Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 166 (всего у книги 184 страниц)

47

Анна

Кристин не проходит в коридор. Продолжая стоять в тени лестницы, она быстро переводит взгляд с двери своего номера на зажатый в моей руке служебный ключ, затем на меня. Приветливая улыбка, с которой она обычно обращалась ко мне, исчезла с ее губ, превратив их в тонкую линию. За линзами очков в металлической оправе видны холодные как сталь, прищуренные глаза.

Не могу вдохнуть. Не могу вымолвить ни слова. Не могу пошевелиться. Меня накрывает волна невообразимого животного ужаса, и, хотя внутренний голос кричит мне «Беги!», я по-прежнему стою как вкопанная.

Подходя ближе, Кристин выдавливает из себя улыбку, совершенно не сочетающуюся с ожесточенным выражением ее лица.

– Анна, все хорошо? Вы как будто привидение увидели.

Кристин знает, что я зашла в ее номер и обнаружила ту самую книгу. Она улыбается, но за ее фальшивыми любезностями скрывается ярость. Я должна ответить ей, должна закричать, сделать хоть что-нибудь, но в голове лишь белый шум.

– Анна?

Она делает еще один шаг, сокращая расстояние между нами. Я не знаю, кто она на самом деле. Раньше я считала ее чудесной, заботливой женщиной, но сейчас вижу перед собой чудовище, которое зациклилось на сне и смерти. Это она стала следить за мной после аварии, она писала мне жуткие послания со словом «уснуть», она пыталась подстроить мою смерть. Мне хочется разреветься и прокричать: «Почему? Почему вы это делаете? Почему вы преследуете меня?»

– Анна? Кристин? – С лестницы вдруг доносится мужской голос, и я чуть не подпрыгиваю от неожиданности. Кристин оборачивается, чтобы узнать, кто нас зовет. Опершись рукой о стену, Джо смотрит на меня со скучающим видом. – Скоро будет это ваше собрание? Фиона говорит, что ужин уже готов.

Собрание? До меня не сразу доходит, о чем он, но потом я все же вспоминаю, что с помощью этой уловки хотела задержать постояльцев внизу.

– Ужин? – восторженно переспрашивает Кристин. – Не знаю, как вы, Анна, а я так хочу есть, что слона бы съела. Мы же можем немного отложить наше собрание?

В ее поведении происходит разительная перемена. Лицо добреет, голос смягчается, и она снова становится собой – вернее, той Кристин, которой хочет казаться.

– Анна? – обращается ко мне Джо. – Это же возможно?

– Я… э-э-эм… – Нахмурившись, он ждет, пока я подберу нужные слова. – Я… да, вполне. Джо, можно вас на минутку, пожалуйста?

Обойдя Кристин, я спешу к нему по коридору. Когда я подхожу, то вижу, как он хмурит брови еще сильнее, а его взгляд мечется между мной и Кристин.

– Я только возьму шарф и спущусь, – говорит она, доставая из кармана ключ.

Джо уже начинает идти вниз по лестнице, но тут Кристин заходит в номер, и я цепенею. Она наклоняется и поднимает с пола маленький листок. Кровь застывает у меня в жилах. Некролог Дэвида. Я не положила его обратно в книгу.

– Анна? – окликает меня Джо в тот момент, когда Кристин резко оборачивается и вонзает в меня свой холодный, колючий взгляд. – Анна, вы идете или как?

Мы спускаемся на первый этаж, и у меня больше не получается сдерживать слезы. Пока я, хватаясь за перила, зажимаю рот рукой в попытке подавить рыдания, Джо остается лишь неловко стоять рядом.

– Что случилось? – спрашивает он. – В чем дело?

Я мельком смотрю наверх, в ужасе от того, что Кристин может в любой момент вернуться к нам. За закрытой дверью гостиной слышатся тихие голоса, из столовой доносится звон расставляемой по столам посуды.

– Анна, что случилось? – снова спрашивает Джо.

– Не здесь.

Я распахиваю дверь и выхожу на улицу без верхней одежды и ботинок.

Сняв с вешалки свою куртку, Джо идет за мной. Он накидывает ее мне на плечи, а я, чувствуя, что с трудом стою на ослабевших ногах, облокачиваюсь на крыльцо. Там, куда не падает свет из окон отеля, царит непроглядная тьма. Набухшие от дождя тучи не пропускают сияние луны и звезд. Даже если бы мне удалось перебраться через реку на машине, я в скором времени потерялась бы во мраке, ведь бензина осталось немного. Искать дорогу самой в таких условиях – все равно что брести с завязанными глазами.

– Анна, прошу вас, расскажите уже, в чем дело, – голос Джо вдруг звучит слишком резко.

Я качаю головой:

– Вы мне не поверите.

– Расскажите, а там посмотрим.

– Кристин меня преследует.

Он аж подпрыгивает:

– Что?

– Все началось еще в Лондоне, после того как я попала в аварию. Мне стали приходить тревожные послания, в которых постоянно встречалось слово «уснуть». Сначала я решила, что за ними стоит человек по имени Стив Лэнг. Его сын Фредди погиб в той аварии. – Прежде чем продолжить, я смотрю Джо в глаза. – А за рулем была я.

– Боже мой. – Видно, что он глубоко потрясен моими словами. – Вы говорили об аварии, но я и понятия не имел, что там были жертвы. Господи, Анна. – На долю секунды Джо слегка касается моего локтя, но затем убирает руку. – Мне ужасно жаль. Я не знал.

Он смотрит с таким участием, что у меня ком подступает к горлу. На глаза наворачиваются слезы, но на этот раз я сдерживаюсь.

– Я уже слышал от вас про Стива и Фредди, – говорит Джо. – Вчера за ужином вы спросили меня, знаком ли я с ними.

В его голосе слышится невысказанный вопрос. Джо хочет выяснить, зачем я спрашивала его о них.

– Я думала, что с переездом на Рам слежка за мной прекратится, – говорю я, снова глядя ему в глаза. – Но потом кто-то вывел на окне фразу «Умереть, уснуть».

– Так эти слова и правда были на стекле?

– Ну конечно.

– Простите меня. Просто это… было как-то странно. Никто из нас не понял, о чем вы говорите. Если честно, мне показалось, что смерть Дэвида…

Он замолкает.

– Вы решили, что я не в себе?

– Лишь отчасти. Но почему вы считаете, что Кристин преследует вас?

– Несколько минут назад я была в ее номере и нашла там сборник стихов про сон. Вся книга изнутри обклеена некрологами.

Джо озадаченно качает головой.

– Ну, заметками об умерших, которые печатают в газетах, – поясняю я. – В память о какой-нибудь там тетушке Лоре и все такое.

– А, ну да.

Он кивает, но по его лицу я вижу, что он все еще пытается переварить услышанное.

– Их там много, Джо, очень, очень много. И один из них написан от руки. Некролог Дэвида. Я думаю, что Кристин убила всех этих людей, и Дэвида тоже.

– Ого.

Проведя рукой по волосам, Джо задумчиво смотрит на дождь. Он мне не верит. Ничего удивительного: как часто новости о пожилых маньячках попадают на первые полосы? Но я-то знаю, что именно Кристин подложила мне шприц с инсулином, именно она испортила половицу на лестнице. Я уверена в этом на все сто.

– Она когда-нибудь рассказывала о своих детях или внуках? – спрашиваю я. – Говорила о Стиве, Фредди или Питере?

Джо качает головой:

– Не слышал.

– А о недавней смерти кого-нибудь из близких?

– Нет, не припомню. – Вздохнув, Джо замолкает. Мне по-прежнему кажется, что он мне не верит. – Анна, чем я могу вам помочь?

– Попросите у Кристин ту книгу. Других доказательств у меня нет.

Я стою на крыльце и в приоткрытую входную дверь наблюдаю за Джо, который медленно поднимается по лестнице. Через какое-то время из столовой выходит Фиона. На ней фартук Дэвида. Не замечая меня, она проходит сквозь вестибюль в гостиную к остальным гостям.

Из-за неплотно закрытой двери в комнату слышится голос Мелани:

– Ну где же она? Мы ждем ее целую вечность. Кэти очень хочет есть.

Фиона что-то шепчет ей в ответ.

После этого она выходит из гостиной и возвращается в столовую. Почти в ту же секунду на верхней ступеньке лестницы появляются ноги Джо. Когда он спускается в вестибюль, мне становится немного легче, потому что в его правой руке я вижу книгу Кристин. Не могу поверить: неужели она так просто дала ее Джо? Значит, теперь Кристин в курсе, что он знает правду, и дважды подумает прежде, чем причинить мне вред.

– Что вы ей сказали? – спрашиваю я, когда Джо выходит ко мне на крыльцо и тихо прикрывает за собой дверь.

Ужасно хочется вырвать книгу у него из рук.

– Сказал, что люблю поэзию, и спросил, не может ли она посоветовать мне что-нибудь. Она дала эту книгу.

Джо протягивает мне сборник.

Я осматриваю его со всех сторон. Заголовок с иллюстрацией те же – черные ветви голых деревьев на фоне огромной бледно-желтой луны, – но страницы белые, а обложка гладкая. Я пролистываю книгу, но не вижу ни одной выцветшей газетной вырезки, только стихи. Сборник практически в идеальном состоянии.

– Это не та книга. Наверное, у нее есть при себе второй экземпляр. Понимаю, что мои слова звучат как бред, – добавляю я, когда Джо тяжело вздыхает. – Но клянусь, я видела другую книгу. В этой некрологов нет.

Взяв сборник за обложку, я переворачиваю его и слегка трясу, чтобы бумажки выпали наружу. Пусто.

– Анна, – тихо начинает Джо, обеспокоенно глядя на меня, – я… В последнее время вам пришлось нелегко, и… Я не думаю, что вы врете, я верю в то, что вы в самом деле видели что-то в книге Кристин, но… сейчас в ней ничего нет.

– Подниметесь к ней еще раз? Пожалуйста, прошу вас. Спросите, можно ли посмотреть другие ее книги, или подождем, пока она спустится к ужину, и обыщем ее номер вместе. У меня есть служебный ключ.

– Я не стану этого делать, Анна.

– Что именно?

– Не стану обыскивать чужой номер. Это вторжение в частную жизнь.

– Но Кристин хотела убить меня! Она испортила ступеньку.

– Вы предупреждали меня о той половице, еще когда мы с Малкольмом несли Дэвида в его комнату. Ваше падение с лестницы было просто ужасно, но это несчастный случай.

– Такой реакции Кристин и добивается! Вы не верите мне, потому что она обвела вас вокруг пальца и теперь вы считаете ее милой старушкой. А меня – чудовищем, отправившим Тревора в подсобку. Джо, я знаю, что случилось с вашим братом, и понимаю, что вам от этого очень больно, но, если вы мне не поможете, я тоже могу умереть, и…

Увидев, как мрачнеет лицо Джо, я замолкаю.

– Не втягивайте в это Уилла, Анна.

– Вы разбили костяшки о стену, ведь так? – Я беру его за руку, все еще красную и опухшую. – Джо, я понимаю вас. Я знаю, что такое чувство вины. Но вы не виноваты в том, что произошло с вашим братом. Предотвратить это было не в ваших силах…

Он резко выдергивает руку и открывает дверь в гостиницу.

– Анна, я не могу. Простите. Я хочу вам помочь, но сделать ничего не могу.

48

– Джо!

Я иду за ним, но прежде, чем успеваю его догнать, из гостиной выходит Фиона.

– Ой! Вот вы где. – Она оглядывает меня сверху вниз. Увидев, что мне на плечи накинута огромная куртка, а на ногах нет ничего, кроме носков, Фиона изумленно приподнимает брови. – Ужин готов. У нас сначала будет собрание или, может, все-таки…

Фиона не заканчивает вопрос, потому что в этот момент в вестибюль входит Кэти.

Увидев меня, она останавливается и с надеждой спрашивает:

– Можно мы сейчас поужинаем, пожалуйста?

Я никак не могу осознать происходящее. Мы тут говорим о еде, а наверху, в одном из номеров, прячется та, кто хочет меня убить.

– Анна, – громко чеканит Джо, стоя у подножия лестницы, – все уже проголодались. Надо поесть.

Скорее всего, ему кажется, что я не в себе и творю невесть что.

– Конечно, – с трудом говорю я. – Давайте поедим.

Когда на пороге столовой появляется Кристин, я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать. Проходя мимо Кэти, сидящей с краю, она тепло улыбается ей и садится рядом, прямо напротив Джо. Продолжая все так же улыбаться, она заговаривает с ним:

– Вы уже что-нибудь прочитали?

Я вся сжимаюсь. Пожалуйста, молю я про себя, откидываясь на спинку стула, чтобы лучше видеть их из-за сидящей между нами Мелани. Пожалуйста, Джо, спросите Кристин, не найдется ли у нее еще одного экземпляра.

– Пока нет, – устало отвечает Джо. – Может, начну после ужина.

– Вам должно понравиться. – Кристин смотрит на меня. – Анна, а вы любите стихи?

Как только я собираюсь ответить, из кухни выходит Фиона с полной кастрюлей в руках, и все замолкают. Она накладывает нам пасту с тунцом, а затем занимает свое место в конце стола. Сидящий напротив меня Малкольм яростно уплетает свою порцию, не отрывая взгляд от тарелки. Я же еле-еле ковыряюсь вилкой в еде.

– Что, Анна, нет аппетита? – спрашивает Кристин. – Смотрите, как бы кто другой не съел.

Гости смеются, а я чуть не плачу. Никто за этим столом не поверит мне, если я расскажу, кто такая Кристин на самом деле. Она запудрила всем мозги, а книга – мой единственный шанс доказать свою правоту. Обыскивать ее номер еще раз бесполезно. Сборника там точно нет. Кристин знает, что я его видела, и наверняка спрятала его куда-нибудь, где мне ни за что его не найти. Может быть, сейчас он даже при ней.

– Подождите, не уходите, – говорит Фиона, когда Джо заканчивает свой ужин и встает из-за стола. – У нас еще будет небольшой десерт.

Джо садится на место, а она спешит на кухню. Через некоторое время Фиона снова появляется перед нами с подносом в руках. На нем стоят восемь кружек, от которых поднимается пар.

– Горячий шоколад, – поясняет она. – Мы тут нашли в недрах буфета немного сгущенки. Знаю, что многие мечтали о чем-нибудь сладеньком. Надеюсь, сегодня все будут довольны.

Одни при виде кружек оживляются, другие смотрят на них с меньшим энтузиазмом. Малькольм вообще относится к напитку с подозрением: сначала дует на него, затем опускает в него палец и пробует на вкус. У меня нет аппетита, но поскольку я не помню, когда в последний раз пила что-нибудь подобное, то делаю глоток, потом еще один.

Кэти немного отпивает из своей кружки и изумленно приподнимает брови:

– А неплохо.

В ответ Фиона смеется:

– Ого, это дорогого стоит.

– Фиона, очень вкусно, спасибо, – говорю я, допивая горячий шоколад, после чего встаю и беру свою тарелку с пастой.

– Что вы делаете? – спрашивает она, видя, что я иду на кухню.

– Убираю за собой.

– Но у вас же болит рука! Оставьте, мы уберем.

– Да все хорошо.

Толкнув кухонную дверь здоровым плечом и зайдя внутрь, я направляюсь к раковине, но тут мне навстречу бросается пушистый комочек. Он чуть не сбивает меня с ног. Пытаясь удержать равновесие, я налетаю на мусорное ведро и сшибаю его.

– Прости, малыш.

Встав на колени, я заглядываю между холодильником и стеной, туда, где стоит гладильная доска. Кот забился в угол, прижавшись к ней спиной. Я ласково зову его, но он не выходит. Кажется, он не пострадал, хотя вид у него довольно злой. Оставив кота в покое, я достаю из ящика черный пакет и начинаю собирать в него выпавший мусор. Я машинально кидаю туда очистки от овощей, баночки от напитков, какие-то тюбики, консервные банки, пустой блистер от таблеток и грязную обертку. Перед тем как поднять с пола почерневшую банановую кожуру, я вдруг замираю на месте, а затем вытаскиваю из пакета блистер. «Диазепам». Он же «Валиум». То самое лекарство, которое пропало из номера Тревора.

Следя краем глаза за дверью, я быстро засовываю остатки мусора в ведро и снова беру пустую упаковку от таблеток. Могу поклясться, что раньше ее здесь не было. Я уверена в этом, потому что лично выносила мусор в прошлый раз и оставила заднюю дверь открытой на случай, если Тревор вдруг решит осторожно пробраться в отель за едой. Но кто выкинул блистер? Гости постоянно приходят на кухню, чтобы перекусить или налить себе что-нибудь горячее. На плите стоят три кастрюли: одна пустая, в ней, скорее всего, варили макароны, в другой – размазанный по дну и стенкам томатный соус с тунцом, в третьей – застывший горячий шоколад. В голову закрадывается тревожная мысль. Зачем было красть таблетки у Тревора и держать их у себя, если не _собираешься их использовать? Я беру с испачканного шоколадом стола деревянную ложку и провожу ею по дну кастрюли. До сегодняшнего дня у нас не было никаких десертов после ужина. Либо это всего лишь совпадение и у меня паранойя, либо я только что выпила шоколад, в который добавили «Валиум».

Я смотрю на оставшуюся после готовки грязную посуду, сваленную в кучу рядом с раковиной. На разделочной доске, на которой, судя по запаху, резали чеснок, нет ничего, кроме засохшего сока от помидоров. С ножами тоже все нормально. Пока я разглядываю вилки и ложки, кот выбирается из своего укрытия и начинает тереться о мои ноги. Положив приборы, я окидываю взглядом тарелки, миски и сковородки, пока наконец мне на глаза не попадается одинокая чайная ложка, лежащая между сушилкой для посуды и кафельной стенкой. Я беру ее и уже хочу бросить обратно, как вдруг замечаю на ее поверхности тонкий белый налет. В тот момент, когда я дотрагиваюсь до него, дверь в кухню со скрипом открывается.

– У вас тут все хорошо? – Взгляд Фионы скользит по кухне: от кафельной стенки к мусорному ведру, затем к моей кружке, стоящей на столе. – Я пришла помочь.

– Кто готовил горячий шоколад? – спрашиваю я, показывая на кастрюлю. Моя рука дрожит.

– Что?

– Кто его готовил?

– Ну, я делала пасту, а горячий шоколад – Кристин.

Услышав это, я выхожу из кухни в столовую.

– Анна, все в порядке? – кричит Фиона мне вслед.

Чувствуя на себе взгляды всех присутствующих, я стараюсь идти медленно и спокойно, но, как только переступаю порог вестибюля, сразу бегу в туалет.

Я распахиваю дверцу кабинки, поднимаю стульчак, склоняюсь над унитазом и засовываю два пальца в рот.

* * *

В дверь кто-то тихонько стучит.

– Анна? Анна, что с вами?

– Все хорошо, Мелани. – Я вытираю лицо туалетной бумагой. Рвотой запачкано все: волосы, руки, блузка. – Я сейчас выйду.

– Мне не нужно в туалет, – отвечает Мелани. – Просто хотела узнать, как вы. Мне показалось, что вас рвет.

– Да, меня и правда рвало.

– О нет. – Слышно, что мои слова ее встревожили. – Мне позвать кого-нибудь?

– Не надо.

Я выглядываю в вестибюль. Мы одни, дверь в столовую закрыта.

– В чем дело? – спрашивает Мелани. – Что случилось?

– Кто-нибудь еще знает, что меня рвало?

– Нет. – Она качает головой. – Вы как-то побледнели. Я решила, что вас снова беспокоит плечо. Поэтому и вышла вслед за вами.

– Так значит, никто кроме вас не в курсе?

Мелани снова качает головой.

– Нет, я… Как я только что сказала, мне показалось…

– Не рассказывайте остальным. Они могут подумать, что это какой-нибудь вирус или отравление, а у нас и так забот хватает. Правда же?

Кажется, Мелани совсем растерялась, и это неудивительно. Я хочу, чтобы она молчала, но дело вовсе не в панике среди гостей. Кристин уверена, что в ближайшие пару часов на меня подействует «Валиум», но сегодня ночью я не буду спать. Я уйду, как только забрезжит рассвет. Уйду совсем одна.

49

Анна

8 июня, пятница

Седьмой день шторма

Час ночи, в отеле стоит тишина. С тех пор как со второго этажа слышались скрип половиц и негромкий стук дверей, прошло больше часа. Моя комната заперта изнутри, шторы наглухо задернуты. Я сижу в постели, включив прикроватную лампу и натянув одеяло по самые плечи. Когда я только поднялась к себе и закрылась на замок, то никак не могла успокоиться, поэтому решила разобрать свой чемодан и сложить самые важные вещи в отдельную сумку. Из ценного – кошелек, паспорт и фотография родителей в рамке. Мой телефон, который без мобильной связи или вайфая может служить лишь часами с функцией фонарика, заряжается на комоде. В сумке лежит и еще кое-что – та самая чайная ложка, завернутая в салфетку. Улика довольно жалкая, но других у меня нет. Не предоставлять же полиции доску с лестницы, которая вполне могла отвалиться сама по себе, ушибленное плечо и стертую надпись на запотевшем стекле. Если бы я только забрала книгу из номера Кристин! У меня до сих пор перед глазами ее ледяной взгляд и выражение лица, с которым она стояла в коридоре гостевого этажа. Наверняка Кристин – мать или сестра Стива Лэнга, иначе я не могу представить, зачем ей все это. Интересно, а Стив знает? Неужели они договорились, что следить за мной будет она? Но почему именно она? Шестидесятисемилетняя женщина, бывшая учительница начальных классов. Бессмыслица какая-то.

Два часа ночи. Откладываю в сторону книгу, которую «читала» последние полчаса. После множества страниц в голове так ничего и не отложилось. За окном, во мраке ночи ухает сова, ей в ответ ревет море. За последний час комната как будто стала меньше. Чувствую себя зверем в клетке. Если кому-нибудь все же удастся войти ко мне, я буду в ловушке.

Три часа ночи. Даже не знаю, сколько раз я зевнула за прошедший час. Мне ужасно хочется кофе, но я ни за что не пойду на кухню. Чтобы взбодриться, я пробовала ходить туда-сюда по комнате, но она всего лишь где-то шесть шагов в ширину, да и половицы постоянно скрипят. Потом я решила поделать всякие упражнения, но только устала еще сильнее, так что от этой затеи пришлось отказаться. За окном тихо и темно, и меня начинают захлестывать сомнения. Вдруг я неправа насчет Кристин? Я подумала, что это ее книга, но что, если я ошиблась? Что, если тот, кто украл таблетки Тревора, подбросил книгу в ее рюкзак, чтобы запутать меня? Тогда получается, что за всем стоит Фиона. В целом она тоже с легкостью могла подсыпать в шоколад «Валиум». Я уже ни в чем не уверена. Как бы то ни было, я все равно сбегу отсюда. Ключ от машины у меня в кармане, но я не знаю, сколько там бензина и есть ли он вообще. И почему я не додумалась проверить это, когда мы вернулись в отель после поисков Тревора? Может, я смогу переплыть реку, если не получится ее переехать? Я снимаю повязку и аккуратно двигаю рукой, но от этого мне становится дурно.

Четыре часа утра. Один раз я случайно заснула. Всего на пару секунд, не больше, а потом сразу же проснулась. От испуга сердце колотилось как бешеное. Я составила записку на случай, если со мной что-нибудь случится, но даже не знаю, куда ее деть – спрятать под матрас, положить в чемодан или карман джинсов? Перечитав написанное, я чуть было не разорвала листок. Создается ощущение, что словами «Если вы читаете это, значит, я уже умерла» я могу сама себя сглазить, но мне нужно изложить свою версию событий. Чтобы все знали, что произошло на самом деле. Я изо всех сил пытаюсь не закрывать глаза. Мне нельзя… нельзя…

Проснувшись в своем кресле, я резко вздрагиваю и хватаюсь за стол. Я не сразу понимаю, где нахожусь, но потом, глядя на кровать, стоящий на полу чемодан и солнечные лучи, пробивающиеся сквозь занавески, все вспоминаю. Вот черт. Хватаюсь за телефон: на часах 5:25 утра. Вокруг ни звука: гости наверняка спят. У меня все еще есть шанс тихонько улизнуть. Я спешу в ванную и включаю там свет. Ничего. Скорее всего, лампочка перегорела. Сидя на унитазе, я выставляю ногу так, чтобы дверь не закрывалась, затем натягиваю джинсы и проверяю карманы. Ключ от машины на месте. Взяв сумку и мобильник, я осторожно открываю дверь в коридор, выхожу к лестнице и перешагиваю через недостающую половицу. Крадусь вниз на цыпочках. Спустившись до гостевого этажа, я останавливаюсь.

Пахнет дымом. В нос ударяет специфический резкий запах. И это не дым от сигареты. Он гораздо сильнее.

Я машинально смотрю вверх, на пожарную сигнализацию, но ее маленький красный индикатор не мигает. Оказывается, свет у меня в ванной не включался вовсе не из-за перегоревшей лампочки. На самом деле во всей гостинице отключилось электричество.

Я продолжаю спускаться. Чем ближе к вестибюлю, тем сильнее становится запах, но дыма не видно. И никакого характерного треска пламени. Может, в гостиной что-нибудь загорелось? Например, выскочивший из камина уголек попал на ковер? Я аккуратно дотрагиваюсь до двери. Холодная. Заглядываю внутрь и вижу растянувшегося на диване Малкольма. Он храпит. Огонь в камине погас.

– Малкольм. – Я слегка трясу его за плечо. – Проснитесь! – Он не реагирует, и я толкаю его сильнее. – Малкольм, проснитесь! Кажется, что-то горит.

Малкольм даже не приоткрывает глаз.

Оставив его спать дальше, я направляюсь в столовую, но вдруг останавливаюсь в нескольких шагах от кухни. Густой черный дым выбивается из-за закрытой двери. Кончиками пальцев я осторожно дотрагиваюсь до дверной ручки. Она не горячая, но я все равно боюсь. В кино, когда люди распахивают дверь при пожаре, обратная тяга с силой отбрасывает их на другой конец комнаты. Лучше пойти на улицу и заглянуть внутрь через окно.

Однако, вернувшись в вестибюль и дойдя до входной двери, я обнаруживаю, что она заперта, а нужного ключа на стене за стойкой нет. Я лезу в карман за служебным ключом, но, как только касаюсь холодного металла, осознаю весь ужас ситуации. Им можно открыть только помещения внутри отеля. На входной двери совсем другой замок.

– Малкольм! Проснитесь!

Я бью его по щекам, сначала тихонько, затем посильнее, но он снова не реагирует. Заметив, что на столе стоит стакан с виски, я хватаю его и выплескиваю спиртное Малкольму в лицо. Он приоткрывает глаза и лениво смотрит на меня сквозь ресницы, но почти сразу же опять засыпает. Я была права насчет горячего шоколада, вот только «Валиум» подсыпали не мне одной.

Я просовываю руку сквозь шторы и пытаюсь поднять створку окна. Она подается только на три-четыре дюйма. С другими двумя окнами та же беда.

– Пожар!

Я несусь вверх по лестнице и, взбежав на второй этаж, принимаюсь колотить в двери постояльцев.

Задерживаюсь около каждого номера и прислушиваюсь в надежде уловить любой шорох, шарканье или звук встревоженных голосов, но тщетно. В коридоре стоит гробовая тишина.

– Кэти! Кэти, проснись!

Отпираю дверь, не дождавшись ответа. Кэти лежит на кровати и крепко спит, свернувшись калачиком. Я зову ее, трясу изо всех сил, но она даже не шевелится. То же самое повторяется в номерах Джо, Фионы и Мелани. Все гости как будто впали в кому. И только в номере Кристин меня ждет абсолютно пустая спальня.

Я возвращаюсь вниз, к стойке, быстро хватаю со стены огнетушитель и бегу в столовую. На полпути меня встречает густой черный дым. Пару минут назад он лишь выбивался из-за двери в кухню, а теперь валит клубами. Он окутывает меня словно огромное темное облако. Я прикрываю рот рукавом и выскакиваю в вестибюль, захлопывая за собой дверь. Мне нужно вывести всех наружу, но входная дверь заперта, а на кухне бушует пламя. Других выходов нет. Мы в ловушке.