Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

Соавторы: Рустам Панченко,Ирина Смирнова,Евгений Гришаев,Евгений Кривенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 297 (всего у книги 349 страниц)

– Извини студент, – сказал он, нажимая спуск. – У меня семья, и меня ждут.

Сверкнула голубая искра, и тело Шэнли дернулось. Ничего, через час-другой придет в себя. Поболит голова, да и нагоняя не избежать – этот зачет студент явно провалил. Толуман вынул телефон и сказал:

– Появляйся.

Воздух в двухстах метрах справа замерцал и возник серый глайдер. Цапли с шумом поднялись в воздух. Дверца откинулась, но Матвей не выходил, указывая на что-то за спиной Толумана. Он оглянулся…

Две точки приближались над степью, быстро вырастая в силуэты глайдеров. Выходит, за ним следили тщательнее, чем думал – глайдеры явно сопровождали поодаль, а теперь включили форсаж.

Несмотря на жару, тело пронизал озноб – наверное, от ставшего ледяным камня на груди. Толуман кинул парализатор на тело Шэнли и побежал к глайдеру Матвея, а тот повел машину навстречу. Толуман ввалился на ходу, и дверь тут же опустилась.

– Наверняка у них оружие дальнего боя, – выдохнул он. – Скорее к точке перехода.

Матвей покачал головой, сохраняя невозмутимость.

– Не успеем, – сказал он, и тут же вокруг глайдера заструилось слабое мерцание.

У атакующих глайдеров понизу корпусов сверкнули синие разряды. Легкий толчок и… ничего. Зато одна из машин вдруг встала на дыбы, вспорола кормой землю и упала на бок, тут же скрытая рыжими клубами пыли. Другая сильно закачалась, но приземлилась не так резко.

– Режим «зеркало», – сообщил Матвей. – Им достался их же заряд, а электронику вырубило. Хорошо еще, не разбились.

Толуман перевел дух: – Давай убираться отсюда.

– Да уж, – согласился Матвей. – К тебе кто-то проявляет нездоровый интерес. Узнал что-нибудь?

– Это при Кэти. Касается прежде всего ее.

Глайдер взмыл над озером и направился к холму со срезанной вершиной. Потемнело, а внизу стала закручиваться уже знакомая белесая спираль.

– И так можно войти или выйти в любом месте? – спросил Толуман.

– Нет, конечно. Базовая конфигурация охватывает Землю в форме октаэдра, но точки перехода распределены по ней… в общем, это сложно. Часто они отмечены какими-нибудь сооружениями, древние хорошо чувствовали места силы.

Ощущение падения, а затем их окутывает серая пелена. Перебои сердца, тоска сдавливает грудь.

– Серая зона? – удивляется Матвей. – Мы вроде без посторонних.

Глайдер покачивается на опорах – автопилот совершил посадку. Медленно светает. Матвей оглядывается. – Ни хрена себе, – говорит он.

Глайдер стоит на голом каменистом берегу, впереди простирается маслянистая гладь озера. Не особенно большого, на другой стороне тоже холмы и тоже ни признака растительности. Серое небо пересекает пульсирующая золотая арка, по горизонту выступают лиловатые зубцы гор… а ведь знакомых.

– Мы недалеко от Индигирки, – голос Толумана немного осип. – На берегу озера, над которым ты совершаешь переход. Только ни мха, ни травинки, растительности вообще нет.

– Аргос, где мы? – спрашивает Матвей. И после молчания качает головой. – Ну и ну, информация заблокирована.

Какое-то движение справа. Толуман поворачивается… эх, «Сайги» нет!

К ним приближалась долговязая фигура в белом. Когда подошла к глайдеру, Толуман забыл дышать. Не человек! В полтора раза выше него, а в лице некая чуждость, хотя черты вроде обыкновенные. Матвей поднял дверцу.

– Здравствуйте, Румата, – вежливо сказал он, а Толуман опомнился и задышал снова. Слава богу, знаком Матвею.

– Здравствуйте, – ответил тот и поглядел на Толумана. Глаза, как розоватые льдинки.

– Толуман, – представил его Матвей. – Муж Элизы.

– Весьма приятно, – холодно сказал Румата, хотя приятных чувств, похоже, не испытывал. Есть ли у него чувства вообще?

Он сел на валун рядом с глайдером, однако голова все равно возвышалась над машиной. Толуман поежился: в кабину задувал холодный ветер, это вам не жаркая пустыня близ Ордоса. Но Румата, похоже, не испытывал неудобств.

– Я вас задержал, – начал он размеренным голосом, – чтобы лучше уяснить ваши намерения. И сопоставить возможную пользу с негативными последствиями ваших действий. Я обеспокоен последними из них.

– Применение режима «зеркало»? – спросил Матвей. – Думаю, никто не погиб. А без этого нас захватили бы в плен.

– Тебе не обязательно было появляться там, пускай твой родственник выпутывался бы самостоятельно. А теперь о наших технологиях могут узнать больше.

Обидно сквозящее в голосе пренебрежение… А ведь русский язык визитер знает хорошо.

– Вряд ли люди в глайдерах что-то запомнили, – спокойно сказал Матвей. – Кратковременная память стирается от разряда парализатора. И записи электронных устройств тоже.

– А если за вами наблюдали с летательного аппарата? Я не собираюсь это проверять, надеюсь, что главное ты понял. О даймонах и Саде люди должны знать, как можно меньше. Так вышло, что ты с сестрой родились и получили воспитание в Саду, но вы слишком активно вмешиваетесь в дела земного мира.

Толуман наконец не стерпел холодного поучающего тона:

– Не согласен. Даже смутное осознание Сада или Хёрая, как называют его в Японии, вдохновляет и влечет ввысь. Если вас как-то заботят судьбы нашего мира, вы должны учесть это.

Румата пристально и уже не так холодно поглядел на Толумана.

– Это интересная мысль, – сказал он. – Как-то не приходило в голову, хотя мы, конечно, не люди. Надо будет просчитать.

– И учтите, – вступил Матвей. – Я случайно оказался замешан в эту историю. Но теперь мне дорога Кэти и ее планы. Наверное, еще девочкой она прониклась мечтой отца о Великой северной магистрали – от Канады через всю Россию. Если она погибнет, то я выйду из игры. Останется один Толуман и неизвестно, хватит ли у него сил. Магистраль все равно будет построена, но она облегчит проникновение Китая в Северную Америку, даст ему доступ к огромным природным богатствам Сибири, станет осью, вокруг которой станет ускоренно формироваться мировое тоталитарное государство. Помнится, Владычица Сада мечтала о другом мире, где… – Матвей вдруг замолчал.

Румата пристально смотрел на него, и через некоторое время кивнул.

– Да, о некоторых вещах пока рано говорить. Я ценю твою осторожность. И искренность тоже.

Он поглядел на Толумана: – Странно. Я только что снова прикинул вероятности. Вероятность того, что магистраль все-таки будет построена и возникнет свободная Северная федерация, впервые превысила пятьдесят процентов. Сейчас она достигла шестидесяти. Вы сделали что-то важное в Ордосе.

Толуман удивился: – Вроде ничего. Просто личная встреча.

Румата встал со своего булыжника – долговязая фигура в белом среди голых камней.

– Мы продолжим сотрудничество. Извините за доставленное неудобство.

Снова стало темнеть. Серая пелена, ощущение тоски, наконец опять брезжит свет. Глайдер стоит на зеленом мшистом берегу, волны хлопают о камни, а вокруг золотой осенний пейзаж Индигирки.

– Где же мы побывали? – устало сказал Матвей. – Я привык к Румате, но и меня порой пробирает дрожь. А Элиза его на дух не переносит.

– Кто он? – спросил Толуман, тоже еле сдерживая стук зубов.

– Даймон, – хмуро сообщил Матвей. – Древняя цивилизация, могущественная, чуждая. Хотя не настолько, как некоторые, даже имя взял из какой-то земной книжки… Но хватит о них. Куда нам?

– В Усть-Неру, она недалеко.

Кэти наверное оповестили с пункта охраны, так как она встретила их уже в дверях.

– Где тебя носило? – гневно спросила она Матвея, и бросилось в глаза сходство с Юкико: светло-зеленые глаза потемнели, став почти как у той. – Обещал всего на несколько часов, а пропадал два дня.

Два дня? Толуман покосился на часы: и вправду, он оставил Ордос два дня назад. Бедная Элиза, наверное тоже беспокоится.

– Извини, дорогая, – сказал Матвей и глянул на Толумана. – Это тот мир, где один камень. Похоже, время там течет быстрее, чем где-либо. Так сказать, тонкий намек со стороны Руматы. Представляешь, если бы он задержал нас там на день?

– Какой мир? – буркнула Кэти. – И вообще, рассказывайте. Сначала ты, Толуман.

Дескать с тобой, Матвей, я потом разберусь. Толуман улыбнулся, сел поудобнее и начал говорить. Когда рассказывал о Прескотте, Кэти поморщилась:

– Он прислал свои предложения, в принципе приемлемо. Ты уверен, что больше не будет мешать?

– Я ни в чем не уверен, – вздохнул Толуман. – Я повидал еще Нейта, но тот ничего нового не сообщил. Мы и так были уверены, что это цзин. А в Ордосе я ничего не узнал, город пришлось срочно покинуть.

Он глянул на Кэти, вот она удивится.

– Тот андроид у Ивэна был скопирован с настоящей Юкико, гейши в Ордосе. Я ее навестил.

Кэти усмехнулась: – Ходишь по гейшам? Ну, Элиза тебе устроит.

– Вряд ли. Разве что удивится, но еще сильнее удивишься ты. Помнишь, отца на некоторое время задержали в Японии. Оказывается, у него там случился… случилась любовная история.

– ЧТО? – Кэти села прямо и вдруг рассмеялась. – И там тоже? Ой, не могу…

Задыхаясь от смеха, она перебралась из кресла на диван, уткнулась лицом в подушку и продолжила истерически хохотать.

– Что с ней? – удивился Толуман, но Матвей только покачал головой.

Наконец Кэти немного успокоилась и вытерла платочком глаза.

– Мальчики, я может быть потом объясню… – Она снова прыснула и поднялась. – Извините, все лицо тушью вымазала.

Ушла в туалет, а когда вернулась, Толуман продолжил рассказ.

– Странный у вас был разговор, – задумчиво сказала Кэти. Она успокоилась и внимательно слушала. – А особенно его окончание. Говоришь, она красивая, эта наша новоявленная сестра?

– Очень, – кивнул Толуман. – В чем-то похожа на тебя, и причина понятна. Но эффектнее и, похоже, одна из самых популярных гейш в Ордосе.

– У меня нет времени следить за внешностью, – обиженно сказала Кэти. – Сижу за компьютером, да еще вы пропали. – Она повернулась к Матвею: – Что это за мир, о котором ты упоминал?

Тот не стал вдаваться в подробности, сказал не больше того, что узнал Толуман. И его можно понять, с Руматой надо быть осторожнее.

– А я как-то слышала про сорок процентов вероятности, – задумчиво сказала Кэти. Матвей глянул удивленно, а Кэти продолжала: – Да, что-то произошло. И знаешь, Толуман, когда ты рассказывал о прощании с Юкико, мне почему-то стало тревожно…

Толуман вернулся к Элизе, с головой погрузился в работу, но и у него нарастала необъяснимая тревога. К вечеру третьего дня ему позвонила мать, что делала крайне редко.

– Сегодня будешь ночевать у меня (на несколько дней она перебралась в свою юрту). Прилетай прямо сейчас. Я потом объясню.

Любимое «потом объясню». Пришлось звонить Элизе, чтобы не ждала его, и вылетать. Темные облака стлались над горами, собирался дождь. Первые капли упали, когда Толуман выходил из глайдера, лиственницы зашумели над головой.

Мать сидела у камина и лишь слегка кивнула.

– Поужинаешь после, а сейчас ложись в свою постель. Старшая рогна предупредила, что пошлет тебе особый сон.

Вспомнились слова Юкико о матери: «все узнаете через нее», и стало тревожно. Толуман разделся и лег, накрывшись оленей шкурой. Спать совершенно не хотелось.

Он уснул мгновенно…

И увидел с высоты исполинский город. «Ордос», – сказал бесстрастный женский голос (кто-то незримый сопровождал его). Окна небоскребов угрюмо краснеют в свете заката. Одно здание стоит в стороне как черный монолит, словно его стены без следа поглощают свет уходящего за горизонт солнца.

«Штаб-квартира Ордена Темной луны, – сообщает тот же голос. – Обитель цзин».

Здание стремительно приближается. Крыша не преграда, он проваливается сквозь нее на пару этажей. Красновато освещенное помещение, свет заката сочится сквозь высокие окна. Большая кровать в центре, какие-то приспособления вдоль стен…

Толуман смущенно отводит глаза: с кровати медленно встает совершенно нагая Юкико. «Смотри!» – безжалостно говорит голос, и Толуман глядит снова. Теперь видно, что на кровати лежит мужчина, тоже голый, руки привязаны к изголовью, а ноги к изножью кровати. Бородка клинышком, один глаз мертвый… Да это же сам Патриарх Темной луны!

Ну да, почему бы не провести приятно время с одной из красивейших гейш Ордоса? И наверное, одной из самых искусных. Только для главы цзин приятно несколько иное, чем для нормальных людей: Юкико чуть поворачивается, и на нежной спине видны свежие рубцы. А теперь, похоже, сам патриарх получает свою долю мазохистских наслаждений.

Юкико накидывает халатик и завязывает пояс.

– Ты получил свои удовольствия, Темный. – Она говорит по-китайски, но тот же бесплотный голос переводит ее слова. – Однако пора их получить и мне.

Молниеносным и одновременно элегантным движением она достает что-то и залепляет патриарху рот. Скотч!

– Уж извини, но иначе ты можешь приказать своему стражу или издавать недостойные звуки, которые омрачат мое торжество.

Другим молниеносным движением она хватает лежащий у кровати посох и отламывает навершие. Странно, посох начинает извиваться как змея, и Юкико отбрасывает его и отломанную голову в сторону.

Привязанный мужчина отчаянно оглядывается, а на лице Юкико милая улыбка.

– Ты ведь знаешь, что твоя резиденция абсолютно изолирована. Незачем сотрудникам подглядывать за бесстыдствами старика. А если надеялся на своего тайного стража, то, как видишь, я отключила его. Это мужской секрет, а гейшам нетрудно выведать секреты у мужчин.

Она поднимает руки и вынимает из сложной прически гребень.

– Раньше гейши прятали в волосах маленькие кинжалы, на случай если что-то пойдет не так. Мне придется обойтись гребнем, но он из первосортной стали и сверху заточен как бритва. С чего мы начнем?.. Ах да, мне нужен свет. Свет!

Загораются светильники по углам, создавая мягкое рассеянное освещение. Юкико смотрит на мужчину – ее лицо белое, а глаза под изящными дугами бровей кажутся зеленоватыми льдинками.

– Вдруг ты, как твои любимые ямабуси, можешь сконцентрировать энергию ци и одним рывком порвать путы. Сомневаюсь в этом, но лучше не рисковать. Ты не сможешь сделать это без сухожилий, а они тебе больше не нужны.

Она наклоняется и оборотной стороной гребня перерезает сухожилия сначала под коленями, а потом на сгибе рук. Слышен тошнотворный хруст, простыня окрашивается кровью, а лежащий издает утробное рычание. Снова Толуман пытается отвернуться, и снова слышит неумолимое: «Смотри!»

– А теперь приступим к основной части, – спокойно говорит Юкико. Она снова поднимает руки к волосам, те волной спадают на спину, а в руках Юкико оказываются две длинные шпильки.

– Ты знаешь, – говорит она. – Меня особенно возмутило, как ты хотел убить Кэти. Ты прознал, что она моя сестра, и решил зарезать ее руками моей же копии. Тебя наверное это забавляло и доставляло прямо сексуальное наслаждение. Но ты заигрался, патриарх. Ты недооценил, на что способны те, в ком обитает дух Ямато. Насладись же и этим!

Одной рукой она оттягивает яички мужчины, а другой глубоко вонзает в одно из них шпильку. Снова отчаянное дергание и нутряной рык. Юкико повторяет то же с другим яичком.

– А теперь посмотрим, что у тебя внутри. – В руке снова гребень. – Наверное, и нутро черное, не как у других людей…

– Она разделывала его, как разделывают тушу оленя. – Толуман рассказывал о кошмарном сне Кэти и Матвею на следующий день, и его снова трясло. – Меня все время тошнило, но отвернуться было нельзя. Если бы мама не держала руку на моей голове, я наверное сошел бы с ума… Под конец Юкико уже не говорила. Она тяжело дышала и была вся в крови. Напоследок отрезала патриарху гениталии, сорвала пластырь и заткнула их ему в рот. На долю секунды прорвался ужасающий вопль. Я не знаю, умер он в этот момент или чуть позже, когда Юкико перерезала ему горло. Лежавший на кровати уже не походил на человека, но некоторое время она еще трудилась, кромсая внутренние органы – видимо, чтобы никакая хирургия не смогла вернуть патриарха к жизни. Потом взяла подушку, которую раньше откинула в сторону, обмакнула палец в кровь и написала несколько иероглифов. Я скопировал по памяти, – Толуман показал бумажку, – потом переведу. Наконец Юкико встала у окна. Она выглядела как белая фарфоровая кукла, заляпанная кровью, и была совершенно спокойна. Медленно прочла по-японски, мне перевели:

 
«Кто строил храм,
Тот умер.
Ветер столетий
Пронзает душу.
Падаю в мох
Вместе со снегом»
 

Потом распахнула окно. Тут же завыла сирена, но Юкико легким движением вскочила на подоконник. А потом сделала шаг в пустоту…

– Какая там высота? – глухо спросила Кэти.

– Около трехсот метров.

– Ужас, какой ужас, – прошептала Кэти. – Такая милая и красивая Юкико… моя сестра. Выходит, я тоже способна на такое?

– Вряд ли, – сказал Матвей. Он тоже выглядел потрясенным, но говорил спокойно. – Для этого нужно соответствующее воспитание. В старой Японии девочки из знатных семей носили маленькие кинжалы, чтобы отбиться от насильника или при нужде пронзить собственное сердце.

– Ужас!.. – повторила Кэти. – Так что она написала кровью?

Толуман вздохнул: – Первые слова того стихотворения: «Кто строил храм, тот умер». Это «Песнь о храме Тодзи», я не знаю автора.

– Что ж, она отомстила, – задумчиво сказал Матвей. – И за отца, и за мать…

– А теперь будут мстить нам, – перебила Кэти. – Им нетрудно прознать, что Толуман встречался с Юкико. Мало у нас было забот!

– Не будут, – так же спокойно сказал Матвей. – Я в свое время читал о цзин. Они ведут свою родословную от японских ниндзя, хотя это скорее миф. У них своеобразный моральный кодекс. С их точки зрения, Юкико отомстила – изощренно и жестоко, и то, что она покончила с собой, хорошо укладывается в их представления о чести. Думаю, ею будут даже восхищаться. А вот следующий патриарх Темной луны трижды подумает, прежде чем связываться с нами. Это самая ужасная смерть для мужчины, какую можно вообразить.

– Я тоже думал об этом, – с горечью сказал Толуман. – Это не только месть. Это подарок – тебе, Кэти, и мне тоже. Юкико пожертвовала собой ради нас.

Кэти содрогнулась: – Почему тебя заставили смотреть на весь этот ужас?

– Моя встреча с Юкико подтолкнула ее к этому шагу. Логика старшей рогны понятна: «Смотри на то, что ты сделал». Если бы не я, Юкико жила бы спокойно. Может, мы когда-нибудь встретились. Она сожалела, что не видела тебя.

Кэти заплакала, и Матвей ласково положил ладонь на ее плечо: – Нам надо переходить к делам. Великому Китаю все равно, кто будет строить для них магистраль в Америку. А вот мы начнем заглядывать дальше…

В своем кабинете Толуман повесил на стену фотографию Юкико – ту, где она навеки застыла с веером на фоне цветущего сада.

* * *

Кэти

Она была по уши в делах. За год после возвращения Толумана достроили грейдер до рудника, и наконец-то стали завозить тяжелое оборудование для шахты. Прошли устье вертикального ствола, потом от него будут прокладывать горизонтальные штреки к карманам с высокой концентрацией платины. Запустили второй цех обогатительной фабрики. Компания уверенно выходила на одно из первых мест в мире по добыче платины.

Но рудником больше занимался Толуман, а она с Матвеем моталась по всему протяжению будущей магистрали. Купили турбовинтовой самолет АН-200 новосибирского производства, чтобы при нужде перевозить и грузы, наняли двух пилотов, и с аэродрома Усть-Неры летали то в Якутск, то в сторону Чукотки.

На Чукотке начали обустройство подхода к Берингову туннелю. Попутно сооружали причал для выгрузки громоздких проходческих комплексов На стройках уже работало больше двадцати тысяч человек, и когда не хватало привлеченного финансирования, Кэти безжалостно тратила доходы от платинового рудника. Матвей оформил долгосрочную визу на Североамериканские Территории, и побывали на Аляске, где «Trans-Zone» строила магистраль от Фэрбанкса к Уэльсу на американской стороне Берингова пролива.

Еще через год работы развернулись во всю ширь. Вертикальный ствол шахты достиг основного рудного тела, и при круглосуточной добыче платина, а значит и деньги наконец-то потекли рекой. Так же быстро они утекали по десяткам направлений: изыскания, техника, строительство, зарплаты, жилье. Деятельность консорциума приобрела почти государственный размах, к счастью почти везде во главе работ удалось поставить хороших специалистов.

Магистраль строили одновременно с трех мест. Со стороны Якутска, в то же время возводя мост через Алдан, и с его правого берега, куда оборудование и материалы доставляли по реке. На восточном участке начали прокладывать линию от пункта Озерный севернее Эгвекинота в сторону Уэлена. В Эгвекинот можно было завозить стройматериалы морем, и в будущем по этому участку предполагалась доставка щебня из Берингова туннеля для отсыпки полотна на запад, к Зырянке на Колыме, а потом к Усть-Нере.

Спасибо мужу, он старался выкроить время, чтобы могли отдохнуть от бесконечных трудов. Посетили театры Новосибирска, полюбовались сумрачным великолепием якутских танцев, побывали на фестивале в Амгуэме, провели пару дней на знаменитой «Fur Rondo» в Анкоридже. Но и тогда постоянно возвращалась мыслями к работе.

– Надо же, – радостно говорила она Матвею, – потекли китайские денежки. Видно поняли, что нас придется терпеть. В консорциум вошли еще две китайских фирмы. Но контрольный пакет мы никому не отдадим!

Главным был, конечно, Берингов туннель…

Не было возможности построить его собственными силами, ориентировочная стоимость достигала восьмидесяти миллиардов долларов. «Занятно, – сказал как-то Матвей. – Цены вернулись примерно на довоенный уровень, да и весь мир тоже. Словно кому-то понадобился зигзаг истории в семьдесят лет, чтобы снять чрезмерную нагрузку на планету».

Но Кэти было не до философии истории. «Надо сколачивать синдикат, милый. В мире полно денег, и люди не знают, куда их деть».

«АН-200» для дальних полетов не годился, так что вложились в авиакомпанию «Сиала» («Сибирские авиалинии») и купили на паях «Гольфстрим». Правда, дозвуковой, но взлетная полоса в Магадане большего и не позволяла. Настала очередь полетов в мировые финансовые центры: Торонто, Атланту, Ордос. Китайцы были сдержаны, но несколько фирм из Ордоса заключили контракты.

«Боятся усиления Российского союза, – сказала вконец измотанная Кэти, отдыхая в отеле на кровати и с отвращением глядя на частокол небоскребов Ордоса. – Но и свой кусок от прибыли упустить не хотят. А вообще, когда замешаны такие деньги, всё больше зависит от политиков».

Так что кроме визитов в банки и правления крупных компаний, Кэти выступила в комиссиях парламентов Оттавы и Атланты. Дали интервью и для телевидения. Было приятно посмотреть запись: на экране она выглядела уверенно-элегантной, с великолепным изумрудом на груди. Матвей казался растерянным от обрушившейся на него светской жизни.

«Ничего, – смеялась Кэти. – Ты произвел впечатление искренности, а это главное. Вот в Российском союзе я буду на вторых ролях, у вас по старинке всё решают мужики».

Интервью и выступления вызвали общественный резонанс: снова возник спрос на сборник писем Варламова – «Меморандум Варламова», а книга Джанет «Наша мечта» опять стала бестселлером.

«Дело пошло, – сказала Кэти. – Теперь политики не смогут остаться в стороне, а для банков и компаний важны именно политические гарантии».

В этот раз она отдыхала в своей девичьей комнате в Торонто, и Матвей с любопытством оглядывался.

«В этой комнате я рисовала для отца путь в волшебную страну, – грустно сказала Кэти. – Потом уехала с ним в Эдмонтон, и с тех пор понеслось… Но пора возвращаться, а то бедный Толуман один замучался».

После дискуссий с инженерами за основу взяли старый проект Берингова туннеля: он пройдет под островами Диомида, что в принципе давало возможность вести проходку с четырех сторон. К тому же в дальнейшем там предполагалось создать туристический центр: уникальный вид на два материка, и возможность дважды встречать Новый год – между островами проходила линия перемены дат. Длина туннеля с подходами достигала ста километров, и он должен был стать вторым в мире после японо-корейского.

Все же вопрос о строительства туннеля с островов Диомида оставался открытым. Там не было ни электроснабжения, ни причалов для выгрузки тяжелых грузов. Транспортными вертолетами удалось доставить на Большой Диомид кое-какое оборудование. С его помощью проложили вертикальную шахту, в будущем вентиляционную, а пока от нее пробивали разведочные штольни. Работа шла медленно из-за каких-то сбоев, и решили посетить остров.

Сначала полетели в Анадырь, где строился новый блок на угольной ТЭЦ. С плавучей АЭС особых проблем не возникло, в будущем году она должна была обогнуть Чукотку и встать на якорь близ Уэлена. Консорциум вложил в ее модернизацию сорок процентов от общей стоимости, и должен был получать электричество с большой скидкой. В Анадыре все шло по графику, и следующим пунктом стал Эгвекинот.

А ведь повторяет маршрут отца, когда возвращался из Колымского края. «От второй жены к первой», – пришла в голову ехидная мысль.

Как обычно, в самолет взяли всех, причастных к строительству – тут и геологи, и дорожные мастера, и просто рабочие. К гулу моторов добавился шум разговоров: обсуждали погоду (обычно отвратительную), рыбалку и слухи о появлениях гигантского медведя в глухих горных долинах. Было приятно отвлечься от бесконечных деловых переговоров.

Несмотря на космы тумана, долетели благополучно. Поселок раскинулся под темными островерхими сопками, на берегу залива. За ними послали служебный глайдер, к сожалению без летного режима. Хотя при такой погоде особо не полетаешь. Поехали в порт осмотреть строящийся новый причал, и сразу пришлось дать нагоняй прорабу за отставание от графика. Оставила Матвея разбираться, а сама попросила водителя ехать в Озерный.

Дорога грейдерная, вокруг все сумрачнее, в горных долинах расползается туман. В Озерном обычная неразбериха: ангары, желтая дорожная техника, штабеля рельсов (никак не достроят завод по производству железобетонных шпал). Встретили здешний прораб и главный инженер, но сначала решила посмотреть готовый участок магистрали. Здесь сильнее чувствовалась осень, и тундра ярко желтела в солнечных лучах. Но тут же округа скрылась в пелене дождя.

Когда опять выглянуло солнце, полюбовалась путями – рельсы как серебряные струны уходили в темные невысокие горы. Где-то за ними Берингов пролив, а дальше Аляска, Канада… Опять вспомнилась поездка с отцом на Dark Lakes – видел бы свою дочь на стройке Великой северной.

Водитель повел глайдер над рельсами: на каменистых участках насыпь из щебня, а на болотистых, где вечная мерзлота, пластиковые сборки. Несколько раз зависали, и Кэти оглядывала стыки. Как они поведут себя во время зимы? С досадой вспоминала незаконченный причал, без него сборок постоянно не хватает, а скоро зима! И надо еще пробивать туннель под горным кряжем для выхода к Уэлену…

Опять упала свинцовая мгла, беспорядочно полетели снежные хлопья. Где-то там бродят огромные медведи, но эти приключения не для нее – ее проблемы больше связаны с людьми.

– Поворачивайте обратно, – сказала она.

На этот раз поговорила с начальниками работ. С прорабом обсудили, что можно сделать в условиях суровой зимы. Главному инженеру напомнила, чтобы проверил состояние деформационных швов после зимних морозов – возможно, в технологию укладки по болотистой местности придется внести изменения. С мимолетным удовольствием отметила, что разговор идет на равных: в строительных делах она к этому времени, по забавному местному выражению, «собаку съела».

В Эгвекиноте обсудила с Матвеем портовые дела. До следующей навигации ничего особо не сделаешь, но прораба лучше сменить.

Ночевали не в битком набитой гостинице, а в комфортабельной яранге для важных гостей. Приятно было снова спать на оленьих шкурах. Утром туман развеялся, и смогли улететь в бухту Провидения. Опять в самолет взяли местных, с регулярными рейсами на Чукотке были проблемы. Хоть и неприятно дышать запахом прогорклого жира, но надо поддерживать хорошие отношения – от этого порой зависит жизнь ее людей.

В бухте Провидения ждал зафрахтованный вертолет, на Большом Диомиде полосы для самолетов не было. Спешно вылетели, пока не испортилась погода. Вертолет больше часа тарахтел вначале над сумрачными берегами, а потом свинцово-серой гладью моря. Глайдеры комфортнее, но летать в них над полярными водами категорически запрещалось, только вертолеты могли унести необходимое спасательное снаряжение.

Попросила пилотов облететь вокруг острова, хотя те и поглядывали на зловещую темную полосу на востоке. Берега обрывистые, а причал маленький, не развернешься. И Малый Диомид не лучше – заснеженным бугром торчит из моря… Сели у ангаров консорциума, и вертолет поспешно улетел: близилась непогода, и по словам командира могла продлиться недели. Тогда придется выбираться морем.

И здесь тундра, какие-то руины… – Наверное, бывшая погранзастава, – сказал Матвей.

Встретили их приветливо, а начальник работ даже угодливо, предложив рыбалку (по острову текла пара речек) и баню. Конечно, отказалась.

На совещании мало что прояснилось, главный механик жаловался на сбои электроники и отказы электромеханического оборудования. Начальник геологоразведки показался более дельным. Долго, показывая графики, описывал странные сейсмические колебания за последние недели.

– Походило на близящееся землетрясение, и мы прекращали подземные работы. Но потом все успокаивалось. На эхо дальних землетрясений непохоже: колебания регистрировались в стороне Малого Диомида, а на восточном крыле Тихоокеанской вулканической дуги никаких землетрясений не было…

В конце концов, все надоело. Она сказала:

– Давайте спустимся и посмотрим на месте. Побываю под Беринговым проливом.

Не раз спускалась в их рудник, так что покачивающаяся клеть показалась привычной. В свете налобных фонарей вверх уплывали каменные стены, несмотря на теплые куртки было промозгло. От площадки внизу вели две штольни – одна в сторону Чукотки, другая к острову Малый Диомид. К ее удивлению, крепей не было. Геолог пожал плечами:

– Очень прочные базальтовые породы. Идеальны для щебня на полотно трассы. Вот только сейсмическая обстановка тревожит.

Кэти передернула плечами: – Могут быть проблемы с проходкой туннеля?

– Прокладывать можно. Японцы строили в более сложных сейсмических условиях. Но не пришлось бы повысить класс сейсмостойкости?

Лучше не надо, и так очень дорого. Но это потом. Она вздохнула:

– Пройдусь-ка я в сторону Малого Диомида. Это ведь уже Североамериканские Территории? Забавно пересекать границу под землей.

– Ну, так далеко штольня не тянется, – возразил геолог, но Кэти уже вошла в штольню. Как будто ветерок подул навстречу, хотя впереди тупик. Матвей последовал, а геолог остался у пульта, куда сходились провода из обеих штолен. – Опять колебания электрического сопротивления, – пробормотал он…