного одеяния только мелькали. А ему чего бояться, тут все должно быть под контролем? Но на раздумья не было времени, так что пустился следом. Подумать можно и на бегу.

Вдруг Харада приостановился и нырнул за бетонную трубу, лежавшую у дороги (канализацию не довели?). Варламов повторил маневр, но его встретила негостеприимная курильская березка. Он зашипел от боли, когда сучья хлестнули по больной руке.

В воздухе просвистело, и березку рядом будто срезало. Со стороны Харады донеслось лязганье металла – что-то отлетело от бетона. Тело пробрал озноб. Поскольку Харада выскочил из укрытия и снова побежал, делая зигзаги, Варламов последовал примеру.

Обожгло голову, снова противный свист. Похоже, срезало часть волос вместе с лоскутом кожи. Впереди – насыпь через овраг, Харада зайцем скакнул вниз и юркнул в трубу для протока воды. Варламов последовал, опоздав на секунду, что стоило ему распоротой на плече куртки.

Харада быстро полз от входа, Варламов за ним. Колени и локти намокли в вонючей воде, зря Сацуки старалась. Не приближаясь к выходу, Харада остановился.

– У нас есть несколько минут. Ему нужно время для трансформации, а сюрикэны сюда метать не получится, рельеф не позволяет.

Уже и рельеф просчитал. А про сюрикэны Варламов знал – метательные звездочки.

– Что это было? – сипло спросил он.

– Боевой дрон. Но когда обзор сверху затруднен, может превратить воздушные турбины в колеса высокой проходимости.

– И кто на вас напал? – А вдруг враги этих придурков-ниндзя могут освободить его?

– Никто. Здесь ведь школа выживания. Компьютер регулярно преподносит сюрпризы ученикам. Даже я заранее не знаю, случайная выборка.

– Рискуете собственной шкурой? – разочарованно спросил Варламов.

Харада пожал плечами.

– Это сплачивает боевое братство. Но хватит. Надо подумать, куда он зайдет, и бежать с другой стороны. На колесах он передвигается медленнее, и мы можем успеть.

– Куда?

– Дрон запрограммирован не нападать в жилых зонах. Нам надо добежать до поселка.

– А он метает только сюрикэны?

– Оружие может быть разное, тоже случайный подбор. Надеюсь, сегодня не будет огнестрельного. Знал бы, захватил ружье.

– Я думал, ниндзя использовали только холодное оружие.

– Почему же? После знакомства с европейцами целые деревни в Японии перешли на изготовление ружей, и ниндзя прекрасно владели огнестрельным оружием… Всё, время вышло. Раз мы зашли с этой стороны, дрон будет полагать, что выйдем с другой. Искусственный интеллект у него невысок. Ползем обратно.

Первым теперь оказался Варламов, и на выходе опасливо покрутил головой. Макушка болела, а волосы намокли от крови. Сзади донеслось позвякивание, и он пробкой вылетел из трубы, вскарабкался на дорогу, заметил примятую траву с другой стороны и припустил в сторону поселка. Сзади послышался топот Харады.

Хорошо бы его угостили» сюрикэном!.. Но думать некогда, здания поселка приближались слишком медленно. В начале причала стоит ангар, но считается ли тот жилой зоной?

Варламов оглянулся на бегу. Дрон выбрался из канавы и катил следом. Колеса серебристо мелькали и выглядели хлипко, вряд ли машина могла развить большую скорость. Но этого и не требовалось.

Снова противный визг, и в дорогу перед Варламовым что-то воткнулось. Он резко затормозил, и второй клинок вонзился чуть дальше первого. Если бы сохранил прежнюю скорость, получил бы его в спину: дрон стрелял с упреждением.

Варламов оглянулся. Харада исполнял красивый пируэт в воздухе – похоже, зараза японец умел уклоняться от таких штучек. Хорошо бы дрон занялся им в первую очередь. Варламов припустил дальше.

Обливаясь потом, он достиг ангара и юркнул в приоткрытую дверь. При виде стелющегося над землей Харады возникло желание захлопнуть ее перед носом японца. Но видно, еще мало били. Варламов впустил Хараду, и только потом рванул на себя железную дверь. По ней прозвенел будто стальной град.

– Это считается жилой зоной? – прохрипел Варламов.

– К сожалению, нет. – Харада дышал гораздо ровнее. Ну да, они тут тренируются целыми днями. – Надо добежать до первого дома. Посмотрите, нет ли другого входа?

Ангар был заставлен ящиками с какими-то механизмами, бухтами тросов, а в углу громоздились бочки. Стояли два автопогрузчика. В дальней стороне ангара действительно оказались ворота, распахнутые на причал. Варламов торопливо закрыл их. Похоже, люди покинули это место в спешке. Он вернулся к Хараде.

– Дальше что? Теперь отстанет от нас?

Харада покачал головой.

– Он запрограммирован преследовать до поражения цели. Неважно, убьет или только ранит – сразу прекратит огонь и вызовет врача. Обычно ранения не смертельные.

– Утешили, – хмыкнул Варламов – А на ночь он не возвращается в гнездышко?

– Нет, – терпеливо сказал Харада. – Только когда поразит цель. У него и ночью сенсоры хорошо работают. Но его можно повредить или уничтожить.

– Было бы чем, – Варламов оглядел ангар. – У вас нет с собой каких-нибудь хитрых штучек ниндзя?

– К сожалению, нет, – сказал Харада.

Снаружи послышалось монотонное гудение, ослабело, а потом снова приблизилось – видимо, дрон облетал ангар.

– Вот что странно, – сказал Варламов. – Россия, должно быть, оставила это место лет тридцать назад. А тут все довольно новое. И автопогрузчики японских марок.

Харада выделывал руками сложные движения – мудры, что ли?

– Здесь одно время базировались японские рыбаки, – ответил он. – Затем это место сочли подходящим для школы, и рыбаков… устранили.

– Убили? – Варламов почувствовал, как холодок прополз по спине.

– Извините, я не вполне свободно владею английским языком. Конечно, нет. Просто наши ученики совершили учебный десант и повязали рыбаков. Потом их вывезли, да и рыболовные шхуны разрешили забрать. Берег с тех пор запретная зона.

Какое-то воспоминание зашевелилась в глубине сознания: ангар… склад…Варламов снова обернулся к Хараде:

– Будь вы одни, что стали бы делать?

– Просто вышел бы, – пожал плечами японец. – Несколько кувырков, и я у ближайшего дома. Тут всего-то сотня метров. Но дрона для вас отключать не стал бы – это против правил.

– Вы меня уже чуть не убили, – раздраженно сказал Варламов. – Ловушка в ниндзя-ясики.

– А, вы знаете название, – весело сказал Харада. – Там не одна. Но вы быстро выбрались.

– Какой вам толк от меня мертвого? – обозлился Варламов.

– Никакого, – согласился Харада. – На этом ваши испытания закончились бы.

Очень захотелось врезать по самодовольной физиономии японца, только вряд ли получится.

– И как советует поступать в этой ситуации мудрость ниндзя? – поинтересовался он.

– Нужна боряку, хитрость. Мы – приманка для дрона. Пусть войдет, и мы с ним расправимся.

– Чем? – зло спросил Варламов.

Харада развел руками.

Воспоминание, наконец, обрело четкую форму. Склад минеральных удобрений, где он работал в Другом доле. Если рабочих застали врасплох…

Он решительно зашагал к ближайшему автопогрузчику. Руль справа, с «кочергой» коробки передач, а стояночный тормоз обычный, хотя и слева от руля. В Северной Америке им обычно служила ножная педаль, что для внезапно возникшего плана было бы неудобно. Главное, ключ зажигания остался в замке. Варламов залез в кабину и повернул ключ. Повезло, аккумулятор не был полностью разряжен, и после второй попытки мотор завелся.

– Вот ваша боряку, – сказал Варламов подошедшему Хараде. – Заставим бочками задние ворота, чтобы остался только неширокий проход, а потом откроем. Удобно, что ворота распахиваются наружу. Дрону придется перейти на колеса, чтобы заехать, и тут я врежу по нему погрузчиком.

Харада оценивающе глянул на Варламова.

– Дрон будет стрелять по ветровому стеклу, надо быстро пригнуться. И резко трогать с места. Но может сработать.

Они стали громоздить бочки (к счастью, пустые) одна на другую – привычная по Другому долу работа. Получилась баррикада с проходом как раз для погрузчика. Варламов поездил, приноравливаясь к педали газа и ручнику, чтобы машина срывалась с тормоза как можно быстрее. Хорошо, что левая рука была здорова, правой не получилось бы ловко орудовать ручником. Под ложечкой засосало, все равно получалось не особенно быстро. Он сглотнул и сказал Хараде:

– Открывайте!

Японец распахнул ворота и спрятался за бочками. Тут же зажужжало, и появился летательный аппарат. Вытянутый по-осиному корпус, серебристое мелькание винтов по сторонам. Дрон подвигался вверх и вниз, но влететь в узкий проход было явно затруднительно, а цели попрятались. Варламов согнулся под приборной панелью, выглядывая одним глазом. Робот опустился на бетон, и винты стали трансформироваться в колеса. Вот он вкатился в проход…

Словно электрический ток пробежал по телу. Варламов надавил педаль газа и почти тут же отпустил ручной тормоз. Погрузчик рванулся вперед. Стекло зазвенело, превращаясь в решето, но Варламов уже упал боком на соседнее сиденье. Во что-то ударились, с грохотом покатились бочки. Машина вылетела из ангара в яркий дневной свет. Варламов рывком вернулся в сидячее положение и, толкнув приоткрытую заранее дверь, вывалился наружу. По пути задел больной макушкой верх дверного проема и выругался. Еще падая, увидел неистовое мелькание между «рогов» погрузчика, ударился боком и перевернулся, гася силу удара. Сильный всплеск, и целый водопад обрушился сверху. Спасибо куртке, а то промок бы до нитки.

Кряхтя, он поднялся. Острая боль пронизывала локоть. Снова разболелись грудь и правая рука, а на лоб потекла струйка крови. Варламов вытер ее тыльной стороной ладони. Сколько еще будут над ним издеваться? Он захромал к краю пирса: вода выплескивалась на бетон, но погрузчика не было видно в поднятой мути. Подбежал Харада.

– Дрон может функционировать под водой? – спросил Варламов.

– Вряд ли. – Японец приметил, что Варламов держится за локоть, и попросил снять куртку. Разорвав рукав рубашки, помял локоть твердыми пальцами. Потом сильно дернул… Варламов чуть не взвыл.

– Был вывих, но перелома нет. Ничего, Сацуки поставит очередной компресс.

Вот такая военно-полевая медицина.

– Услужливая девушка, – сказал Варламов, кое-как накидывая куртку на плечи.

– А как же, она майко

Варламов удивился: – Так майко это не имя?

– Можно перевести, как стажерка. Идемте. – И зашагал через ангар, его темному одеянию, похоже, ничего не сделалось.

Словно мало было больных мест, Варламов стал еще и хромать, так что сотню метров до ближайшего дома и еще столько же до «своего» проковылял. На веранду вышла Сацуки, низко поклонилась Хараде и, глянув на Варламова, всплеснула руками.

– Снимайте одежду, всю-всю. Пока походите в юката .

В комнате Варламов разделся догола, спрятал изумруд под подушку и, накинув халат, передал мятую одежду Сацуки. Вскоре вошел Харада, сел на стул и стал оглядывать комнату. Все чисто, на подоконнике появился букетик цветов, а на стене картина. То же изображение, что в «хижине» ниндзя – темнокожее существо с поднятым над головой мечом и языками пламени на заднем плане.

– Кто это? – кивнул на картину Варламов.

– Светлый бог Фудо-мёо. Согласно учению Сингон, выполняет волю татагат, приводя грешников к спасению.

Варламов хмыкнул.

– На светлое божество не похож.

– Да, – согласился Харада. – Он свиреп, но порою только свирепостью можно заставить грешников вступить на путь спасения. Так что его жестокость – проявление милосердия Будды. Можете почитать о нем и ниндзя.

Он кивнул на тумбочку, куда кто-то положил электронный ридер.

– В Америке многие поклоняются Трехликому [42]42
  Подробнее о культе Трехликого в романе «В землях заката»


[Закрыть], – вспомнил Варламов. – Один из ликов это Темная воинственность. Похож на вашего Фудо-мёо.

– Возможно, это разные имена одного и того же существа. Изображение вешают в помещении тех, кто только вступил на Путь. Как напоминание – хочет он того или нет, но Путь придется пройти.

Варламов хотел сказать, что не собирается вступать ни на какой Путь, но дверь отворилась и вошла Сацуки с подносом. Две чашки саке, рисовые колобки. Девушка поклонилась и исчезла. Харада поднял чашку.

– За вас. Вы прошли второе испытание.

– А сколько еще будет? – поинтересовался Варламов.

– Самурай не думает о завтрашнем дне. Он живет здесь и теперь.

Варламов слегка улыбнулся, Харада щегольнул знанием немецкой философии. Но саке согрело изнутри – приятно после холодной ванны, и тело расслабилось.

– А много учеников погибает при таких испытаниях? – спросил он.

– Я уже говорил, получают в основном ранения. Приучаются терпеть боль. А вы до послезавтра можете отдыхать.

Харада встал, слегка поклонился и ушел.

И что они приготовили на послезавтра?

Снова вошла Сацуки, опять с медицинскими принадлежностями на подносе.

– Надо обработать ваши раны.

Она опустилась на колени, бережно ощупала больную голову и стала выстригать мокрые от крови волосы. Прикосновения были мягкими, от Сацуки исходил приятный аромат цветов, и Варламов прикрыл глаза, чтобы не пялиться на вырез ее кимоно.

Налепили очередной растворимый пластырь, и Варламов зашипел от боли. Потом Сацуки перебинтовала правую ладонь. Варламов осторожно подвигал пальцами.

– Заживает, – весело сказала Сацуки. – У вас сильное тело.

– Извините, что называл вас Майко, – пробормотал Варламов. – Я думал, что это имя.

– Ничего, – немного грустно сказала Сацуки. – А как это слово перевел господин Харада?

– Стажерка, – вспомнил Варламов.

Сацуки помолчала. – Скорее, служанка.

Она растерла жгучей мазью ушибленное колено, при этом волосы (надо же, успела соорудить прическу) приятно пощекотали подбородок Варламова. С поклоном девушка удалилась.

Варламов взял ридер. Выхода в сеть тот не имел, а может, ее тут не было. Загружено всего две книги: одна о ниндзя, а вторая – записки некоего капитана Головина о приключениях в японском плену, текст на русском и японском. Тонкий намек, что история повторяется?

Решил почитать про ниндзя. Вообще-то читал после встречи с Морихеи на Североамериканских территориях, но в тех книжках, похоже, было много небылиц. Здесь подробно рассказывалось о происхождении ниндзя, о расцвете их искусства в период феодальной раздробленности и войн. Шпионы, разведчики, наемные убийцы – ниндзя брались за все. Происходили из самураев, простых горожан, потомственных кланов: главными были талант и подготовка…

Варламов скоро устал от деяний дзёнинов, тюнинов и гэнинов, и перешел к приключениям Головина. Записки были изданы в 1818 году и рассказывали об исследованиях Курильских островов, после чего Головин попал в плен к японцам. Япония тогда была закрыта для иностранцев, и с Головиным и командой судна обошлись сурово. Впечатляло описание связывания:

«Нас поставили на колени и начали вязать веревками, в палец толщины, самым ужасным образом, а потом еще таким же образом связали тоненькими веревочками, гораздо мучительнее. Японцы в сем деле весьма искусны… Кругом груди и около шеи вздеты были петли, локти почти сходились, и кисти у рук связаны были вместе; от них шла длинная веревка, за конец которой держал человек, таким образом, что при малейшем покушении бежать, если бы он дернул веревку, то руки в локтях стали бы ломаться с ужасною болью, а петля около шеи совершенно бы ее затянула…после сего, обыскав наши карманы и вынув все, что в них только могли найти, начали они покойно курить табак. В таком ужасном и мучительном положении мы пробыли около часа, не понимая, что с нами будут делать. Когда они продевали веревки за матицы, то мы думали, что нас хотят тут же повесить; я во всю мою жизнь не презирал столько смерть, как в сем случае, и желал от чистого сердца, чтобы они поскорее свершили над нами убийство. Иногда входила нам в голову мысль, что они хотят повесить нас на морском берегу в виду наших соотечественников…».

Варламов вздохнул – похоже, в старину японские стражники не уступали искусством ниндзя. С ним поступили не так сурово, связав только за пальцы – уже прогресс. Варламов отложил ридер, но выходить на улицу не хотелось, да и не в чем. Он сел у окна: улица пуста, лишь через какое-то время прошагало несколько парней в темных одеждах, голодными взглядами окинув Сацуки, которая вывешивала постиранное белье.

Над морем громоздились тяжелые облака, где-то далеко за ним была Канада, были Джанет и дети. Все недосягаемо, как синкирё – мираж, о котором когда-то говорил Морихеи. Было ли все это, и зачем снова путешествие вокруг мира?

Смерклось, видимо из-за туч. Вскоре неугомонная Сацуки сообщила, что готово фуро, и Варламов снова залез в горячую ванну.

На этот раз Сацуки встала сзади и принялась массировать плечи Варламова.

– Вам досталось, – сочувственно сказала она. – После ванны и массажа будете лучше спать.

Ну и япона-мать, про себя выругался Варламов. Днем мордуют, а вечером устраивают настоящий курорт.

Снова теплая простыня, прохладный ветерок в лицо, а потом вкусный ужин, постель и сон. Сны неопределенно-приятные, и только под конец тревожный – сквозь сумрак увидел подземный дворец Хозяйки. Тот заколебался и исчез, комнату наполнял утренний свет.

Было даже слишком светло, и Варламов выглянул в окно: землю и крыши бараков укрывала снежная пелена. Но снег больше не шел, солнце сияло в голубом небе.

Скоро зима. А давно ли была весна и зеленые берега Тысячи островов?

В дверь постучали, явилась Сацуки с завтраком. Потом принесла выглаженные белье и одежду, заштопанную в который раз куртку. Да, без женской обслуги пришлось бы ходить оборванным и грязным. Наверное, оскорблял бы эстетический вкус господина Харады.

– Сегодня у вас день отдыха, – сказала Сацуки, собирая пустую посуду. – Если хотите, поедем на горячие источники, тут недалеко.

Варламов потянулся, тело болело уже меньше. Может, хоть сегодня не будут бить?

– С удовольствием, – сказал он. – Только мне купаться не в чем.

– Я найду, – кротко сказала Сацуки. – Через полчаса выходите на улицу.

Стоя на веранде в ожидании Сацуки, Варламов поежился от холода. Хотя снег уже начал таять, а значит, температура была выше нуля, куртка не очень грела. Что он будет делать зимой? Хотя доживет ли до нее?..

На улице появилась машина, и когда подъехала, оказалась небольшим джипом. За рулем сидела Сацуки, она вышла и с поклоном подала Варламову теплую куртку.

– Наденьте, а то простудитесь.

Какая забота о подопытном кролике! Хотя Сацуки винить было не в чем. Варламов поблагодарил, сбегал переодеться и сел на пассажирское сиденье.

Миновали улицу, машина выехала на дорогу, по которой Варламов и Харада спасались от дрона. А вдруг и сегодня компьютер этих чертовых ниндзя что-то подстроит?

Сацуки глянула на Варламова: – Сегодня выходной. Можете не опасаться всяких…штучек.

Будто прочитала мысли Варламова!

Поднялись на холм, слева оказались дома брошенного города. Туда не поехали, миновав стороной, и вдруг на опушке леса Варламов заметил деревянное строение без окон. Похоже, та самая «ниндзя-ясики», где его держали в плену. Хотя он и сейчас в плену…