Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: Питер Джеймс
Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
Жанр:
Полицейские детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 151 (всего у книги 184 страниц)
Облако из плоти
Некоторое время человек-тень и Сухара шли вдвоем по скальному гроту, пока им вдруг не открылся широкий вид. Глазам предстала внушающая страх картина.
По обе стороны от них высились черные скалы, уходя в бескрайнее небо. Расселина между ними выглядела такой глубокой, что, казалось, доходила до самого центра земли. Несомненно, это было ущелье, но слишком уж страшил его вид, чтобы называть его этим словом. Наверняка на земле не нашлось бы другого столь же странного и зловещего ущелья.
Два преступника замерли на дне этой трещины в скалах, словно муравьи.
Высота обрывистых круч с обеих сторон составляла, пожалуй, несколько сотен метров. Далеко-далеко в просвете между ними виднелось ночное небо. Красиво мерцали звезды.
– Это что, настоящее небо? И здесь в самом деле настолько глубоко? – Столкнувшись с такой величественной красотой, недомерок Сухара, казалось, забыл про козни, забыл про алчность и лишь трепетал от волнения.
– Этого не может быть. Если это не сон, тогда мы все еще внутри грота. И это наверняка обман зрения по принципу панорамы. Возможно, потолок сплошь покрыт зеркалами. Отражаясь в них, ущелье выглядит глубже. Или нет, иллюзию создает метод изготовления скал, благодаря которому глубина ущелья кажется больше в несколько раз. А звезды, возможно, – мелкие лампочки. Или их свет проецируют откуда-нибудь на поверхность зеркал.
Будучи фокусником по натуре, человек-тень упорно объяснял происходящее как фокусы.
В полной темноте оба присели на корточки, устремив задумчивые взгляды вверх, на небо в просвете между скалами. От этого загадочного вида они на время забыли о реальности, увлеченные миром воображения. И частный детектив, и полиция казались каким-то давним сном.
Промежуток вдалеке между скалами мало-помалу светлел. Одна за другой гасли мерцающие звезды. Потом небо между скалами стало сначала темно-лиловым, потом каштановым и наконец ярко-карминным. Светало. Утреннее солнце освещало сверху неровные каменные поверхности крутых скал, ложилось на них горизонтальными ярко-красными и пурпурными полосами. Но до самого дна ущелья солнечные лучи не достигали. Озарены были лишь вершины.
Постепенно рассветный кармин тускнел, небо приобретало перламутрово-молочный цвет. Стало немного видно даже дно ущелья. Неизвестно, сколько времени прошло, но небо мало-помалу темнело, меняло оттенок, пока не сделалось из голубого ярко-лазурным без единого облачка.
Послышался еле уловимый свист ветра. И как будто принесенное им, вдалеке в ущелье появилось облако причудливой формы, белое с розоватым оттенком, и тихонько поплыло между скалами.
– Э, нет, это не облако! А обнаженные красавицы. Их несколько, они сплелись руками и ногами, все вместе образовав белое облако, плывущее сюда по воздуху.
– Это собрались в стаю небожительницы, только без нарядов из перьев. Богини, парящие в небе.
Облако из женщин плыло по воздуху, а его цвет внезапно начал меняться. Оно окрашивалось поочередно в разные цвета, как радуга, становилось то нежно-розовым, то оранжевым, то темно-зеленым, то фиолетовым, то синим, то красным, и даже приобретало удивительный, наполовину зеленый и наполовину багровый цвет.
Казалось, что облако из женщин движется, но на самом деле оно оставалось на месте. И все так же висело в воздухе на фоне неба между скалами.
– Должно быть, оно каким-то хитроумным способом подвешено на веревках, которых не видно снизу, – высказал человек-тень первое пришедшее в голову реалистичное объяснение.
Лазурное небо потемнело, затянулось облаками. Появившаяся на нем алая точка прямо на глазах стала шириться и расти. Разрастаясь, она расходилась великолепными складками, опускаясь, как занавес, и приобретала пунцовый цвет из сновидений и фантазий. Этот пунцовый занавес распускался волнами, закрывал все небо, и казалось, он будет ниспадать до бесконечности.
– Послушайте, это же северное сияние! В точности такое, как я видел на картинах.
Ниспадая, светящийся занавес заслонил плывущее по ущелью облако небожительниц. Но поскольку он просвечивал, обольстительные фигуры, составляющие облако, все равно были отчетливо видны, словно отгороженные пунцовой газовой тканью.
– О, смотрите, облако спускается в ущелье. И постепенно приближается.
Облако из обольстительных небожительниц и впрямь понемногу опускалось. Оно уже выскользнуло из-под пунцового светящегося занавеса, который теперь подсвечивал розовым его прихотливые изгибы.
Облако не только снижалось: его очертания непрестанно менялись от каждого грациозного движения семи женских тел, составляющих его.
Оно уже спустилось почти до половины высоты каменных стен ущелья. На этих отвесных стенах лежала непроглядно-черная тень, и лишь от облака исходило молочно-розовое сияние, словно оно само излучало его. Заслоняя весь обзор, оно уже нависло над головами двух преступников.
В этот момент неизвестно откуда донеслись странные, еле слышные звуки. Они напоминали шум ветра в верхушках деревьев. Или журчание горного ручья. На слух было невозможно распознать, что это – человеческие голоса, духовые или струнные инструменты: казалось, это или что-то из перечисленных, или все они вместе. Что-то в этих звуках вызывало извечную тоску по родному дому. В них гармонично сочетались божественное, смерть и любовь.
В то же время среди камней на дне ущелья появился и поплыл едва заметный голубоватый дым. Высоко вверх он не поднимался, только тяжело стлался над землей. Сначала он держался на уровне талии сидящих на корточках мужчин, потом дошел им до груди и наконец полностью закрыл лица. Дым странно и сладковато благоухал; обоим казалось, что они пьянеют от этого запаха.
Они и не заметили, как облако небожительниц нависло на высоте пяти метров над их головами. Это розовое облако из плоти стало громадным, полностью занимая все их поле зрения. И продолжало снижаться вместе со всеми рельефными впадинами и выпуклостями обнаженных женских тел, которые не прекращали сцепляться, переплетаться, свиваться и колыхаться.
Эту загадочную красоту было не с чем сравнить. При виде таинственного, словно явившегося из кошмарных снов, существа сами собой изумленно раскрывались глаза. Семь улыбающихся лиц составляли громадный цветок. Четырнадцать грудей, семь пар лоснящихся ягодиц в форме персика, четырнадцать гладких плеч, рук, бедер… и все они щеголяли выставленным напоказ пушком. Вскоре они уже были в трех, в двух метрах над головой, каждая обнаженная женщина превратилась в великаншу из «Синерамы». Увидеть облако целиком было уже невозможно. Глядя вверх, двое мужчин видели лишь его малую часть, одну-две огромных фигуры.
В ушах звучала небесная музыка. В носы забирался удушливый аромат благовоний и женского тела. Прямо перед глазами находилась глубокая ложбинка на теле обладательницы пышных форм. Это тело возвышалось над обоими зрителями. Они даже не могли увидеть его целиком. Им представала только одна часть исполинского женского тела с обилием маслянисто поблескивающих мышц и пушком.
Под этим натиском оба мужчины понемногу втягивали головы в плечи, пока наконец не легли навзничь на каменистое дно ущелья. На их лица сверху надвинулась тугая, чуть не лопающаяся и лоснящаяся плоть. Эта плоть и лица зрителей соприкоснулись. Кожа на женском теле оказалась прохладной и гладкой. Упругое и эластичное, оно плотно прижалось к их лицам. За мгновение до того, как все поле зрения потемнело, кожа на теле была видна как под микроскопом: гигантские поры, ярко поблескивающие чешуйки рогового слоя.
Они не задохнулись под гнетом женского тела. Еще до этого по ним нанес удар бледно-голубой дымок, выходящий сквозь трещины в камнях. А облако из небожительниц, спустившееся в ущелье, доконало двоих преступников, и они, попав под него, потеряли сознание.
В темноте перед мысленным взором человека-тени проносились вперемешку образы из прошлого.
– У-у-у-у… еще, еще… наступи… наступи, растопчи меня!
Красавица продолжает топтать ногами дряблое, раздувшееся тело человека-льва, толочь его, как рис в ступе для моти. С каждым ее движением у него вырывается жуткий стон, похожий на звериный рык… Его не просто топчут ногами. На лицо «льва» с размаху плюхаются ягодицы, обтянутые полосатой тканью, и сразу накрывают его полностью.
В попытке вытащить одну ногу женщина переносит вес тела на другую, и ее сразу же засасывает еще глубже. Чем больше она барахтается, тем быстрее увязают ее ноги… Ее затянуло уже по бедра, юбка легко лежит на поверхности грязной жижи, как на воде. Женщина похожа на коротышку Иссумбоси с красивым женским лицом. Во всплывшей на поверхность юбке выше бедер она выглядит все еще как человек… и вот она уже погрузилась по грудь. И вот уже по самую шею. Поднявшаяся к шее юбка окружила ее, как детский слюнявчик на придорожной статуе Дзидзо. Медленно-медленно погружаются рот, нос, глаза. Страшнее всего момент, когда глаза скрываются из виду… Уже не видны волосы на голове, остались только вскинутые вверх руки. Они мечутся над землей, как два белых зверька. Их метания – будто душераздирающая пляска.
Наконец на виду остаются лишь кисти рук, словно ползающие по жидкой грязи пятиногие крабы. После того, как исчезают и они, некоторое время на поверхность грязной жижи вперемешку с песком еще продолжают всплывать пузыри, но вскоре перестают, и тогда все замирает, будто ничего и не было.
Оказывается, эти горы состоят из бесчисленного множества глаз, губ, рук и ног. Ляжки громоздятся поверх лиц, из склонов выпирают гладкие ягодицы красивой формы. Это горы из нагромождений сотен и тысяч тел обнаженных женщин.
Он взбирается на гору женских тел. Как только два тела слегка расходятся и между ними образуется щель, его ноги попадают в нее. Одновременно тела вокруг него начинают колыхаться и дрожать, щель открывается все шире, и он проваливается в бездонную трясину человеческой плоти. Спереди и сзади, сверху и снизу, справа и слева – повсюду его окружают гладкие и мягкие изгибы фигур голых женщин. Эти упругие изгибы давят на его тело, упрятанное в черный бархат, и его затягивает все дальше в неизмеримые глубины. Он проваливается все глубже и глубже, на самое дно запахов косметики и парфюмерии, к ласковым прикосновениям.
Музыка и танец достигают исступленного апогея.
Белотелая женщина бегает туда-сюда, спотыкаясь и падая, но улучив момент, вихрем налетает на мужчину. Как молнии, сверкают два кинжала, скрещиваясь в воздухе, и у обоих на руках, груди, талии, ягодицах, бедрах – повсюду – появляется множество алых ран. Кровь, в танце вытекающая из этих ран наискосок, вдоль и поперек, оплетает мужское и женское тела красивой узорчатой сеткой.
На окруженном деревьями участке земли площадью около десяти цубо, где не растет ничего, кроме сорняков высотой около двух-трех сун, валяются среди них два каких-то круглых камня. Они еле заметно шевелятся, как живые. У камней есть глаза, носы и рты. У одного мужское лицо, у другого женское. Это две человеческие головы, обращенные лицами одна к другой на расстоянии примерно одного кэна. Их выставили, словно головы казненных, но как ни странно, не на тюремных воротах, а прямо на земле. Кажется, будто эти головы отсекли и бросили на поругание, но если присмотреться, ясно, что это не так. Этих двоих закопали в землю живьем. Пару прелюбодеев – неверную жену и ее любовника – раздели догола и зарыли в саду.
Его страшно трясло. Наверняка это землетрясение. Он порывался бежать, но не слушались ноги.
– Помогите! – в отчаянии выкрикнул он.
Глаза вдруг открылись. Оказалось, что это не землетрясение, а тряска в машине. Он вскинулся и тут же обессиленно обмяк. Напротив сидели в ряд три человека в полицейской форме. Среднего он узнал – это был инспектор Накамура. У каждого на поясе висел пистолет.
Машина была просторной. На жестких скамьях по обе стороны сидели лицом друг к другу по трое человек. Рукам было больно. Взглянув на них, человек-тень увидел, что закован в наручники. Смирно сидящего коротышку справа он помнил: это был директор компании подрядов на убийства Сухара. Он тоже был в наручниках. Соседа слева, кругленького, со светлой кожей лица и маленькими усиками, он тоже знал. Им оказался хозяин страны подземных панорам. В наручники заковали и его.
«А-а, так это фургон для перевозки арестованных», – наконец сообразил человек-тень, словно пробудившись ото сна, и переглянулся с сидящим рядом недомерком Сухарой. Тот усмехнулся. Человек-тень ответил ему усмешкой.
– Вижу, вы очнулись. Вы уснули прямо на дне ущелья. Немалых трудов, знаете ли, стоило перенести вас в машину! – мягко заметил инспектор Накамура.
– Значит, сейчас мы едем в столичную полицию?
– Верно. Потому что для вас наконец настал час расплаты.
Сквозь маленькое, забранное решеткой окошко была видна спина полицейского в форме, управляющего фургоном. В отличие от автобусов и других машин, боковые окна здесь отсутствовали, улицу не было видно. Оставалось лишь смотреть друг на друга.
Троим преступникам представилась унылая камера предварительного заключения. Потом в голове замелькали картины тюремного заключения. Человек-тень и обладатель усиков в своих мыслях дальше не заходили, а недомерку Сухаре привиделась виселица. Ее неприятный силуэт с болтающимся телом некоторое время витал перед его мысленным взором. Если вдуматься, смертной казни ему не избежать: по поручениям клиентов он совершил не менее двадцати убийств. Его деловые партнеры виновны в равной мере. И наверняка вскоре будут схвачены.
Пока три необыкновенных преступника думали каждый о своем, фургон приблизился к берегу канала, откуда было видно красное кирпичное здание столичной полиции.
К. Л. Тейлор
Уснуть
Памяти моей дорогой подруги Хайди Мур
1
Если вы читаете это, значит, я уже умерла. Кто-то преследовал меня последние три месяца, и, раз меня больше нет в живых, моя смерть не несчастный случай. Пусть полиция поговорит с моим бывшим парнем Алексом Картером о произошедшем в Лондоне. Тогда все и началось.
Эти люди прибыли на тур по острову Рам в субботу, второго июня. Я почти полностью уверена в том, что мой убийца среди них:
– Джо Армстронг;
– Фиона Гардинер;
– Тревор Морган;
– Кристин Сомс;
– Малкольм Уорд;
– Мелани Уорд;
– Кэти Уорд.
Их личные данные и информацию о бронировании можно найти в ноутбуке на стойке регистрации, а также в медицинских анкетах в правом ящике стола. Прилагаю записи всего, что происходило с момента их приезда (и до него).
Надеюсь, никто не прочтет эту записку. Надеюсь, она заваляется где-нибудь на дне мусорного ведра, а я смогу сбежать. Не знаю, что еще добавить. Пожалуйста, передайте моим родителям следующее: я люблю их, и Алекса тоже, я надеюсь, что с ним все хорошо, и пусть он не корит себя за то, как все обернулось. Жаль, что я сюда приехала. Жаль, что я вообще на это согласилась. На самом деле, я о многом жалею. В первую очередь о времени, которое не повернуть вспять.
Анна Уиллис,
исполняющая обязанности управляющего отелем «Бэй Вью», остров Рам
P. S. Еще я ужасно сожалею о том, что случилось с Дэвидом. Пожалуйста, скажите его родным, что он был замечательным человеком с большим сердцем и тонким чувством юмора и он мне очень нравился. Пожалуйста, передайте им, что его смерть была быстрой и безболезненной.
Часть первая
2Анна
ТРИ МЕСЯЦА НАЗАД
25 февраля, воскресенье
Да, атмосфера в пятницу была совсем другой. По дороге в Брекон-Биконс[210]210
Брекон-Биконс – национальный парк в Южном Уэльсе.
[Закрыть] я не слышала радио из-за смеха и болтовни. Когда я сказала коллегам, что в феврале их ждет выездной тимбилдинг, они загудели от недовольства, но большинство приободрилось, как только мы сели в машину. Сейчас, на обратном пути в Лондон, все раскисли, вымотались морально и физически. А еще их наверняка мучает похмелье. Мохаммед храпит рядом со мной на пассажирском сиденье. Питер, который вчера за ужином развлекал нас пародией на Майкла Макинтоша, прислонился головой к окну и накинул на плечи пальто. Рядом с ним расположился Фредди Лэнг: закрыв глаза и скрестив руки на груди, он что-то слушает в наушниках. Думаю, он и не помнит своих слов. Я знаю, он, как и все остальные, был пьян, но это не оправдывает того, что он наговорил обо мне вечером, когда решил, что я уже ушла спать.
– Не могу поверить, что она надеется стать директором по маркетингу. У нее нет шансов.
Голос Фредди донесся из лаунж-зоны до стойки регистрации, где я никак не могла дождаться замены неисправной карточки от номера. Я сразу поняла, что речь обо мне. Хелен Маккизи, нашего прежнего директора по маркетингу, переманили конкуренты, и ее место освободилось. Оно должно было стать моим. К несчастью, Фил Эйкрз, менеджер по продвижению, тоже претендовал на него.
– Она уже ничего не понимает в цифровом маркетинге, – продолжал Фредди. – Она так давно сидит на своем месте, что совсем растеряла хватку, какие уж там новые тенденции.
Кто-то тихонько засмеялся. Наверное, Мохаммед. Точно не Питер, ему сорок, он на восемь лет старше меня и всегда держится особняком. Мо и Фредди помладше, им около двадцати пяти, и на работе они сидят рядом. Эта парочка больше болтает, чем работает, но я никогда не делаю им замечаний. Они профессионалы, не дети. Пока они выполняют свои обязанности и не мешают другим, я закрываю на это глаза.
В вестибюле повисла пауза, затем Фредди громко расхохотался:
– Реклама в «Майспэйс»[211]211
«Майспэйс» (англ. MySpace) – популярная в 2000-х социальная сеть.
[Закрыть]. Прекрасно, мать твою. Да, она наверняка говорит Тиму, что блоги – это новая эра маркетинга в социальных сетях. Блоги в «Джеоситис»![212]212
«Джеоситис» (англ. GeoCities) – бесплатный веб-хостинг, основанный в 1994 году. Прекратил свою работу в 2009 году.
[Закрыть]
Снова смех, на этот раз холодный, жестокий, пренебрежительный. У меня внутри все сжалось. Я столько работала, чтобы оказаться там, где я сейчас. После выпускных экзаменов я ужасно хотела поступить в университет на дизайн, но мы не могли себе этого позволить. Мама пахала на двух работах и при этом помогала мне деньгами, так что я была в долгу перед ней. После бесконечных собеседований и двух лет работы в баре отеля мне наконец предложили место ассистента по маркетингу в фирме, которая занималась компьютерным обеспечением. Вики, моя начальница, – прекрасный человек. Она взяла меня под свое крыло и научила всему, что знала сама. Это было двенадцать лет назад, когда цифровой маркетинг еще находился в зачаточном состоянии, но мне нравилась моя работа. И нравится до сих пор.
– Мисс Уиллис, – услышала я голос администратора, когда стремительно зашагала через вестибюль и почувствовала, как кровь пульсирует у меня в висках. – Мисс Уиллис, ваша карточка.
Сначала раздались удивленные возгласы, затем скрип кроссовок по кафелю и очередная волна смеха. Когда я вошла в лаунж-зону, Мо и Фредди там уже не было.
Храп Мо возвращает меня на замерзшую, блестящую ото льда трассу. Морось, намочившая нас, когда мы садились в машину около восьми утра, превратилась в ледяную крупу. Дворники мечутся туда-сюда, поскрипывая при каждом движении влево. Небо окрасилось в угольно-черный, и я вижу лишь размытый свет оранжево-красных фар машины впереди. Наконец-то мы вышли на М25. Совсем скоро будем в Лондоне. Я высажу ребят у метро и поеду домой. Вот только я не уверена, что хочу этого.
Скрип. Ш-ш-ш. Скрип. Ш-ш-ш.
Дворники мечутся в такт моему пульсу. Я выпила слишком много кофе, и сердце готово выскочить из груди каждый раз, когда я вспоминаю слова Фредди. После того как он сбежал, я, пылая гневом и яростью, искала его по всему первому этажу, но в итоге сдалась и пошла в номер, чтобы позвонить Алексу, моему парню.
На первый звонок он не ответил. На второй тоже. Он никогда особо не любил разговаривать по телефону, но мне хотелось услышать родной голос. Хотелось, чтобы этот голос сказал: «Ты не плохой человек, ты не лузер, все будет хорошо». В конце концов я решила, что лучше написать.
У меня был просто отвратительный вечер. Мы не будем долго болтать. Просто хочу услышать твой голос.
Телефон тренькнул через пару секунд.
Извини, я уже в постели. Завтра поговорим.
Резкий тон его сообщения окончательно меня уничтожил. Мы с Алексом отдалились друг от друга. Я почувствовала холодок уже давно, но боялась начать тот самый разговор, потому что вернуть искру в отношения или же разорвать их навсегда было выше моих сил. Вместо этого я с головой ушла в работу. Иногда я задерживалась допоздна, потому что даже мысль о том, как я возвращаюсь домой и провожу вечер с Алексом, казалась невыносимой. Как мы садимся на разные концы дивана, не обращая внимания на пространство между нами, но физически ощущаем его тяжесть, будто там сидит кто-то третий.
* * *
Может, мне и не стоит соглашаться на место директора по маркетингу. Может, лучше бросить работу, расстаться с Алексом и переехать за город. Работать на фрилансе, купить небольшой коттедж и собаку, подолгу гулять и наслаждаться свежим воздухом. Иногда на работе я чувствую, что мне трудно дышать, и дело не только в лондонском смоге. Чем выше взлетаешь, тем больнее падать, и я ловлю себя на том, что судорожно стараюсь не упасть. Фредди был бы счастлив, если бы я все же сорвалась.
Скрип. Ш-ш-ш. Скрип. Ш-ш-ш.
Пора. Домой. Пора. Домой.
Метель усилилась, ледяная крупа барабанит по ветровому стеклу и отскакивает от капота. Чей-то храп каждый раз заставляет меня вздрагивать. Я уже пару миль еду за одной и той же машиной, и мы оба держим скорость в сто километров в час. Идти на обгон слишком опасно, да и красный свет противотуманных фар на небольшом отдалении действует на меня успокаивающе.
Скрип. Ш-ш-ш. Скрип. Ш-ш-ш.
Пора. Домой. Пора. Домой.
Я слышу нарочито громкий зевок. Это Фредди, он потягивается и ерзает на заднем сиденье.
– Анна, может, заедем на заправку? Мне нужно в туалет.
– Мы уже почти приехали.
– А можешь убавить обогрев? – продолжает он, когда я перевожу взгляд с зеркала заднего вида на дорогу. – Я мокрый как мышь.
– Не могу. Обдув ветрового стекла не работает, и оно запотевает.
– Тогда я открою окно.
– Фредди, не надо!
Когда он поворачивается к окну и тянется к кнопке, гнев полностью захлестывает меня:
– Фредди, хватит!
Все произошло внезапно. Только что передо мной ехала машина, ее красные фары излучали теплый, успокаивающий свет, но уже в следующую секунду она исчезла, огни проплыли перед глазами, раздался звук сигнала, резкий и отчаянный, меня отбросило влево, нашу машину мотнуло в сторону, а потом – скрежет металла, звон бьющегося стекла, крики и абсолютная тишина.
