Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 184 страниц)

87. 5 ноября, вторник

«Вольво» свернул на подъездную дорожку у дома около девяти вечера. Американец забрал картину, и все трое направились к входной двери.

– Вы получили то, что хотели, – сказал Гарри. – Теперь вы оставите нас в покое и позволите мне помочь сыну? – Он протянул руку за набором для инъекций.

– Сначала откроем упаковку, – бросил Килгор. – Не надо держать меня за дурака, мистер Киплинг.

Когда они вошли в дом, Гарри услышал трансляцию футбольного матча. Кинувшись в гостиную он, к своему облегчению, увидел, что Том все еще в сознании, хотя выглядит одурманенным. В его взгляде мелькнуло смутное узнавание. Фрейя, казалось, была в порядке, но в ее глазах плескался ужас. Охранник держал пульт от телевизора и смотрел игру.

– Можете принести нож? – сказал Килгор хозяину дома, не выпуская из рук упаковку. Затем раздраженно повернулся к громиле с пультом. – Выключи эту чертову штуковину!

– Босс, это важный матч…

– Выключи, черт возьми!

Тот повиновался.

Гарри нервно улыбнулся Фрейе, пытаясь успокоить ее, поспешил в кухню и вернулся с маленьким зазубренным ножом, который передал американцу. Затем он наблюдал, как тот разрезает скотч на картоне и снимает пузырчатую пленку. В движениях Килгора не ощущалось ни малейшего волнения, и меньше всего походил он на ребенка, нетерпеливо срывающего рождественскую упаковку, – американец действовал отстраненно, словно какой-нибудь криминалист.

Подняв картину в раме, Килгор поднес ее к свету и внимательно рассмотрел, затем перевернул и изучил холст с обратной стороны. Наконец он повернулся к Гарри:

– Эту картину вы купили на барахолке, верно?

– Так и есть, – ответил тот. – Ну, для ясности, я-то думал, что покупаю не эту картину. Я купил портрет старухи с отвратительным лицом, потому что мне понравилась рама. Позже мы обнаружили, что портрет написан поверх другой работы. Как видите, это та же самая оригинальная рама, которую вы, наверное, видели на «Антикварном развале».

Килгор передал картину телохранителю, сопровождавшему его в поездке, взял телефон Фрейи с журнального столика, набрал код, нажал на приложение и поднес телефон к датчику на руке Тома. Затем показал экран Фрейе и Гарри.

Они увидели цифру 2. Стрелка по-прежнему указывала вниз.

Гарри заметил, что съеден только один пончик.

Килгор сунул руку в карман, вытащил набор для инъекций и положил его на журнальный столик рядом с телефонами и подносом с едой.

– Полагаю, вам, ребята, лучше дать парню дозу побольше, когда мы уйдем. Я бы не оставлял его надолго, если вы понимаете, о чем я.

Не успел Гарри и глазом моргнуть, как его схватили за руки и завели их за спину. Минуту спустя его обмотали клейкой лентой, так что запястья оказались прикручены к пояснице. Затем он был усажен на тот же самый стул, что и раньше, и крепко привязан к нему.

– Хотя бы дайте нашему сыну откусить от пончика! – возмутился Гарри.

Он наблюдал, как американец снимает со стены копию Фрагонара, сделанную Дэниелом Хегарти.

Затем Килгор повернулся к Гарри:

– Вы не будете возражать, если я возьму и ее?

– Как будто у меня есть выбор!

Гарри увидел змеиную улыбку через щель в балаклаве.

– У всех нас в жизни есть выбор, мистер Киплинг. Но любой выбор имеет последствия. Мой работодатель, как я уже сказал, сделал вам очень щедрое предложение в размере пятидесяти тысяч фунтов, и вы решили отказаться от него. Теперь вы пожинаете плоды собственной недальновидности. – Он выдержал паузу. – Вам не понадобится много времени, чтобы освободиться от пут. Пятнадцать или двадцать минут. С Томом к тому времени ничего ужасного не произойдет, а нас уж и след простынет. Вечер еще не закончился, наслаждайтесь!

Гарри хотел было ответить, но в ту же секунду его рот заклеили скотчем.

Трое мужчин вышли из комнаты. Пока Гарри смотрел на Фрейю, раздался щелчок закрывающейся входной двери. Затем он взглянул на Тома. Попытался встать, но тяжелый стул, к которому он был привязан, потянул его обратно. Тогда Гарри стал лихорадочно подавать знаки Тому, который едва мог сосредоточиться.

Том кивнул и каким-то образом, со связанными за спиной руками, сумел подняться на ноги. Он поник, озираясь вокруг в недоумении, и вдруг грохнулся на пол без сознания, ударившись головой о журнальный столик. На ковер потекла струйка крови.

Гарри побледнел от ужаса. Нужно было срочно что-то делать. Отчаяние придало ему сил, и он резко встал, дернув за собой стул. В его мыслях творился настоящий хаос. Он пошатнулся, наклонился в сторону на несколько дюймов и упал на бок. Удара об пол было достаточно, чтобы порвать клейкие путы, которыми Гарри примотали к стулу. Он перевернулся, встал на колени, затем выпрямился; его руки все еще были крепко связаны за спиной.

Черт, сколько времени у Тома?

Где найти острый край?

В дверном проеме. Конечно!

Он подошел к двери, повернулся к ней спиной и начал перетирать ленту, которой были примотаны руки, о край двери, пытаясь нащупать острую кромку латунной защелки.

Он нашел ее.

Через минуту руки были свободны.

Господи!

Помахав Фрейе – мол, держись, – он бросился к столу, вытащил инъектор глюкагона из контейнера, отмерил дозу в один миллиграмм – насколько они с Фрейей знали, это количество требовалось в случае гипогликемии – и вколол в руку лежащего в обмороке и истекающего кровью сына. Затем помчался в кухню, схватил нож и освободил Фрейю, а та сорвала со своего рта скотч.

– О боже, боже! – только и смогла она вымолвить. Пошатываясь, подошла к сыну и опустилась на колени, обнимая его.

Гарри взял телефон и набрал 999. Когда оператор ответил, он попросил срочно вызвать скорую помощь и полицию.

88. 5 ноября, вторник

Сидя на диване в Скрытом салоне, Стюарт Пайпер посмотрел на часы – 22:06. Он был явно на взводе. А когда он психовал, он злился. А когда злился, он напивался, что делало его еще более злым. Как сейчас.

Где, черт возьми, этот дурак Килгор? По всем расчетам, он должен был приехать еще час назад. Неужели все пошло наперекосяк? Похоже, удача отвернулась от него, Стюарта Пайпера. Полиция слишком часто шныряла вокруг. Проклятая сигара плохо тянулась. И огонь в камине сегодня еле горел. Неужели тупая прислуга неправильно сложила поленья?

Даже свечи в двух канделябрах, казалось, горели не так ярко и ровно, как обычно. Они мерцали, и это раздражало.

Даже чертов коньяк сегодня имел какой-то прогорклый привкус.

Пайпер щелкнул зажигалкой «Дюпон» и поднес пламя к своей сигаре «Коиба эсплендидос», с силой затягиваясь. Однако это напоминало попытку втягивать воздух через вакуум. Взяв серебряную гильотинку, он отрезал еще кусочек кончика сигары и попробовал снова. Но все равно без толку.

В порыве гнева он встал и бросил сигару стоимостью шестьдесят фунтов в открытый огонь, подошел к хьюмидору и выбрал другую. Обрезал ее, зажег, закурил. Лучше, но все еще не идеально.

«Почти, но не то»[70]70
  В оригинале «No cigar» (досл. «без сигары»). Выражение означает, что успех почти достигнут. Его происхождение связывают с тем, что сигару часто вручали как награду за силу и ловкость на ярмарках и карнавалах.


[Закрыть], – подумал он невесело, слишком разозленный, чтобы улыбнуться даже собственной шутке.

Зажав в зубах свежую «коибу», он взял высокие мехи рядом с камином и немного раздул огонь, понаблюдав, как сгорает выброшенная сигара. Потом снова сел и посмотрел на свой телефон, испытывая искушение позвонить Килгору, чтобы узнать, что, черт возьми, происходит. Но они договорились не выходить на связь, и он решил, что, если Килгор попал в передрягу, неразумно делать отслеживаемый звонок.

Пайпер снова опустился на край дивана и допил коньяк в бокале. Не в силах усидеть на месте, он вскочил, подошел к бару с напитками, ощущая легкое головокружение, и плеснул себе, против обыкновения, весьма щедрую порцию бренди. Опять сел и сделал большой глоток, прикрыв глаза и поморщившись от острого жжения в горле.

Затем он несколько раз сильно пыхнул сигарой, пока на ее кончике не появилось успокаивающее красное свечение в ореоле серого пепла. Внезапно от дуновения холодного воздуха все свечи одновременно погасли, и за спиной Пайпера послышались шаги.

Через открытые двери с сияющей улыбкой вошел Роберт Килгор, держа в руках предмет, завернутый в пузырчатую пленку.

– Почему так долго? – призвал его к ответу Пайпер.

Килгор поднял свою ношу.

– Все сделано по вашим инструкциям, сэр. Миссия выполнена! – Он осторожно прислонил упаковку к стене, на которой висели три Фрагонара, и с гордостью посмотрел на Пайпера. – Я думаю, вы будете очень довольны, сэр.

– Это мне решать, твои прогнозы совершенно излишни, Бобби. – Он снова пыхнул сигарой и сделал еще глоток бренди. – Дай-ка я посмотрю.

Килгор улыбнулся, и его улыбка тоже была какой-то раздражающей. Он неторопливо выудил из кармана пачку «Кэмел» и вытряхнул сигарету. Зажав ее во рту, достал из другого кармана пластиковую зажигалку и закурил.

– Я бы точно выпил, – сказал он, кивнув на бокал Пайпера, а затем глубоко затянулся сигаретой.

– Не мог бы ты это потушить, Бобби? – резко потребовал Пайпер.

Килгор вынул изо рта сигарету с озадаченным выражением лица:

– Извините, босс, вы курите, я подумал…

Пайпер резко встал, затем покачнулся и чуть не упал на диван. Черт! Он понял, что определенно слегка пьян. На самом деле больше чем слегка. Удержавшись на ногах, он шаткой походкой приблизился к Килгору, выхватил сигарету из его пальцев, отнес ее к кофейному столику и раздавил в пепельнице.

– Я не хочу, чтобы эта дешевая штука портила аромат «гаваны». Понятно?

Килгор озадаченно посмотрел на него:

– Прошу прощения, босс.

– Картина?

Килгор снял пузырчатую пленку, вытащил небольшое полотно в раме и с гордостью протянул его Пайперу.

– Наверняка отлично будет смотреться в этом промежутке, – объявил он.

Коллекционер не ответил. Он подержал картину под светом люстры, внимательно разглядывая. Затем, прислонив холст к диванной подушке, включил фонарик в телефоне и провел несколько минут, рассматривая каждую деталь, но не комментируя.

– По-моему, выглядит как оригинал плюс оригинальная рама, – тихо сказал Килгор.

Он и раньше видел пьяные истерики босса. По правде говоря, ему надоела беспардонность Пайпера.

Тот перевернул холст и начал столь же скрупулезный осмотр оборотной стороны под лучом фонарика.

Килгор наблюдал.

– Это из дома Киплингов? – спросил Пайпер.

– Ну, не совсем, сэр. У меня с собой картина, которая висела у них дома, явная подделка. – И он объяснил, где Гарри Киплинг хранил этот экземпляр.

Пайпер продолжал молча изучать оборотную сторону. Внезапно, к величайшему изумлению Килгора, босс швырнул картину на пол.

– Ты идиот! – закричал он. – Полный и законченный идиот!

Килгор нахмурился:

– Простите, сэр, что вы имеете в виду?

Пайпер уставился на него:

– Что я имею в виду? Я думал, ты искусствовед! Это не оригинал, а подделка. Подделка, чувак, прости господи!

89. 5 ноября, вторник

Килгор еще больше нахмурился, глядя на Пайпера, затем решительно покачал головой:

– Вы ошибаетесь, сэр.

– Единственная ошибка, которую я совершил, – это то, что доверился тебе. – Пайпер угрожающе двинулся к нему. – Ты что, обманываешь меня, Бобби? Я столько лет доверял тебе, сделал тебя богатым, и ты теперь пытаешься меня обмануть? Думаешь, можно держать меня за дурака?

– Сэр, извините, не согласен. Честно слово, я не согласен с вами.

– Правда? А с кем ты согласен? С феями в глубине сада? Я сказал, что это подделка. Ну да, пожалуй, качественная. Но это ничего не меняет. – Он схватил Килгора за лацканы пиджака и яростно затряс его. – Где оригинал, Бобби? Что ты с ним сделал? Где чертов оригинал?

Килгор был совершенно ошеломлен:

– Это оригинал, сэр.

– Лжешь! Ты лжец и предатель. – Пайпер отпустил лацканы и оттолкнул Килгора так сильно, что тот споткнулся и врезался в диван. Затем, ткнув в подельника сигарой, Пайпер презрительно усмехнулся. – Ты чертов мошенник и вор. – Он с трудом сфокусировал взгляд на Килгоре. – Так что же ты не включил свои крошечные мозги, когда навещал Дэниела Хегарти? Разве он не сообщил тебе, что может подделать практически любую картину, если у него будет достаточно времени? И единственный способ отличить подделку от оригинала – это одна бороздка, сделанная его ногтем сзади на раме? – Он поднес холст оборотной стороной к лицу Килгора. – Ты видишь это? Видишь бороздку?

К своему ужасу, Килгор ее увидел.

Пайпер указывал на очень слабую, едва заметную отметину на раме, глядя на своего сообщника с воинственностью, которую подпитывал алкоголь.

– Так что же?

– Я сделал то, о чем вы меня просили, сэр, – пробормотал Килгор.

– Ты хренов обманщик, неудачник! – процедил Пайпер. – Ты продавец змеиного масла[71]71
  Так в США в XIX веке стали называть обманщиков, продающих или рекламирующих некачественные либо поддельные товары.


[Закрыть] из Миссисипи. Видишь это? Эту бороздку? Ты обманул меня.

И Пайпер замахнулся, чтобы ударить его кулаком справа. Но так медленно, что Килгор успел уклониться и отразить удар.

– Сэр… – выдавил он. – Прошу вас, перестаньте, я принес вам то, что дал мне Гарри Киплинг.

– Ты гребаный лжец!

Пайпер снова набросился на него, и на этот раз его кулак попал Килгору в лицо. На мгновение оглушенный, тот рухнул на пол. Босс стоял над ним с видом победителя.

– Что-нибудь еще хочешь добавить, Бобби, детка?

Килгор смотрел на него в изумлении. Они были подельниками на протяжении последних пятнадцати лет. Вместе они грабили мир искусства, щедро набивая свои карманы. Теперь человек, которого он всегда уважительно называл боссом, по-видимому, отвернулся от него.

И Килгору это очень не понравилось.

Он улучил момент и лягнул Пайпера, угодив по правой ноге. Коллекционер, не ожидавший нападения, вскрикнул от боли, уронил сигару на ковер, отшатнулся, опрокинув серебряный канделябр на диван по другую сторону от кофейного столика, и повалился навзничь.

Килгор поднялся. Пайпер лежал на полу, растерянно глядя вверх и морщась от боли.

Американец заметил, что две свечи прожигают дыры в диване. Он колебался, однако гнев затмевал глубокую преданность, которую он когда-то питал к этому человеку.

Поверженный Пайпер произнес заплетающимся языком:

– Ты полный придурок! Ты сломал мне ногу. Вор! Ты уволен, убирайся из моего дома и никогда не возвращайся.

Внезапный хлопок напугал Килгора. Диван посередине вспыхнул, потрескивая, как сухая древесина. Вверх повалил густой, черный и едкий дым. Килгор в смятении задавался вопросом, что, черт возьми, ему теперь делать. Пока он размышлял, пламя разгорелось еще сильнее. Пайпер, похоже, не замечал этого.

Килгор поспешил к двери и выбежал в Длинную галерею. Где-то здесь был огнетушитель, мимо него он проходил тысячу раз, где же, черт возьми, эта штуковина? Странно, Килгор не паниковал, он был спокоен. Настолько спокоен, что сам удивлялся. Спокоен, но очень зол.

Подделка?

Ты чертов мошенник и вор.

Слова звенели в ушах, разжигая давно тлевший гнев. Килгор торопливо шел вперед вдоль ряда картин и наконец увидел серебристый огнетушитель неподалеку, под свернутым пожарным шлангом.

И остановился как вкопанный, задумавшись.

Он огляделся по сторонам. Вокруг никого не было. Дежурство близнецов закончилось. Экономка Пайпера после шести вечера уходила домой. Они были вдвоем.

Повернувшись, он быстро зашагал обратно к Скрытому салону. Уже с порога он ощутил волну жара. Потолок над горящим диваном тлел и мог вспыхнуть в любой момент.

– Да пошел ты! – пьяным голосом вопил Пайпер. – Что это за чертовщина? Господи, помоги мне встать, вызывай пожарных! – Он протянул руку Килгору.

Не ответив, Килгор отступил, захлопнул дверь, повернул большой латунный ключ в замке и спрятал его в карман.

Секунду спустя он услышал с другой стороны бешеный стук. Пайпер отчаянно выкрикивал его имя:

– Бобби, Бобби, БОББИ!

– Приятно было свести знакомство, сэр. Вот уж не думал, что с таким удовольствием буду представлять картину вашей смерти, – тихо произнес он, после чего быстро вышел из дома и сел в свою «теслу».

Трогаясь с места, он чувствовал себя спокойнее, чем за все прошедшие годы. Вокруг царила непроглядная тьма. По дороге к воротам он вытащил из кармана пачку «Кэмел», вытряхнул сигарету и чиркнул зажигалкой.

Дым сигарет был таким сладким! Гораздо приятнее аромата этих бесконечных сигар и тем более запаха горящего дивана.

Килгор сделал глубокую затяжку, наслаждаясь сладким вкусом.

Это был вкус свободы.

Открывшиеся впереди ворота также обещали ему свободу.

Попутно он задавался вопросом: неужели Гарри Киплинг вел двойную игру? Или, что более вероятно, – Дэниел Хегарти? Наверное, все-таки Хегарти. Недаром он говорил о покупателях из России, Китая и некоторых стран Ближнего Востока: эти люди платили большие деньги за украденные произведения искусства. Если жульничал Хегарти, он, Килгор, разоблачит его, и тот будет вынужден заключить с ним сделку.

Он улыбнулся. Его улыбка была одновременно холодной и теплой. В немецком языке есть слово, обозначающее получение удовольствия от чужого несчастья. Оно крутилось на языке, когда Килгор выехал за ворота, навсегда покидая Бьюлей-парк. И тут его осенило. Да. Злорадство. Schadenfreude.

Через пару миль к югу, проезжая темной проселочной дорогой среди густого леса, он начал поглядывать в зеркало заднего вида – не видно ли отсветов пожара. Но там была только темнота. Впрочем, это ненадолго, подумал он.

Слева показалась стоянка. Он притормозил, остановил бесшумную машину и вышел, оставив включенными фары. Место было окружено густым подлеском – идеально, решил он. Вытащив из кармана большой старинный латунный ключ и из предосторожности, хотя и совершенно излишней, стерев с него отпечатки пальцев, он зашвырнул его подальше, в середину огромного, разросшегося куста дрока. Затем вернулся в машину и продолжил путь, балуя себя очередной сигаретой и снова улыбаясь. Ему всегда нравилось это слово, и теперь он знал почему. Schadenfreude. О да!

90. 5 ноября, вторник

– Только здесь и в коридоре? Они не заходили в другие помещения, мистер и миссис Киплинг? – спросил констебль Олдридж.

– Ну, я полагаю, и в кухню тоже… Том был там и ужинал, когда они… они… – Фрейя запнулась.

Гарри узнал крепкого полицейского лет пятидесяти, констебля Олдриджа, который уже приходил к ним раньше. Он сидел на диване напротив Киплингов со своим коллегой, решительным на вид констеблем Симмонсом. Тот сочувственно улыбался Фрейе.

На улице стояла машина скорой помощи, двое парамедиков все еще хлопотали вокруг Тома, которого перенесли в его комнату. Впрочем, он уже чувствовал себя намного лучше.

У дома стояли два офицера полиции в форме вместе с женщиной-детективом лет сорока, в гражданской одежде, с короткими седеющими волосами и деловыми манерами. Она проверяла дом внутри. Представилась хозяевам как Вэл Ремингтон-Хоббс, дежурный детектив-инспектор по Брайтон-энд-Хову.

– Пожалуйста, не торопитесь, – мягко уговаривал Олдридж. – То, что случилось с вами, – настоящее испытание.

Фрейя со слезами на глазах кивнула:

– Только коридор, кухня и это место. – Она посмотрела на мужа, ожидая подтверждения.

– Мне кажется, ты говорила, что американец побывал и в остальных комнатах, дорогая, – поправил ее Гарри.

Она кивнула и дрожащим голосом согласилась:

– Да-да, я забыла. Он осматривал дом.

– Можете ли вы рассказать нам, что произошло и как эти люди попали сюда? – спросил Олдридж.

– Я их впустила. – Она слабо улыбнулась. – Понимаете, я ожидала человека по имени Майк Элкингтон – так он назвался по телефону. Он сказал, что ему срочно нужен строитель и ему порекомендовали Гарри.

– Он сообщил, кто порекомендовал Гарри? – спросил Олдридж, делая пометки в маленьком блокноте.

Она устало покачала головой – ее клонило в сон от успокоительного, которое дал парамедик.

– Давайте еще раз повторим описание тех, кто напал на вас, миссис Киплинг, – вмешался констебль Симмонс, – чтобы мы могли разослать его всем нашим патрулям, на случай если эти люди все еще поблизости.

Ему ответил Гарри, державший Фрейю за руку:

– Главный был высоким и худым, с отчетливым акцентом южных штатов, знаете, растягивал слова. Его сообщники – здоровые парни, мускулистые, как вышибалы в ночном клубе. О, кстати, одного из них, который ездил со мной на склад в Уэртинг, звали то ли Росс, то ли Расс, или как-то так, – припомнил он.

– Росс? – повторил констебль Симмонс, пока его коллега строчил в блокноте. – Какой акцент был у этого Росса?

Гарри покачал головой:

– Не помню, чтобы он что-то говорил.

В этот момент он заметил в дверях детектива-инспектора Ремингтон-Хоббс. Прежде чем войти, она огляделась по сторонам.

– Мистер и миссис Киплинг, – сказала она, – вы с сыном пережили глубокую травму, и мы рады, что сейчас вы в безопасности. Для вашего спокойствия я собираюсь оставить офицера у вашего дома, он будет дежурить всю ночь, чтобы вы могли лучше выспаться. Из-за серьезности инцидента я запросила участие группы по расследованию особо тяжких преступлений в графствах Суррей и Суссекс, но мы договорились, что до утра полицейские вас не побеспокоят. – Она улыбнулась, глядя на часы. – Уже половина одиннадцатого, и я не думаю, что их присутствие сегодня будет сколько-нибудь полезным, мне кажется, всем нужно немного отдохнуть. Они, вероятно, пригласят вас в управление уголовного розыска – возможно, к тому моменту вы вспомните еще какие-нибудь подробности о преступниках. Разумеется, беседа состоится после того, как вы почувствуете себя бодрее, а ваш сын поправится.

Киплинги переглянулись, и Гарри сказал:

– Мы уже разговаривали с двумя детективами после взлома нашего дома.

А Фрейя спросила:

– Может ли Том пойти завтра в школу, если он будет в состоянии?

Детектив-инспектор колебалась.

– Ну, думаю, было бы лучше, если бы он отпросился с уроков и остался дома хотя бы утром. У Тома, как и у вас обоих, может быть ценная для нас информация, и было бы неплохо поговорить с ним, пока события еще свежи в его памяти.

– Да, конечно, – сказала Фрейя.

– Мы сделаем все, что нужно, – добавил Гарри.

– Очень жаль, что вам пришлось все это пережить, – вздохнула инспектор. – Такой кошмар… И очевидно, нам нужно рассмотреть связь между этим нападением и взломом, который произошел ранее. Надеюсь, мы поймаем преступников и вернем вам картину. Она застрахована?

Гарри сокрушенно покачал головой:

– Мы ее не страховали, потому что не знали реальной стоимости. Мы собирались передать картину аукционному дому на экспертизу, и в случае подтверждения подлинности в январе ее выставили бы на продажу.

– Сколько бы она тогда стоила? – поинтересовалась детектив-инспектор.

Гарри пожал плечами:

– Миллионов пять, может быть, больше.

Инспектор выглядела ошеломленной.

– Пять миллионов фунтов?

Он кивнул и взглянул на Фрейю, которая заметила:

– Возможно, но пока картина не принесла нам ни счастья, ни удачи.

– Давайте попробуем это изменить, – ободряюще произнесла Вэл Ремингтон-Хоббс.

– Вы действительно думаете, что есть надежда вернуть картину? – спросил Гарри.

– Мы сделаем все возможное, – ответила инспектор.

– Ну да, – заметил он. – Я уже вижу строки в завтрашнем выпуске «Аргуса»: «„Мы сделаем все возможное, чтобы поймать преступников“, – сказала детектив-инспектор Ремингтон-Хоббс». – Не обращая внимания на Фрейю, которая вскинула ладонь в примиряющем жесте, он недоверчиво покачал головой. – Желаю удачи…