Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 184 страниц)

7. 19 сентября, четверг

Уже в коридоре, закрыв за собой дверь, Грейс тихо произнес:

– В чем проблема, напарник? С тобой ведь что-то не так? Что случилось?

Высокий, крепко сложенный детектив-инспектор выглядел так, будто вот-вот разрыдается. Последний раз Грейс видел его таким три года назад, когда тот переживал тяжелый разрыв с женой Ари.

– Не хочу впутывать тебя в это дерьмо прямо сейчас. – Брэнсон вздохнул и удрученно покачал головой. – Мы с Шивон здорово поругались вчера вечером… Не знаю… У меня такое чувство, что мы можем расстаться. Она считает, что мы должны отложить свадьбу до…

– До чего?

Гленн неопределенно пожал плечами.

– Что? Рассказывай! Что случилось? Мне кажется, вы были просто идеальной парой.

Брэнсон пару секунд помолчал.

– Ну ты знаешь, когда мы только начали встречаться, я говорил тебе, что она хочет детей, так?

Грейс кивнул, смутно припоминая этот разговор.

– И вдруг она заявляет, что не собирается заводить детей в ближайшие годы, потому что слишком поглощена карьерой. Я как выжатая губка, приятель, и это началось как раз вчера.

– Ты так торопишься? У тебя уже двое прекрасных детей.

– Да, и я не хочу, чтобы между Сэмом и Реми и детьми от Шивон была огромная разница в возрасте.

– Дети – это еще не все, приятель. Я думаю, она отличный человек.

– Для журналиста? – Выражение лица Брэнсона на мгновение смягчилось.

Грейс улыбнулся:

– Прекрасный человек. И точка.

Брэнсон оживленно закивал:

– Я тоже так думаю, но я увидел и другую ее сторону – она целеустремленная, амбициозная и вряд ли изменит свое решение. А я бы хотел еще детей, пока мои еще малыши. Она так славно возится с ними обоими, и я думал, что мы на одной волне и у нас сразу же будут свои дети. Ты же знаешь, я люблю этот фильм – «Брайтонский леденец», да? Оригинал с Дики Аттенборо, а не ремейк.

Грейс снова кивнул.

– Я не знал, что на самом деле сначала была книга, – сказал Брэнсон.

– Удивил! Многие хорошие фильмы – это экранизации хороших книг.

– Ну да, я смотрел его снова на днях – своего рода расширенную версию, где потом рассказывали об авторе.

– О Грэме Грине, – вставил Грейс.

– Да, там говорили о творчестве Грина и цитировали его – он сказал, что у каждого писателя должен быть осколок льда в сердце.

Грейс взглянул на часы, не понимая, куда он клонит, и подумывая вернуться к брифингу. Через час предстояло другое совещание – по вопросам культурного разнообразия в полиции.

– Хорошо, – произнес он, – так ты хочешь сказать, что у Шивон есть осколок льда в сердце?

– Да, именно! Так вот, ей заказали большую статью для «Аргуса» обо всех офицерах, которых в последние годы уволили по причине злоупотреблений. Она поинтересовалась, какие имена я могу вспомнить, – и я, после того как она огорошила меня этой новостью о детях, просто взорвался. Спросил ее, какого черта она не может написать статью обо всем хорошем, что делают полицейские, об опасностях, с которыми они сталкиваются, о службе обществу, вместо того чтобы поливать полицию грязью и превращать «Аргус» в какую-то скандальную газетенку, наподобие старых добрых «Ньюс оф зе уорлд».

– Согласен!

Брэнсон с тоской посмотрел на него:

– Да, спасибо. Но это не сработало. Она сказала, что не собирается ставить под угрозу свою журналистскую честность только потому, что помолвлена с копом. И если это станет проблемой для будущего, как и то, что у нас пока нет детей, то, возможно, у нас нет и самого будущего. – Инспектор прислонился к стене, на его глаза навернулись слезы. – Черт возьми, дружище, я люблю эту женщину! В ней мое будущее. Я… я просто… знаешь, с тех пор как расстался с Ари… я боролся.

– Гленн, это не тот вопрос, который решается за пару минут. Может, посидим и выпьем потом, после работы? – предложил Грейс.

– Да, я был бы очень рад.

– Посмотри на все это с точки зрения Шивон. Она амбициозна, и понятно, что ей пока не хочется иметь детей, а хочется писать истории, которые попадут в заголовки, и тебе нужно смириться с тем, что чаще всего производят сенсацию негативные новости. Много ли радостных новостей ты читаешь в газетах? Мы с тобой оба ненавидим коррумпированных копов и всех, кто позорит полицию.

– Наверное, ты прав. Конечно прав. Но я искренне переживаю за своих, Рой. Не могу спокойно смотреть, как на нас нападают в прессе и прочих СМИ.

– Ну так и попробуй использовать свое влияние на чрезвычайно влиятельного журналиста, чтобы все это изменить!

Гленн Брэнсон кивнул, не будучи до конца убежденным.

8. 19 сентября, четверг

Когда Грейс и Брэнсон вернулись в зал совещаний, Джек Александер снова поднял руку:

– Мне кажется, сэр, что ключ – картина. Если бы мы могли установить, что Портеус в ночь убийства вез ее домой и она была похищена, это, возможно, исключило бы уличное ограбление, так?

– Возможно, но не обязательно, Джек, – ответил Грейс. – Эти люди хватают все, что, по их мнению, можно продать, – часто это наркоманы, отчаянно стремящиеся заработать денег на очередную дозу. Но я согласен: если бы мы могли окончательно установить, что картина была в машине у Портеуса, это дало бы нам еще одну важную линию расследования. Ник Слоун действительно поручил своей команде связаться со всеми художественными галереями и аукционными домами в Суссексе и граничащих с ним графствах, а также за его пределами и в Интернете, чтобы узнать, предлагали ли кому-нибудь картину этого художника, – но ничего не обнаружил. Тем не менее, как ты справедливо предполагаешь, это оставалось основным направлением расследования, до тех пор пока не пришлось свернуть операцию «Холст». – Грейс опять заглянул в свои заметки. – В список оставшихся значимых свидетелей входят крестница Портеуса Кэрри Хепуорт, а также другие сотрудники его галереи – всех их нужно допросить снова. Как и его лондонского водителя Михата эль-Хадиди. Но мы должны иметь в виду, что финансовый следователь Джон Кэмпинг в то время не смог предоставить доказательства того, что кто-либо из них получил выгоду от убийства Портеуса. Команда также исключила коллекционера Джорджа Астоуна – Чарли Портеус предположительно привез картину в Суссекс, чтобы тот мог ее осмотреть, – но его тоже нужно допросить снова.

Тут Стэнстед, сидевший рядом с Поттингом, поднял руку.

– Да, Люк? – сказал Грейс.

– Сэр, в течение последних нескольких дней по вашей просьбе я просматривал список соседей Чарли Портеуса, опрошенных оперативниками из группы Ника Слоуна. Один отсутствует.

Грейс нахмурился:

– Кого-то пропустили?

– Я просмотрел на «Гугл-Земля» все дома, жители которых были опрошены. Один оказался пропущен – дом под названием Тонгдин-Ридж, расположенный немного выше по дороге, всего в нескольких сотнях ярдов, на противоположной стороне от дома Портеуса. В отчете говорится, что владельцы в то время находились за границей, – у них есть второй дом в Марбелье.

– Ну, тогда это понятно, – проговорил Грейс.

Стэнстед покачал головой:

– Да, но они держат двух собак – родезийских риджбеков, а также кошку и семь кур. Я связался с владельцами, мистером и миссис Молби. Они сказали, что во время их отъезда за домом следили другие люди – Джо и Лиз Ли. Эта пара была там, когда убили Портеуса. Мне уже удалось побеседовать с мистером Ли. По его словам, полиция с ним не общалась, вероятно, потому, что они с женой на шесть месяцев уезжали из страны – следить за чьим-то домом за границей.

Грейс нахмурился:

– Он видел что-нибудь примечательное, что могло бы пригодиться в расследовании?

– На самом деле, да, видел. Мистер Ли – бывший армейский офицер. Он сказал мне, что страдает бессонницей и часто выходит на прогулки затемно. Ему запомнилось, как в ту ночь на пятницу он увидел машину, промчавшуюся по Тонгдин-авеню. Мистер Ли подумал, что это странно, ведь обычно там тихо, – как вы знаете, улица застроена элитными домами. Хотя он добавил, что в последнее время все больше водителей используют этот путь, чтобы срезать расстояние.

– Он мог бы описать машину?

Стэнстед улыбнулся:

– Еще лучше, босс. Он умудрился записать часть ее номера – он часто записывал номера машин, превышавших допустимую в этом районе скорость, и сообщал о них.

– Хорошая работа, Люк, – похвалил его Грейс. – Владельца нашли?

– Пока нет, но мы сужаем круг подходящих автомобилей.

Грейс некоторое время сидел в раздумье.

– Ищите – и еще раз допросите этого мистера Ли в приоритетном порядке. Нам нужно снова проверить по базе данных частичный отпечаток пальца, найденный на счете в бумажнике Портеуса, чтобы посмотреть, не всплывет ли что-нибудь новое. Не забудем и об анализе следов на его одежде. Как я уже сказал, нам нужно повторно допросить коллекционера из Суссекса, того самого, кому Портеус собирался показать картину. Также мы хотим найти и проверить всех дилеров, которым он мог послать ее фото незадолго до убийства.

Он снова помолчал, делая заметки, чтобы составить конкретный список действий для каждого сотрудника группы. Закончив, он поднял глаза:

– Я предлагаю опять встретиться здесь, в девять утра в среду, двадцать пятого сентября, и обсудить выводы. Вопросы есть?

Вопросов не было.

9. 19 сентября, четверг

Рой Грейс вернулся домой вскоре после десяти вечера и сразу почувствовал слабый запах чего-то аппетитного и одновременно подгоревшего. Он вошел в дом, и к нему тотчас кинулся их пес Хамфри. Клио тихо поприветствовала мужа, не поднимая глаз. Она сидела на диване в гостиной, вокруг лежали ее работы из Открытого университета, с которыми играл, царапая когтями бумагу, недавно взятый на передержку кот Реджи. Хозяин Реджи был в тюрьме, и, к сожалению, кот не мог оставаться с ними надолго, однако пока они наслаждались его проделками. Клио сдавала диссертацию в следующем месяце – как они надеялись, задолго до рождения ребенка. Если все пройдет хорошо, она получит степень магистра философии, ради которой так усердно трудилась, а летом ей вручат диплом.

– Прости, дорогая, – сказал Грейс, поднимая руки, потом подошел, наклонился и поцеловал ее в лоб.

– Ты же сказал, что будешь дома в семь.

Он грустно кивнул, ослабляя галстук и снимая пиджак:

– Сожалею. Гленн в ужасном состоянии, я должен был попытаться ему помочь.

– Но у тебя ведь, наверное, есть телефон, Рой? Мог бы позвонить, написать, отправить сообщение. Сегодня была моя очередь готовить ужин, я спрашивала, что ты хочешь, ты сказал – рыбу. Я купила на рынке прекрасный кусок палтуса – теперь он пережарен, как и овощи. Я поела больше часа назад. Твою порцию я оставила в духовке «Ага».

– Спасибо. – Он присел на подлокотник дивана. – Серьезно, извини, но он очень обеспокоен.

– Гленн? – Она все еще выглядела сердитой.

– Он хотел посидеть и выпить со мной после работы, чтобы поговорить об этом. Пришлось согласиться, я не видел его таким с тех пор, как он расстался с Ари.

– Ничего не имею против того, чтобы ты выпивал с кем-то, – вздохнула она. – Но в следующий раз просто позвони мне и предупреди, ладно?

Он снова беспомощно поднял руки:

– Понял. Честно, я думал, мы просто пропустим по стаканчику. Но он был совершенно подавлен, я не мог его оставить. Я просто забыл про время и…

– И?..

Он пожал плечами:

– Я понимаю, мне нет оправдания, и ясно, почему ты рассердилась, так что прошу прощения. Как у вас дела? Что поделывает Ной?

– Все у нас отлично, – ответила она. – Мы готовили, рисовали, он помогал мне с курами. Еще он спрашивал меня о Бруно, но я отвлекла его, четыре раза собрав головоломку с динозавром. В общем, все неплохо. – Она нахмурилась, словно размышляя. – Ах да… Нам нужно понаблюдать за поведением Хамфри – он проявляет слишком много интереса к курам. Постоянно облизывается и смотрит на одну из них, наблюдая, что та делает.

– Думаешь, он может схватить курицу? Может, ему просто интересно.

– Я думаю, если она будет слишком много хлопать крыльями, он ее схватит. Это просто инстинкт, нам придется за ним следить, – сказала она. – А что с Гленном?

Мгновение поколебавшись, Рой произнес:

– Как я уже говорил, у меня такое чувство, что свадьба может не состояться.

– Повезло, что я еще не купила шляпу, – хмыкнула Клио.

Он ответил ей неуверенной улыбкой:

– Я просто не знаю, как они собираются это уладить.

– И?.. На чем вы остановились?

– Я посоветовал ему отправить ей утром в офис огромный букет цветов.

Клио покачала головой:

– Правда?

– Полагаешь, что это неправильно?

Снова покачав головой, она сказала:

– Тебе кажется, что любую проблему можно решить с помощью букета?

– Это предложение мира, разве нет?

Она уставилась на него:

– Так в чем, собственно, было дело?

Грейс поведал ей всю историю. Когда он закончил, Клио спросила:

– Помнишь, что ты мне говорил, когда они только начали встречаться?

– Нет. И что же?

– Что это закончится плачевно. И наступит момент, когда полицейский, влюбленный в амбициозную газетную репортершу, неизбежно окажется в крайне неловкой ситуации. Итак, детектив-суперинтендант Грейс, ваши пророческие способности подтвердились.

Он улыбнулся, но она не ответила на его улыбку.

– Так что мне ему посоветовать? – спросил он.

– Пусть проявляет к ней уважение – именно этого хотят женщины, а не чертовых цветов или дорогих безделушек. Скажи ему: если он действительно любит ее и хочет жить с ней, не надо мешать ее карьере. Он должен позволить ей делать все, что она считает нужным для работы. И если это означает отсрочку рождения детей, пусть он подождет – в любом случае она еще молода. Она мне очень нравится – умная, амбициозная, при этом добрый человек. Гленн, кстати, говорил мне, что это лишь немногие из ее качеств, которые его привлекают. И я действительно думаю, что она сокровище. Так что это ему, а не ей нужно посмотреть на себя со стороны.

Грейс кивнул:

– Я ему так и сказал.

– Гленн начинал вышибалой в ночном клубе, если я правильно помню?

– Да, точно.

– А потом, после рождения сына, он, глядя на него, подумал: «Однажды ты пойдешь в школу и кто-нибудь спросит тебя, чем зарабатывает на жизнь твой отец. И я хочу, чтобы ты мог ответить на этот вопрос с гордостью». Вот почему Гленн решил работать в полиции, верно?

– Верно, – согласился Грейс.

– И Гленн тоже амбициозен, так?

– Чрезвычайно.

– Ты всегда говорил мне, что у него есть все, что нужно, чтобы достичь вершины, что он умен, обладает настоящей эмоциональной чуткостью, эмпатией и нравится людям.

– Ты точно перечислила его качества.

– Если они у него есть, не должно иметь значения, чем занимается его жена, правда? – предположила Клио.

– Нет, не должно, но имеет. Господи, ну ты же знаешь, как это бывает. Отношения между полицией и прессой никогда не были простыми, тем более сегодня. Главный констебль очень настороженно относится к лояльности «Аргуса». Если Шивон будет критиковать работу полиции, а эта статья именно такая, это ничему не поможет.

– И что ты ему посоветовал? Кроме того, что надо послать ей цветы? Редактор Аррон Хенди заинтересован в том, чтобы газета хорошо продавалась, и ему нужны интересные материалы. Думаешь, он будет рад убрать такую статью, потому что его ведущий криминальный репортер получил букет цветов?

– Думаю, нет.

– Рой, – сказала Клио, – добро пожаловать в реальный мир! В этом мире маленькая женщина сегодня не жертвует своей карьерой ради продвижения большого кормильца-мужа. В сегодняшнем мире Та, чье слово закон, не сидит дома всю ночь, ожидая, когда вернется ее мужчина, чтобы приготовить ему ужин и привести детей поздороваться с папой по первому требованию. Реальный мир, как ты видишь, – это пережаренная рыба, подгоревшая картошка и размокшая зеленая фасоль в нижней духовке. Наслаждайся. Я иду спать.

10. 22 сентября, воскресенье

– Нет удач без потерь, – сокрушался Гарри Киплинг.

Казалось, сколько бы он ни надрывался на работе, сальдо компании в конце года всегда оказывалось меньше, чем он рассчитывал. Бухгалтер указывала ему на необходимость повысить цены, чтобы не отставать от растущих накладных расходов и стоимости материалов, но Гарри не решался следовать ее совету, опасаясь, что станет неконкурентоспособным.

Их с Фрейей заработки позволяли оставаться в плюсе, но им постоянно не хватало средств, чтобы погасить часть ипотеки, как они собирались сделать каждый год, и поэтому мечта переехать в симпатичную суссекскую деревушку Стейнинг, расположенную в нескольких милях к западу от Брайтон-энд-Хова, так и оставалась мечтой. Что-то никак не давало получить прибыль, и на этой неделе снова произошло то же самое. По иронии судьбы, причиной стала пристройка к дому в Стейнинге.

За такой заказ, как Вайн-коттедж, Гарри точно не следовало браться. Он и так был перегружен работой, прибыль была гораздо меньше обычного, но пристройка казалась таким простым и понятным проектом… Решив, что сможет привлечь пару строителей, которых он нанимал на временную подработку и которые сейчас как раз простаивали из-за отмены заказа, Гарри планировал в итоге получить вполне себе кругленькую сумму.

В понедельник они очень аккуратно прорубили глинобитную нижнюю часть торцевой стены, чтобы сделать дверной проем в предполагаемую пристройку. Но стена начала крошиться, потолок над ней сразу же просел, и его срочно потребовалось подпереть стальными балками. Теперь, поскольку это здание было внесено в список памятников архитектуры, предстояло восстановить стену в прежнем виде. Естественно, на это уйдет время, которое скажется на рентабельности, и Гарри уже составлял новую смету.

Наконец строительный кошмар прошлой недели начал выветриваться – в немалой степени благодаря тому, что нынешним утром под великолепным безоблачным небом Гарри провел блестящую партию в гольф на поле клуба «Дайк». Он сыграл намного лучше своего гандикапа с показателем пятнадцать, сделав три бёрди, и был от радости сам не свой, а пара пинт пива с приятелями в баре еще больше подняла его настроение.

Сейчас он расположился в своей оранжерее с распахнутыми во внутренний дворик дверями – на коленях лежала «Санди таймс», открытая на спортивном разделе, и каталог товаров почтой. Все это вкупе с очередной пинтой «Харви» способствовало дальнейшему снятию стресса. Он разберется с Вайн-коттеджем; может быть, затраты окажутся меньше, чем он опасался, – в общем, он что-нибудь придумает. Гарри сделал еще один глоток пива и переключил свое внимание с каталога на телевизор: Южная Африка громила Индию в крикет. Снаружи доносился запах горящих на барбекю углей, в окна светило солнце, индийцев таки разделывали под орех, и все вместе несказанно грело душу Гарри.

Он с любовью поглядывал на сына, устроившегося на другом конце дивана. Том, в неизменных оранжевых наушниках, склонился над экраном телефона, а на его коленях уютно свернулся Джинкс. Мальчик был одет в футболку клуба «Сигалс», облегающие спортивные штаны «Найк» и безупречно белые кроссовки «Эйр форс уан», которые он тщательно чистил почти каждый день, – практически единственное, что он когда-либо приводил в порядок. Прямо перед ним на журнальном столике, с риском быть опрокинутым неуклюжими длинными ногами Тома, стоял стакан – родители теперь позволяли сыну немного сидра в качестве воскресного угощения. Подобно другим подросткам в наши дни, Том не отрывал взгляда от телефона, и по его полузакрытым глазам трудно было понять, смотрит ли он на экран или пребывает в трансе. С тех пор как два с лишним года назад он страшно напугал Гарри и Фрейю, они всегда внимательно следили за ним.

Двенадцатый день рождения сына в компании десятка его школьных друзей Киплинги отметили на картинговой трассе в Олборне – вдоволь поездили наперегонки, а потом угощались пиццей и тортом. Однако на следующее утро, когда Гарри уже был на работе, Фрейя не смогла разбудить Тома, чтобы отвезти в школу. Несколько ужасных мгновений она паниковала: ей показалось, что мальчик умер. Но она взяла себя в руки, вспомнив, как училась оказывать первую помощь, и стала нащупывать его пульс. «Пожалуйста, пусть его сердце еще бьется, хотя бы слабо, хотя бы медленно», – думала, надеялась, молилась она, затем набрала 999. Когда ей ответил диспетчер, она была едва способна произнести что-то членораздельное. Потом последовало долгое, мучительное ожидание «скорой помощи».

Позже врач-консультант отделения неотложки с мрачным видом сообщил Киплингам, что у Тома диагностирован диабет первого типа. Мальчик впал в кому, и, если бы его оставили без помощи еще на несколько часов, он почти наверняка скончался бы.

С того момента Фрейя стала одержима уровнем сахара в его крови, и Гарри иногда казалось, что жена слишком балует сына. Но он понимал ее. Том чудом появился на свет после одиннадцати лет безуспешных попыток зачать ребенка, включая многочисленные дорогостоящие и неудачные ЭКО. И наконец, когда они уже потеряли надежду и подумывали об усыновлении, Фрейя забеременела.

Сын всегда был очень дорог им обоим, – впрочем, по мнению Гарри, все родители считают своих детей настоящим сокровищем. Неудивительно, что два года после постановки диагноза Фрейя провела в постоянной тревоге. Еще бы не волноваться, ведь Том обижался, что ему запрещают лакомства, которые так любят все его друзья, и, хотя бо́льшую часть времени вел себя примерно, у него регулярно случались серьезные срывы – он объедался чипсами, шоколадом, налегал на газировку, в результате чего уровень сахара в его организме взлетал до небес.

Гарри и Фрейя долго спорили, где ему лучше учиться. Фрейя хотела, чтобы Том поступил в ее школу и она могла бы присматривать за ним, а Гарри решительно сопротивлялся, считая, что она как заместитель директора будет слишком давить на сына.

Теперь, однако, у нее появился еще более эффективный способ следить за Томом – с помощью приложения на телефоне. Том носил на руке круглый пластырь с датчиком «Либр», который постоянно отслеживал уровень сахара в крови с помощью крошечной иглы, введенной под кожу. Пластырь меняли каждые две недели. Если уровень сахара падал слишком низко или поднимался слишком высоко, на телефоны обоих родителей поступал сигнал тревоги.

Сейчас Фрейя лежала на диване напротив, потягивая из бокала розе и просматривая толстую кипу бумаг из школы. Она пару раз сморщила нос, фыркнула, нахмурилась, а затем снова сосредоточилась на чтении.

На экране индийскому бэтсмену удалось отразить быстрый мяч, и на этом овертайм закончился. Гарри вскочил, воспользовавшись возможностью проверить барбекю. Оставалось надеяться, что погода будет хорошей, тогда они выйдут на террасу и пообедают на свежем воздухе. Сад с джакузи, миниатюрным пластиковым динозавром, горкой и качелями, на которых Том давно уже не качался, с безупречным газоном, пышными клумбами и кустарниками был гордостью и радостью Фрейи.

Почти готово. Гарри предусмотрительно выставил ряд мисок на столе рядом с грилем для барбекю. Королевские креветки, стейки из лосося, веганские бургеры «Ноу булл», кукуруза в початках и шашлычки из цукини, красного перца и панира. Сладкий картофель запекался в духовке.

Он вернулся к дивану и быстро просмотрел еще несколько страниц каталога. Гарри любил бытовые гаджеты и, к большому удовольствию Фрейи, постоянно покупал их по вкладышам, регулярно приходившим по почте вместе с газетами. Его последней покупкой был инструмент для нарезки моркови в виде цветов, и он уже умудрился час назад «опробовать» его на указательном пальце, о чем свидетельствовала повязка с антисептическим кремом, терпеливо наложенная женой. Теперь внимание Гарри привлекло еще одно устройство, и он протянул каталог Фрейе.

– Что это? Похоже на какой-то средневековый инструмент для пыток, – сказала она.

– Это очень продуманный инструмент – длинные ножницы для ногтей!

Только она хотела ответить, как ее прервали два резких сигнала, прозвучавших почти одновременно, – с телефона Гарри и ее собственного. Тут же опустив взгляд, она увидела в приложении предупреждение о высоком уровне глюкозы. Показатель был равен двадцати восьми.

Фрейя вскочила и подошла к Тому, который, очевидно, не слышал звуков извне в своих наушниках. Она сдвинула один из них, и сын раздраженно вскинул глаза:

– Мама!

– У тебя повышенный сахар, дорогой, – сообщила она. – Ты ел шоколад, мороженое или еще что-нибудь сладкое?

– Только мармеладки «Харибо», – пробормотал он. – А, да, и карамельный «Магнум».

– Только мармеладки? Да ты знаешь, сколько в них сахара? – возмутилась мать. – Еще и мороженое?

Он пожал плечами:

– Не важно. – И снова погрузился в электронную игру.

– Ты должен сделать себе инъекцию, – настаивала она.

– Хорошо, сделаю.

– Срочно!

Он бросил на нее сердитый взгляд, но затем, стараясь не потревожить Джинкса, неохотно покопался в кармане в поисках инсулиновой шприц-ручки и вколол себе дозу. Фрейе стало жаль его. Том был хорошим парнем, и жизнь обошлась с ним жестоко, обременив болезнью в столь юном возрасте. Раньше Фрейя сама налегала на сладости, которых он так жаждал, и уж ей-то были понятны его обиды: а что бы она чувствовала, если бы ей не разрешали есть любимые лакомства?

Устроившись на диване, Фрейя снова ощутила запах, беспокоивший ее и раньше. Она принюхалась:

– Гарри, что-то горит?

– Барбекю, дорогая.

Она нахмурилась:

– Не похоже на барбекю.

Словно рыба, на мгновение всплывшая из океана на поверхность, Том поднял голову и раздул ноздри, а затем снова нырнул на безопасную глубину.

Не отрываясь от телевизора, пока индийский бэтсмен отбивал мяч, опасно взметнувшийся в воздух, Гарри тоже принюхался. Южноафриканский филдер пропустил легкую подачу, и мяч покатился к границе поля. Гарри снова принюхался. Фрейя была права. Появился другой, едкий запах, в котором он сразу же распознал запах горящей краски.

Он озадаченно огляделся по сторонам. Может, это светильник или какая-то другая проблема с электричеством? Запах становился все сильнее. Он доносился из глубины оранжереи.

Тут с криком: «Черт, черт, черт!» – Гарри бросился к картине, которую купил на распродаже и поставил лицевой стороной к стеклянной стене с юго-западной стороны.

Оттуда вилась тонкая серая струйка дыма.

Гарри схватил раму и поднял ее, неистово дуя в центр лица нарисованной старухи, – там вздулась пузырем и дымилась поверхность лакокрасочного слоя.

Последовавшая за мужем Фрейя в ужасе смотрела, как он вбежал с картиной в кухню и помчался к раковине, где схватил с подставки кран смесителя, нажал на рычаг и направил мощную водяную струю прямо на лицо, изображенное на портрете. Через несколько секунд холст перестал дымиться, по нему потекли струйки воды.

Оставив картину на сливной полке, Гарри вернулся в прихожую, озадаченный. Вскоре Фрейя, посмотрев сначала на окно, откуда било солнце, а потом на полку над низким подоконником, на которой стояли горшки с кактусами и прочие предметы для украшения интерьера, поняла, что произошло.

Она показала на виновника происшедшего – прозрачное стеклянное пресс-папье в виде шара:

– Вот в чем фокус.

– О боже, да, вот оно что! – с облегчением улыбаясь, воскликнул Гарри. – Кто-нибудь из детей в твоей школе использует лупу, чтобы преломлять солнечные лучи и прожигать дырки в листках бумаги? Летом в школе мы постоянно так развлекались.

Фрейя покачала головой:

– У нас такого не бывает – правила крайне ужесточились, с тех пор как мы ходили в школу!

– Вы не учите их основам физики?

– Да, но преподаватели стараются не рассказывать, как сжечь школу дотла.

– Когда я был в бойскаутах, мы так делали, чтобы развести костер. И мы так дразнили учителей! Ты не помнишь старого мистера Лиска?

– Учителя географии?

– Да! Его точно никто не любил. Мы брали лупы на его уроки и, когда он сидел за столом, пытались поджечь его пиджак, направляя на него линзы!

– Я и не знала, что мой муж – чудовище.

Он усмехнулся:

– Если бы нам удалось подпалить Лиска, он бы так орал на нас!

Гарри ожидал, что жена улыбнется, но этого не произошло. Напротив, она смотрела на него с выражением ужаса.

– Не могу поверить, что ты так делал, – сказала она. – Это на самом деле могло причинить ему вред.

Гарри пожал плечами:

– Да, но мы были глупыми детьми и не думали о последствиях.

Фрейя задумчиво кивнула:

– Помнишь мою старую подругу Рейчел?

– Смутно.

– Она провела пару лет в Израиле с семьей. Рейчел рассказывала, что днем они задергивали шторы, чтобы яркие солнечные лучи не преломлялись через стеклянные предметы и не вызвали пожар.

– Именно это сейчас и произошло.

– Господи, Гарри, это же страшно! Представляешь, если бы мы сегодня ушли? Ведь дом мог бы сгореть.

Он положил пресс-папье на кухонный остров, снова пожал плечами и вернулся в кухню. Проверил, не горит ли картина, прежде чем вытереть ее полотенцем. Обратил внимание на пузырь в центре лица женщины. Осторожно пощупал почерневшую выпуклость указательным пальцем, проверяя, не горячая ли она, – и часть пленки отвалилась. Он отколупнул остатки этой выпуклости размером почти с кулак и замер в изумлении.

– О боже! – произнес он. – Ты только посмотри… Взгляни на это! Там что-то есть. Еще одна картина!