Текст книги ""Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Виктория Свободина

Соавторы: Рустам Панченко,Ирина Смирнова,Евгений Гришаев,Евгений Кривенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 281 (всего у книги 349 страниц)

Вдруг стало удивительно легко. Словно тяжесть прошедших лет, полных забот, внезапно свалилась с плеч. И даже смерть Джанет…

– Да, это было бы серьезным ударом по репутации компании и всего проекта, – рассудительно сказал он. – Но и отмена мероприятия ударит по престижу. К этому событию мы приурочили дополнительный выпуск акций, и крайне важно не сорвать его. А еще лучше – вызвать повышенный интерес… Вот что, Нейт. То, что я скажу дальше, покажется вам чистым безумием. Но у меня, после смерти Джанет, осталась только мечта. А это поможет в ее осуществлении. Однако вы должны сохранять все в полной тайне…

С работы он поехал к нотариусу и провел у него несколько часов.

Вечером Кэти сготовила ужин из полуфабрикатов (с грустью вспомнилось, как Джанет приготовила жаркое к его возвращению), потом перешли в гостиную. Варламов не стал включать телевизор, а сел на диван и сказал:

– Вы прочитали или прочтете книгу вашей мамы. Я хочу кое-что добавить. Рассказать о своем отце и матери, ведь тебя, Кэти, назвали в ее честь…

– Ты словно прощаешься, папа – недовольно сказал Ивэн.

– У нас близится к концу очень важный этап работы, сынок. Много недоброжелателей. Один раз меня уже похитили, хорошо бы все обошлось на этот раз. Но кто знает?..

Он стал рассказывать о далекой Кандале, о матери и отце, о сумасшедшем полете с Сириным в Америку – все, чего не было в книге Джанет. Ну, или почти все…

Иногда Кэти задавал вопросы:

– Выходит, ты показался маме неуклюжим и неотесанным? Она не написала об этом.

Варламов улыбнулся: – Беллетристика приукрашивает реальность.

Ивэн пожаловался: – Ты так и не научил меня стрелять.

– Все времени не было, – вздохнул Варламов. – Зато ты преуспел в айкидо. Займись и другими боевыми искусствами, а то мне встретился японец, который меня вырубил, я и не заметил, как. Но о нем дальше…

Потом Варламов пошел в кабинет, включил компьютер и стал писать первое письмо.

«Мисс Роузвотер, ваша деятельность на посту Президента Североамериканских Территорий вызывает у меня глубокое уважение. Еще будучи мэром Другого Дола, вы поразили меня способностью принимать смелые и самостоятельные решения. Сейчас перед Вами стоят гораздо более серьезные вызовы. Один из них – это, конечно, продолжающееся усиление Китая. Встретив преграду своей военной экспансии на азиатском континенте в лице Российского союза, он не отказался от экономических, а также политических инструментов усиления своего влияния. Впрочем, Вам это хорошо известно. Вы также знаете лозунг «United we stand, divided we fall» [56]56
  « United we stand, divided we fall» – «Вместе мы устоим, по отдельности мы падем». В современном виде лозунг сформулировал Джон Дикинсон в «Песне свободы», 1768 г.


[Закрыть]. Одни Североамериканские Территории, даже вместе с Канадой, не в силах противостоять расширению Великого Китая. А поставив под контроль ресурсы Северной Америки и Евразии, он с легкостью подчинит и весь мир. В масштабах планеты возникнет тоталитарное государство, произойдет объединение идеологии Чжун и культа Трехликого, христианство и другие религии светлой направленности будут запрещены. У нас еще есть время предотвратить это. В своих странствиях по Российскому союзу я познакомился с его политической организацией. Она может казаться не такой демократической, как на Североамериканских Территориях, но в истории России она ближе всего к демократии. Да, партия существует одна – пресловутое Братство, – но так сложилось в годы послевоенной разрухи. Братство демократично: через строго определенные промежутки времени проходят выборы координаторов Автономий (они очень похожи на наши Территории), а те выбирают Верховного. Деятельность координаторов население регулярно оценивает на референдумах, и неэффективные вынуждены подавать в отставку. Много делается для развития предпринимательства. Стали налаживаться торговые связи между североамериканскими фирмами и российскими Автономиями. От экономических контактов возможно и целесообразно перейти к политическим. Я думаю, что в перспективе объединение Североамериканских Территорий, провинций Канады и Автономий Российского союза в единую политическую структуру – скажем, Северную федерацию – вполне возможно и принесет неисчислимые выгоды…».

Он писал еще некоторое время, а потом пошел спать. В ближайшие дни много дел, но надо найти время написать и другие письма. Одним из самых важных будет письмо Верховному координатору Российского союза…

Рогна Колымского края с сыном прилетела в Усть-Неру еженедельным рейсом. Для важной гостьи был зарезервирован ее обычный номер. Она привезла сына в школу-интернат, но предупредила администрацию гостиницы, что в этот раз задержится на несколько дней. По ее просьбе приехал специалист и установил спутниковую тарелку, способную принимать программы канадского телевидения. Рогну интересовал канал «CBC Edmonton News». Пока мать оставалась в Усть-Нере, Толуман ночевал в ее номере. В этот день они позавтракали в ресторане, и Рогна учила сына правильно пользоваться столовыми приборами, но была как-то рассеянна.

– В школу пока не иди, – сказала она. – У нас важное событие.

Когда вернулись в номер, включила телевизор.

– Сегодня в Канаде пуск первого поезда из Эдмонтона в Фэрбанкс. Твой отец будет там. По времени Эдмонтона отправление в пятнадцать часов, подождут важных шишек из Торонто и Оттавы.

– От Фэрбанкса до Усть-Неры всего четыре тысячи сто километров, – возбужденно сказал Толуман. – Я измерил по карте.

Он пошел в четвертый класс и был живым сообразительным мальчиком с темно-русыми волосами и карими глазами («Почти как у отца», – подумала Рогна).

– Да, – вздохнула она. – Только прямых рейсов нет, но с сегодняшнего дня это начнет меняться.

На экране телевизора скучные для нее новости сменились репортажем с вокзала Эдмонтона.

– Ты понимаешь комментатора? – спросила Рогна.

– Нет, мам. Я еще неважно знаю английский, да и говорит слишком быстро.

– Ты должен стараться. Скорее всего, тебе придется не раз побывать в Канаде.

– Ну да, – надулся Толуман. – Передала бы мне свой английский. Сама, небось, и не учила.

Естественно, с Рогной «поделилась» ее подруга из Канады.

– Даже не мечтай, – фыркнула она. – У тебя нет Дара, а насиловать твой мозг я не собираюсь. Привыкай все делать сам. Но пока я переведу. Там говорят о важности открытия прямого сообщения. Впервые за долгое время север и юг Канады объединены. Территория Юкон получает новый импульс к развитию, а предприятия Юга доступ к огромным минеральным ресурсам… А вот и гости.

Появилась группа людей: солидные костюмы и холеные лица у мужчин, строго-элегантные наряды дам. Важные гости стали произносить короткие речи перед микрофоном.

– Ничего интересного, – сказала Рогна. – Перепевы одного и того же. А вот и твой отец.

Толуман впился взглядом в экран. На нем появился мужчина зрелых лет: светлые волосы, слегка выдающиеся скулы, какой-то печальный взгляд. Неожиданно возникло изображение красивой женщины с рыжеватыми волосами, камера крупным планом показала великолепный изумруд на ее груди.

– Это его первая жена, – сказала Рогна. – Ее там нет, она умерла неделю назад.

– Такая красивая! От чего она умерла?

– Значит, пришло ее время. Красота вечна не в нашем мире.

Толуман неуверенно поглядел на мать.

– И ты осталась единственной женой. Он приедет к нам?

– Когда сможет, приедет, – грустно сказала Рогна. – Но послушай, что он говорит.

Для нее английский был понятен, а Толуману она передала только суть.

«Господа, – сказал Варламов, – я счастлив, что настал этот день. Я благодарю представителей правительства Альберты и федерального правительства, представителей штата Аляска, всех бизнесменов, рискнувших своими деньгами, инженеров и рабочих, которые воплотили этот дерзкий проект в жизнь. Я надеюсь, что это только начало пути. Что со временем мы протянем трассу через всю Аляску, к Берингову проливу. Что проложим туннель под ним, и возникнет единая мировая транспортная система, по которой будут перемещаться сотни тысяч пассажиров и миллионы тонн грузов. Что разобщенные народы смогут объединиться в новой демократической федерации. Пока это только мечта, но сегодня мы делаем первый шаг к ее осуществлению…».

Последовало еще несколько выступлений. Камера показала поезд: дизельный локомотив, вагон с затемненными стеклами для ВИП-персон, пара товарных вагонов. Большинство гостей собиралось ехать только до первой станции. Вот открылись двери…

– Толуман, – сказала Рогна. – Не надо беспокоить меня.

Она откинулась в кресле, полузакрыв глаза, и лицо приобрело мечтательное выражение. Толуман знал, что в таком состоянии ее нельзя отвлекать.

Она овладела этим искусством, редким даже для рогн. Переместилась сознанием за тысячи километров на вокзал Эдмонтона, невидимая ни для кого. Хотя, будь ее желание, она могла бы стать видимой, заговорить, коснуться кого угодно… Хотя прикоснуться она хотела лишь к одному.

Она не сделала этого.

Молча стояла, наблюдая, как входят в вагон эти важные персоны. Телевизионщики запечатлевали их полные достоинства жесты, прощальные речи. Все напыщенно и никчемно, из всего этого останется только одно…

Двери закрылись. Только тогда она переместилась внутрь.

Забавно было увидеть – даже в эту минуту, – как на лицах важных гостей отобразилось смятение. Варламов уже говорил, она пропустила начало.

– …согласно достоверной информации, по поезду будет выпущена ракета, уже во время движения. Прошу вас немедленно выйти, с другой стороны вагона. Двери открыты, а поезд поставлен так, что там имеется платформа и вход в подземный переход. Сразу спуститесь туда, чтобы репортеры, хотя бы первое время, ничего не заметили. Поезд все равно уйдет в рейс, я сам поведу состав. Пусть он не дойдет до Фэрбанкса, но начало будет положено. Без прощаний, и быстрее, господа.

Хотя и с бормотанием, не успевшая рассесться публика стала поспешно выходить. Варламов проводил последнего взглядом и быстро пошел в начало вагона, а оттуда через площадку внутрь локомотива, где уже шумно работали дизели. Вошел в кабину.

– Привет, Нейт, – сказал он. – Машинисты ушли?

– Так точно, сэр. – Натан (она сразу справилась, кто это) стоял, опираясь рукой о пульт. Лицо было хмурое. – И мы переделали управление, как вы сказали. Достаточно сдвинуть эту рукоятку, и больше ее не надо удерживать. Поезд тронется, и будет набирать ход согласно заданной программе… Может, не станете этого делать, а?

Варламов вздохнул.

– Надеюсь, ты подстраховал свою задницу, Нейт?

– А как же, босс. Наши разговоры записаны, все увидят, как я вас отговаривал.

– Отлично. Спасибо и… до свидания. Выходи, больше нет времени.

Мужчины пожали друг другу руки, начальник службы безопасности вышел, а Варламов распахнул дверь на перрон с репортерами.

– Мы отправляемся! – громко объявил он.

И только в этот момент она разрешила себе ласково погладить его по волосам. Глаза Варламова удивленно раскрылись, и он застыл на мгновение. Но тут же потянулся к ручке управления и сдвинул ее. С торжествующим гулом двигателей локомотив тронулся.

Варламов выглянул из двери и вскинул руку.

Таким он и останется на фотографиях, таким и войдет в учебники истории – с улыбкой и поднятой рукой отправляющий поезд по первому участку Великой северной магистрали.

Ей очень хотелось остаться, пережить с ним эти последние мгновения. Но отчаянным усилием воли она вырвала себя из пространства Эдмонтона и очнулась в номере гостиницы. Толуман смотрел на нее, затаив дыхание.

– Они отправились, – шепотом сказал он. – Тебе надо отдохнуть. Выключим телевизор?

– Нет, – чужим голосом сказала она. – Подождем.

Варламов закрыл дверь и не стал садиться, глядя, как все быстрее бегут навстречу серебристые рельсы. Поезд будто поднимался на невиданный серебряный мост, где – он твердо знал это! – его ожидает Джанет. И он не заметил стремительного росчерка ракеты, ударившего из хаоса станционных построек.

Время тянулось медленно. Рогна вполглаза следила за мельтешением на экране телевизора. Вдруг она села прямо.

– Экстренное сообщение! – быстро говорил телекомментатор. – Поезд, только что отправившийся на Фэрбанкс, взорван. Наши операторы снимали поезд с дрона, вот кадры. Пожарные машины еще в пути.

Путаница железнодорожных путей. Жадное красное пламя пляшет по искореженным вагонам. Черный дым стелется над землей…

– Вот и все, – ровным голосом сказала Рогна. – Твой отец не доехал до Усть-Неры. Тебе придется завершить дело его жизни…

Голос ее сорвался, она зарыдала и стремительно вышла из комнаты.

Эпилог

Эта могила находится в далекой Канаде, на зеленом склоне холма. Белый обелиск, а ниже глобус на постаменте. Земная суша в верхней трети глобуса залита золотым цветом. Ниже – надпись на русском и английском языках: «Здесь покоятся основатели Северной Федерации – Евгений и Джанет Варламовы».

В том адском пламени горели металл, пластик и человеческая плоть, и лишь горсть пепла положена в погребальную урну Варламова.

А если кто вскроет стальной гроб Джанет (но этого не сделает никто и никогда), то увидит, что он пуст.

Конец третьего романа

2017, 2020 г.

Евгений Кривенко
Трое на пути в Хель-гейт

Все события, а также все характеры в этой книге вымышлены.

Читатель не должен искать сходства с реально существующими людьми и их поступками.

* * *

Пролог

Три дня они спускались по долине, и им не встретилось ни души. Слева все ближе подступал плато, сверху покрытое снегом. Переночевали у ручья, вытекавшего из мрачного ущелья. Толуман давно перестал спрашивать, куда они идут, но этим утром мать вышла из палатки, подставила лицо свежему холодному ветру, а затем показала на ущелье.

– Мы пришли.

– И что там такого? – спросил Толуман, поглаживая подбородок. Надо же, стала расти бородка, а бритвы не взял.

Мама улыбнулась: – Твой отец тоже оброс, пока мы путешествовали. В морозы неудобно бриться, и за день борода вся обмерзала. Только у него была светлее, чем у тебя.

Она повернулась к ущелью.

– Ты уже взрослый и должен знать это. Там, наверху, высшая точка плато. От него три километра к северу и три километра к югу. Три километра к западу и три к востоку. Под плоскогорьем богатейшее месторождение платины, возможно самое крупное в мире… – Мать снова лукаво улыбнулась: – Ты знаешь, сколько она стоит?

– Дороже золота, – машинально ответил Толуман. И ахнул. – Мама, откуда ты знаешь?

– Мне показала старшая рогна. А я приводила сюда твоего отца. Теперь знаешь ты и твоя сестра, за морем в Канаде. Ты помнишь, о чем отец мечтал?

– Великая северная магистраль, которая объединит свободные народы Севера, – все еще потрясенно сказал Толуман. – Он довел линию до Фэрбанкса на Аляске, а дальше стройка застопорилась. Никто не хочет рисковать такими огромными деньгами.

– Деньги здесь, – немного грустно сказала мать. – Взять их нелегко, но это будет ваша проблема. Нет никаких гарантий, что магистраль будет построена. Вероятность едва двадцать процентов. Но это желательно, иначе Темные века придут намного скорее… Что это?

Тихое гудение послышалось сверху, и пасшиеся лошади подняли головы. Какой-то летательный аппарат появился с запада (Толуман сразу определил направление), проплыл над долиной и скрылся за отрогами на востоке.

– Надо же, – удивился Толуман. – Похоже на глайдер, слишком быстро и тихо для вертолета.

До появления аккумуляторов на сверхпроводниках такие летающие машины были скорее игрушками. Но и теперь оставались дорогими, и Толуман с завистью проводил ее взглядом.

– Хорошо бы и нам завести такой, – усмехнулась мать, – а то две недели на лошадях. Ладно, собирайся. Едем обратно.

Толуман привычно убрал палатку и навьючил лошадей. Сел на своего мохнатого якутского конька, а мама ловко вскочила на другого. Поехали. Толуман временами качал головой: неужели он теперь богатый человек?

Они двигались вверх по долине – на восток.

По проторенному следу шли быстрее, и к концу второго дня вышли под перевал. Перед последней котловиной с лесом мать остановила коня. Когда спускались здесь несколько дней назад, по ее лицу то и дело блуждала озорная улыбка, но теперь оно было хмурым.

– Кто-то впереди, – тихо сказала она, когда Толуман подъехал. – С Даром[57]57
  Дар – способность управлять «психической энергией», от ее более грубых до утонченных форм. Термин «психическая энергия» может показаться неудачным, но использовался в «Агни-йоге» Еленой Рерих. Более точного в современных языках все равно нет


[Закрыть].

Холодок пробежал по спине, даже приятный после стольких дней скуки.

– Я поеду вперед, – быстро сказал Толуман. Скинул с плеча отцовскую «Сайгу», снял с предохранителя и положил на луку седла. Толкнул пятками коня.

Когда объехал большой валун, в ноздри ударил запах дыма. Почуял бы раньше, если не безветрие. Из-под хилых лиственниц поднимался дымок, возле костра лежала какая-то куча тряпья… Толуман подъехал ближе.

Куча зашевелилась, из нее поднялась голова женщины. Растрепанные волосы, исхудалое лицо, безумие в блекло-голубых глазах.

– Это дикая рогна, – раздалось в голове Толумана. – Осторожнее! – Мать подъехала и остановилась сзади. Она крайне редко обращалась к сыну на безмолвном языке рогн.

– Что с тобой случилось? – спросила она вслух.

– Они бросили меня, – словно карканье вырывалось из горла женщины. – Я не ела несколько дней.

Кто они? Сразу вспомнился пролетевший глайдер.

– Бедняжка, – сказала мама. – Сейчас я дам тебе поесть.

Она спешилась и стала открывать тюк. Толуман хмуро смотрел на исхудалую женщину, что в ней может быть опасного? Однако хорошо помнил наставления дядя Сэргэха, как важно держать оружие наготове. Он не слез с лошади, а пальцы как бы небрежно касались приклада «Сайги».

Женщина выпрямилась неуловимо быстрым движением, словно делающая бросок змея. Руки, которыми опиралась на землю, поднялись на уровень глаз… Озноб теперь пробрал до костей, но Толуман рывком направил ствол «Сайги» на женщину и потянул спуск – как раз в тот момент, когда меж ладоней дикой рогны стал формироваться голубой шарик. В последний миг чуть опустил прицел.

Грянул выстрел, фонтан земли ударил из-под ног женщины, и она испуганно крутанулась, пытаясь сохранить равновесие. Быстро выправилась… и тут же окаменела, с еще приподнятыми руками. Мать Толумана стояла прямо, руки были воздеты, а глаза горели голубым огнем.

– Именем Предвечного света, – размеренно сказала она. – Именем Той, которую я недостойна назвать. Я отнимаю Дар, который в тебе извратили недостойные люди! Я снимаю с тебя наложенное этими людьми проклятие. Будь отныне обычной женщиной.

От ее ладоней протекла голубая струйка – прямо в лоб женщины. Та ахнула и закрыла лицо руками. Через некоторое время опустила их, губы дрожали, а по щекам текли слезы.

– Надо же, – сказала мать, отворачиваясь. – Я сумела сделать то, что обычно по силам только старшим рогнам. Дай ей поесть. И освободи от вьюков одну лошадь, эта женщина поедет с нами.

– Но… – начал Толуман, все еще стискивая ружье.

– Ее сделали Охотницей, однако более она не опасна. – Лицо мамы осунулось, а глаза тоже были полны слез. – Хотела бы я, чтобы они оказались рядом. Сейчас я уничтожила бы их без зазрения совести. Но помни, что трусы опасны, они действуют исподтишка и любят творить зло чужими руками.

Глава 1

Толуман

Он проснулся, а тело еще пробирала дрожь, так ярко привиделись события прошлого! Спустил ноги на холодный пол и привычно глянул на стену, где повесил репродукцию – пусть с утра напоминает, к чему он стремится. На ней изображение поезда, вылетающего из туннеля под хмурым морем на зеленый простор тундры. Великая северная магистраль, которую начал строить отец, но не успел достроить. Удастся ли это ему, Толуману? Слишком многое стоит между ним и его мечтой… Пониже фото красивого особняка среди сада – дом его сестры по отцу, Кэти Варламовой, в далеком Торонто. Хорошо бы иметь такой, а не жить в убогой квартире в захудалом поселке. Интересно, как Кэти выглядит, но узнать это почти невозможно: она воспользовалась законом о защите персональной информации. Многие состоятельные люди боятся, что преступники создадут андроида, их точную копию. Даже фото дома удалось добыть с трудом… Ладно, сегодня надо разбираться с другой проблемой.

Он глянул в зеркало: бородку подстригать пока рано. Все-таки стал носить ее – хотя девушки хихикали, когда пытался поцеловать, но с ними в любом случае не везло. Выпил кофе, подхватил сумку и вышел во двор. Весенняя зелень чуть приукрасила скопление брошенной техники и гаражей. Толуман открыл свой, глянул на индикатор зарядки и вывел глайдер из гаража. Такие машины пока были редкостью в Усть-Нере, и Толуман вздохнул: смог купить только на деньги, подаренные мамой к совершеннолетию. В ответ на его возражения она заявила: «Деньги присылались тебе. Твой отец умел летать, и это не раз выручало его. Ты должен научиться тоже». Так что остаток немалой суммы потратил на обучение пилотированию. Зато смог получить эту работу, хотя главное тут не заработок…

Поскорее, чтобы не будить жильцов шумом турбин, выбрался со двора и поехал в наземном режиме по еще пустынным улицам. На окраине остановился и запросил взлет. Получив разрешение, активировал летный режим. Дрожь пронизала тело – турбины вертикального хода перешли с режима воздушной подушки на полную скорость. Пластиковая юбка втянулась в корпус, и турбины горизонтального хода застонали, разгоняя машину. Выдвинув короткие крылья, глайдер устремился в небо.

Сверху стало видно, что долины Индигирки и Неры еще заполняет туман. На крейсерской скорости шум турбин перешел в монотонный гул, и вскоре стало клонить ко сну. Толуман включил автопилот и с часок подремал. Проснувшись, огляделся: внизу раскинулась долина Эльги, небо темнее обычного, а горы в густой тени – уже близко Темная зона. Севернее, за полярным кругом, она сходила на нет, но огибать далеко, а в воздухе вполне безопасно.

Сумрак в ущельях, далеко на севере тускло белеют снега его плоскогорья… Снова посветлело, а еще через час в долине вспыхнули красные искры – похоже, в давно заброшенном поселке Горный уцелели оконные стекла. Хотя когда подлетел ближе, оказалось, что поселок обновился: глайдер повис над аккуратным прямоугольником зданий, и сразу последовал вызов:

– Глайдер, прибывший из Усть-Неры, даю посадку.

С вышки на площадку упал красный лазерный луч, в новой Российской империи любили порядок.

Толуман убавил обороты и опустил глайдер на указанное место. С затихающим свистом остановились турбины, и стал слышен шум ветра в скалах над поселком. Тот действительно выглядел новым: все чисто, двухэтажные дома (еще советских времен) облицованы сайдингом, а над единственным трехэтажным зданием – флаг Колымской автономии. Чуть ниже, как и положено для нерезидентов, имперский штандарт – золотистый, с двуглавым черным орлом.

Толуман вздохнул, только вас здесь не хватало. Впрочем, гостей приходится терпеть, а ему позарез нужно знать, чем они тут занимаются. Глянул в зеркало, как-никак деловое свидание. Мать не раз говорила, что похож на отца: слегка выдающиеся скулы, серые волосы (хорошо, что недавно постриг), только глаза скорее карие, чем голубые. Рубашка свежая, а вместо пиджака легкая замшевая куртка – вполне презентабельно. С бородкой смахивает на вольного художника, что тоже устраивает. Вышел и направился к зданию администрации.

На вывеске значилось:

Российская империя

Государственная корпорация «Восток»

Охранник приложил его карточку к сканеру и кивнул в сторону стойки. Там сидела девушка: приятное лицо, челка, и тоже в какой-то голубенькой униформе. Приветливо улыбнулась.

– Здравствуйте, гражданин Варламов. Вас сейчас пригласят.

Все у них граждане. Толуман сел на диван и огляделся, однако кроме двуглавого орла на стенах ничего не было. Хотя ремонт, похоже, провели основательный: имперская корпорация взяла участок в аренду на сорок девять лет, так что устраивались надолго. Колымской администрации, которой принадлежал заброшенный рудник, это было выгодно – дополнительные доходы в бюджет. У самих до обезлюдевшего бассейна Яны руки никак не дойдут, а новоявленная империя получила право хозяйственной деятельности на территории Российского союза. Худой мир лучше доброй ссоры: поглядим, кто кого на свою сторону перетянет?

Двери лифта открылась, и девушка кивнула Толуману: – Второй этаж, кабинет управляющего.

Тот оказался человеком средних лет, в темной куртке с имперским значком на лацкане.

– Гражданин Варламов? Я гражданин Самгин, можете так и обращаться.

Да, к «гражданину» придется привыкать.

Поговорили о контракте, который уже обсуждали через Сеть. Пилотирование глайдера, часто в труднодоступных местах; услуги проводника, помощь с установкой оборудования и прочее.

– Рельеф сложный, – предупредил Самгин, – метеоусловия часто отвратительные, но о вас хорошие отзывы из Колымской администрации, да и с «Northern Mining»[58]58
  «Северная горнодобывающая компания» (англ.)


[Закрыть] вы работали.

Чтобы хоть временно устроиться в канадскую компанию, пришлось похлопотать, но владение английским помогло. Весь прошлый сезон, забросив учебу, Толуман мотался с геологами, чтобы проследить, не наткнутся ли на его месторождение? Вот и за имперскими нужен глаз да глаз. Хотя что он будет делать, если в самом деле найдут?..

– С кем я буду летать? – спросил Толуман.

– С инженером или двумя. Иногда с нашим пилотом, чтобы лучше ознакомился с обстановкой. Но сегодня с вами полетит отец-настоятель, хочет посмотреть на эти места.

– Отец-настоятель? – удивился Толуман.

– Ну да. Корпорация пригласила представителей Ордена, чтобы духовно окормлять работников.

Православный Орден защитников Отечества (что ордена свойственны скорее католицизму, в России как-то забыли) возник еще в Московской автономии, но сама православная церковь к нему почему-то относилась настороженно…

– Секретарша даст талоны в столовую, – снова услышал Толуман. – Питание и проживание за счет корпорации. Глайдер в ангаре, вот ключ. Когда отец-настоятель будет готов, вам позвонят. Внизу получите полетную карту. Номер телефона тот же, что вы указали?

– Да, – кивнул Толуман. – Можно идти?

Он поел (столовая была в отдельном здании, соединенном с основным на случай пурги), потом отыскал ангар, и охранник после телефонного звонка впустил. Глайдер оказался экспедиционного класса, с повышенным диаметром турбин вертикального хода, тремя сиденьями впереди и большим багажным отсеком сзади. Толуман проверил энергоустановку и авионику – всё в порядке.

Наконец зазвонил телефон, и Толумана пригласили – но не в основное здание, а в пристройку сзади, судя по облицовке из пластиковых плит совсем новую. Вместо крыши купол из поликарбоната, над ним странный крест с тремя горизонтальными перекладинами, средняя длиннее других. Прежде такого не видел… Вошел.

После тамбура оказался в светлом помещении под куполом, на полу скрещивались синие тени. Если это храм, то новомодный – всего три больших иконы, и они чем-то отличаются от знакомых по церкви в Первомайском. Но рассматривать было некогда, в центре зала стоял человек в темном одеянии, похожий на католического монаха из фильма про инквизицию, только опоясан не веревкой, а ремнем с бляхой. Белое вытянутое лицо, нос с широко раздутыми ноздрями, высокий лоб – все создавало впечатление надменности. Под стать оказался и голос – холодный и гулкий, хотя это скорее из-за акустики купола.

– Приветствую, во имя Божье. Гражданин Варламов?

– Да, – отозвался Толуман, стараясь, чтобы голос звучал ровнее. Подумаешь, встретил религиозного фанатика. – Это вы отец-настоятель?

– Аз есмь. Отец Маркел, прошу так и называть.

С отцом Вениамином Толуман иногда общался в Первомайском, даже к благословению подходил (мать неодобрительно фыркала), но здесь благословения просить не хотелось. Однако и руку пожимать как-то неудобно.

– Возьму полетную карту, и отправимся, – сказал Толуман. – Глайдер сюда подогнать?

Отец Маркел неопределенно качнул головой, продолжая в упор разглядывать собеседника, так что стало неуютно.

– Теплую куртку возьмите, – вежливо сказал Толуман. – Если будем высаживаться, в горах холодно. – Повернулся и ушел.

Девушка за стойкой поправила челку и дала распечатку карты. Толуман глянул: маршрут захватывал несколько западных притоков Адычи. Слишком близко к его месторождению!

– Электронный вариант уже в памяти глайдера, – сказала девушка. Возьмите эту карточку, там номера служебных телефонов.

– Спасибо, – поблагодарил Толуман, пряча всё в карман, и вдруг наткнулся на что-то холодное. Камень!

Машинально вытащил кристалл, подвешенный на цепочке. Иногда носил на шее, иногда в кармане, а чаще забывал дома. Сейчас кристалл холодил пальцы и был красноватого цвета, хотя краснота на глазах сменялась обычным хрустальным свечением.

– Как мило! – восхитилась девушка. – Что это за камень?

Толуман опомнился. – Обычный горный хрусталь, – сказал он. – Такой красивой девушке, как вы, здесь и не такое подарят.

Девушка порозовела, но тут же постаралась снова принять деловой вид. Отгоняя тревогу, Толуман поспешил к выходу. Конечно, это не был обычный горный хрусталь, а подарок матери из таинственного мира рогн. «Тебе не передался Дар, – сказала она, – и органы тонкого восприятия не активированы. Этот камень отчасти поможет. У него кроме обычной кристаллической решетки есть тонкая структура, и она резонирует с невидимыми для тебя энергетическими центрами других людей. В результате ты сможешь воспринимать то, что недоступно обыкновенному человеку. Например, ощущение холода предостерегает об опасности, а красный цвет о близкой опасности. Но в большинстве случаев реакция камня индивидуальна, и ты лишь со временем научишься понимать его. Всё лучше, чем ничего». Похоже, мать не хотела смириться, что ее сын не унаследовал Дара.

Пару раз камень действительно помог.

Толуман подошел к своему глайдеру, достал из багажника чехол с карабином и теплую куртку. Подумав, надел цепочку и заправил кристалл под рубашку. Потом запер машину и направился к ангару. По небу плыли облака, на севере они толпились гуще. В имперском глайдере положил куртку за сиденье, вынул «Сайгу» из чехла и стал собирать, пускай тоже полежит сзади. За этим занятием его застал отец Маркел.

– Ружье берете? Зачем? – Голос утратил гулкость, но остался неприятно холодным.

– Здесь водятся медведи. Весной еды мало, так что могут быть опасны.

Он сел на место пилота и прикрепил карту к приборной панели, электронику полагалось дублировать. Отец Маркел устроился рядом. Толуман включил турбины, глайдер приподнялся на воздушной подушке и выплыл из ангара. Лишь немного пыли взметнулось из-под пластиковой юбки, здесь поддерживали чистоту.

Он надел слуховую гарнитуру – наушники с микрофоном – и жестом предложил сделать то же отцу Маркелу. Включил связь:

– Прошу разрешения на взлет с дальнейшим курсом на северо-запад.

– Взлет разрешаю, – ответил диспетчер. – Эшелон по усмотрению.

Ну да, здесь же нет воздушного движения. Толуман увеличил обороты, и турбины застонали, переходя на полетный режим – теперь без гарнитуры не поговоришь. Далеко не все глайдеры имели такой режим, для этого требовались высокоскоростные турбины и аккумуляторы высшей емкости. Но в имперской корпорации явно не экономили. Да и Толуману не купить бы такую игрушку без денег отца.