Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 175 (всего у книги 184 страниц)

16

Три часа спустя я в кабинете. На этот раз я возьмусь за ближайшего конкурента, чтобы все было просто и легко. Чтобы я мог прокатиться, провести разведку, решить, что буду делать и каким образом обеспечу эти самые простоту и легкость. А затем исполню задуманное.

Дорожный атлас. Вот он, в Дайерс-Эдди, точка на карте прямо здесь, в Коннектикуте, менее чем в тридцати милях от нашего дома.

Марджори читает роман в гостиной. Я говорю ей: «Поеду прокатиться, мне нужно подумать», – и она кивает, не отрываясь от книги. Нам крайне неловко друг с другом.

Я не беру люгер, это всего лишь разведка. Я беру резюме.

КЕЙН Б. АШ

Футбридж-роуд, 11

Дайерс-Эдди, Коннектикут 06687

телефон 203 482-5581

факс 203 482-9431

ТРУДОВАЯ БИОГРАФИЯ:

• В последние годы (1991 – наст. время) менеджер по продукту, «Грин Вэлли Бумага и Целлюлоза», внедрил новую линейку продуктов в сфере промышленного применения полимерной бумаги.

• 1984–1991, помощник руководителя производства, «Грин Вэлли Бумага и Целлюлоза», отвечал за документацию для Управления по охране труда и других федеральных регулирующих органов, а также ведомств штата. Кроме того, курировал вторую смену, линейку бытовых продуктов.

• 1984, курировал ликвидацию «Чемпион Палпвуд» после банкротства. Демонтировал оборудование, вел переговоры с покупателями, вел учет распределения оборудования, денежных средств, материалов.

• 1971–1984, различные должности в «Чемпион Палпвуд», начал в заводском цеху оператором по удалению осадка, несколько раз получал повышение и продвинулся до мастера ночной смены, затем до помощника менеджера. В тот год «Чемпион» был выкуплен и ликвидирован «Кай Вен Холдинг Корп».

ОБРАЗОВАНИЕ: Аттестат о среднем образовании, 1962. Получил степень бакалавра делового администрирования в Западно-Техасском университете заочно во время службы рядовым в Армии США (две командировки, 1963–1971). Получил степень магистра, Коннектикутский технический университет (вечернее отделение), 1985. В настоящее время получаю степень доктора наук заочно.

Заключение: Мне еще нет 50 лет, и я горю желанием поделиться опытом и предложить долгосрочное сотрудничество надежному работодателю.

Еще нет пятидесяти. Ублюдок. Он не знает этого, но ему навсегда останется меньше пятидесяти.

От Фэйрберна до Дайерс-Эдди ведут только проселочные дороги. Дождь наконец ушел к морю, оставив после себя вымытый мир, сверкающий под бледным весенним солнцем. Водители, с которыми мне по пути, любуются свежей весенней зеленью и разноцветными тюльпанами, посаженными возле домов и вокруг кормушек для птиц. Я не спешу, не обгоняю и думаю о Кейне Бэгли Аше.

(В ходе исследования, в то время, когда я уже знал, что должен сделать, но еще не собрался с духом, мне пригодился наш семейный компьютер и модем – у нас есть доступ в интернет, хотя мы не можем себе этого позволить, и приходится постоянно предупреждать Билли, чтобы он не проводил в Сети слишком много времени, – так я получил доступ к публичной информации о моих шести конкурентах. Свидетельства о рождении, брачные лицензии, права собственности. Можно многое узнать о других людях. Впрочем, эти данные не принесли особой пользы. Вообще никакой пользы, если честно, за исключением чувства власти, возникающего, когда окружающие и не подозревают о том, что тебе о них известно. Оно подпитывает, особенно если ты собираешься как-то с ними разобраться. Еще один результат моих исследований – вторые имена целей, и это странным образом приятно. Я знаю их тайные имена, те, которые обычно не сообщают посторонним. Вероятно, это то же чувство власти, что испытывают полицейские: думаю, вы замечали, что они всегда используют второе имя, когда объявляют о розыске или аресте.)

Водоворот, названный в честь Дайера, – это небольшой сезонный водоворот в ручье Покочауг, притоке реки Хаусатоник. В этой части страны много индейских названий, некоторые из них хуже, чем Покочауг.

Сейчас как раз сезон – весна, с таянием снега и дождями. Нью-Хейвен-роуд, главная и почти единственная улица, тянется вдоль западного берега Покочауга, затем уходит направо там, где ручей поворачивает налево, и вот уже показывается городок. Чуть выше по течению, у северной окраины Дайерс-Эдди, находится водоворот, считающийся местной достопримечательностью, между дорогой и ручьем даже есть небольшая парковка. Сейчас, в майский воскресный полдень, там около семи машин. Я становлюсь восьмым.

Над водоворотом, который похож на гипертрофированный слив раковины, переброшен пешеходный мост. Полдюжины человек облокотились на перила из очищенных от коры бревен и глядят в ручей – не представляю зачем. Дощатый пешеходный мост на прочных железных опорах изгибается к дальнему берегу Покочауга, где находится небольшой парк – несколько валунов, торчащих из земли, несколько столов для пикника и сезонный (как и водоворот) киоск с закусками.

Он открыт. Я ничего не покупаю, но обхожу маленькое бревенчатое строение и прилегающую территорию парка. Здесь так приятно, словно в мире нет никаких проблем, словно мне не предстоит трудное дело, словно Марджори не сообщила сегодня утром ужасную новость. Гуляя среди деревьев в ухоженном парке, я чувствую себя расслабленным. Как давно я ощущал нечто подобное?

Я останавливаюсь и смотрю на мост: люди все еще облокачиваются на перила, наблюдая за водоворотом. Мне кажется, что некоторые из них – те же самые, что уже стояли на мосту, когда я только приехал. За ними – гравийная парковка, дальше – спокойная дорога, еще дальше – пара белых зданий и улица, вьющаяся по горе.

Футбридж. Адрес К. Б. А. – Футбридж-роуд. Должно быть, это она и есть.

Вдали между сосен просматриваются дома. Могу ли я отсюда узнать тот, что принадлежит К. Б. А.? Я забыл номер.

Чувствуя, как нарастает волнение, я возвращаюсь через пешеходный мост. Участок К. Б. А. Он дома? Может, он один из отдыхающих на мосту? Маловероятно, водоворот для него не новость.

Почему бы мне не пройтись? Навряд ли это далеко, и люди сегодня много гуляют, потому что день хороший. И будет лучше не проезжать на машине в ее нынешнем состоянии мимо участка К. Б. А.

Я подхожу к «Вояджеру», просматриваю резюме, чтобы вспомнить номер дома. Одиннадцать. Оставляю кепку на сиденье, расстегиваю ветровку и отправляюсь в путь.

Дом оказывается немного дальше, чем я ожидал, и уж точно не виден из парка. Дорога тянется по пологому холму – легкий подъем мимо ухоженных домов в стиле Новой Англии, искусно вписанных в склон. Откос укреплен подпорными стенами; старые – из камня, новые – из шпал.

На одиннадцатом участке использованы шпалы, над ними множество зеленых кустов. Дом находится слева по пути вверх, далеко от проезжей части, асфальтированная подъездная дорожка с одной стороны огорожена шпалами, почтовый ящик встроен в деревянный столб, установленный у ее конца.

Я прохожу мимо по другой стороне дороги и наконец вижу их. Муж и жена. Копаются в саду.

Сезон посадок. У них несколько заготовленных участков вокруг дома, включая этот, выше по склону, с проволочной оградой. Я присматриваюсь, вижу ряды маленьких зеленых пучков, и понимаю, что это разные виды салата. Огород. Они выращивают собственные овощи.

Оба в джинсах. Его футболка – пыльно-розовая, с надписью, которую я отсюда не могу разобрать, а ее – без надписи, бледно-голубая. У обоих повязки на лбу, у него – белая, у нее – того же цвета, что и футболка. На ней перчатки, на нем – нет.

Они поглощены работой, копают совочками, вставляют маленькие пластиковые маркеры, чтобы пометить, что посадили. Я смотрю на него, проходя мимо. Наверное, всему виной полосы грязи на лице, но мне он кажется старше пятидесяти. Если на собеседованиях думают, что он врет…

Нет. У него сильное резюме. Если бы в нашей отрасли были рабочие места, он бы уже получил одно. Он бы получил его раньше меня. Он – новичок в нашей компании безработных и даже без моего вмешательства не задержится с нами надолго.

Теперь я знаю, как он выглядит. Я продолжаю подъем. Через некоторое время склон становится круче, так что останавливаюсь, чтобы посидеть на обломке каменной стены, оглянуться на пройденный путь и все обдумать.

И хорошо, что я не взял с собой люгер. Я не собираюсь ничего делать, пока рядом жена. Точка.

Отдохнув, я спускаюсь обратно. По пути размышляю: может, начать разговор? Спросить дорогу или что-то вроде того? Но какой в этом смысл? На самом деле будет гораздо лучше, если я не стану с ним разговаривать. Случившееся с Эвереттом Дайнсом было ужасно вдвойне – потому что я разболтался, узнал его, начал ему симпатизировать. Я не позволю этому повториться.

Они все еще работают, борются за урожай. На подъездной дороге стоит черная «Хонда-Аккорд»; я запоминаю номерной знак.

Продолжаю спускаться к Нью-Хейвен-роуд, перехожу ее и вижу, что за моей машиной припаркован автомобиль дорожного патруля. Стоит мне приблизиться, как молодой патрульный с холодными глазами отвлекается от осмотра вмятин на передней части «Вояджера» и смотрит на меня.

– Сэр, это ваша машина?

Мы так далеко, а сигнал поступил и сюда. Я удивлен, но, конечно, не показываю этого.

– Да, моя.

– Не могли бы вы сказать, как вы получили эти повреждения?

– Меня уже спрашивали об этом на прошлой неделе, – говорю я. – В Кингстоне, Нью-Йорк. Что, черт возьми, происходит?

– Сэр, – говорит он, – я хотел бы знать, что случилось.

– Хорошо, – отвечаю я, пожимаю плечами и рассказываю историю про то, как пикап выехал задним ходом с лесопилки под дождем и наше столкновение было неизбежно.

Он слушает, рассматривая мое лицо, затем говорит:

– Сэр, могу я посмотреть ваши права и регистрацию?

– Конечно, – говорю я и достаю документы. – Мне бы очень хотелось знать, что происходит.

Он благодарит и уходит к своей машине, которая блокирует мою. Разгоряченный после прогулки, я снимаю ветровку и бросаю ее поверх резюме, лежащего на пассажирском сиденье вместе с кепкой. Затем сажусь за руль, опускаю стекло и слушаю журчание водоворота. Звук успокаивает, воздух свежий и не слишком жаркий, и я почти засыпаю, когда патрульный возвращается. Он силится быть менее суровым и официальным, что похоже на попытку двутавровой балки сделать реверанс.

– Спасибо, сэр, – говорит он и возвращает права и регистрацию. – Все в порядке.

Он собирается уйти без лишних слов, но я прошу:

– Офицер, сделайте одолжение, ладно? Что происходит? Это уже второй раз.

Он изучает меня. Из тех, кто делится информацией строго по необходимости, если такие вообще бывают. Но он решает смилостивиться.

– Несколько дней назад случилось ДТП с оставлением места происшествия, – сообщает он, – в северной части штата Нью-Йорк. Транспортное средство этого типа. Мы предполагаем, что у него есть повреждения на левой передней части.

– Северная часть штата, – говорю я. – Нет, я был в Бингемтоне. Но спасибо, что сказали.

Кивая на переднюю часть «Вояджера», он говорит:

– Вам стоит это починить.

– Отвезу завтра, – обещаю я. – Спасибо, офицер.

17

Почему-то я решаюсь действовать только по четвергам. Я так не планировал, но с учетом того, что Марджори работает по понедельникам и средам, а в семье всего одна машина, иначе не получается. Я занимался первыми тремя резюме в четверг, и вот очередной, и я направляюсь в Дайерс-Эдди.

Разберусь ли я сегодня с К. Б. А.? Надеюсь, что да. Покончу с этим. Теперь, когда машина снова неприметна.

Раньше это было невозможно. В понедельник, после того как отвез Марджори в офис доктора Карни (я не выключал радио в машине, настроенное на WQXR, классическую радиостанцию «Нью-Йорк Таймс», чтобы скрыть молчание между нами), я поехал к дилеру, у которого пять лет назад купил «Вояджер» – тогда я менял машины каждые три года, – и поговорил с Джерри в сервисном отделе. Я обслуживал там машину с момента покупки, ведь хотел поддерживать ее в рабочем состоянии как можно дольше. Так мы с Джерри и познакомились, а он узнал о моих финансовых проблемах. В этот раз он осмотрел машину, потом глянул на меня и спросил:

– Страховка покроет?

Мы впервые имели дело с серьезными повреждениями.

Я прихватил с собой полис и протянул ему, сказав:

– Франшиза двести пятьдесят долларов.

Он нахмурился, изучая полис. Возвращая его, сказал: «Угу». Ничего не проясняя.

– Джерри, – сказал я, – ты знаешь мое положение. Я не могу позволить себе двести пятьдесят долларов.

– Трудные времена, мистер Девор, – сказал он, и в его голосе послышались нотки сочувствия. – Моя жена только что ушла из больницы.

Я не понял.

– Что? Она была в больнице?

– Она работала в больнице. Рентгенологом. Одиннадцать лет там провела.

– А.

– Какая-то крупная медицинская компания из Огайо их поглотила, – сказал он, – и они сокращают штат. Все эти истории с затратами на здравоохранение, знаете?

Забавно; обычно я не задумываюсь о больницах как о коммерческих учреждениях, которые покупают и продают, которые принадлежат корпорациям. Но, конечно, это так. Я воспринимаю их как церкви или пожарные части, но в конце концов они – просто магазины.

– И ее уволили? После одиннадцати лет? – спросил я.

– Бум, и все! – Он почесал костяшкой пальца густые усы. – У них было девять рентгенологов, теперь обойдутся шестью. Чтобы делать работу, которую раньше делали девять.

– Все же, – сказал я, – это ведь востребованная профессия, да? Рентгенолог?

Он покачал головой.

– Всех сокращают, – заметил он. – Она думала, будет легко найти другую работу, но кадровики сказали, что у них больше людей с ее квалификацией, чем мест, куда их пристроить.

– Боже, Джерри, – сказал я. – Мне очень жаль. Поверь, я знаю, как бывает тяжело.

– Уверен, что знаете, мистер Девор, – сказал он, огляделся и добавил: – Быть может, в каком-нибудь кабинете прямо в эту минуту решают, что здесь нужны два сервис-менеджера, а не три.

– Тебя не уволят, Джерри, – заверил я, хотя, конечно, они могли это сделать. Они могли сделать что угодно.

Он тоже это знал.

– Никто сейчас не в безопасности, мистер Девор, – напомнил он. Затем прошептал: – Мы знакомы, я могу рискнуть и помочь вам немного. Составить две разные сметы, понимаете? Одна для вас, одна для страховой компании.

– Боже, это было бы отлично, Джерри, – сказал я.

– Присядьте в зале ожидания, – предложил он, – я посмотрю, что можно сделать.

Я поблагодарил, и сорок пять минут спустя он вручил мне две сметы, усмехнулся и сказал:

– Только убедитесь, что отправите ту самую.

– О, обязательно, – пообещал я и по дороге домой подумал, что мог бы выручить Джерри, рассказав, как сохранить работу, если дойдет до сокращения. Просто убить одного из сервис-менеджеров. И если бы его жена устранила трех рентгенологов до того, как убрали ее, она бы до сих пор работала в больнице.

Но такое не скажешь никому.

* * *

Через час после того, как я вернулся домой, пришла почта. В последнее время я не могу избавиться от легкой тошноты каждый раз, когда иду к почтовому ящику. Не могу не оглядываться в поисках припаркованных машин. Я знаю, что это глупо.

Среди писем был протокол от дорожной полиции. Отлично. Я позвонил Биллу Мартину, моему страховому агенту, и он сказал поскорее принести документы, что я и сделал, и мы встретились в офисе, который раньше был частью встроенного гаража в его доме. Я отдал ему протокол и смету, ту, что для страховой компании, он присвистнул и сказал:

– Боже, ты ее здорово помял, а?

– Да уж, было невесело.

– Верю. – Он пристально посмотрел на меня. – Как ты, Бёрк? В порядке? Не пострадал?

Я рассмеялся и сказал:

– Мне заявить о хлыстовой травме[239]239
  «Хлыстовой» называют травму, которая возникает в результате автомобильной аварии, когда голова резко дергается по инерции.


[Закрыть], Билл?

– Нет, ради Бога, – воскликнул он с наигранным ужасом и пояснил: – Сейчас ужесточают борьбу с мошенничеством, везде ждут обмана. Экономят каждый доллар.

– Я в курсе.

– А где машина? В мастерской?

– Это моя единственная машина, Билл, – сказал я. – Стоит снаружи.

– Давай посмотрим.

– Ладно.

Мы вышли, он осмотрел автомобиль, снова взглянул на смету, затем на меня и небрежно спросил:

– Уже нашел новую работу?

– Пока нет, – сказал я.

Он кивнул, мы вернулись в офис, и он пояснил:

– Я отправлю эти документы в компанию сегодня по факсу. Проблем быть не должно.

– Отлично, – сказал я. – Когда можно будет ее починить? Сейчас она выглядит довольно уродливо.

– Надеюсь, завтра, – ответил он. – Я позвоню тебе, когда пришлют подтверждение.

– Спасибо, Билл.

Мы пожали руки, я ушел из офиса и поехал домой.

Это был грандиозный заговор.

* * *

Во вторник у нас была первая встреча с психологом. Марджори в конце концов организовала ее не через государственные службы, а через ту самую церковь, где мы одиннадцать лет назад встретили отца Сустена. «Его зовут Лонгус Квинлан», – сказала она, пока мы ехали на юг, в Маршал, где находился его офис.

Я удивился, услышав, что мы едем к мужчине. Я ожидал, что Марджори предпочтет женщину, но скрыл удивление, пробормотав:

– Лонгус. Странное имя.

– Может, это среднее, – сказала она.

Его офис находился в новом кирпичном четырехэтажном здании под названием «Мидвей Медикал Сервисез Комплекс»[240]240
  Midway (англ.) – середина пути.


[Закрыть] на окраине Маршала – на полпути между какими-то двумя точками. Жизнь и смерть? Здравомыслие и безумие? Вчера и завтра? Надежда и отчаяние?

«Семейные Услуги Коламбия» располагались на верхнем этаже. Мы неловко поднялись вместе на лифте и обнаружили секретаршу, которая записала наши имена и попросила подождать в приемной – простом помещении пастельных тонов с простой мебелью пастельных тонов, очевидно, спроектированном так, чтобы мы сохраняли спокойствие, пока не придет время разобраться с проблемой.

Мы прождали всего минуту-другую в этом исполненном благими намерениями, но очень скучном месте, прежде чем секретарша позвала нас: «Мистер и миссис Девор?»

Мы были единственными посетителями. Мы встали, она указала направо по коридору: «Четвертый кабинет».

Поблагодарив, мы направились к четвертому кабинету. Дверь была открыта. Мы вошли, и полный чернокожий мужчина лет сорока, в белой рубашке и темном галстуке, поднялся из-за стола, улыбнулся и сказал:

– Мистер и миссис Девор. Проходите. Можете закрыть дверь.

Марджори знала, что он чернокожий? Я бросил на нее взгляд, закрывая за собой, но ее профиль был бесстрастен. Она вообще не смотрела в мою сторону, а сразу подошла и села на стул, на который указал Лонгус Квинлан. Я занял оставшийся, и теперь мы образовали треугольник.

Кабинет был небольшим, с жалюзи на широком окне в глубине. Напротив двери стоял стол, а два стула были расположены под углом к нему, так что посетители смотрели прямо на психолога, но при этом хорошо видели друг друга.

Когда мы все уселись, он дружелюбно улыбнулся и сказал:

– Я Лонгус Квинлан, как вы, наверное, догадались. Отец Энвер сказал мне, что не очень хорошо знает вас двоих, вы посещали приход до него. Отец Сустен, верно?

Мы подтвердили, и он кивнул:

– Я не знал его, но слышал хорошее. – Пододвинул напечатанный бланк и взял ручку. – Давайте для начала просто разберемся с формальностями, ладно?

Что ж, формальности, как он их назвал, заняли весь первый час. Я сидел и ждал, когда же Марджори опишет этому консультанту свой роман, и надеялся, что будут какие-нибудь подробности о любовнике, но мы до этого так и не дошли. Мы поделились личной информацией и едва добрались до того, что наши трудности – пока не озвученные трудности, – казалось, вызваны тем, что я уже почти два года без работы.

Затем время вышло, и он сложил руки на бланке, улыбнулся нам и сказал:

– Я рад, что вы пришли ко мне. Не потому, что у вас есть проблема, а потому, что у вас есть желание ее решить. И моя задача, как вы, наверное, уже знаете, состоит не в том, чтобы решить проблему за вас, – этого я сделать не могу. Решение может прийти только от вас самих. «Пластырь» от меня ваши раны не залечит. Моя работа – помочь вам заглянуть внутрь себя и увидеть, какими силами обладаете, увидеть, чего на самом деле хотите друг от друга и от жизни; помочь вам встать на путь, который уже намечен, преодолеть проблемы и сделать так, чтобы все получилось правильно. Но есть еще кое-что.

Он поднял палец и улыбнулся нам поверх него.

– Мы пока не знаем, чего вы хотите, – сказал он. – Вы думаете, что знаете. Вероятно, вы стремитесь к тому, что у вас было раньше. Но в конечном счете может оказаться, что это вовсе не ваше желание. Последнее нам только предстоит открыть.

Я понял, о чем он: в итоге мы можем прийти к разводу, и тогда окажется, что это то, чего мы хотели все время. И получится так, что он выполнил свою работу. Неплохо. Как попасть в эту сферу?

Мы решили приходить к нему каждый вторник в это же время, а он сообщил, что выставит счет страховой компании – у нас еще какое-то время есть покрытие, – и после того, как ему заплатят, мы дополним разницу, те двадцать процентов франшизы, что были нашей ответственностью.

Затем мы ушли, пожав ему руку и поблагодарив. В лифте я сказал:

– У меня было много собеседований, которые проходили точно так же.

– О, Бёрк, – сказала Марджори, обняла меня, и мы очень тепло поцеловались. Но это длилось всего одно мгновение. Я отстранился, и она тоже.

Мы снова слушали WQXR в машине по дороге домой. По пути я решил, что Лонгус Квинлан не произвел на меня впечатления, но я буду участвовать в этой программе, потому что, возможно, в какой-то мере она все же полезна. В конце концов я узнаю подробности об измене.

И если эти сеансы – цена, чтобы удержать Марджори в браке, я более чем готов заплатить. После того как я убью ее любовника и получу новую работу, все снова наладится.

* * *

Затем, в среду утром, позвонил Билл Мартин и сообщил, что я могу везти машину в ремонт. Когда я связался с Джерри, он сказал, что ждал вестей и необходимые детали уже готовы. Так что, подбросив Марджори в офис доктора Карни, я поехал к дилеру, и «Вояджеру» сделали пластическую операцию, чтобы он выглядел как все.

И вот снова четверг, а я на пути к К. Б. А.