Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 131 (всего у книги 184 страниц)

Глава 8

Приоткрыв дверь своей квартиры, Чарльз Батлер наблюдал, как полицейские ходят по коридору с коробками в руках. Строй замыкал Райкер. Он опустил коробку на пол и произнес:

– Привет. Извини за суматоху. Мы привезли документы по трастовому фонду.

– Да, я заметил.

– Но мы не можем отвезти их в отдел, – сказал Райкер. – Шеф с ума сойдет.

Мимо проследовала Мэллори с коробкой в руках. Она даже не посмотрела в их сторону, а Чарльз и виду не подал, что заметил ее. Он кивком попрощался с Райкером и закрыл дверь – на ключ. Райкер услышал, как щелкнула задвижка и звякнула цепочка. Мэллори тоже слышала. Она повернулась спиной к двери, словно эти звуки предназначались исключительно ей.

Сложности? Определенно.

Райкер никогда бы не поверил, что Чарльз Батлер способен злиться больше шести минут, и то если речь идет о чужом человеке. На Мэллори бедняга вообще не мог обижаться.

До сегодняшнего дня.

Полицейские отправились к лифту, а Райкер занес последнюю коробку в кабинет Мэллори, который находился в самом конце коридора. Он поставил коробку к ее ногам и спросил:

– Как думаешь, Чарльз поможет нам с этим разобраться? У тебя есть на примете еще кто-нибудь с техникой скорочтения?

– У меня есть кое-что получше – юрист, – ответила Мэллори.

– Ну, это просто здорово. Адвокаты берут за чтение двести долларов в час и читают медленно, – он повернулся к пробковой стене. Она была пуста. Готова для вскрытия документации по трастовому фонду.

– Чарльз нам не нужен. – Мэллори открыла папку и достала листок с колонкой названий и цифр. – Все документы внесены в реестр, и на всех коробках стоит маркировка, – она идеально ровно закрепила на стене первый лист документа. Двумя кнопками.

Вот первая проблема в их начинаниях. Может ли эта помешанная аккуратистка не тратить время на педантичность? Он решился на эксперимент. Взяв пачку документов, он развесил их как попало, каждый лист прикрепил единственной кнопкой, так что все они висели под разными углами. Взглянув на Мэллори, которая стояла у него за спиной, он понял, насколько ей тяжело смотреть на этот беспорядок.

– У нас не так уж много времени, чтобы все это разобрать. – В дверь постучали, и Райкер направился в приемную. Он уже подходил к дверям, когда в комнату ворвался коротышка с челюстями бульдога. Райкеру пришлось вынести объятия единственного юриста, которого он готов был послушаться.

С незапамятных времен Робин Даффи жил через улицу от Лу и Хелен Марковиц. Теперь, на пенсии, когда оба его друга покоились в земле, он считал каждого их родственника членом своей семьи. Он выпустил Райкера из объятий и сделал шаг назад. Глаза его светились. Он был счастлив, что приехал сюда.

– Где моя Кэти?

Старый адвокат относился к тому ограниченному кругу друзей, которые могли безнаказанно называть напарницу Райкера по имени.

Веки Битти Смит отяжелели, казалось, что весят они фунтов по десять. Она сидела на кровати, выпрямившись, чтобы не заснуть.

Когда же придет тетя Недда?

Битти налила себе воды из кувшина. Край стакана расплывался перед глазами, когда она подносила его к губам. Она поставила стакан на ночной столик и столкнула будильник на пол. Теперь остается гадать, который час.

А может, уже ночь?

Она порылась в карманах юбки и достала визитку, которую дал Чарльз Батлер. К счастью, она помнила номер наизусть, и ей не нужно было вглядываться в мелкие буквы.

Битти посмотрела на телефон так, будто крупные цифры на диске столь же трудно разобрать. Нет, она не станет звонить, пока не станет. Она подождет еще несколько часов. Тетя Недда обязательно придет к обеду. Как обещала.

Как же тяжело не спать.

Робин Даффи стоял среди коробок и пытался разобраться в трафаретных надписях. Спустив очки на кончик носа, он сказал:

– Брось это, Мэллори. Нумерация не имеет никакого отношения к самим документам. Я могу сказать лишь одно – фирма Смита что-то скрывает. – Он оглядел башни из коробок, в каждой из которых хранились тысячи документов. – Уловка старого юриста – похоронить грехи в тоннах бумаг, – он взглянул на часы. – Пора звать Чарльза.

Райкер слышал, как за юристом закрылась дверь.

– Нам никогда не найти завещание без Чарльза, – он подошел к напарнице: – Как ты думаешь, он придет?

Мэллори села за компьютер просмотреть финансовые отчеты, добытые в юридической конторе. Все еще пытается отыскать денежный мотив. Райкер собрался было повторить вопрос, но тут Мэллори сказала:

– Он придет… ради Робина.

Раввин Дэвид Каплан был одет во все черное – черный вязаный джемпер с горлом, черные строгие туфли. Именно так, по его мнению, должны одеваться представители криминального мира. В этот вечер он играл роль наблюдателя, которая ему очень нравилась. Он выглянул в коридор из лифта и сказал Эдварду Слоупу театральным шепотом:

– Чарльз выходит вместе с Робином, – и снова высунул голову в коридор. – Теперь они направляются через холл в офис. Все чисто.

– Целый день готовился произнести эту фразу, да?

– Пожалуйста, Эдвард, не шуми.

Главный медицинский эксперт и раввин вместе покатили свою тяжелую ношу по коридору. Эдвард Слоуп снова заговорил:

– В покере не бывает таких сюрпризов.

– Шшш, – раввин наслаждался игрой в ограбление наоборот. Он повернул ручку двери, которая вела в квартиру Чарльза. Дверь легко открылась, как и было обещано. Указав на обрывок скотча на язычке замка, он заметил: – Робин придумал.

В этом преступном сговоре принимали участие трое. Доктор и раввин провезли игровой столик в дверь, чехол зацепился за петлю и порвался. Если бы стол не повернули набок, он бы не пролез в дверной проем.

Они добрались до конца фойе и застыли в виноватом изумлении, словно их застали за грабежом, а не внесением подарка. Перед ними возникла высокая, статная женщина, она протирала заспанные глаза. Волосы ее были белоснежными, а улыбка смущенной. Она сразу узнала Эдварда Слоупа, врача, который сегодня утром выписал ей валиум. Оглядела громоздкий предмет на тележке.

– Это стол, – пояснил Эдвард Слоуп, словно чехол мог это скрыть.

– А, – кивнула Недда. – Я знаю, куда его ставить.

Они провезли стол в библиотеку, следуя за Неддой. Сняли его с тележки и поставили в центр круга из клубных стульев. После чего Недда была представлена раввину Каплану, но о резне упомянуто не было. Потом раввин пустился в объяснения о судьбе последнего стола Чарльза Батлера.

– Сгорел во время пожара на складе, – сказала Недда. – Да, я знаю. Но я никогда не слышала о покере с сюрпризами.

Доктор посмотрел на часы:

– Откроем сейчас или подождем Робина?

– Вы что-то уронили, – произнесла Недда. – Выпало через дырку в чехле.

Дэвид Каплан склонился за бумагой.

– А, это сертификат подлинности. Кэти говорила, что стол антикварный, – раввин пробежал глазами текст и рухнул на стул. – Эдвард, ты не поверишь, где побывал этот стол.

Для работы, которая происходила в кабинете Мэллори, на самом деле не требовался специалист по скорочтению. Чарльзу Батлеру понадобилось всего несколько минут, чтобы расшифровать кодировку реестра, который оказался по-детски прост. Еще несколько минут ушло, чтобы отыскать нужную коробку, папку и выдать Робину Даффи подлинное завещание.

– Все очень просто, – Чарльз посмотрел на реестр, который держал в руке. – Три последние цифры предметов из списка соответствуют номерам коробок. Чтобы отыскать нужный документ в коробке, достаточно отбросить две первые и две последние цифры. То, что между ними, соответствует номеру папки. – Он не заметил их восхищенных взглядов. Склонился над коробкой, чтобы достать папку с базовой структурой трастового фонда семьи Зимнер. Справившись с этим, он спросил: – Что еще найти?

– Что-нибудь противозаконное, – обрадовался Райкер.

– Оно у меня в руках, – Робин Даффи сидел за стальным столом Мэллори, склонившись над бумагами, исписанными бледно-голубыми чернилами. – Неудивительно, что вы не смогли найти этого завещания в государственном архиве. В тридцатые можно было откупиться от клерка за копейки. И я могу сказать, что отец Шелдона Смита подкупил судью. Только таким образом он мог добиться утверждения этого завещания.

Мэллори посмотрела через плечо Робина:

– Так это подделка?

– Хуже. Оно, как я это называю, истерично по форме, невнятно и содержит ошибки. Эдвина Зимнер писала его в приступе злости. Она лишала мужа наследства. Звучит как приглашение опротестовать завещание. Все завещано Недде Зимнер, ее братьям и сестрам, но дети имеют право только на выплаты из трастового фонда. Ничего не говорится о том, что братья и сестры Недды должны быть детьми Эдвины. Любой брат или сестра имеет право на выплату из трастового фонда.

– Да, – покачал головой Райкер. – Полагаю, эта женщина не рассчитывала, что у Квентина родится еще восемь детей от другой жены.

– Но есть загвоздка, – продолжал Робин. – Она пишет: «После смерти моего последнего ребенка траст отходит нью-йоркскому историческому обществу».

– По-моему, очень умно, – заметила Мэллори. – По словам Битти Смит, Эдвину убил муж. Вероятно, она чувствовала, что это произойдет. Она не хотела, чтобы ее детей убили с целью получения наследства.

– Разумно, – согласился Райкер. – Именно поэтому Недду так и не признали официально погибшей.

Чарльзу же пришла в голову более правдоподобная версия: Эдвина просто не хотела, чтобы ее муж растратил все деньги, прежде чем дети встанут на ноги. Но эту версию он оставил при себе.

– С такой формулировкой любой судья признал бы, что Эдвина не собиралась обеспечивать детей другой женщины от мужа. Но это вопрос спорный. Прежде всего траст вообще не должен был создаваться. Он же был создан на основе завещания, содержащего ошибки. Честный судья отложил бы завещание и поделил бы деньги между маленькой Неддой и ее отцом, Квентином Зимнером. – Он взглянул на Чарльза: – Мне нужно посмотреть предыдущее завещание.

Чарльз пробежал глазами реестр:

– К сожалению, это единственное.

– Значит, фирма уничтожила предыдущее. Если отбросить истерический тон и прочее, как то: дополнения, подарки друзьям, слугам и тому подобное, завещание составлено в соответствии с юридическими нормами. Думаю, она взяла за основу форму предыдущего завещания.

– Тогда они у нас есть, – сообщил Райкер. – Старик сказал, что Эдвина переписывала завещания после каждой ссоры с мужем.

– В этом случае, – Робин оглядел картонные баррикады, – ранние завещания лежат не на своем месте, и мы не найдем их по реестру. Мы их вообще не найдем. Хотя они здесь.

Чарльз Батлер стоял посреди комнаты и просматривал очередную коробку.

– Почему Квентин Зимнер не нанял адвоката, чтобы опротестовать завещание?

– Все просто, – пояснил Райкер. – Адвокатами Зимнеров всегда были Смиты. И спрашивается, зачем юридическая фирма хранит все эти бумаги? Если они уличают ее, почему их не уничтожат?

– Урок Никсона, – сказал Робин. – Сокрытие всегда хуже преступления. Пусть лучше их сочтут некомпетентными, чем отправят в тюрьму за мошенничество, – он обвел рукой коробки. – Мне не нужно смотреть на их финансовую отчетность – у них отличный учет по всем выплатам. Может, документы не соответствуют действительности, но прекрасно оформлены и пройдут аудиторскую проверку.

– Хорошо, – вмешалась Мэллори. – Значит, адвокаты убедили Квентина Зимнера, что не в его интересах опротестовывать завещание.

– Да, – кивнул Робин. – Если бы они не создали траст на основе условий завещания, они потеряли бы огромный гонорар за его управление.

– И непохоже, что Квентин остался внакладе, – Чарльз положил на стол папку. – Вот выплаты за первый год. Его доход был больше, чем он мог потратить. Щедрые выплаты на содержание дома, суммы на содержание каждого ребенка, опекунская выплата.

Робин просмотрел документ:

– Фирма увеличила его ежемесячный доход. Бог мой, трастовый фонд стоил двадцать пять миллионов долларов. Знаете, сколько это в наше время? Где-то четверть миллиарда.

– Больше, – у Мэллори дар к арифметике.

Битти с огромным трудом переставляла ноги.

Когда тетя Недда придет домой?

Она отодвинула засов, опустилась на пол, прижалась ухом к двери и стала вслушиваться в громкие голоса, доносившиеся из гостиной. Вскоре в какофонию обвинений и упреков влился голос ее отца. Шелдон Смит глотал слова. Она знала, что тетя еще не приехала. При тете не стали бы так бурно обсуждать семейные проблемы. Битти на четвереньках доползла до кровати и стянула телефон на пол за шнур.

Рэгз проснулся и захлопал крыльями: «Что?», затем с пронзительным криком выбежал из клетки. Даже птица понимала, что с хозяйкой что-то не так.

Чарльз Батлер и Робин Даффи перешли в более уютный кабинет Чарльза, в котором не было стальной мебели, зато имелась полная коробка гаванских сигар и односолодовый виски.

Райкер сходил за едой. Его напарница стояла у пробковой стены и изучала листы финансовых документов тех времен, когда информация хранилась не в компьютере, а в канцелярских шкафах.

– Первые двенадцать лет издержки трастового фонда не превышали его доходов. – Мэллори посмотрела на монитор с более поздними данными. – Сегодня стоимость фонда составляет всего сорок тысяч долларов.

Райкер затянулся и задумался. Ему лучше всего думалось, когда он курил.

– Учитывая издержки на содержание, увеличение выплат на каждого ребенка, все равно невозможно столько потратить, если есть ограничения. – Сейчас Райкера волновала более серьезная проблема – поиск чего-нибудь, что могло послужить пепельницей. Он остановился на металлической чашке, вытряхнув из нее скрепки на пресс-папье. Для проверки он бросил в чашку спичку, и напарница ничего ему за это не сделала.

Он выдохнул дым.

Мэллори прошлась вдоль стены, остановилась и постучала пальцем по одной из бумаг.

– Вот, сразу после резни. С этого все и начинается. Двадцать процентов денег спустили за два года. Фирма списала их на неудачные вложения капитала.

– Ты имеешь в виду, их украли. Уверен, опекун им в этом помог, – сказал Райкер. – Добрый старый дядя Джеймс. Думаю, он нанял Человека-Трость для убийства.

– Он или отец Шелдона Смита. Моя версия – тайный сговор. Недда поехала завтракать к Смитам в день резни – во избежание опасности. – Мэллори вернулась к компьютеру и вывела на экран другие документы. – Я нашла деньги, теперь эта сумма превышает сто миллионов и находится на личных брокерских счетах Лайонела и Клео, – она распечатала документ. – Вот история их вкладов. Они понесли убытки в девяностых годах и позже, с падением акций производителей технологий. Сейчас их фонды защищены от риска и не растут. При этом они имеют доход по вкладам, миллион долларов в год, помимо акций и облигаций. И я знаю источник, – Мэллори вывела на экран второе окно. – Юридическая фирма отчисляет ежегодно один миллион долларов. Сумма стоит в разделе выплат клиентам.

– Адвокаты платят клиентам?

– Все не так просто. – Мэллори еще несколько минут шла по следам денег в киберпространстве: переключала окна, стучала клавишами, воровала информацию из банковских баз данных. – Я обнаружила служебную записку на покупку облигаций на предъявителя. Даты и суммы проставлены обеими сторонами. Лайонел и Клео обналичили облигации для своих ежегодных депозитов.

Картинка на экране снова сменилась. Райкер отвернулся, как только заметил, что Мэллори обходит коды доступа к файлам внутренних бюджетных поступлений. Ему всегда было неловко наблюдать, как совершается преступление.

– Они не платят налоги с ежегодного миллиона, – сказала Мэллори. – Налог идет в Управление внутренних доходов, чеком с оффшорного счета для подставной корпорации.

– У меня уже голова разболелась, – простонал Райкер. – Кто, что и для кого делает?

– Угадай! Похоже, Клео и Лайонел разоряют фирму Смитов за мошенничество. Но для простого возмещения убытков эти суммы слишком серьезны. А если они узнали, что отец Шелдона Смита был заказчиком резни?

Битти оставила дверь открытой, но не сразу поняла это. Мозг отказывался работать.

Так хочется спать.

Руки и ноги налились свинцом. Битти шаркала ногами, не в состоянии оторвать их от ковра. Короткое путешествие от кровати до двери стоило ей огромных усилий. Она снова задвинула засов, чтобы никто не вошел к ней до прихода тети. Битти сидела на полу, прислонившись спиной к стене, слушала и надеялась на спасение. Тетя Недда уже должна прийти. Она скоро придет. Она должна. Битти снова набрала номер офиса Чарльза Батлера.

Мэллори продолжала просматривать списки инвестиций. Райкер наблюдал, как она подсчитывает в соседнем окне крупные суммы – ей хорошо давалась арифметика денежных мотивов. Помощь судебного счетовода только замедлила бы процесс.

– Я могу проследить сделки до начала восьмидесятых, – сказала она. – С поправкой на выплаченные и снова вложенные дивиденды, периоды рыночного роста и спада. Это портфолио ценных бумаг складывалось из ежегодных выплат юридической фирмы в течение, по крайней мере, сорока лет. Фирма Смита выплачивает украденные деньги, но не трастовому фонду. Все поступает на личные счета Лайонела и Клео.

– Доказательство мошенничества – мотив резни, – сказал Райкер. – И люди еще спрашивают, почему я ненавижу юристов. Думаю, склонность к убийству передается по наследству, сначала отец, а потом и сын. Возможно, Вилли Роя Бойда нанял Шелдон Смит. Ему пришлось убить Недду прежде, чем она начала задавать вопросы о фонде, – детектив затушил сигарету. – С каждой минутой это дело нравится мне все больше и больше.

– Нынешнее финансовое положение на руку Клео и Лайонелу. Вместо пожизненных выплат с трастового фонда они имеют доступ ко всем средствам. И в этом случае сами участвуют в мошенничестве.

– Если Недда умрет, они сохранят свои деньги, – и тут Райкер понял всю изощренную схему отмывания денег. – Эти двое все еще не знают, что завещание и фонд никогда не были действительными.

Мэллори кивнула:

– Потому что адвокатами Зимнеров всегда были Смиты.

Чарльз наполнил бокал для Робина Даффи, не ответив на телефонный звонок. Устройства, установленные Мэллори в приемной, зарегистрируют его. До того, как они с Мэллори стали партнерами, он никогда не пользовался автоответчиками. Если ему не удавалось взять трубку, он считал, что люди обязательно перезвонят. Все просто. А если дело не терпит отлагательств, отправят телеграмму с доставкой на дом. Если же его в это время не окажется в городе, значит, им просто не повезло, а у него будет на одну проблему меньше.

Теперь у Чарльза не было возможности ускользнуть от клиентов. Машины работали на них, не считаясь с его интересами. Однажды он попытался отключить устройство, и все телефоны оказались в нерабочем состоянии. С проводкой Мэллори шутки плохи. Больше он не пытался так поступать.

Звонить перестали.

Райкер расположился на полу перед стопкой бумаг из очередной коробки. Он искал сведения о пропавшем ребенке.

– Ты права, Мэллори. Салли Зимнер никогда не ходила в частную школу. Никаких сведений о плате за обучение.

– Думаю, она не дожила до детсадовского возраста, – Мэллори склонилась над второй кипой бумаг. – Никаких сведений о жалованье няням после ясельного возраста. Множество медицинских счетов. Была нанята сестра с постоянным проживанием. Когда Салли Зимнер исполнилось четыре, выплаты жалованья сестрам прекратились.

– Значит, девочка болела. И, возможно, умерла естественной смертью. Не вижу мотивов для убийства Салли.

– Тогда зачем Лайонел сказал, что она убежала из дома, когда ей исполнилось десять? Ты же знаешь, что это ложь. И почему в городском архиве нет свидетельства о смерти?

– Салли могла умереть за пределами Нью-Йорка. Возможно, по недосмотру. Дядя Джеймс вряд ли хотел, чтобы его сочли никудышным опекуном, не раньше, чем он окончательно разграбит фонд. – Райкер оглянулся на открытую дверь: в холле промелькнули фигуры Чарльза и Робина, которые направлялись в приемную, дверь приемной открылась и вновь захлопнулась. Райкер предположил, что они отправились в ближайший магазин за едой. Не забудут ли купить ему пива?

Мэллори покопалась в небольшой коробке, той самой, которая когда-то принадлежала деду Райкера, и начала развешивать диаграммы резни.

– Эй, ты ведь не собираешься показать это Чарльзу и Робину?

– Они не вернутся. Всю ночь проиграют в покер.

Чарльз Батлер вошел к себе домой вслед за Робином Даффи, который отправился прямиком в библиотеку. Чарльз услышал голос Эдварда Слоупа:

– Уже совсем скоро!

Войдя в заставленную книгами комнату, он сразу заметил старинный игровой стол среди клубных стульев. На трех стульях сидели участники еженедельной игры в покер.

– Какая красота, – восхитился Робин резным орнаментом с позолотой и инкрустацией.

И правда, отличный образчик мебели, в том смысле, что выглядит солидно и выполнен из хорошей древесины. Но на нем слишком много украшений, нет того старинного изящества, о котором мечтал Чарльз. Совершенно очевидно, что стол сделан в двадцатом веке, и его даже можно назвать вычурным.

– Сертификат подлинности, – Эдвард вручил бумагу Робину, глаза которого вдруг округлились. Доктор повернулся к Чарльзу: – Это подарок Мэллори. Когда-то он принадлежал Багси Зигелю.

Гангстеру и жестокому убийце. Но Чарльз отбросил эту мысль, ведь он так редко получал от Мэллори подарки, для пользования которыми не требовались инструкции.

– О, Багси, – Робин Даффи провел рукой по крышке стола, его глаза светились подлинной любовью. – Багси Зигель – человек, который придумал Лас-Вегас. Ничего лучше и быть не может.

И впрямь, все улыбались. Даже раввин одобрил подарок. И тут Чарльз понял, что стол, принадлежавший бывшему президенту, их бы так не порадовал. Мэллори отыскала волшебное средство, которое он так искал: оно должно было напоминать о накуренных комнатах и играх с высокими ставками. Стол с сертификатом подлинности, принадлежащий безумному миру.

Он сел в кресло и улыбнулся собравшейся компании игроков. Всех их он унаследовал от приемного отца Кэти Мэллори. Еще одно завещанное ему сокровище – право играть вместе с ними. Но эта игра значила намного больше для Луи Марковица – звездной карточной акулы.

Чарльз слышал все предания участников о том, как Кэти Мэллори росла в доме Марковицев. Он знал все теории о том, почему Луи Марковиц брал с собой девочку на еженедельные игры. Эдвард Слоуп однажды выдвинул идею, что Луи просто учил своего полуисправившегося маленького преступника, как обворовывать людей более приемлемым образом, а не просто вытаскивать у жертвы кошелек или угонять машину. Дэвид Каплан был ближе всех к истине с теорией о том, что у ребенка должно быть время для игр, а у маленькой Кэти не было друзей-сверстников. Она всегда отпугивала от себя нормальных детей.

Но ни один из сидящих здесь мужчин так и не понял, насколько хитер был их покойный друг. Жизнь полицейского может оборваться в любую минуту, а Луи был дальновидным человеком. Он заставил этих мужчин полюбить его единственного ребенка за годы, что она училась хитрить и обыгрывать их в карты.

И они по-прежнему любили ее.

Пусть она уже давным-давно переросла их компанию, бросила их символические игры с грошовыми ставками, но они никогда не бросят Кэти Мэллори. Они стали семьей.

Хитрый Луи.

– Лайонел и Клео были в тот день в парке, – Мэллори развесила на стене все диаграммы Зимнего Дома. – Но Человек-Трость не знал об этом. Думаю, в план входило убийство всех домочадцев, за исключением младенца и Недды. Нужно было создать впечатление, что убийство совершил не киллер, а безумный маньяк.

– Но если оставалась Недда, зачем нужен был младенец?

– Выплаты шли как Недде, так и ее братьям и сестрам. На содержание одного ребенка требуются солидные средства. Предположим, они собирались куда-нибудь упрятать Недду.

– Например, в психиатрическую клинику?

– Именно. Они смогут предъявить ее при необходимости. А даже если она умрет в больнице под вымышленным именем, они смогут с помощью юристов поддерживать миф о том, что она жива, и деньги все равно будут поступать. Для этого нужно было сделать Джеймса Зимнера законным опекуном выжившего ребенка. Об этом я узнала в кабинете окружного прокурора. Суд принял бы опекунство над пропавшим ребенком, и суд мог объявить Недду мертвой по истечении семи лет. Только так Джеймс мог получить свою долю. Даже если бы у него хватило ума опротестовать завещание…

– Его бы заподозрили в убийстве с серьезным денежным мотивом, – закончил Райкер. – Хорошо, но почему выбрали Салли? Девочка была больна.

– Она была совсем маленькая, у нее не было ни друзей, ни знакомых по школе. Если бы выжила одна Салли, они бы заменили ее другим ребенком в случае смерти. Вряд ли кого-то расстроило отсутствие Клео и Лайонела. Они стали случайным призом. Двое выживших.

Недда Зимнер принесла в библиотеку тарелку с бутербродами и поставила ее на карточный стол среди пивных бутылок и пепельниц с дымящимися сигарами. Чарльз придвинул ей стул.

– Вы, конечно, не откажетесь сыграть с нами.

– Я лучше посмотрю. Я не слишком хорошо играю.

– Отлично, – Эдвард Слоуп открыл свежую колоду. – Наконец-то у Чарльза появился соперник, которого он может обыграть.

– Кто бы говорил, – возразил Робин Даффи. – Когда Кэти было одиннадцать, она каждую неделю вычищала твои карманы. – Робин широко улыбнулся Недде. – Бедная маленькая девочка. Она уходила, согнувшись под тяжестью денег Эдварда. А Лу смеялся до слез.

Доктор пропустил его слова мимо ушей.

– Чарльз, а ты знал, что отец Недды был свидетелем перестрелки между копами и Краули-Двустволкой на Западной 90-й улице?

– Мой отец тоже, как и тысячи других жителей Вест-Сайда. В тот день с ним был и мой дед. Он рассказывал, что перестрелка продолжалась три часа. Когда Краули-Двустволка сдался, у него оставались еще пистолеты в носках.

Раввин Каплан раздал карты.

– Меня отец брал только на бейсбольные матчи. Никогда не думал, что жизнь в Верхнем Вест-Сайде может оказаться такой захватывающей.

Недда, Чарльз, Эдвард и Робин притихли.

– А что, если резня началась с верхнего этажа Зимнего Дома?

– В то время полицейские решили иначе, – Райкер отступил от пробковой стены и оглядел воссозданные схемы своего деда. – Впрочем, они многое поняли неправильно.

Он прикрепил еще несколько листов из архива.

– Проверь эти. Дед сделал здесь пометки во время беседы с детективом Фицджеральдом незадолго до того, как тот умер от рака. То есть через десять-пятнадцать лет после убийства. Интересно, сам Фицджеральд пришел к выводу, что убийство не было заказным. Юристы сказали ему, что дядя Джеймс знал условия завещания Эдвины за двенадцать лет до резни. Джеймс Зимнер всегда был в курсе, что не сможет наследовать. То есть никакого денежного мотива. Если нет взрослого, который может стать наследником, кто же нанял убийцу?

– Но твой дед считал, что убийца – профессионал. Почему?

– Версия Фицджеральда основывалась на словах юристов. Они опровергали денежный мотив. А дед никогда не доверял юристам.

– Девять человек. Много, убийств, большой риск. Возможно, Человек-Трость работал не в одиночку. Три поколения убийц. А если было четвертое – растущая смена?

– Юный убийца?

Большинство покерных фишек скопилось аккуратными стопками перед Неддой Зимнер.

– Мне так неловко.

Ее комментарий был встречен гулом одобрения. Все настолько увлеклись, обучая ее покеру, что всякий раз помогали ей выигрывать. В конце концов, ей удалось проиграть им обратно все деньги, но чтобы добиться этого, пришлось постараться.

Зазвонил телефон, Недда взглянула на часы:

– Я возьму трубку. Это меня.

Мужчины поднялись со своих мест, когда она выходила из комнаты.

– Очаровательная женщина. Как вы познакомились? – спросил Дэвид Каплан у Чарльза.

Тот задумался. Так много приходится скрывать.

– Мы сидели рядом на званом обеде. – Ведь это правда, нет? Нет, конечно. И он почувствовал, что к лицу прилила кровь. Интересно, как раввин истолкует его румянец?

Дэвид Каплан склонил голову набок. Странно и как-то неловко поймать друга на лжи. Борода скрыла мягкую улыбку, глаза говорили о том, что он простил его и, более того, верит во все хорошее. Дэвид, мастер разгадывать тайны, понял, что в данном случае ложь – дело чести, и гостья Чарльза не та, кем казалась.

Недда вернулась к столу.

– Внизу меня ждет такси, – с сожалением сообщила она. – Вынуждена с вами попрощаться. Спасибо вам всем. Мне уже много лет не было так весело.

– Отошлите машину, – Чарльз поднялся с кресла. – Я сам отвезу вас домой.

– Нет, нет, оставайтесь. Со мной все будет хорошо. Мы всегда обращаемся к этому шоферу. У племянницы свой автосервис.

– По крайней мере, я могу вас проводить до машины. Я настаиваю.

Когда за ними закрылась дверь, Чарльз произнес:

– Может быть, еще не время. Я имею в виду, выяснять отношения с братом и сестрой. После всего пережитого…

– Я должна была сделать это сразу, как вернулась домой. Не беспокойтесь обо мне.

Чарльз открыл дверцу такси, посадил ее на заднее сиденье и вручил связку ключей от дома.

– Пообещайте, что вернетесь сегодня, даже если все закончится поздно.

Он смотрел, как машина скрылась за поворотом на Хьюстон. Обернувшись, он заметил Мэллори. Она стояла в тени, прислонившись к стене.

– Дело выходит из-под контроля, Чарльз. Представь, что ты дал ключи от дома серийному убийце.

– Неужели ты думаешь, что я в это поверю?

– Я знаю, что она убила.

– В целях самозащиты. А убитый как раз оказался серийным убийцей.

– Недда об этом не знала. И в руках у него не было оружия. Ты мог бы заколоть в сердце невооруженного человека? Ты можешь хотя бы представить себе такое? Сомневаюсь. Ты иначе устроен, – она прошла за ним в дом, след в след. – А как устроена Недда? Ты об этом задумывался? Представь, как она ударяет человека ножом для колки льда прямо в сердце. Ей нужно действовать быстро, никаких колебаний, только один удар. Без страха.

– Хватит, – Чарльз прошел мимо лифта к лестнице.

– И она действовала в темноте, – Мэллори поднималась за ним по лестнице, тщательно подбирая слова. – Он не видел, как она подошла. А тот человек в парке вчера ночью? Что, если бы она убила его? Ты бы снова сказал о самозащите? – Они остановились у его двери, но яд лился безжалостно. – Когда мы нашли ее в парке, у нее в кармане был нож для колки льда. Помни об этом, Чарльз.

Как будто он сможет об этом забыть.

– Двери моего дома всегда будут открыты для Недды.

Мэллори посмотрела на него так, словно ее ударили:

– Но не для меня. Я тебя только раздражаю.

О, нет. Как раз наоборот. Всякий раз при встрече с Мэллори он чувствовал, как светлеют мысли, как переполняется радостью сердце, как щебечут птицы в груди. Он протянул руку, чтобы прикоснуться к ней, но отдернул. Между ними никогда не было настоящей связи, и никогда не будет. Он по природе своей никогда не сможет совершить двух вещей: убить человека и сказать этой женщине, что будет любить ее до самой смерти.