Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

Соавторы: Рустам Панченко,Ирина Смирнова,Евгений Гришаев,Евгений Кривенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 349 страниц)

– Выпрямись, – нагнувшись ко мне, в приказном порядке потребовал Рикер.

– Что?

– Я говорю, выпрямись. Не показывай никому свой страх и неуверенность. Ты моя жена. Год или больше, уже не имеет значения. Неважно кем ты была раньше. Ты выше рангом большинства находящихся здесь людей, их просто это бесит.

С неохотой выпрямила спину. Я действительно под столь тяжелыми взглядами сгорбилась. Расправила плечи. И правда, чего я волнуюсь? Возможно, уже сегодня окажется так, что все эти лица я больше не увижу.

Теперь я шла свободно, с ленивым прищуром и легкой усмешкой на губах. За это меня возненавидят еще больше, но оно того стоит. Исказившиеся лица находящихся рядом людей мне это прекрасно подтвердили.

– Молодец, – шепнул на ухо муж, чуть коснувшись губами. От этого, казалось случайного движения, по всему телу побежали мурашки.

Мы подошли к фонтану. Сейчас здесь установили столы с разнообразными закусками и напитками. К Рикеру подошел пожилой мужчина. Кто он, я не знала. Не встречалась ранее, и не видела в досье мужа.

– Здравствуйте, мистер Блэквуд. Меня просили передать Вам, что через пятнадцать минут Ваш отец ждет Вас на верхней трибуне для произнесения торжественной речи.

– Я понял, Джастин.

Этот Джастин как-то многозначительно посмотрел на меня.

– Вас ждут там одного, – зачем-то уточнил мужчина и поспешил удалиться.

Рикер усмехнулся, но ничего не сказал. Мы с мужем вновь остались наедине друг с другом, и толпой наблюдающей за каждым нашим движением. Чувствую себя скандальной знаменитостью.

Взяв со стола с напитками два бокала, один Рикер протянул мне. Шампанское. Сделала один маленький глоток. Не знаю, что больше меня нервировало. Чужие взгляды или близость мужа. По-моему, он подошел ко мне чересчур близко. Подняв руку, нежно заправил выбившийся из моей прически непослушный локон. Чуть улыбается и смотрит пристально. Такое ощущение, что вот-вот поцелует. От этого становится страшно, но при этом в животе почти болезненно все сжимается, а ноги слабеют, подкашиваясь.

– Мистер Блэквуд, что Вы делаете? – испуганно шепчу.

– Называй меня Рикер, – голос тихий и вкрадчивый, его рука начинает свое обследование. Невесомым касанием, пальцы очерчивают овал лица, задерживается на подборке, легкий захват, и муж притягивает к себе еще ближе. Теперь наши губы почти касаются. У меня внутри все замерло. Вместо поцелуя, его губы скользят по щеке, а затем еле слышный довольный шепот. – Не стоит давать повод для лишних сплетен, миссис Блэквуд. Твое обращение звучит слишком официально и сухо. Будто я тебе не муж, а строгий начальник. Так что, просто Рикер. Запомнила?

– Может, отпустите меня? – говорю тихо и хрипло. Одной рукой муж, продолжает свое обследование, спустившись с подбородка, к шее, нежно ее поглаживает. А второй рукой по-хозяйски обвил мою талию.

– Имею же я право, хотя бы на приеме обнять свою законную жену. Ты так не считаешь?

– Все смотрят.

– Пускай. Нашим дамам давно пора понять, что не стоит меня так усиленно осаждать.

– Боюсь, что Ваши действия наоборот только подогреют их интерес и азарт.

– Посмотрим. Раньше я не мог, при желании, открыто послать молодых знатных и очень наглых девиц, а теперь у меня есть прекрасный официальный повод.

– Я прошу прощения! – чей-то противный нежный голосок вынудил Рикера, наконец, с неохотой от меня оторваться.

Обратила все свое внимание, на прервавшего наш довольно интимным разговор с мужем. А, это же моя знакомая. Катрин Норвейг. Мы с Рикером развернулись к ней, однако его шаловливая рука не успокоилась. Горячая ладонь скользит по моей спине, медленно опускаясь все ниже, заставляя тем самым напряженно выпрямиться. Сейчас моей осанке может позавидовать любая королева.

По лицу Катрин можно заметить, как все кипит внутри нее от злости и возмущения. Такие яркие эмоции. Я помню, какая она вспыльчивая. Ее бы энергию, да в мирное русло, горы бы свернула. По бокам девушки пристроились, очевидно, ее подруги. Две стройные, роскошно одетые блондинки. Как мне кажется, он крашенные. Слишком не естественно смотрелись карего цвета раскосые глаза, очень смуглая кожа и почти белые волосы. Сестры? Возможно. Вся троица просто пожирала Рикера глазами.

– Добрый вечер, мистер Блэквуд, – скромно потупившись, но стреляя из под ресниц глазами, начала Катрин. Волосы ее, заплетенные в замысловатую прическу, украшала диадема, по виду, с настоящими бриллиантами. Белое атласное платье выгодно оттеняло нежную кожу, открывая тонную девичью фигурку. Красавица, что ни говори. – Мой папа просил передать Вам свои наилучшие пожелания, и поинтересоваться, будете ли Вы сегодня выступать с речью.

– Передайте Вашему отцу мои ответные пожелания всех благ. А то ведь со вчерашней нашей с ним встречи прошло так много времени. Мало ли что. Выступать с речью я сегодня буду. Впрочем, как и все прошлые годы.

Сарказма и прохладного тона мужа, Катрин предпочла не замечать.

– О! Это же просто чудесно! – чуть в ладоши от восторга не захлопала. Из Катрин вышла бы прекрасная актриса. – Пока вы будете на трибуне, мы могли бы составить компанию Вашей замечательной супруге, чтобы ей не было скучно.

Я чуть в голос не расхохоталась. Последнее, чего бы я сейчас хотела, чтобы мне составляли компанию столь «очаровательные» дамы. Меж тем, Катрин проникновенно продолжила.

– Миа, я представляю, как нелегко может приходиться новым людям в нашем обществе. Я была бы рада иметь возможность с тобой подружиться, чтобы тебе не было так грустно и одиноко.

Браво! Только милая Катрин, видимо, понятия не имеет, что Рикер в курсе нашей маленькой драки, не зря же он сейчас фырчит мне на ухо, едва сдерживая смех.

– Мисс Норвейг, Ваше предложение весьма любезно, однако в Вашей поддержке и компании нет необходимости, ведь Миа идет на трибуну вместе со мной.

Сказанное заставило меня напряженно вскинуться, а Катрин удивленно и не совсем светски раскрыть рот и округлить глаза. Несколько мгновений стояла ошеломленная тишина. К нашему разговору прислушивались, поэтому Рикер изумил не только нас с Катрин и ее подруг, но и остальных любопытствующих. По лицу мужа было почти невозможно уловить, о чем он думает, но я от чего-то почувствовала, что всей ситуацией он просто таки наслаждается.

– Но ведь…

– Что Вас удивляет? Миа – моя жена, и естественно, она должна быть рядом. Прошу прощения, но нам пора идти, – так и не дождавшись от разочарованной Катрин ответной реплики, произнес муж, и снова куда-то меня потащил.

Я автоматически шла, переваривая услышанное, а потом начала всеми силами тормозить наше с мужем целеустремленное движение. Помогло не сильно. Рикер будто и не замечал моего протеста.

– Рикер, подожди. Ну, подожди же! Остановись.

Муж с неохотой все же притормозил, но идти не перестал.

– Что?

– Я не пойду на трибуну.

– Почему?

– Не хочу.

– Боишься?

– Нет. Просто не хочу. Чего мне там делать? Не хочу, чтобы на меня все смотрели. Выступление транслируют по видео на всех уровнях.

– И что? На тебя так и так все глазеют. Выглядишь ты прекрасно, – мы еще замедлились, и Рикер вновь перешел на вкрадчивый интимный тон. Взгляд черных глаз почти ощутимо прожигал. – Не понимаю, как ты могла стать уборщицей. С твоими внешними данными можно было рассчитывать на большее.

– Можно, но девственницей я бы уже вряд ли была, – выпалила зло, и сама же смутилась, покраснев.

Я знала, что сейчас выгляжу очень хорошо. Подготовка заняла почти весь день. Пришлось, по указанию Рикера, вызвать на дом сразу несколько специалистов. Мне сделали прическу, казавшуюся, на первый взгляд простой. Подняли волосы, перехватив их золотым жгутом, тем самым взору открывалась тонкая нежная шея. Несколько прядей, несмотря на мое сопротивление, совсем осветлили. Платье бирюзового цвета, тоже довольное простое, по форме напоминало тогу, застегивающееся на шее, плавными свободными волнами, облегало фигуру, спускаясь до пола. На талии имелся золотой ремешок, напоминающий тот жгут, что сейчас перехватил мои волосы. Цвет платья невероятно шел к моим глазам, делая их ярче и насыщеннее. Неудобные туфли на высоком каблуке, больше напоминающие сандалии. В уши я надела длинные золотые серьги с замысловатым тонким узором. На шее простая золотая цепочка с прозрачным голубым, по форме напоминающим слезу камнем, а на руке широкий браслет, скрывающий ограничитель. Золотистый оттенок кожи, профессиональный макияж, и вот перед вами нежная хрупкая нимфа. Благо, хоть немного отъестся, я успела, и теперь никого не пугала торчащими костями.

Однако вся эта наведенная красота еще не повод демонстрировать меня с трибуны. Рикеру вполне ясно дали понять, что меня там никто не ждет. Ввязываться в конфликт мне не хотелось.

– Даже не спорь, – непреклонно произнес муж, резко сменивший мягкие вкрадчивые интонации на стальные. – Пора познакомить тебя с отцом. Так что идем.

Не хочу! Знакомиться с человеком, подобным отцу Рикера, в подобной обстановке – тем более. Но кто бы у меня спрашивал. Мы поднялись на второй этаж, прошли на балкон. В одном месте площадка значительно расширялась, образуя вместительный полукруг. Сейчас эта часть балкона была оцеплена стражами порядка. У самого края поставили широкую трибуну. Техники настраивали освещение и камеры. Ежегодная речь и нечто вроде праздника устраиваемого на всем корабле в честь начала нашей экспедиции. Можно сказать, для всех это как празднование нового года по индивидуальному летоисчислению. Никогда этот день не отмечала и не смотрела эфиры. В этот время всегда всех подменяла, чтобы был достойный предлог не идти на устраиваемую вечеринку с танцами, под конец часто переходившую в чуть ли не массовое групповое соитие. День, когда официально разрешали пить, многим сносило голову. Большинство, конечно, уединялись в темных местечках. По двое или больше, там уж как сложится, но находились и те, кому плевать на чужие взгляды.

Рикера и меня, не спрашивая пропуск, без лишних вопросов провели через охранное оцепление.

– Отец! Приветствую. Господа, день добрый.

Рикер подвел нас к группе солидных джентльменов и чинно с ними раскланялся, представив заодно и меня. Больше всего в этой группе выделялся статный пожилой мужчина. Очень похож на самого Рикера, только старше, и выглядит еще более опасным и властным, чем его сын. Цвет глаз и волос тот же, что и у Рикера, только прическа более короткая, и виски тронуты сединой. Заметила небольшой шрам около левого виска. В общем, внешне Джонатан Блэквуд производил весьма приятное впечатление, степенного и очень внушительного мужчины, однако к нему я, после предупреждения папкой с черным списком, отношусь предвзято. Уверена, браку своего сына, он не рад, а значит, мне стоит быть на стороже.

В окружении отца Рикера с неудовольствием отметила главу финансового ведомства. Его я узнала сразу. Внешность папочки Катрин, запомнила, на всякий случай, очень хорошо. Кристиан Норвейг. Мы обменялись оценивающими взглядами. У меня мурашки по спине побежали.

– Здравствуй, Рикер, – в отличие от главы финансового ведомства, отец моего супруга не удостоил меня и каплей внимания. Будто меня вообще тут нет. Ни одного взгляда брошенного в мою сторону.

Остальные мужчины так же раскланялись с Рикером. Большинство, подражая Джонатану, демонстративно меня не замечали. Атмосфера была очень напряженная. Почему-то я физически ощутила, как начинает злиться муж. Обстановка накалялась. Зато стоило подойти к нашей «теплой» компании двоим друзьям Рикера – Григорию и Роберту, дышать сразу стало легче. Григорий, согласно папке мужа, был в черном списке, а Роберт – в красном. Хорошая поддержка. В компании Джонатана их встретили, как старых приятелей, и видимо ожидали, что те подержат бойкот, выразив тем самым, неодобрение Рикеру. Но не тут-то было.

Стоило мужчинам заметить меня, как Григорий и Роберт разразились в мой адрес восхищенными комплиментами. Как великолепно я выгляжу, какая я чудесная, как повезло моему мужу, и как они ему завидуют. Галантно целовали ручки и выражали полнейший восторг по поводу встречи.

Изумление царившее коалиции отца Рикера было просто непередаваемо. Написанное на лицах непонимание происходящего и растерянность заставило невольно улыбнуться. Такое впечатление, будто мир перевернулся с ног на голову, только об этом забыли сообщить этим важным мужчинам. В глазах многих даже появилась какая-то детская обида.

Джонатан смотрел остро. Я, наконец, удостоилась его высочайшего внимания. Тяжелый оценивающий взгляд прошелся по мне буквально от макушки до пола. Я замерла, и пока длился осмотр, похоже, и не дышала. Если бы не рука Рикера, поддерживающая меня за талию, либо отшатнулась, либо упала бы, не в силах выдержать почти ощутимого давления. Никогда такого чувствовала. Казалось, от Джонатана исходит практически материальная угроза.

– Отец, – как-то предупреждающе, со значением произнес Рикер, и меня отпустило. Все внимание Джонатана перешло к сыну. – Не пора ли тебе выступить с речью?

Думала сейчас произойдет взрыв, до того обстановка была накалена, и по-видимому не только я ожидала подобного окончание. Остальные замерли в молчании.

Отец Рикера не торопился. Не спеша оглядел окружающих нас людей, еще раз пристально посмотрел на меня, на мужа – Рикер отчего-то просто-таки лучился довольством. Еще несколько, показавшимися мне бесконечными, секунд молчания. И происходит невероятное.

Джонатан насмешливо фыркает, и с ехидным прищуром смотря на своего отпрыска.

– Я еще не так стар, чтобы забывать, когда и что мне нужно делать. Завтра жду тебя и… – многозначительная пауза, во время которой я удостаиваюсь скептичного взгляда. – Твою жену, у себя.

Сказано было так, что сразу становилось понятно, это не просьба, а приказ. После, не ожидая согласия Рикера, Джонатан развернулся, и пошел к трибуне. Свита последовала за ним. Напоследок Кристиан Норвейг обжег меня ненавидящим и много чего обещающим взглядом.

Ну и что все это значит? Такое ощущение, будто я сейчас прошла через какое-то испытание, но в чем состояла его суть, не поняла. С чего вдруг отец Рикера сменил гнев на милость? Милость, конечно, довольно относительная, но все же.

Далее началась вступительная программа. По традиции, которой шел уже третий год, первым свою праздничную речь начал Джонатан Блэквуд. За его спиной выстроились все самые значимые люди корабля, и теперь моя персона была среди них.

Я почти не слушала. Меня занимали совсем другие мысли. Сейчас я подводила собственные итоги пребывания на корабле. Что ни говори, а больше всего я волновалась по поводу моей встречи с Алексом, и о том, как все получится. Готовилась я очень долго, и постараюсь сделать все от меня зависящее. Но, боюсь, что мой карточный домик, может разрушить любая случайность. Может, стоило готовиться дольше? Но куда еще. Не давала покоя одна мысль, которая практически отравляла и точила душу. Сознательно я понимаю, что это абсолютная глупость, но, тем не менее, такая ерунда не дает мне чувствовать себя уверенно. Они говорили, что все должно быть честно. Глупость, которая так меня бесит. Ну, какая честность может быть в нашем союзе? И я опять, не выдержав, решила больше не думать об этом. Надоело терпеть. Я тщательно и долго обдумывала альтернативные пути, но поняла, что не хочу по ним идти, потому что они все равно ни к чему не приведут. Я одна, я слабая, и да, я – эгоистка. Имею на это полное право.

Джонатан закончил свою речь, ему зааплодировали. Настал черед Рикера. Зафиксировав мою руку своей железной хваткой, муж потащил к трибуне вместе с собой! Я, пребывая в собственных мыслях и не ожидая от Рикера подобной подлости, сначала пошла без сопротивления, но осознание пакости, пришло быстро, затормозила, но не тут-то было. Мои попытки высвободиться были проигнорированы, а потом оказалось поздно. Мы подошли к трибуне. На нас было направлено множество камер. Публика ловила каждое движение. Муж потеснился, пристраивая меня за широкой стойкой по левую от себя руку. Профессионально улыбнулся и начал свою вступительную речь. Я тоже нацепила нечто напоминающую улыбку. Раз уж так сложилось, играть надо до конца. Бесит. Рикер развлекается. Я поняла. Ему просто доставляет удовольствие всех провоцировать. Иного объяснения его действиям не вижу.

Меж тем, муж что-то бодро вещал. От волнения, все его слова в моей голове сливались. На людей внизу я старалась вообще не смотреть. Кажется, Рикер что-то упомянул и о своей женитьбе, своем небывалом счастье, и огромной благодарности властям союза за организацию отбора, принесшего ему столь неожиданную радость. Восхитилась. Врет и не краснеет. Настоящий профессионал. Отчего-то не к месту вспомнилась Диана. Наверное, она сейчас себе волосы на голове рвет, слушая данную речь. Ну, кажется, все. Рикер закачивает говорить, и можно уже будет уйти отсюда.

– А теперь передаю слово своей жене.

За что?!

Как он мог? У меня нет заранее подготовленной речи, я не готовилась, и я не оратор. Да такого исхода я вообще не предполагала. Зачем он хочет меня опозорить?

В крови забурлил адреналин. Сейчас я практически испытывала ненависть к Рикеру.

Ослепительно улыбнулась. Гори все синим пламенем. Главное только, чтобы после все удалось.

– Жители Титана, – голос дрожит, и я большим трудом беру его под контроль. – Наша экспедиция – значимая и важная миссия для всего союза. Я присоединяюсь ко всему ранее сказанному моим мужем, и хочу отметить, какую испытываю гордость, что являюсь частью нашего крепкого, дружного и сплоченного братства. Подвергая себя невероятному риску, мы вместе летим сквозь глубины необъятного космоса, преодолевая опасности, которые он в себе несет. Каждый день, не жалея себя трудимся, приближая наше светлое будущее. И все на благо нашей расы! Я из низов, поэтому хочу особо поблагодарить именно наших рабочих. Честные добрые трудяги, без вас корабль не мыслит своего существования. Вы стали для меня настоящей семьей!

Я продолжаю вдохновенно нести всю эту чушь. Разглагольствовать и переливать воду из пустого в порожнее могу бесконечно долго. Кошусь взглядом на Рикера. Тот, приподняв одну бровь, смотрит на меня с любопытством ученого, ставящего опыт на лабораторной мышке. Ловлю исходящее от него удивление. Не ожидал, дорогой? Хотел, чтобы я опозорилась, промямлила что-то, тем самым еще больше раззадорив наше общество? Да ты тот еще бунтарь.

От натянутой улыбки, уже болит лицо. Начал дергаться левый глаз. Это нервы. А я все лью вдохновенную патоку. Полагаю, впервые люди узнали о себе за один вечер столько всего хорошего. Главное, говорить так, чтобы все это звучало действительно искренне и восторженно, а непрофессионализм наоборот добавлял очарования, напоминая о наивности юности. Кто-то внизу даже начал мне аплодировать. О да. Мы все думаем о себе лучше, чем мы есть, и хотим, чтобы это заметил кто-то еще.

Деликатный перестук пальцами по моему позвоночнику. Тем самым муж намекает мне, что пора закругляться. Расцениваю это, как свою маленькую победу. И быстро завершаю импровизацию. Иногда живое выступление без подготовки – лучше, чем заученное чтение. Под конец речи мне уже громко приветственно рукоплещут, свистят, и что-то кричат. Удивительно, как быстро можно поменять мнение толпы. Еще недавно меня готовы были растерзать. А теперь я – фактически героиня. И было бы за что. Правда, однодневная. О подобном забывают быстро. Я тщательно скрываю эту сторону своего характера, но знаю точно, лидерские качества, во мне есть. Завести всех, и заставить за собой идти я могу. Только раньше мне это никогда не было нужно. Думала, вообще не пригодится. И что меня дернуло открыться сейчас – наверное, накопленная за годы злость. Когда, чего-то в тебе много скапливается, то не знаешь, когда прорвется, и практически, не можешь это контролировать.

Стоило сойти со сцены, и нас с мужем встретили задумчивые оценивающие взгляды собравшихся здесь влиятельнейших людей этого корабля. Поежилась. Такое внимание мне точно не нравится.

Задерживаться Рикер не стал. Кивнул на прощание отцу и повел меня прочь. Мы спустились на первый этаж.

– Миа, я вынужден тебя оставить. Мне нужно решить кое-какие дела и есть несколько человек, с которыми мне необходимо переговорить. Тебе придется еще какое-то время побыть на приеме. Думаю, с тебя достаточно, и если не хочешь ни с кем общаться, просто посиди здесь на диване. Я оставлю двух охранников, а позже заберу тебя, и мы пойдем домой.

Как заботливо. Чего он опасается? Что без него, меня кто-то обидит? Или, может, боится, что это я кого обижу? Фыркнула. Смешно. В закутке, где мы стояли, вместе с четвёркой мужчин из охраны, которую Рикер, коротким приказом призвал зачем-то с собой, было действительно спокойнее, чем в переполненном зале. Вглядевшись в толпу, заметила промелькнувшие в ней лица Тэо, и одного из парней моей компании.

– Нет, я, пожалуй, прогуляюсь по залу.

– Как знаешь, – видно было, что Рикеру мое решение пришлось не по душе. – Но охрану я оставлю.

– Нет!

– Так будет лучше, – спокойно и непреклонно.

У меня мурашки по всему телу пошли от этого тона супруга. Вроде бы говорит мягко, но отказаться просто невозможно. Однако надо. Мне не с руки, чтобы за мной по пятам следовали наблюдатели.

– Пожалуйста, не надо. Не хочу, чтобы на меня еще больше обращали внимание. Я приметила знакомых, с которыми занимаюсь эйрбордом. Присоединюсь к ним. Все будет в порядке.

Я почти умоляла, и Рикер, кажется, смягчился.

– Ладно, но будь аккуратнее. Люди взбудоражены. К тому же, многие выпили.

– Хорошо, – послушно кивнула, и пока муж не ушел, задала вопрос. – А можно я через пару часов сама уйду с приема?

Рикер задумался о чем-то ненадолго, потом нахмурился и буквально пронзил меня взглядом.

– Ах, да, у тебя же на сегодня назначена еще встреча, – голосом мужа можно замораживать. И вдруг резкая смена темы. – Миа, скажи, что ты в нем нашла, а?

– В ком?

– В офицере Алексе.

– Ничего.

– Не ври. Ты ему буквально в рот смотришь.

– Ну, у нас просто интересы с офицером общие. Он любит говорить об устройстве кораблей. А я – слушать. – Почему Вы интересуетесь? – я снова обращаюсь официально, здесь никто нас не слышит. – Неужели ревнуете?

Интересуюсь насмешливо, подначивая. Не знаю почему, но мне захотелось задеть самоуверенного Рикера. Жаль, но на провокацию муж не обратил ни малейшего внимания. Он все так же был холоден и спокоен.

– Нет. Предупреждаю. За свои действия будешь сама отвечать. Поэтому советую лишний раз подумать, прежде чем что-то делать.

– Вы угрожаете? – почему меня бесит его безразличный тон?

– Я же сказал. Предупреждаю.

– Благодарю, но Вы зря беспокоитесь. У нас с Алексом только дружеское общение. Целоваться с ним, или что-то еще делать, я не собираюсь.

Опять эта вздернутая бровь. И я замечаю в глазах Рикера смешинки. Ну, вот что я такого смешного сейчас сказала? И щеки от чего-то краснеют.

– Очень надеюсь на твое благоразумие. Да и стоит пожалеть офицера. Последствия своих поступков для себя ты и так знаешь, а вот он может быть разжалован.

Серьезно. Кивнула, принимая новые условия. Только, боюсь, Алекса после сегодняшнего вечера и так разжалуют. Печально.

Рикер, больше ничего не говоря, развернулся и ушел. Это наглядно доказывает, что вся его нежность на людях – лишь игра. И хорошо.

Когда я начала врать самой себе?

В толпе, не сразу, но я отыскала своих друзей. Под внимательными взглядами людей было не слишком приятно идти. Однако прямой агрессии я больше не ощущала. В большинстве своем ловила скорее любопытные взгляды. Хотя дамы при моем приближении все равно кривились.

Подойдя сзади, хлопнула Тэо по плечу. Когда парень обернулся, я окунулась в целый океан восхищения. И столько в глазах парня было теплоты и нежности, что я невольно снова зарделась.

– Миа, какая же ты красивая! – голос звучит искренне. И словно ласкает. – Видел твое выступление. Мне понравилось. Долго смеялся.

Я хотела возразить, но Тео поднял руку, останавливая.

– Можешь ничего не говорить. Мы уже достаточно общаемся, чтобы я догадался, что ты не дура. А значит, не могла верить в то, о чем так самозабвенно вещала с трибуны.

Пожала плечами. Лучше уйти с опасной темы.

– А где остальные?

– Кто где, но в основном все в зале. Шаял решил на прием вообще не ходить. Атмосфера ему видите ли тут не нравится. Ну и зря. Теперь у него нет возможности пригласить тебя на танец. Зато у меня есть. Так что будет потом завидовать. Миа, – официальный поклон. – Не будешь ли ты так любезна, потанцевать со мной.

С недоумением смотрю на протянутую ко мне открытую ладонь. Поднимаю глаза, и с встречаюсь с озорным взглядом Тэо.

– Так ведь никто не танцует.

– Нам разве это мешает? Музыка есть, ребята обеспечат необходимое пространство. Ну так как?

Еще один бунтарь на мою голову.

– Извини, но нет. Я не хочу провоцировать новые сплетни.

Мой отказ Тэо не расстроил. Как заметила, он вообще никогда не унывает.

– Понимаю. Ну, хорошо, а если еще кто-то будет танцевать, согласишься? – лукавый прищур.

Фыркаю. Тэо забавный.

– Соглашусь.

– Отлично! Подожди здесь пять минут. Оставляю с тобой Фабио, чтобы не скучала.

Сказал, и, ловко лавируя в толпе, куда-то убежал.

Оставшийся со мной за компанию флегматичный парень по имени Фабио из нашей команды по эйрборду молча протянул мне бокал с соком и пирожное, завернутое в салфетку. Сам он тоже что-то жевал. От сего дара отказываться не стала. После произнесенной речи и пережитого волнения, хотелось пить, а сладкое, думаю, поможет успокоиться немного.

Ждала недолго. Только успела съесть угощение, как из-за спины вынырнул довольный Тэо.

– Ну что, идем танцевать?

– Не заметила танцующих.

– Не здесь. У сцены.

И действительно. Стоило подойти к месту выступления артистов, как приметила наших ребят. На освобожденном кусочке пространства возле сцены танцевало множество пар. Приглядевшись к лицам, заметила, что большинство танцующих парней из вечерних завсегдатаев тренировочного зала, но не только. Ребята приглашали девушек и танцевали, кто как горазд. Причем не под медленную классическую мелодию, а под задорную зажигательную музыку.

Не знаю, чего больше было в глазах высокого общества, столпившегося по краю «танцевальной площадки», возмущения или зависти. Большинство, поскольку держится за свой напыщенный образ, не может позволить себе так безудержно веселиться.

– Всех своих друзей собрал?

– Почти. Ну что, ты разрешаешь мне пригласить тебя на танец, или нет?

Улыбнулась.

– Разрешаю, – Тэо бережно и нежно сжал мою руку.

Я танцевала до упаду. Так весело мне давно не было. Может быть, что никогда. Тэо танцевал хорошо. Сначала было несколько быстрых современных танцевальных композиций. Наш командир так и не захотел никому уступить свое право танцевать рядом со мной. Потом, видимо по заказу одного из ребят, заиграла классическая, но довольно быстрая музыка. Если не ошибаюсь, кадетов летных училищ обучают специальным танцам, чтобы по древней традиции, станцевать с дамой на своем выпускном балу.

– Тэо, я не знаю, как танцевать под эту музыку.

– Ничего страшного, – Тэо повел в танце, а я приноравливалась к его шагу, пытаюсь понять принцип. Мы двигались по кругу. Танцующих оказалось не мало. Видимо большинство – студенты летной академии, и этому танцу обучены.

Это было просто замечательно. Голова немного кружилась, я запыхалась, а краски вокруг сливались, но я полностью отдалась на волю мелодии, инстинктивно подстраиваясь под движения своего уверенного и ловкого партнера. Когда музыка прекратилась, испытала легкое разочарование. Мне понравилось, и танцевать хотелось еще и еще.

– Я же говорил. Ты все схватываешь буквально на лету. Это ведь не сложнее чем полет на эйрборде.

– В принципе да.

Вновь заиграла музыка. На этот раз мелодия была медленной и спокойной. Голос певца на сцене обволакивал, свет в зале притушили. Оказывается, многие солидные господа и дамы, не выдержали и тоже присоединились к танцующим. Главным источником света стали сцена, и красиво подсвечиваемый фонтан в центре. В объятиях Тэо оказалось тепло и уютно. Он ничего не говорил. Только улыбался. Я не знала, насколько недозволительным покажется наш танец. Сейчас мне было все равно.

Когда музыка закончилась, тяжело вздохнула и выбралась из рук парня.

– Извини, мне пора.

– Уже?

– Да.

– Проводить?

– Не надо. Спасибо тебе, Тэо.

– Ты говоришь так, будто прощаешься.

Фыркнула.

– Ну, правильно, я же ухожу, – за ехидством попыталась скрыть неожиданную горечь.

Сама не заметила, как привязалась к веселым проказливым ребятам. Чтобы сегодня ни произошло, вряд ли я еще их увижу.

– Пока, – Тэо тоже отчего-то погрустнел.

Я постаралась уйти как можно быстрее. Надо зайти к себе и переодеться во что-то более удобное. К тому же мне понадобится мой наручный компьютер.

Взяв все необходимое, отправилась на запланированную судьбоносную встречу. С Алексом мы договорились, что он встретит меня у входа в ангар. Глаза мужчины возбужденно горели. Он был заметно взволнован. Подойдя ближе, учуяла исходящий от офицера довольно сильный запах спиртного. Это не слишком хорошо. Мужчина преувеличено радостно воскликнул.

– Миа! Сегодня я проведу тебе потрясающую экскурсию. Мало кто из дам удостаивался чести изнутри лицезреть мир летчика изнутри.

Чуть поморщилась. Стоило Алексу заговорить, как алкогольный дух усилился. Жаль, у меня нет мятной конфеты. Праздник у молодого офицера, видимо, сегодня удался.

– Я сгораю от нетерпения и любопытства, – изображать на лице энтузиазм не пришлось.

Я действительно хотела как можно скорее со всем покончить. Алекса мне, конечно, было жаль, но жизнь научила, что каждый сам за себя в ответе. Верить мало кому можно. И уж точно не малознакомой девице. Офицера никто ни к чему не принуждал. Во всяком случае, я так старательно пытаюсь успокоить не к месту проснувшуюся совесть.

Мужчина картинно достал пропуск, вставил его в разъем и приложил руку к сканеру. Двери распахнулись, открывая виду огромное помещение со стоящими в несколько рядов кораблями. Я ахнула.

– Прошу, – на лице Алекса читалось самодовольство. Я сделала шаг в помещение. Оказалось, что эти двери выводили на балкон, по правую сторону, шла лестница вниз, а повернув голову налево заметила проход к площадке управления. – В этом ангаре собраны самые скоростные корабли нашего флота!

Рухлядь. Окинув взглядом, вынесла печальный вердикт я. Нет, сами по себе корабли были относительно новыми, но технология давно устарела. Даже по форме – по тем фотографиям, что мне удалось отрыть в сети, чужие корабли были более совершенными. Наши же – настоящие динозавры, в сравнении. Многие расы уже давно пересели на более совершенные модели. Однако своими технологиями с людьми делиться не спешили.