Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 95 (всего у книги 184 страниц)

Глава 89

Я думал, все уже мертвы.

Но я ошибался.

Офисы адвокатской конторы «Харланд и Синтон» больше напоминали зону боевых действий. Во рту ощущался привкус крови вперемешку с горелой кислятиной от стреляных гильз, разлетевшихся по необъятному ковру. Яркая луна освещала призрачные струйки дыма, которые, казалось, по-прежнему поднимались с пола – но тут же исчезали, стоило перевести на них взгляд. В левое ухо словно попала вода, но я понимал, что просто оглох от стрельбы. В правой руке у меня был чей-то табельный «Глок 19». Я двинулся вокруг опрокинутого стола и в тусклых отсветах тлеющего ковра увидел ползущего по полу Синтона, который тянулся к лежащему перед ним пистолету. В какой-то прострации я направил на него «Глок» и выстрелил. Пуля ударила ему в бедро, и он перекатился на спину. Его всхлипывающее, клокочущее дыхание стихло. Я заметил, что грудь у него пробита пулями сразу в нескольких местах. Сразу стало легче. Выходит, я его не убивал – он и без того уже был практически мертв.

Теперь магазин «Глока» был пуст. Ноги Синтона были закинуты на живот еще одного трупа, и на миг мне показалось, будто раскиданные по огромному конференц-залу тела до сих пор силятся дотянуться друг до друга. Я не смотрел на каждого по отдельности – просто не мог перевести взгляд на их мертвые лица. Увидел агента казначейства, Пэттона и парня в черных очках – жертв Делла. Огляделся в поисках Кеннеди, но того нигде не было видно.

Дыхание вырывалось короткими толчками – адреналин мощными клещами перехватил грудь. Ветерок из разбитого окна у меня за спиной начинал понемногу высушивать пот у меня на затылке. Стеклянная стенка, которая совсем недавно отгораживала конференц-зал от приемной, россыпями искрящегося белого крошева устилала пол.

Когда цифровые часы на стене переключились ровно на 20:00, я заметил своего убийцу.

Я не видел ни его лица, ни даже тела – это была всего лишь смутная тень, притаившаяся в темном углу конференц-зала. Зеленые, белые и золотистые вспышки погромыхивающего над Таймс-сквер фейерверка, перебегавшие причудливыми отсветами по полу и стенам, на миг выхватили из темноты крошечный пистолет – рука, в которой он был зажат, казалась лишенной тела. Ствол я опознал сразу – «Ругер эл-си-пи». И хотя лица мне не было видно, пистолет и сам по себе о многом мне поведал. Шестизарядный, девятимиллиметровый. Достаточно компактный, чтобы почти полностью уместиться в ладони, весит не больше хорошего стейка.

В голове промелькнули три возможных варианта.

Желающих пристрелить меня могло быть как минимум трое.

Это был ствол Делла. Может, он его в итоге и нашел.

Трупа Эль Грито я нигде не видел. Он мог либо подобрать «Ругер», либо иметь такой же при себе.

Третий вариант – любовница Делла.

И ни одного из них уж точно не убедишь бросить ствол.

В свете двух последних дней, что я провел в суде, у всех троих имелась чертовски веская причина меня убить. Я и понятия не имел, кто именно из этой троицы таился сейчас в углу, но в тот момент это почему-то занимало меня меньше всего.

Ствол «Ругера» нацелился мне в грудь.

Я прикрыл глаза, ощущая странное спокойствие. Неужели все так вот и закончится? Неужели именно таким и будет мой последний вдох на этой земле? Было такое чувство, будто меня самого обманули. Ну да ладно – все равно набрал полные легкие дыма с металлическим привкусом, по-прежнему висящего в воздухе после перестрелки.

Выстрела я не услышал – уши уловили лишь какой-то глухой короткий стук, совсем непохожий на выстрел. Глаза у меня были плотно закрыты, так что вспышки я тоже не увидел. Ощутил лишь, как пуля разрывает плоть. Этот фатальный выстрел был неизбежен с того самого момента, как я согласился склонить Дэвида к признанию в обмен на неприкосновенность Кристины.

По животу и ногам потекло что-то теплое – наверное, моя кровь.

И только тут я услышал выстрел – он прозвучал, словно щелчок хлыста.

Я вдруг осознал, что самый первый звук был совершенно другой – не тот оглушительный хлопок, с которым пуля и пороховые газы покидают ствол. Это был звук пули, преодолевающей звуковой барьер. Понял, что собственно выстрела не слышал, потому что стрелок находился очень далеко от меня. А именно – в здании через улицу, за одним из плакатов с надписью «Сдается», со снайперской винтовкой М2, одной из своих самых излюбленных игрушек. Он наблюдал за Кристиной из Корбин-билдинг, и тому, кто вздумал бы поднять на нее руку, моментально снес бы башку одним коротким нажатием на спусковой крючок.

Я опять открыл глаза. «Ругера» больше не было; руки в перчатке тоже. Там, где она только что была, из тьмы торчали лишь обломки костей с ошметками мяса и лоскутьями кожи – выстрел Ящера снес ее напрочь. Потом я услышал вопль. Голос был женский, полный боли и ярости. Темная фигура выступила вперед, на свет луны, и Софи Бланк стала поднимать зажатый в другой руке «Глок».

Я думал, все уже мертвы.

Но я ошибался.

Грохнули четыре быстрых выстрела – безостановочно один за другим. Ее тело бесформенной кучей повалилось на пол.

Я обернулся и увидел Кеннеди, высунувшегося из-за спинки дивана, – из руки, которой он опирался о валик подголовника, свисал дымящийся пистолет.

В грудь мне словно воткнули пику для колки льда – боль оттуда разом пронзила все тело. Заставил себя опустить взгляд. Входного отверстия от пули в груди не было. Вместо него оттуда торчал затвор «Ругера», сорванный со ствольной коробки экспансивной пулей из снайперской винтовки Ящера. Длиной эта деталь, наверное, дюймов в шесть, и вошла она мне в грудь чуть ли не целиком.

Не помню, как я падал, – в памяти осталось лишь, как Кеннеди громко выкликал мое имя. А потом рядом с ним вдруг оказался Вайнстайн – голова его четко вырисовывалась на фоне ярких всполохов фейерверка.

– Держись, Эдди, только держись! Мы их взяли! Мы их всех взяли! Мы всё слышали через телефон! – повторял Кеннеди.

Я ведь не стал тогда нажимать на «отбой». Просто положил мобилу на стол и дал ему говорить.

– Твоя жена в безопасности. Дэвид тоже. Все будет хорошо. «Скорая» уже едет…

Голова упорно отказывалась держаться прямо. Все время заваливалась на левое плечо. И каждый раз при этом у меня перед глазами оказывался труп Делла – вся верхняя часть головы у него напрочь отсутствовала. Ящер снял его первым же выстрелом. Рядом с ним я успел заметить тело Эль Грито, мертвые глаза которого уставились прямо на меня.

А еще успел услышать, как Кеннеди истошным голосом зовет медиков.

После чего окончательно проиграл битву с навалившейся на меня тьмой.

* * *

Выдержка из «Нью-Йорк-таймс» за пятницу, 18 марта:

«Департамент полиции Нью-Йорка озвучил имена нескольких человек, расставшихся с жизнью в ходе кровавой перестрелки, произошедшей вчера вечером в самом сердце делового Манхэттена. Среди них Лестер Уильям Делл, 54 лет, и Софи Бланк, 31 года, – сотрудники правоохранительных органов, проводившие совместную операцию с Министерством финансов США; Эли Пэттон, 28 лет, Джоэл Френд, 29 лет, и Сонни Феррар – агенты Федерального бюро расследований; Джеральд Синтон, 59 лет, – ведущий партнер „Харланд и Синтон“, одной из наиболее уважаемых юридических фирм США. Второй партнер фирмы, Бенджамин Харланд, погиб при несчастном случае на воде за два дня до указанных событий. Источники в полиции утверждают, что оба этих случая никак не связаны между собой. Тело еще одного из погибших, предположительно имевшего отношение к одному из мексиканских преступных картелей, до сих пор не опознано. И, наконец, в ходе этой перестрелки погиб адвокат по уголовным делам Эдди Флинн, 37 лет, который выступал в качестве защитника по нашумевшему делу об убийстве Клары Рис. Прокуратура пока окончательно не определила дату предварительного слушания по этому делу, переданному на рассмотрение расширенной коллегии присяжных. Никаких официальных заявлений по поводу причин этого трагического происшествия на данный момент не поступало».

Глава 90

Через шесть недель после выстрела

– Ну и каково это – быть мертвецом, Эдди? – поинтересовался Кеннеди.

Хотя вроде у него уже было время отдохнуть и малость прийти в себя после всех переделок, выглядел он все равно так, что краше в гроб кладут.

– Я хоть и покойник, но вид у меня получше, чем у некоторых, – заметил я. – Ты вообще хоть когда-нибудь спишь?

– Пока особо не получается. Особенно после похорон Феррара. Кстати, я тебя там видел, но большинство моих коллег из Бюро изрядно подивились бы, если б я к тебе подошел. Понимаешь, о чем я?

Я кивнул.

– Послушай, я отлично понимаю, что твой бизнес накрылся медным тазом, когда «Таймс» во всеуслышание объявила тебя погибшим, но у нас просто не было выбора. Нам надо было выждать, пока уляжется пыль. И Госдеп, и Министерство финансов, и Министерство юстиции просто на дерьмо изошли – ну конечно, ведь в ЦРУ завелись оборотни, которые затеяли величайшее ограбление за всю историю Соединенных Штатов! В Конторе сказали, что проведут собственное расследование.

– Не сомневаюсь, что оно будет весьма тщательным. Надо же вызнать все до мельчайших подробностей, чтобы грамотно припрятать концы.

Улыбнувшись, Кеннеди ответил:

– Пожалуй, ты прав. Не думаю, что они станут выносить сор из избы – больно уж вопиющий случай. Спустят на тормозах. В общем, я решил, что пока лучше подержать тебя и твоих подальше от всей свистопляски. Да и картель не станет тебя разыскивать – раз уж все уверены, что ты давно лежишь в гробу.

– Вы уже нашли деньги?

Кеннеди покачал головой.

– Вирус, который Дэвид нечаянно загрузил, напрочь снес всю систему. Мы считаем, что вирус на флэшку занес Бернард Лангхаймер, ведь она довольно долго была в руках у Делла. Переброска денег на клиентский счет Дэвида и их последующее исчезновение – тоже наверняка его работа.

При упоминании Лангхаймера лицо его потемнело.

– А самого-то его нашли? – спросил я.

– Большей частью, – мрачно ответил Кеннеди. – Похоже, что напарница Делла, Софи, скрывалась как раз у него в квартире. А Эль Грито их вычислил, заставил говорить… Не слишком-то аппетитное зрелище.

– Так ты считаешь, картель уже в курсе, что это Делл их кинул?

– Похоже на то, но надо их в этом окончательно убедить. Сейчас как раз этим и занимаемся. Не хватало еще, чтобы они устроили кровавую баню, когда заявятся сюда искать свои бабки! Хотя в прессе все шито-крыто, через свои источники мы слили в картель инфу, что все это устроил Делл и что деньги уже найдены. Так что ни Дэвида, ни Кристину они разыскивать не станут. Там крайне недовольны, что по ходу пьесы прихлопнули такого ценного их кадра, но, как выяснилось, Эль Грито уже успел отчитаться перед своим боссом, что фирма катится под откос и что Синтон убил Бена Харланда и его дочь.

– Дочь?!

– На прошлой неделе мы получили окончательное подтверждение, что тело, найденное в квартире Дэвида, принадлежало Саманте Харланд – сравнили ее ДНК с образцом, взятым с трупа ее папаши. Есть еще и токсикологический отчет. Выяснилось, что ей дали очень мощное снотворное. Так что, скорее всего, дело обстояло примерно так: Софи привела ее в квартиру Дэвида за день до убийства, чем-то опоила и засунула в комнату-убежище. А на следующий день, как только Дэвид вышел из квартиры, убила двумя выстрелами в спину, вытащила в кухню и выпустила ей в затылок еще десяток пуль. Саманте было всего двадцать шесть. Всякая сволота вроде ее старика никогда не задумывается, как их делишки могут отразиться на их собственных детках.

Я отсутствующе уставился на улицу.

– Прости, я вовсе не хотел сказать…

– Ладно, – отмахнулся я.

– По-моему, какое-то время тебе лучше сидеть тихо и не высовываться, а когда решишь опять вернуться к адвокатской практике, мы убедительно попросим «Таймс» напечатать опровержение. Если в картеле узнают, что ты ухитрился остаться в живых, они могут замочить тебя просто из принципа. Но когда речь идет о честных адвокатах, память у них обычно короткая. Иногда кокнуть простого обывателя – куда больший геморрой, чем ликвидировать серьезного игрока.

– Это ясно, – кивнул я.

– Насколько я понимаю, память у тебя так и не улучшилась? – спросил он.

– Это ты про что?

– Про круглую дыру, проделанную стеклорезом в окне Корбин-билдинг, и про тот факт, что огнестрельные ранения, полученные Деллом и Софи Бланк, оставлены пулями из крупнокалиберной снайперской винтовки. Ни о чем пока не напоминает?

– Я ведь уже говорил: ничего про это не знаю.

Прикончив стопку черничных блинчиков и опрокинув в рот остатки кофе, я подсунул под блюдце сорок долларов – оплату заказа плюс чаевые.

– Дэвид заплатил тебе за предварительное слушание? – спросил Кеннеди.

– Даже слишком, – отозвался я. Мои финансовые проблемы остались позади – по крайней мере, на данный момент.

С улицы прозвучал автомобильный гудок, и я обменялся с Кеннеди рукопожатием.

– Это за мной, – сказал я.

– Ой, чуть не забыл, – спохватился он, вручая мне большой коричневый конверт. Я проверил его содержимое, еще раз пожал Кеннеди руку и засунул конверт в сумку, между двумя точно такими же.

Был конец апреля, и в лужах на тротуаре отражалось ярко-голубое небо. Открыв заднюю дверь «Рейнджровера», я залез внутрь.

– Довольно серьезный шаг вперед после «Хонды», – заметил я, невольно стискивая зубы – залезая на высокую подножку вместительного автомобиля, опять что-то потянул. Рана в груди всегда давала о себе знать именно в тот момент, когда я менее всего этого ожидал. Заживала помаленьку, но меня предупредили, что останется уродливый шрам.

Холли отъехала от тротуара и глянула на меня в зеркало заднего вида.

– Я знаю. – Она кивнула. – Наверное, вы считаете, что наши отношения развиваются слишком уж быстрыми темпами. Дэвид хотел подарить мне «Феррари», но я сказала, что такие понты мне ни к чему. Эта – самое то.

Дэвид наклонился к ней с пассажирского сиденья и что-то шепнул на ухо. Она похлопала его по коленке, и оба рассмеялись. Когда на следующий день после перестрелки Дэвида выпустили, за ним приехала как раз Холли. После того, что обоим пришлось пройти за эти два дня, они определенно нашли друг друга. Я был этому искренне рад.

– Итак, вы готовы? – спросил Чайлд.

Вопрос был адресован не мне. На заднем сиденье рядом со мной примостился еще один пассажир. Он ничего не ответил. Просто уставился в окно.

По пути мы с Дэвидом перебросились от силы парой слов – в основном говорила Холли. Делилась со мной их планами на романтический уик-энд – самый первый в их совместной жизни. Третий пассажир так и не раскрывал рта. Где-то через час, забравшись почти на самую окраину Нью-Йорка, мы тоже погрузились в молчание – цель нашей поездки становились все ближе и ближе. Холли и Дэвид были явно по уши влюблены. Смотреть на это было и приятно, и больно. Кристина с Эми жили сейчас у ее родителей. С тех пор нам удалось повидаться только один раз, да и то коротенько – когда меня выпустили из больницы. Теперь мы договорились встретиться в парке неподалеку от их дома.

* * *

Я следил за Эми, которая качалась на качелях. Мы с Кристиной сидели прямо на траве. Через какое-то время я намеренно отключился от Кристины и смотрел только на свою дочь. Я не хотел, чтобы Эми слышала, что та мне говорит. А говорила Кристина о том, что, наверное, опасность для всех нас таится где-то во мне самом, что после возвращения к адвокатской практике я просто почему-то стал буквально притягивать к себе плохих людей. Что плохие вещи все равно будут происходить – независимо от того, правильно или неправильно я поступаю.

Кристина решила, что пока поживет с Эми у родителей в Хэмптонс. Дочь сменит школу. Видеться с ней мне можно будет только раз в месяц, у них в доме. Не чаще. По крайней мере, первое время. Пока Кристина не почувствует, что они наконец-то в полной безопасности. Я опять отключился и молча смотрел на Эми.

– Так что думаешь? – настойчиво спросила Кристина.

– Прости? – вздрогнул я.

– Ты что, меня не слушаешь? Я спросила, как ты смотришь на то, чтобы через полгодика нам опять попробовать?

– В смысле, нам с тобой?

– Да, нам с тобой.

Услышав скрип качелей, я опять невольно посмотрел на Эми. Она уже здорово подросла, вытянулась. Вон уже ногами за землю задевает на детских качельках. Когда год назад мы с ней были в этом самом парке, до земли она еще не доставала. Мне припомнилось, как я нашел окровавленную семнадцатилетнюю девчонку в доме у своего клиента, в какой-то миле отсюда. Вспомнил, как Дэвид судорожно глотал воздух в переговорной комнате суда, умоляя меня помочь. Какие глаза были у Кристины, когда я ворвался в конференц-зал «Харланд и Синтон».

– Не могу. Я слишком сильно вас для этого люблю, – выдавил я.

– В смысле?

– Вокруг меня вечно творится что-то плохое. Может, я сам позволяю всему этому твориться. Сам не знаю, Кристина. Но я не могу допустить, чтобы это плохое каким-то боком задело тебя или Эми. Я не хочу от вас отдаляться – я хочу, чтобы моя девочка росла у меня на глазах. Но гораздо важнее, чтобы у нее вообще был шанс вырасти и всегда оставаться вместе с тобой. Что бы ни произошло до сих пор со мной, что бы ни случилось со всеми нами – в этом я уже не могу ничего изменить. Все, что я могу, – это позаботиться о том, чтобы не наломать еще больше дров, чем уже наломал.

– Эдди, это ведь не навсегда! Я хочу попробовать опять, когда все уляжется. Это все твоя работа – это не ты сам. Разве нельзя подумать о том, чтобы свернуть хотя бы самые жесткие дела, – а то и вовсе подумать о новой карьере? Эй, я вообще-то и сама не без греха! В том, что случилось в фирме, нет никакой твоей вины.

– Ошибаешься. Делл признался мне, что главной целью был как раз я, а не ты. Они хотели использовать меня, чтобы добраться до Дэвида. Ты была для них лишь рычагом воздействия, не более. Я больше не могу подвергать тебя или Эми подобному риску. Пока что для всех остальных я мертвец. Но этот спектакль не может длиться до бесконечности. Я могу провести здесь выходные, но мне нужно вернуться.

– Зачем?

– Потому что я должен. Не могу это путно объяснить, но мне это просто нужно. Мне нужно работать. Я способен помогать людям. Дэвид вовремя мне об этом напомнил.

– Есть и другие адвокаты, так что…

– Знаю, но большинство из них не лучше того, каким был я сам, пока не вытащил Ханну Тубловски из того дома. Если меня там не будет, кто спасет следующую такую же девчонку?

Кристина придвинулась ко мне вплотную и положила голову мне на плечо.

Нет, лучше мне оставаться одному. Для блага тех, кого я люблю. Эта мысль заставила меня задуматься: что я вообще за человек, если моей семье лучше без меня, чем со мной – жуликом, разводилой и адвокатом?

* * *

Холли свернула с асфальта влево и покатила по узенькой гравийной дорожке к большому особняку, стоящему прямо посреди бескрайних зеленых полей.

Подъехали к дому. У входа нас поджидали несколько людей, одетых в медицинскую униформу. Я вылез из машины, обошел ее вокруг и открыл заднюю дверь. В салон брызнули лучи низкого утреннего солнца. Это место не рекламируется в интернете – да и вообще нигде, раз уж на то пошло. О его существовании известно разве что сотне врачей по всей стране. Насколько мне известно, у него и названия-то нет. Рок-идолы, кинозвезды, сверхбогачи – вот кто тайком приезжает сюда, чтобы исцелиться от пагубных привычек.

Выбравшись из «Рейнджровера», Попо судорожно всхлипнул. Его всего трясло, растрескавшиеся губы кровоточили. Я еще раз напомнил ему, чтоб перестал кусать губы. Дэвид с Холли присоединились к нам.

– Побудете здесь до тех пор, пока не почувствуете себя получше. Пока полностью не избавитесь от зависимости, – сказал Дэвид. – А потом приходите ко мне – я обязательно найду вам какую-нибудь работу в «Рилере».

– Даже не знаю, что и сказать, – трясущимися губами проговорил Попо.

– А вам и не надо ничего говорить. Вы спасли мне жизнь. А теперь уже я сделаю все, чтобы спасти вашу, – ответил Дэвид.

Я знал, что Попо выдюжит. Он получил шанс повернуть свою жизнь вспять, стать другой версией самого себя – лучшей, более сильной и чистой версией. Шанс стать тем, кем он и был на самом деле.

Я надеялся, что и у меня когда-нибудь появится такой же шанс.

Мы помахали ему на прощание и направились обратно к «Рейнджроверу».

– О'кей, вернемся к нашим баранам, – сказал я. – Можете выбросить меня где-нибудь на Хоган-плейс.

Глава 91

– Ходячим мертвецам – наше почтение! – ёрнически поприветствовал меня Зейдер, когда я прикрыл дверь его кабинета на Хоган-плейс.

Я сел и с восхищением посмотрел на заголовки газет, раскиданных у него на столе. Судя по всему, газетчиков больше всего заботило, каким будет его очередной ход в деле Дэвида Чайлда и когда оно будет наконец-то передано большому жюри, на каковой счет высказывались самые разнообразные предположения. Вид у окружного прокурора был усталый – веки набрякли, воротничок расстегнут.

– Ну что, ваш клиент готов предстать перед расширенной коллегией на следующей неделе? – поинтересовался он.

Я открыл свою сумку, вытащил оттуда три конверта и, положив их поверх груды бумаг на столе, спросил:

– Можно чего-нибудь выпить?

Превратив злорадную ухмылку в некое подобие любезной улыбки, Зейдер нажал кнопку на своем навороченном настольном телефоне.

– Мириам, два кофе, пожалуйста. Ой, прости – отмена. Мне один кофе, а для мистера Флинна покопайся там – может, найдешь немного вискарика… По-моему, он к нему больше привык.

– Я больше не пью, – сказал я. – Впрочем, вы вроде и так знаете.

– Мириам? – произнес Зейдер в интерком. – Мириам, ты где?

– Может, убежала забирать ваши шмотки из химчистки? – предположил я.

Откинувшись в своем шикарном кожаном кресле, прокурор объявил:

– Мы собираемся предъявить вашему клиенту сообщничество в убийстве. Несколько не то, чего хотелось бы, но…

Я увидел, как его глаза нацелились на что-то у меня за спиной, отчего он запнулся на полуслове. В кабинет вошла Мириам с двумя чашками кофе на пластиковом подносе. Одну чашку она поставила на стол передо мной, а другую пристроила рядом. Придвинула стул, взяла вторую чашку себе и спросила у меня:

– Сливки, сахар?

– Нет, спасибо, – отозвался я.

Зейдер выпучил на нас глаза.

– Никакого большого жюри не будет, – сказал я, подхватывая со стола первый конверт и перебрасывая его Зейдеру. Он открыл его, начал читать двухстраничный документ и явно собрался произнести что-то, не предназначенное для дамских ушей, когда я бесцеремонно его опередил:

– Министерство юстиции, Государственный департамент и Министерство финансов предпочитают спустить дело Дэвида Чайлда на тормозах. Чтобы голова лишний раз не болела. Не могу сказать почему, но я абсолютно уверен, что вы уже в курсе – кое-кто с самого верха наверняка уже имел с вами подобный разговор. Могу избавить вас от необходимости все это внимательно читать. Это пресс-релиз, который сегодня днем ваша прокуратура выпустит в свет. В нем сообщается, что в результате тщательно проведенного следствия выявлена полная невиновность Дэвида Чайлда в отношении убийства Клары Рис. Это еще не стало достоянием общественности, но никакой Клары Рис в действительности не существовало. Девушка, которую нашли убитой в квартире Дэвида, – это Саманта Харланд. Тоже блондинка, с такой же татуировкой и все прочее. Как вы можете заметить, данный документ составлен на бланке Министерства юстиции. Вам посылают очень прозрачный намек – отвалите в сторонку, если не желаете заполучить врага в лице правительства Соединенных Штатов.

– Вы что, шутите? Неужели вы вздумали, что на меня можно давить таким вот беспардонным…

– Вы сами регулярно оказываете давление на ни в чем не повинных людей, принуждая их признаваться в преступлениях, которых они не совершали. Вы этим каждый божий день занимаетесь, подсовывая им соглашения о внесудебных сделках. Признаешься – получишь всего пятерик, а если будешь возбухать и потянешь дело в суд, то огребешь все двадцать. Это что, не давление, по-вашему? Откройте вот это… – сказал я, придвигая к нему второй конверт.

Этот был попухлей и поувесистей, и Зейдер вывалил его содержимое на стол. Увидел фотки квитанций из химчистки, копии своих писем по электронке с адресованными Мириам распоряжениями снизить рабочую нагрузку и передать наиболее значимые дела младшим помощникам. Имелись здесь распечатанные стоп-кадры со снятого телефоном видео, как Мириам приносит ему кофе, прибирается в кабинете, пылесосит ковер, моет кофейные чашки. Среди фоток и распечаток затесались и несколько микрокассет с записями наиболее сексистских замечаний Зейдера.

– Когда вы боролись с Мириам за должность окружного прокурора, то только и твердили в своих многочисленных интервью, насколько вас восхищают ее профессиональные навыки юриста и какая честь была бы для вас, если б она согласилась остаться в должности старшего прокурора в том случае, если вы победите на выборах. Но вот вам целая гора доказательств того, что на деле вы обращались с ней как с последним дерьмом. И вы поступали так только потому, что она женщина. Аудиозаписи особенно хороши. Мне больше всего понравилась та, всего трехнедельной давности, – где вы втолковываете Мириам, будто бы мужчины-адвокаты всегда побьют баб в суде, потому что мужчинам больше доверия. Просто замечательно. Думаю, что уже одного этого заявления вполне достаточно, чтобы присяжные осыпали вас аплодисментами.

Мириам очаровательно ему улыбнулась.

– Мириам, это просто неслыханно! Если я как-то не так с тобой обращался, то это всего лишь потому, что ты была моим соперником! Будь ты мужчиной, я поступил бы абсолютно тем же образом! – возмутился Зейдер.

– Блистательная защитная речь! – громко провозгласил я. – Ваша честь, я гнобил миз Салливан не по той причине, что она женщина! Я возил ее мордой по столу только потому, что такой уж я по жизни урод, и с мужчиной обошелся бы точно таким же манером!

Мириам укоризненно поцокала языком.

– Кроме того, в этой куче вы найдете еще два документа, которые вам надо обязательно прочитать. Первый – это черновик искового заявления о притеснениях по половому признаку, которое я составил по поручению моего клиента и которому дам ход, если вы прямо сейчас не подпишете соглашение.

– Какое еще соглашение? – насторожился Зейдер.

Я отыскал среди бумаг на столе нужный документ и вручил ему.

– Суть его сводится к тому, что завтра вы первым же делом подадите прошение об отставке – можете написать, что по личным обстоятельствам, – и при этом укажете, что передаете все свои полномочия Мириам Салливан, которую назначаете исполняющей обязанности окружного прокурора вплоть до следующих выборов. Если вы откажетесь созвать пресс-конференцию по поводу Дэвида или подписать данное соглашение, я сразу же от имени Мириам дам этому заявлению ход, она выиграет, и вашей карьере точно каюк. А так вы, по крайней мере, можете уйти, не запятнав свой послужной список судимостью.

Его глаза забегали между фотками и соглашением. На стол шлепнулась капля пота. Зейдер вытер лоб и ослабил галстук, который и без того свободно болтался на шее.

– Я все это оспорю. Думаете, победа будет за вами? Ошибаетесь. И не думайте, что меня так просто запугать!

Повернувшись к Мириам, я разочарованным тоном произнес:

– А ты была права. Он просто дурак.

– Говорила же, что этого не хватит, – отозвалась Мириам.

– Коли так, тогда не тяни. Твоя очередь, – кивнул я.

Из внутреннего кармана пиджака Мириам вытащила два каких-то листочка и без лишних слов вручила Зейдеру. На первом были письменные показания под присягой, которые дал помощник окружного прокурора Билли Браун. В них он заявлял, что по просьбе Зейдера связывался с одним частным детективом – с целью раздобыть конфиденциальную и крайне деликатную информацию на каждого из нью-йоркских судей, касающуюся их личных и финансовых дел. Компромат на судью Нокса имелся у него еще до начала слушания, и не вытаскивал он его из загашника до тех пор, пока не прочухал, что Нокс склоняется на сторону защиты. Одного только этого вполне хватало, чтобы возбудить государственную проверку по поводу служебного проступка, но тот факт, что Зейдер незаконно добывал личную информацию и завел досье на каждого из судей, не только ставил крест на всей его карьере, но и сулил реальный тюремный срок. Вторая страничка представляла собой черновик сообщения по электронной почте, получателями которого значились ФБР и действующий губернатор штата. В качестве единственного вложения фигурировало уже упомянутое заявление Билли Брауна. Предъявить Зейдеру этот черновичок было все равно что взвести курок пистолета, направленного ему прямо в башку.

– Нельзя быть уголовником и одновременно окружным прокурором. Может, разве что в мэры возьмут? – заметил я.

– Ну вы и сволочь, – проговорил он. – Я при всем желании не могу созвать пресс-конференцию прямо сегодня. Это же целая…

– Пресса уже в конференц-зале, – перебила его Мириам. – Я взяла на себя смелость сама ее созвать. Или вы хотите, чтобы я открыла почту и нажала на «отправить»?

Зейдер помотал головой. Не обращая на него внимания, я просто ждал.

Тут он заметил на столе последний конверт, который я так и не открыл.

– Что там?

– Это вариант «Б», – ответил я.

Прокурор протянул дрожащую руку. Я сунул в нее конверт, допил кофе и встал. Застегнул пиджак и бросил Мириам:

– Ну что ж, с возвращением!

Она улыбнулась.

Зейдер сорвал клапан конверта, как только дверь его кабинета закрылась у меня за спиной. Тишина. Потом голос Мириам, жесткий и решительный. Я слегка задержался в просторном офисе, предназначенном для открытого обсуждения и взаимного обучения, постоял возле кофемашины. Мириам вскоре тоже вышла из кабинета, перехватила мой взгляд, улыбнулась до ушей и торжествующе показала мне два больших пальца. В руках у нее были подписанное соглашение и заранее заготовленный пресс-релиз. В третьем конверте, который я вручил перед уходом Зейдеру, был тот самый вариант, который он в свое время предложил Дэвиду Чайлду, – конверт был девственно-пуст.

Я вошел в лифт, помахав на прощание сидящему за регистрационной стойкой Хербу Голдману, и ткнул в кнопку первого этажа. За спиной у Херба возник Зейдер, который с глубоким отвращением наблюдал за моим уходом. Физиономия у него ярко блестела в свете потолочных светильников – страх и ненависть так и плясали в усеивающих ее капельках пота. Хлопнув ладонью по стойке, он громко выругался – естественно, в мой адрес.

Я ничего не ответил.

Обведя нас обоих взглядом своих проницательных глаз, Херб понимающе усмехнулся. Просек, похоже, что очень скоро ему предстоит служить под началом уже другого окружного прокурора.