Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 119 (всего у книги 184 страниц)

Но ведь нож для колки льда лежал на полу гостиной рядом с убитым. Кажется, одного вполне достаточно.

О, Мэллори, имя тебе – загадка.

Иногда он думал, что ей просто нравится оттачивать на нем коготки. Чарльз перегнулся через перила и посмотрел на шикарный мини-бар у подножия лестницы, на серебряное ведерко, прекрасно сочетавшееся с дорогим ножом для колки льда. Он не помнил, когда в последний раз пользовался своим. К сожалению, давно прошли времена, когда лед привозили на запряженных лошадьми телегах. Возможно, мисс Зимнер, как и сам Чарльз, унаследовала этот нож вместе с фамильным серебром.

– Что ж, – проговорил он, на этот раз осторожнее подбирая слова. – Я предполагаю – обрати внимание, не полагаю, – что найденный рядом с телом нож для колки льда не принадлежал убитому, – судя по молчанию Мэллори, начало было правильным. – Видимо, убитый нашел его уже в доме.

– Похоже на то, верно? – ответила она.

Разумеется, Чарльз абсолютно не прав. В общем, да, аргументы слабоваты. Мэллори допустила версию самозащиты. Значит, либо нож для колки льда принадлежал грабителю, либо убитый взял его в доме – одно из предположений должно быть верным, а может, и нет.

Чарльз вздохнул.

Мэллори остановилась и повернулась к нему:

– Убитый не грабитель, а серийный убийца, которого выпустили под залог. Я его арестовала. Он всегда орудовал охотничьим ножом, и как раз такой находится в ножнах у него на щиколотке. Женщина зарезала убийцу раньше, чем он успел достать нож. В ее показаниях только одна фраза похожа на правду. Она сказала, что все происходило в темноте. Это верно. При включенном свете она бы не смогла подобраться к нему так близко и убить.

– Этого серийного убийцу освободили под залог? – Рискованный вопрос, но он не мог его не задать. – Как это возможно?

– Плохой судья, хороший адвокат. – Мэллори посмотрела вниз на труп. – Убийство ножом для колки льда не в его стиле, значит, одно орудие убийства лишнее.

Она продолжила путь.

– Возможно, – произнес Чарльз ей в спину, – но, учитывая его прошлое, вполне достаточно того, что он с ножом ворвался в…

Она остановилась на площадке второго этажа и посмотрела на него так, словно спрашивала, на чьей он, собственно, стороне.

– Ни одна из женщин не знала, что у него при себе нож. – Мэллори отвернулась и подошла к двери справа от лестницы. – Более того, они до сих пор об этом не знают. – Она взялась за ручку. – Когда появились мы с Райкером, вестсайдские копы изо всех сил пытались уговорить Битти Смит открыть дверь этой спальни. Но удалось это мне.

Чарльз сомневался, что хочет знать, как она этого добилась.

– Я велела ей открыть, пообещав, что иначе вышибу замок. И Битти согласилась выйти. – Мэллори открыла дверь и жестом пригласила его первым войти в темную комнату. – Вот что она хотела скрыть от полиции, – добавила она ему в спину.

Определенно, у Мэллори драматический талант.

Вспыхнула лампа, и при неожиданно ярком свете Чарльз увидел стену, оклеенную бесчисленными фотографиями, с которых смотрел он сам. Его взгляд упал на снимок, сделанный, когда ему исполнилось десять, и тут же вспомнился праздник, устроенный по этому поводу в Грамерси-парке. Рядом висел портрет, судя по качеству, вырезанный из газеты, к нему была приложена статья о самом юном студенте в истории Гарвардского университета. Чарльз увидел фотографию ребенка в мантии и шапочке бакалавра, который был на голову выше своих взрослых сокурсников-выпускников. На других снимках он мужал, получал научные степени и работал в престижном научном центре. Вырезка из журнала «Форчун» запечатлела момент, когда он покидал храм науки, начиная самостоятельный путь. Дальше шли фотографии со свадеб и похорон, найденные на страницах светской хроники.

Самый свежий снимок, сделанный на улицах Сохо, был помещен в серебряную рамочку и стоял на столике у кровати Битти.

– Итак, тебя преследует поклонница. – Мэллори подошла к бюро и взяла стопку дневников. На всех трех замочки были вскрыты. – Просмотри их, пожалуйста. Мне важно знать, опасна ли она.

– Шутишь?

Подбородок Мэллори выдвинулся вперед, брови сдвинулись, лишний раз подтверждая, что у нее отсутствует чувство юмора. Она протянула Чарльзу дневники.

Он скривился, словно ему подсовывали что-то грязное.

– Нехорошо копаться в личных…

– Речь идет о преступлении. Для этого мне не нужен ордер на обыск. – Он прекрасно понимал, что на самом деле имелось в виду. Она представляла закон, а деловое партнерство и дружба – побоку. Сегодня с ней нужно быть осторожней.

– Что? – произнес вдруг тоненький голос.

Они посмотрели в дальний угол комнаты. На полу стояла большая клетка, в ней сидела птица – меньше обычного попугая, но больше длиннохвостого – и удивленно топорщила желтый хохолок.

– Это корелла, – заметил Чарльз.

Мэллори одарила птицу таким взглядом, словно собиралась пнуть ее. Чарльз понял, что его напарница видит попугая не в первый раз. Тот быстро сообразил, что ничего хорошего от Мэллори ждать не приходится, широко разинул клюв, но кричать не собирался. Своим видом он напомнил Чарльзу птенца в гнезде, который выпрашивает червячка, или, как сейчас, умоляет сохранить ему жизнь. Попугайчик сложил хохолок и, прижимая голову к полу, скрылся за бахромой покрывала.

А вот Чарльзу спрятаться было негде. Он уставился на дневники, которые всучила ему Мэллори, и покачал головой:

– Битти Смит показалась мне очень ранимым человеком. Читать ее дневники – все равно что напасть на нее.

– Читай быстро, и она никогда об этом не узнает. – Мэллори отвернулась и занялась содержимым полок стенного шкафа.

Чарльз сел на расстеленную кровать, оглядываясь. Интересы Битти не ограничивались его персоной. Кроме его фотографий, на стене висели изображения Девы Марии, а на туалетном столике, рядом с губной помадой и прочей косметикой, стояли фигурки святых. Здесь же была выставлена коллекция статуэток наездников, сохранившаяся со времен девичьего увлечения верховой ездой, и плюшевых мишек. За исключением религиозных принадлежностей, все в комнате вполне подходило девочке-подростку сорока лет от роду.

Он открыл самый ранний из дневников и принялся его проглядывать. Читал он очень быстро, но все равно это была пустая трата времени. Все знаменитые мемуары писались с расчетом на читателя, так же пишут и все простые смертные. А потому в записях не обнаружилось обличающей правды. Через несколько минут он дочитывал последнюю страницу, написанную мелким аккуратным почерком. Ни в одной строчке не было даже намека на то, что Битти Смит – сумасшедшая поклонница.

– Обо мне в дневниках ни слова, – сказал Чарльз. – Ты довольна?

– Нет. – Мэллори стояла перед открытым шкафом, разглядывая толстую пачку бумаг, подшитых в пластиковую обложку. – Это докторская диссертация, твоя, между прочим. Думаешь, она ее читала? – Мэллори подняла дырявый носок. – Или же для нее это просто очередной сувенир, вроде этого? – Она бросила носок ему на колени: – По-моему, как раз твой размер.

Чарльз пропустил мимо ушей грубую шутку.

– Два года назад у Битти появилась новая мания. – Он положил дневники на столик у кровати. – Она пишет только о своих религиозных поездках на выходных.

Диссертация пролетела через всю комнату вслед за носком. Чарльз посмотрел на титульный лист работы, которую написал еще подростком – о вундеркиндах, которым являлся сам. Он подошел к стене и поглядел на фотографию, на которой дети были подобраны не по способностям, а по возрасту и положению в обществе.

– Вот оно, – произнес Чарльз, все еще рассматривая снимок с его десятого дня рождения. – Связующее звено между мной и Битти.

Мэллори подошла к нему. Он указал на ребенка со сморщенным личиком:

– Это Пол Смит. Наверное, родственник Битти. Я не помню маленькую Битти Смит, но, возможно, она была на этом празднике. Впрочем, на этой фотографии ее нет. Странно, люди с таким типом лица не меняются – девочка-шалунья с большими глазами. Возможно, она фотографировала. Снимок сделан снизу вверх, то есть его мог сделать ребенок, ростом ниже остальных.

Мэллори наклонилась к фотографии:

– Наверное, человек пятьдесят будет.

– Не меньше.

– Выходит, ты не запомнил Битти, девочку с выразительным лицом, но помнишь посредственного Пола Смита. Он что, был твоим другом?

– Едва ли. – Чарльз всегда дружил со старшими. – Многих детей на этом снимке я вообще не знал. – Семейный эксперимент: решили посмотреть, как он будет общаться с обычными детьми. Как известно, такие эксперименты ни к чему хорошему не приводят. Дети мастерски поклевали и помучили белую ворону, затесавшуюся в их стаю, мальчика, умного не по годам. – Но я очень хорошо запомнил Пола Смита. Все утро он дразнил меня Лягушонком.

Мэллори, конечно, не спросит почему, и так понятно. Своими глазами навыкате он и впрямь напоминал жабу.

– Лягушонок – единственное мое прозвище, так что я хорошо его запомнил. Его подхватили все дети на празднике, а именно этого Смит и добивался. Он посмеялся надо мной. Я понял это, когда пришло время открывать подарки.

– Он подарил тебе лягушку?

– Огромную.

Гигантская лягушка выпрыгнула из подарочной коробки. От неожиданности чья-то мамаша вскрикнула. На шесть секунд земноводное стало его домашним любимцем, единственным за всю жизнь. Но дети накинулись на животное и убили, медленно выжали из него жизнь сандалиями, кедами и кожаными туфлями. Затоптанная лягушка была главным событием его дня рождения, ведь обычно детей не учат убивать живых существ. А потом принялись за него – Лягушку Номер Два.

– Ладно, вернемся к Битти. – Мэллори взяла дневники. – Она религиозный фанатик, насколько я поняла. Что еще ты можешь о ней сказать?

Чарльз рассеянно уставился на мягкие игрушки на кровати. Медвежата совсем потрепанные. В детстве Битти, наверное, любила целовать кожаные носы, поэтому они бесследно исчезли с плюшевых мордочек. И крохотная птичка под кроватью – такая же застенчивая, как хозяйка.

– Не могу поверить, что эта женщина способна на убийство.

– Битти? Конечно, нет, – как ни в чем не бывало ответила Мэллори. – Удар нанесла старуха. Недда сама призналась в этом первому полицейскому, прибывшему на место преступления.

Чарльз возвел очи горе. Но не в молитве.

– Зачем же… – Он смолк, пытаясь побороть досаду. – Зачем тогда привлекать меня к этому делу? Вторгаться в ее…

– Потому что она одержимая.

– Нет, Мэллори, не поэтому. Придумай что-нибудь другое.

– Я хочу, чтобы ты поговорил с Битти Смит. Ты утверждаешь, будто не знаешь ее. – Мэллори убрала дневники в шкаф. – Теперь знаешь.

Он покачал головой, но спорить было бесполезно.

– Ты меня подставила.

Ее брови поползли вверх, как бы говоря: «Да? Ну и что из этого?»

– Значит, ты предлагаешь допрашивать эту женщину, используя то, что я узнал из ее дневников?

– Она не хочет говорить с полицейскими. Она просто сыплет цитатами из Библии.

Да, если я пойду и долиною смертной тени…[152]152
  Псалтирь, псалом Давида, 22:4.


[Закрыть] Немудрено, учитывая впечатления Битти от общения с Мэллори.

– Синдром Туретта[153]153
  Синдром Туретта – нервное заболевание, в числе симптомов которого – неконтролируемое сквернословие.


[Закрыть], только на библейской почве, – сказала Мэллори. – Спускайся и поговори с ней. Заставь ее говорить.

– Я не собираюсь ее…

– Или это сделаешь ты, или этим займусь я.

Мэллори грозила – да что там, фактически обещала вытрясти душу из крохотной хрупкой женщины. Скоре всего, Битти Смит и без того в ужасе, а Мэллори вполне может сойти за разбушевавшуюся социопатку, что, однако, не мешало ему восхищаться ею. И хотя Чарльз понимал, что шантаж Мэллори – лишь часть игры, он согласился.

Она вышла и закрыла за собой дверь, после чего в темноте из-под кровати раздался тонкий возглас:

– Что?

Чарльз наклонился и увидел, как попугай покидает свое укрытие. Он припадал на одну лапку, не мог двигаться по прямой, петлял и ходил по кругу. На одном крыле не было маховых перьев, хвост шлейфом волочился по полу. Клетка хромоножки стояла на полу. Все указывало на то, что птица передвигается только пешком и не может летать.

Чарльз взял пузырек с лекарством: витамины, прописанные ветеринаром. Он с трудом разобрал имя птицы – Рэгз. В другом пузырьке оказалось снотворное, уже для человека. Чарльз проверил дату отпуска лекарства и высыпал содержимое пузырька на ладонь, чтобы пересчитать таблетки.

Все на месте.

Очевидно, в этом месяце Битти не мучила бессонница. А может, она боялась спать?

На двери красовался увесистый засов. Массивный стальной шпингалет блестел, как новенький, очевидно, его установили совсем недавно. Значит, Битти боялась. Но чего? Или кого?

Детектив Райкер думал о том, знает ли мисс Зимнер, как много наделала сегодня ошибок. И решил, что, пожалуй, о нескольких просчетах она догадывается. Теперь они сидели за кухонным столом и с подозрением смотрели друг на друга.

Он улыбнулся. Она тоже.

– Итак, мадам…

– Зовите меня Недда.

– Необычное имя.

И незабываемое для Райкера. Его младшего брата звали Недом. Но многие знали Недду под другим именем – даже старики, которые помнили громкие скандалы прошлого, раздутые желтой прессой. Впрочем, прозвища нередко передавались из поколения в поколение. Он уже не сомневался в том, кто она такая, но не спешил поделиться с ней догадкой.

– Может, попробуем разобраться с неувязками в нашем деле? – предложил Райкер. – И тогда мы раз и навсегда оставим вас в покое.

Как бы не так.

Он быстро просмотрел свои записи в маленьком блокноте, словно ему нужно было освежить в памяти все детали.

– На прошлой неделе кто-то пытался проникнуть в ваш дом. Сегодня вечером попытался опять, и в результате мы имеем труп. Рядом с телом обнаружен нож для колки льда, который грабитель, похоже, принес с собой.

– Но выводы делать рано, так?

Райкер пролистал еще несколько страниц.

– Совершенно верно. – Он увидел, что Недда улыбается. – Вы знали, что человек, который лежит на ковре у вас в гостиной, обвинялся в убийстве трех женщин? Мы хотели бы увязать прошлые убийства и сегодняшнее происшествие в одно дело. Избавить себя от лишней бумажной работы. Но такое счастье нам выпадает редко. Мы очень хотим верить, что убийца ворвался в дом с ножом для колки льда. Но есть одна загвоздка: это вещь дорогая, отделанная серебром.

– Как-то не вяжется с его обликом, да? С порванной потной футболкой, и вообще.

– А где ваш нож для колки льда, Недда? Мы проверили мини-бар в гостиной, там ножа нет. Может, он в кухне?

– Понятия не имею, детектив. Я редко пью крепкие напитки.

– И вы не можете сказать, чей это нож – ваш или его?

– К сожалению. – Недда поставила на стол пепельницу, и Райкер достал сигареты, о которых мечтал весь вечер.

Вспомнив о хороших манерах, он протянул пачку Недде:

– Вы курите?

И очень удивился, когда она взяла сигарету, прикурила от его зажигалки, затянулась и выдохнула идеальное кольцо дыма, ответив тем самым на его последний вопрос. Райкер решил, что она прекрасно держится, учитывая, что в ее доме полно полицейских, а в гостиной лежит труп. Он допил чай со льдом и мельком просмотрел показания, которые она дала полиции Вест-Сайда.

– Мадам, в доме живет еще кто-нибудь? Я не вижу здесь…

– Да, моя сестра, Клео Зимнер-Смит.

Рука Райкера повисла над открытым блокнотом.

– Фамилия пишется через дефис?

– Да. Мой брат Лайонел тоже здесь живет. Но сегодня они ночуют в загородном доме, в Хэмптонсе.

– Давайте позвоним и спросим у них, где хранится нож для колки льда?

– Можете оставить сообщение на автоответчике. Они там никогда не берут трубку. Живут в уединении.

Кто-то тяжело шагал по коридору к кухне. Райкер оглянулся и с удивлением обнаружил, что к ним пожаловал глава судебной экспертизы собственной персоной: похожий на медведя Хеллер остановился в дверях. Его сопровождал оперативник с кукольным лицом. Стажер? Хеллер любил учить подчиненных на практике и очень гордился своей системой обучения. Видимо, поэтому он и явился: чем еще можно объяснить, что он приехал по такому ничтожному поводу, как несостоявшееся ограбление?

Хеллер остался в коридоре, а стажер с набором для снятия отпечатков пальцев прошел в кухню, недоуменно качая головой и бормоча себе под нос:

– И зачем снимать отпечатки по методу исключения? Он же мертв.

– Делай, что говорят, малыш. – По тону Хеллера было понятно, что со стажером он разберется позже. Затем он развернулся и направился обратно в гостиную.

Стажер открыл чемоданчик и разложил на столе белые карточки, чернильную подушку и ролик, потом взял руку мисс Зимнер, словно перед ним была кукла, а не живой человек. Ни вежливого «позвольте», ни «прошу прощения, мадам». Обмакнув большой палец Недды в чернила, он опустил его на специальную карточку в нужный квадрат.

Недда Зимнер посмотрела на новоиспеченного оперативника, но он даже не заметил ее взгляда. Она снова опустила голову и смирилась с тем, что не существует для него – разве что на уровне пальцев правой руки. Райкер не на шутку удивился, он никак не ожидал подобной покорности от этой изумительной женщины. Укрывшись в особняке, величественная Недда привыкла к равнодушию сменяющих друг друга блюстителей порядка. И без подсказки психиатра было понятно, что она провела какое-то время, причем немалое, в особых учреждениях.

Тюрьма? Психиатрическая клиника?

Оперативник равнодушно и небрежно продолжал делать свое дело. Рукав платья Недды соскользнул до локтя, открыв длинный рваный рубец. Старая и очень глубокая рана, очевидно, до самой кости.

Райкер вскочил, опрокинув стул, и набросился на стажера:

– Оставьте ее в покое! Скажите Хеллеру, я хочу, чтобы этим занимался кто-то другой.

Стажер замер, вытаращив на него глаза, и тогда Райкер заорал:

– Вон отсюда!

Битти Смит сидела в столовой одна и ждала, когда кто-нибудь войдет. Не важно, кто, лишь бы подсказал, как жить дальше. Хотя, возможно, Чарльзу это просто почудилось. Он вошел и сел за стол напротив Битти. Если он не ошибся, то на ее лице читалось единственное, так и не произнесенное слово – наконец-то. Будто она ждала его тридцать лет, с того самого детского праздника, твердо веря, что он обязательно придет.

– Мне так жаль, – произнесла она. – Уже очень поздно, а полицейские заставили вас приехать сюда. И вообще… Это ведь из-за фотографий в моей комнате, да?

Похоже, Битти не смущало, что она устроила это святилище в своей спальне. Первый тревожный звонок? Чарльз уже готов был допустить, что у Битти невинное, почти волшебное увлечение, которое не имеет никакого отношения к ее повседневной жизни. Это лучше, чем мрачный диагноз маниакального психоза. Чарльз почувствовал, что тонет в ее больших темных глазах, которые так не похожи на его собственные, с узкой голубой радужкой. Он откинулся на спинку стула, чтобы стряхнуть чары.

Он каждый день общался с людьми и составлял заключения об их психическом здоровье, прежде чем отправить их на работу в какую-нибудь престижную научную лабораторию. Но в случае с Битти он столкнулся с чем-то новым и пока непонятным.

Ее лицо с острым подбородком не назовешь красивым, но Чарльз был зачарован им и снова безотчетно подался вперед. Не исключено, что реальность сегодня вечером стала волшебной для них обоих – ее уши снова показались острыми, как у эльфа.

– Представляю, – продолжала Битти, – что подумали полицейские, увидев мою маленькую фотогалерею.

– Ах, да, фотографии… Думаю, полицейские решили, что я друг семьи, – он вручил ей визитную карточку «Батлер и Компания». Раньше на визитке рядом с его именем стояла фамилия Мэллори, но полицейский департамент Нью-Йорка вынудил ее отказаться от делового партнерства. Правда, ее отказ ограничился тем, что она убрала свое имя из названия фирмы.

Битти Смит даже не взглянула на визитку.

– Я была на вашем дне рождения в Грамерси-парке.

– Знаю, – кивнул Чарльз, хотя так и не вспомнил ее. Допустим, она действительно запомнила самого высокого пучеглазого мальчика с ястребиным носом. Но почему же он, с его прекрасной памятью на лица, ее не помнит? Судя по сделанному ею снимку, она была совсем маленького роста. Все дети на фотографии были среднего роста, то есть на голову ниже Чарльза. Постепенно в его воображении сложился образ крохотной девочки, которая изо всех сил старалась остаться незамеченной, где бы ни оказалась. Он представил, как эта девочка, прячась за кустами Грамерси-парка, наблюдает за происходящим – робкий ребенок. Вероятно, только она одна и не участвовала в убийстве лягушки.

Битти Смит наклонилась к нему:

– Это ваш дядя показывал фокусы?

– Нет, мой кузен, Макс Кэндел. Хотя по возрасту он вполне мог быть моим дядей. А… как Пол? Извините, я не знаю, кем он вам приходится. Он…

– Мой брат, – подсказала Битти. – Сводный. У нас один отец.

– Вы ухаживаете за тетей, да? – Чарльзу показалось, что на секунду у нее перехватило дыхание. Почему такая болезненная реакция на вопрос о здоровье тети? – Я знаю, что в комнате мисс Зимнер обнаружили много лекарств. И я подумал, что вы…

– Вы, наверное, говорили с медицинским экспертом. Он хотел дать мне успокоительное, но я совершенно не могу глотать таблетки. О чем я… Ах, да, тетя Недда. Да. У нее последняя стадия рака.

– Мне показалось, она хорошо выглядит.

Битти потупилась и скромно улыбнулась, словно сочла это комплиментом в свой адрес.

– Вы бы видели ее полгода назад. Она тогда вся пожелтела.

– Наверное, ей сделали операцию, которая дала отличные результаты.

– Нет.

В ее глазах появилось новое выражение, зрачки расширились. Бессознательная тактика ребенка, который хочет подлизаться к взрослому. Фокус, как правило, удается, так как родители любят детей и не замечают, что ими пытаются манипулировать. Детская уловка, которую она взяла с собой во взрослую жизнь. Интересно, каким еще оружием из своего арсенала она пользовалась, намеренно или бессознательно, чтобы выжить в этом сложном мире, населенном большими людьми?

– Что же спасло вашу тетю? Чудо? Или ей неправильно поставили диагноз? – Вопрос непростой, с подковыркой. Интересно, Битти поняла, к чему он клонит?

Она посмотрела на Библию, потянулась к ней за подобающим объяснением природы всего чудесного, но потом отодвинула от себя. С Чарльзом ей не хотелось строить из себя религиозную фанатичку, которая и шагу не может ступить без Библии.

В этот момент Чарльзу пришло в голову, что Библия и журналы – это всего лишь попытка защитить себя, по сути, та же уловка, что и расширенные зрачки. Еще один способ выжить? И перед ним встал этический вопрос: как поступить со своей догадкой. Или Битти более ранима, чем он предполагал, или же она – серьезный противник для Мэллори. Он решил ничего не говорить Мэллори, ведь если он ошибся, она порвет Битти на части.

А если он прав насчет Битти? Тогда Мэллори уничтожит ее.

Полиция Вест-Сайда уехала, а вместе с ней и Чарльз Батлер. Когда Битти вывели из столовой, на месте преступления остались только судмедэксперты, их шеф, Мэллори и труп.

Мэллори бросила взгляд через фойе в открытую дверь: помощник медэксперта стоял на ступеньках перед домом и курил. Он оглянулся и показал на часы, намекая, что его люди все еще ждут, чтобы забрать труп. Мэллори отвернулась, ясно давая понять, что это ее покойник, а не его.

Она медленно прошла к лестнице и снова повторила путь, который, по словам Недды, проделали жертва и убийца, пока наконец не оказалась рядом с телом, распростертым на полу гостиной. Мэллори опустилась на корточки и коснулась волос убитого, затем крикнула помощнику медэксперта:

– Выключи свет!

В наступившей темноте все замерли на месте. Уличные фонари тускло светили за опущенными шторами, позволяя различить лишь силуэт застывшего напротив окна помощника медэксперта. Вокруг – непроглядный мрак. Мэллори не могла даже различить лицо того, кто находился к ней ближе всех – мертвого человека на полу.

Она улыбнулась.

– Знаю, о чем ты подумала, – прогудел в пустой комнате голос Хеллера. – Она не могла убить его в темноте.

– Нет, могла, и сделала это. Первый удар она нанесла в темноте. Но не второй.

– Но он был убит одним ударом. – Доктор Морган, медицинский эксперт, снова прокрался в дом. В каждом его слове звучало раздражение. – Есть только одна рана и…

– И два удара, в одно и то же место, – закончила Мэллори. Дело принимало интересный оборот. – Свет! – велела она.

И стал свет.

Хеллер вошел в кухню с набором для снятия отпечатков пальцев и грузно опустился на стул рядом с Неддой Зимнер. Он представился, улыбнулся и почти галантно протянул Недде руку, ожидая с ее стороны ответного жеста.

– Вы позволите?

Кто бы мог подумать, что Хеллер умеет так ловко обращаться с дамами?

Она улыбнулась в ответ, протянула ему руку, покрытую глубокими морщинами и выступающими венами, и рассеянно наблюдала, как глава судебной экспертизы выполняет черную работу, обмакивает ее указательный палец в чернила. Прижимая подушечку пальца к маленькой белой карточке, он заговорил:

– Простите, что испачкал. Эта краска легко смывается. Снятие отпечатков – обычное дело в таких случаях.

– Не думаю, – возразила она без тени обиды в голосе.

– Ладно, назовем это формальностью. – Хеллер продолжал заполнять белые карточки черными отпечатками. – Вам не о чем беспокоиться, мадам.

– Если у вас, конечно, не было судимостей. – Райкер улыбнулся, показывая, что шутит. Недда тоже улыбнулась, но на провокацию не поддалась. Выдохнув голубую струйку сигаретного дыма, он посмотрел в окно и спросил невинным тоном, будто интересовался погодой: – Вы ведь никогда не убивали, Недда?

– Даже не спрашивайте, детектив. А то мы здесь всю ночь просидим.

Ему нравилось спорить с этой женщиной, благоговение перед ней постепенно таяло, хотя он еще никогда так близко не общался с живой легендой. Как жаль, что его дед не дожил до этой ночи.

– Мы всегда снимаем отпечатки пальцев хозяев, – заметил Хеллер, словно не замечая ее сомнений по поводу его правоты. – Таким образом, мы исключаем…

– Нет, – она по-прежнему улыбалась. – Зачем вам наши отпечатки? Какая разница, к чему прикасался или не прикасался грабитель, если он мертв? – Недда повернулась к Райкеру: – Простите, я слишком много смотрю телевизор.

В ее взгляде было смирение. Недда знала, почему в ее доме полицейские и почему они не спешат уходить.

– Ладно, вы нас поймали, – сказал Райкер. – Мы солгали насчет отпечатков. Но вы же понимаете, почему. Мы в затруднении, – он снова закурил, сосредоточив взгляд на клубах дыма и гадая, удастся ли усыпить ее подозрения. – Граждане только в кино видят, что происходит, когда простой налогоплательщик убивает преступника, вроде нашего общего знакомого на полу, – Райкер кивнул в сторону гостиной. – Им кажется, что полиция появляется лишь из вежливости. Освобождает вас от трупа, возможно, даже наводит порядок, и подписывает бумагу, которая оправдывает вас за совершенное убийство.

Райкер махнул рукой, отметая эту мысль.

– Нет, обнаружив труп с ножницами в груди, мы говорим о насильственной смерти. И неважно, был убитый последним мерзавцем или нет. Хотя, поверьте, этому парню еще расти и расти до мерзавца. Как бы то ни было, по делу об убийстве все равно будет проведено тщательное расследование. В первую очередь нужно установить, в какой отдел его направить. Если негодяй пытался вас обокрасть, то дело передадут подразделению ограблений и убийств. Если нет, то в полицейский округ Вест-Сайда. Они прибыли первыми и застолбили территорию. Есть еще мы с Мэллори, из Особого отдела по расследованию убийств. Возможно, расследование отдадут нам, ведь мы в первую очередь заинтересованы в убитом.

– И сколько полицейских сражаются за труп?

– В доме остался лишь один. – Хеллер посмотрел на дверь гостиной. – Тело принадлежит Мэллори, напарнице Райкера.

– Я так и думал. – Райкер взглянул на хозяйку. – Она арестовала вашего покойника, расследуя три совершенных им убийства. Жаль, что мы не нашли ваш нож для колки льда, – он заметил, что Недда расслабилась и удобно откинулась на спинку стула, уверенная, что ее лишь подозревают в убийстве.

– Я вас понимаю, – кивнула она. – Чтобы закрыть это дело, вам необходимо доказать, что нож для колки льда принадлежал убитому. Но, как я уже говорила, я никогда не пользовалась подобными вещами.

– Дом большой, – продолжал Райкер. – У вас есть прислуга? Экономка?

– У нас была постоянная прислуга, жила в доме. Но моя племянница Битти решила заняться спасением ее души, и служанка сбежала. Теперь моя сестра Клео звонит в агентство, и нам каждую неделю присылают новых людей.

Покончив с отпечатками, Хеллер осторожно стер с рук Недды чернила, затем убрал карточки в конверт и надписал его. И тут в дверях появилась Битти Смит, взглядом спрашивая, можно ли ей войти. Хеллер и Райкер посмотрели на нее.

– Заходи, дорогая, – позвала Недда. – Это мистер Хеллер, а с детективом Райкером ты уже знакома.

На мгновение Райкеру показалось, что Битти сейчас сделает реверанс, но она вдруг протянула ему Библию, очевидно, посчитав, что его душа нуждается в спасении больше других.

– Это подарок, – проговорила она, когда Райкер отказался брать книгу. – Ведь вы христианин?

– Мой храм – паб «У Финнегана». – Райкер верил лишь в «бурбон» и пиво. Паб «У Финнегана», который облюбовали полицейские, находился на первом этаже дома в Гринвич-Виллидж, где у Райкера была квартира. Бесплатная выпивка, новый вежливый хозяин и бармен превращали ежевечернее посещение бара в поистине религиозное переживание.

Миниатюрная женщина потрепала его по голове, словно собаку.

– Битти, – спросила Недда, – ты не знаешь, где нож для колки льда?

– На полу, рядом с телом.

– Да нет же, я имею в виду наш нож для колки льда.

Битти недоуменно покачала головой. И вдруг, подняв палец, будто волшебную палочку, направилась к ящикам у раковины, достала нож для колки льда и положила его на стол перед Неддой, после чего вышла из кухни. Хеллер направился за ней с набором для снятия отпечатков пальцев.

– Мадам! Мисс Смит! Можно вас на минуточку?

Недда разглядывала простой нож для колки льда, старый, с потрескавшейся деревянной ручкой.

– Не слишком сочетается с серебряным ведерком, да?

– Да, мадам, не сочетается. – Райкер видел этот нож, когда осматривал кухню. Он бросил взгляд в коридор. К двери подошла Мэллори, о чем-то тихо переговариваясь с полицейским фотографом, и вновь исчезла, очевидно, договорившись о съемке в швейной комнате, в которой не оказалось ножниц. Он повернулся к Недде:

– Мы будем продолжать поиски, пока не найдем еще один нож для колки льда, получше этого.

Может, она и почувствовала угрозу, – а это действительно была угроза, – но виду не подала.

– Битти – солдат армии Господа, как вы могли заметить, – сухо произнесла Недда, наклоняясь к Райкеру. – Она очень ранима. Надеюсь, вы не считаете, что она из тех женщин, которым нравятся опасные мужчины, и что она заманивает их в дом с целью убийства?