Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 160 (всего у книги 184 страниц)

28

Анна

Я вытаскиваю измерительную трубку из бака, и она показывает, что топливо на нуле. Мы с Фионой переглядываемся.

– Это плохо, да? – кричит она.

Развевающиеся на ветру волосы бьют ее по лицу. Перед выходом в сад ни я, ни Фиона как-то не додумались вернуться в вестибюль за куртками, и теперь мы обе промокли насквозь.

– Здесь пусто! – кричу я в ответ.

– Мы можем что-нибудь сделать?

– Нет! Идем назад.

Мы бежим мимо деревьев и кустов, окружающих топливный бак. Ветер в спину гонит нас по дорожке обратно к двери. У входа в подсобку я останавливаюсь, завидев в дальнем коридоре низенькую женщину, закутанную в мужскую куртку.

– Анна! – зовет меня Кристин, торопясь нам навстречу. – Вот вы где! Простите, что снова вас беспокою, но у нас произошел небольшой инцидент в общем туалете. – Мы проходим через кухню и столовую в вестибюль. – Не хочется никого обвинять, но я уверена, что последним из уборной выходил Тревор. Кажется, он был не совсем трезв, – добавляет она, переходя на шепот.

Я захожу в кабинку и слышу бульканье. На полу лужа, в унитазе какое-то жуткое месиво из воды, туалетной бумаги и… Господи… Я отворачиваюсь, прикрывая рот рукой. Кто мог сделать такое и просто уйти?

Выйдя в вестибюль, я направляюсь к стойке, чтобы взять ручку и лист бумаги. Когда я вешаю на дверь туалета самодельную табличку «Временно не работает», Кристин с чувством выполненного долга идет обратно на кухню заниматься обедом. Жестом она зовет за собой Фиону, но, когда я собираюсь присоединиться к ним, Кристин задерживает меня.

– Сегодня мы запрещаем вам работать, – говорит она приказным тоном. – Вы и так уже много сделали.

Они уходят, а я стою посреди вестибюля, не зная, чем бы заняться. После вчерашнего просто не могу засесть за чтение или что-то подобное. Непроизвольно мой взгляд падает на окно, где была зловещая надпись, но сейчас передо мной лишь запотевшее стекло. Проверив телефон на стойке регистрации – в трубке снова тишина, – я наклоняюсь под стол и перезагружаю роутер. Тридцать секунд, минута. Я сажусь, включаю ноутбук и с надеждой жду. Интернета по-прежнему нет. Вот блин.

Откатившись на кресле от стола, я слышу обрывки разговора на повышенных тонах. На втором этаже что-то происходит.

У номера Кэти я вижу Мелани. Нахмурившись, она стоит, руки в боки. Когда я подхожу ближе, она делает мне знак остановиться.

– Что происходит? – тихо спрашиваю я.

Мелани качает головой и снова смотрит в открытую дверь:

– Кэти, извини, но я считаю, что неправильно приглашать постороннего мужчину в свой номер.

– А Тревор не посторонний, – огрызается Кэти. – К тому же мы просто разговариваем.

– Тревор, идите сюда. – Мелани манит его рукой. – Вы же понимаете, что это неприлично.

Несмотря на адресованный мне жест, я все же решаюсь подойти ближе и заглянуть в номер. На кровати сидит Кэти. Ее огромный шерстяной джемпер натянут до самых колен. В кресле у двери расположился Тревор. Откинувшись на спинку и закрыв глаза, он держит в руке бутылку «Боумор». Тревор устало приоткрывает покрасневший глаз, смотрит на меня и снова закрывает его.

– Только Кэти меня и слушает, – невнятно бормочет он.

– Ну неправда, – отвечает Мелани. – Мы все бы вас послушали, если бы вы хоть иногда составляли нам компанию, а не гуляли в гордом одиночестве.

Тревор медленно поднимает руку и показывает в мою сторону:

– Она вообще у меня кое-что украла.

– Что я украла, Тревор?

Он с презрением щурится и снова закрывает глаза.

– А вы еще обвиняли в краже меня! – зло и самодовольно говорит Кэти, грозя мне пальцем. – Какое лицемерие.

На лице Мелани читается возмущение.

– Вот что получается, когда ребенком не занимается отец, – шепчет она себе под нос. – Никакого уважения к старшим.

Затем Мелани говорит уже в полный голос:

– Ну давайте же, Тревор. Пойдемте в ваш номер. Там будете пить сколько душе угодно.

– А ты не имеешь права ему указывать, – встревает Кэти. – Он взрослый человек, который к тому же не делает ничего дурного.

Кэти дерзко смотрит в нашу сторону, и я понимаю, что дело не в разговорах с Тревором, а в желании быть взрослой и самостоятельной. В юности я была такой же, хотела показать, что живу своей жизнью. Вот только я пыталась отвоевать у мамы право убирать свою комнату, когда мне вздумается. Если это мое личное пространство, то почему кто-то должен диктовать мне, как им распоряжаться? Какая маме разница, что там, за моей дверью?

– Ладно, Кэти. – Я слышу, что Мелани пытается скрыть раздражение за дружелюбным тоном. – Поболтаешь с Тревором попозже, а сейчас давай спустимся и чем-нибудь перекусим. Я могу сделать горячий шоколад.

– Мне что, десять?

– Нет, не десять. Ты просто… – Мелани вскрикивает от неожиданности, когда Тревор, пошатываясь, поднимается с кресла. – Тревор, может, вы еще немного посидите, пока Кэти не выйдет из номера?

– Что у вас там происходит, черт возьми? – слышится с лестницы голос Малкольма.

– Малк, все хорошо! – кричит в ответ Мелани. – Тревор уже идет к себе, правда, Тревор?

– А что он забыл у Кэти?

Малкольм мчится по коридору словно разъяренный бык. Тревор отталкивает застывшую в дверях Мелани и убегает прочь. Он влетает в свой номер и с грохотом захлопывает дверь, в то время как миссис Уорд, неуклюже размахивая руками, падает на спину.

Малкольм успевает подскочить к Мелани быстрее меня.

– Мел. – Он приобнимает свою ослабевшую жену. – Мелани, как ты?

– Нет, ну вы видели? – обращается ко мне Малкольм, помогая миссис Уорд подняться. – Видели, как это животное бросилось на мою жену? Я всегда знал, что ему нельзя доверять. Просто знал, и все. С самого первого взгляда.

– Малк, пожалуйста, не надо. – Мелани дотрагивается до своего лица. От падения на ее щеке виднеется красное пятно размером с монету в пятьдесят пенсов. – Кажется, он сделал это ненамеренно. Ты просто напугал его своими криками.

– Так это я во всем виноват? – Малкольм отпускает руку жены и изумленно смотрит на нее не веря своим ушам. – Ты обвиняешь в произошедшем меня?

– Я… Я имела в виду…

Заметив, что она с трудом держится на ногах, я приобнимаю ее за талию:

– Мелани, вы сможете дойти до своего номера?

– Я поднялась на второй этаж, чтобы сходить в туалет, и вдруг услышала голоса из номера Кэти. Кто бы мог подумать, что там окажется Тревор…

Тяжело вздохнув, она кладет голову мне на плечо.

– Вам лучше прилечь.

Тем временем Малкольм явно намеревается пойти к Тревору:

– Так просто он у меня не уйдет.

Я уже протягиваю руку, чтобы задержать его, но тут ноги Мелани подкашиваются, и она снова падает на пол. При виде ее темных глаз, отрешенно смотрящих вверх, мне становится не по себе. Все мое тело вдруг пробирает дрожь.

29

Дэни

Дэни Миллер ровно сидит на своей койке, прислонившись спиной к стене и свесив ноги. На противоположной стене висят фотографии. Дэни смотрит на них до тех пор, пока они не начинают плыть перед глазами, словно цветная карусель. В отличие от сокамерницы, над ее койкой нет приклеенных зубной пастой снимков. Дэни не хочется, чтобы мерзкие шлюхи лезли в ее личную жизнь или пялились на ее дочь. Только попробовали бы сказать какую-нибудь гадость про ее малышку, она бы им показала. Глядя на цветные пятна напротив, Дэни сосредоточенно пытается вспомнить лицо своей трехлетней дочурки во всех подробностях, пока наконец не видит как наяву вьющиеся светлые волосы, большие карие глаза, маленький курносый носик и невероятно мягкие щечки. Она представляет свою мать, брюнетку с отросшими седыми корнями, которая наклоняется над розовой кроваткой с балдахином и берет Мэйзи на руки, обнимает и целует. Дэни надеется, что в ее отсутствие мать не будет просить Мэйзи обращаться к ней «мамочка», «мамуля» и тому подобное. Пусть называет бабушкой, бабулей, ба, но только не мамой. Мама Мэйзи – Дэни, и так будет всегда.

Вот почему она все это делает. Не потому, что слетела с катушек, хотя ее вполне устраивает, что другие заключенные так считают. Это гарантия ее безопасности, ведь они десять раз подумают, прежде чем решат до нее докопаться. «Она никогда ничего не добьется». Как много раз ей приходилось слышать эти слова. Когда Дэни была подростком, они ужасно ее бесили, но теперь… что ж… есть вещи, которые нельзя изменить. Но Мэйзи ждет иная жизнь. Мэйзи не такая, как ее мать. Она умненькая и очень-очень красивая. Разумеется, чтобы преуспеть в этом мире, нужны еще и деньги, поэтому, когда Мэйзи исполнится восемнадцать, она получит толстую пачку купюр. Если, конечно, ее засранец-отец не приберет эти деньги к рукам раньше срока. С тех пор как Дэни посадили, она ничего не слышала о Дэле. Наверняка нашел себе нового вора, который будет делать свое дело, лишь бы только Дэл мог закидываться наркотой по четыре раза на дню. Господи, и почему она поверила во всю эту чушь о том, что она его единственная? Сейчас, уже в завязке, она видит Дэла насквозь.

Дэни поднимается с койки, оглядывается, чтобы проверить, нет ли кого поблизости, затем просовывает руку в дырку, которую проделала в своем тонком матрасе, и вынимает оттуда зубную щетку. Она проводит большим пальцем по заостренному концу щетки, там, где пластик оплавился и загрубел. Не Дэни сделала заточку. Она получила ее от той толстухи, которая предложила ей подзаработать деньжат. Дэни прячет щетку себе в лифчик, достает из сумки кофту и, расправив плечи, выходит из камеры с высоко поднятой головой. Это просто работа, говорит она самой себе, идя по коридору. Просто работа, которая приближает ее к цели.

Когда Дэни заходит в камеру и закрывает за собой дверь, заключенная вздрагивает от неожиданности. Книга падает у нее из рук, женщина прислоняется к стене, широко раскрыв глаза от страха. Дэни становится немного легче. Хорошо, что бедолага напугана. Значит, сопротивляться не будет. Не будет давать отпор. Но действовать нужно быстро. А еще надо бы сделать так, чтобы женщина вела себя тихо.

– Ты Донна? – спрашивает Дэни.

Заключенная кивает. Толстая сучка с жидкими волосами, забранными в конский хвост, и огромными сиськами, нависающими над таким же огромным животом. Кажется, у нее совсем нет шеи. Она явно одна из тех, кто целыми днями сидит на заднице, запихивая сосиски в тесте в свой вечно голодный рот.

– Так ты Донна Фаррелл?

Женщина снова кивает. Она хватается за свое пухлое лицо, ее пальцы подрагивают. «Будто подает морзянкой сигнал „помогите же мне, вашу мать“», – улыбаясь, думает Дэни. Но улыбка быстро сходит с ее лица.

– Ты убила двоих человек, – говорит она.

– Я… я…

Взгляд будущей жертвы мечется от своей зловещей посетительницы к двери камеры. Испуг Донны становится заметнее, Дэни видит это и чувствует запах страха, пробивающийся сквозь запах тела и сладостей. Дэни нельзя медлить, ведь Донна может закричать или попытаться сделать ноги.

– А ведь ты могла убить ребенка, – продолжает она. – Моего ребенка.

Разумеется, с ее девочкой такого бы не произошло. Мэйзи никогда не вывозили за пределы Кроули[227]227
  Кроули – город в Западном Суссексе.


[Закрыть], но, произнося эту фразу, Дэни чувствует себя сильной, властной и в праве совершить возмездие.

– Ты села на два года, – говорит она, повторяя чужие слова. – Я получила больше, хотя никого даже пальцем не тронула. Несправедливо, правда? Так не должно быть.

– Не надо, – просит Донна, когда Дэни достает заточку и крепко сжимает ее в руке. – Нет. Не надо. Не делай этого.

Дэни прикидывает, как ей лучше поступить. Если напасть на Донну прямо сейчас, когда ее жертва сидит в углу, сжавшись в огромный толстый комок, та может дать сдачи или даже вырвать у нее оружие. Надо, чтобы Донна поднялась с койки, тогда пырнуть ее куда-нибудь в уязвимое место будет гораздо проще – если, конечно, все уязвимые места на ее теле окончательно не заплыли жиром.

– Встань, – приказывает она. – Встань с койки.

Донна подчиняется. Она выползает из угла и поднимается на ноги. Когда она поворачивается к Дэни, то делает глубокий вдох, ее грудь вздымается, но крик не вырывается из приоткрытых губ. Сначала его подавляет рука Дэни, затем – длинное пластиковое острие, которое, пройдя сквозь одежду, вонзается в плоть.

С силой закрыв рот Донны, Дэни прижимает ее голову к стене. Ноги женщины подкашиваются, и она оседает на пол.

– Ничего личного, – говорит Дэни, вытаскивая из живота Донны заточку и отшатываясь назад. Кровь хлещет из раны и стекает по ногам жертвы.

Дэни снимает усеянную красными брызгами кофту и заворачивает в нее самодельное оружие. Затем берет с полки одну из кофт Донны и напяливает ее. Из-за разницы в размерах Дэни просто утопает в ней, но все же одобрительно кивает и выходит из камеры.

Иногда ты просто должен сделать то, что должен.

30

Стив

Стив Лэнг в одиночестве ест пиццу на диване перед телевизором, когда на столике рядом вдруг вибрирует мобильник. Оторвавшись от сериала (там идет одна из его самых любимых сцен в «Клане Сопрано», та, где Тони ночью сидит у дома с огнестрелом в руках, чтобы защитить семью от медведя), Стив кладет кусок пиццы с пеперони обратно в коробку. Он облизывает пальцы, вытирает их салфеткой и тянется за мобильным.

«Это кто-то из приятелей», – думает он. Но экран пуст, новых сообщений нет. Глубоко вдохнув, Стив с ужасом достает тот самый телефон. Тяжелая, жирная пицца колом встает внутри.

На экране высвечиваются всего три слова, но от них Стиву становится настолько дурно, что его рот наполняется желчью и кусочками непереваренной еды.

Ваш заказ выполнен.

Все кончено. Справедливость наконец восторжествовала. Донна Фаррелл, водитель грузовика, которая уснула за рулем и убила его сына, мертва.

Часть третья

31

Анна

После того как Мелани пришла в себя, мы с Малкольмом помогли ей дойти до номера и уложили в постель. Видя, как она, бледная и ослабевшая, молча лежит на кровати, я старалась не поддаваться панике. Из-за трагедии с Дэвидом мне было страшно, что, если ей станет хуже, мы потеряем и ее. Казалось, застывшая в дверях Кэти тоже не на шутку испугалась. Она без конца просила прощения за то, что пригласила Тревора к себе, и в конце концов разрыдалась. Малкольм принялся успокаивать ее, а я тем временем дала Мелани немного воды и шоколадку, которую нашла в ее рюкзаке. Мне доводилось видеть, как во время еды миссис Уорд нехотя изучает содержимое тарелки, и это выглядело так, словно она привередничает. Однако, взяв Мелани за руку, я почувствовала, насколько тонкое у нее запястье. Минут через десять или около того ее щеки наконец-то снова порозовели, и, когда она прикрикнула на суетящегося Малкольма, который принес ей еще одно одеяло, стало окончательно ясно, что с ней все будет хорошо.

– Анна, вы как? – спрашивает Малкольм. – Выглядите не очень.

– Все в порядке, – отвечаю я, но тут же предательски зеваю.

Мелани слегка приподнимается на локте:

– Поспите немного. Мы договорились, что вы сегодня отдыхаете.

– Но скоро уже обед.

– Мы оставим вам что-нибудь.

– Скорее всего, у нас будет только суп, – встревает Малкольм и быстро добавляет: – Не то чтобы я жаловался, конечно.

– Хорошо. – Я перевожу взгляд на Кэти. Она сидит в кресле у двери, обхватив колени руками. Ее глаза до сих пор красные от слез, но, к счастью, сейчас она уже не плачет. Я встаю с кровати и снова обращаюсь к Малкольму: – Вы же не станете затевать с Тревором конфликт после сегодняшнего недоразумения?

– Да куда ему, – иронично говорит Мелани.

В своей комнате я даже не трачу времени на переодевание. Просто запираюсь, валюсь на кровать и поворачиваюсь на бок лицом к двери. Со смерти Дэвида прошло меньше суток, я ужасно устала, и морально, и физически, но все равно никак не могу уснуть. Только лежу и жду, что дверная ручка вот-вот повернется и кто-нибудь распахнет дверь. Разумеется, я понимаю, что это невозможно. Все ключи – и оригинальные, и запасные – лежат у меня в кармане. Но все же прошлой ночью кто-то смог отпереть мою комнату, и я почти на сто процентов уверена, что надпись на запотевшем стекле – дело рук того же человека. Мне очень хочется верить, что Кэти здесь ни при чем, но если не она, то кто? Может, кто-то открыл дверь еще до того, как Кэти пришла ко мне? Но зачем? Чтобы стоять и смотреть на меня, пока я сплю? От такой мысли по спине пробегает холодок, и я закутываюсь в одеяло.

Кто бы это ни был, он мечтает отомстить за аварию. Хочет, чтобы я страдала.

Я готова во все горло прокричать: «Простите меня за тот день! Простите, что убила их. Мне так жаль, что они погибли. Если бы я только могла вернуть их. Отмотать время назад. Я сделала бы все, лишь бы они были живы. Я…»

Внезапно меня осеняет.

Нет, этот человек не хочет, чтобы я страдала. Не хочет, чтобы я просила прощения. Он жаждет моей смерти. Подталкивает меня к самоубийству. Только это его утешит.

Я утыкаюсь лицом в подушку, но Фредди и Питер так и мелькают перед глазами.

Что, Анна, пытаешься уснуть после всего того, что ты натворила?

Зажимаю уши руками, но все равно слышу:

Ты сделала это, Анна, ты разрушила наши жизни.

Я качаю головой. Мне так жаль. Вот бы той аварии не было. И вы бы не умерли.

Однако мы умерли, Анна…

Я хватаюсь за подушку, прижимаю мягкую белую ткань наволочки к лицу, чтобы хоть немного заглушить судорожные рыдания. Пусть все это кончится. Пожалуйста, пожалуйста, хватит.

Я плачу. В горле начинает саднить, мне становится тяжело дышать. Швырнув подушку в другой конец комнаты, я ожесточенно колочу по матрасу. Колочу до тех пор, пока наконец не падаю на кровать, совсем выбившись из сил. Свернувшись калачиком, я неподвижно лежу, дыхание то и дело сбивается, сердце бешено стучит. Мои глаза открыты, но я ничего не вижу. Ни на что не смотрю. Просто пялюсь в пустое пространство между кроватью и шкафом. Пространство между мной и всем остальным миром.

Я лежу, глядя в никуда, до тех пор, пока мое правое плечо вдруг не начинает ныть. Я стараюсь не думать об этом. Вот бы лежать так вечно, без всяких чувств, без движений. Но боль нарастает, она впивается в мои мышцы и кости, а внутренний голос все громче и громче твердит: отомри, тебе нужно повернуться на другой бок.

Краем глаза я замечаю, что экран моего мобильника, лежащего на прикроватной тумбочке, горит зеленым. Хватаю телефон, случайно сбивая на пол стакан с водой. Но нет, никаких сообщений или пропущенных звонков. Только уведомление от «Самсунг Хелс»[228]228
  «Самсунг Хелс» (англ. Samsung Health) – мобильное приложение, позволяющее контролировать двигательную активность, питание, режим сна и прочие показатели, влияющие на самочувствие.


[Закрыть] о том, что на этой неделе я не выполнила свой план по двигательной активности. В правом верхнем углу экрана по-прежнему нет значков мобильного сигнала и доступа к интернету. Я выдвигаю ящик тумбочки, чтобы убрать телефон куда подальше, и вдруг вижу внутри то, чего не было там в прошлый раз. Эта вещь абсолютно точно не моя.

Надев резиновые перчатки, Джо склонился над унитазом. В одной руке он держит вантуз, в другой – разогнутую вешалку для одежды. Пол уже вытерли от воды, а вот засор, судя по всему, устранить пока не удалось. Джо мельком смотрит на меня через плечо и резко кивает головой:

– Наверное, вам будет лучше прийти, когда я здесь закончу.

– Мне не нужно в туалет. У вас найдется время для разговора?

Он хмурится:

– А подождать это не может?

– Боюсь, что нет.

– Ладно. – Выпрямляясь, он тяжело вздыхает. – Скоро буду, только приведу себя в порядок.

Я показываю в сторону гостиной:

– Подожду вас там.

Через пять минут Джо появляется на пороге комнаты. Рукава его рубашки все еще закатаны, но перчатки он снял.

– В чем дело?

Он садится в кресло напротив и подается вперед.

Я разжимаю руку.

– Случайно, не ваше?

Джо бросает взгляд на мою ладонь, где на листке бумаги лежит вытянутая пластиковая трубочка с колпачком.

– Это же шприц.

– Да, я знаю. В инструкции написано, что в нем инсулин.

– Инсулин? – Джо вытаскивает из-под шприца сложенную бумажку, читает и тут же меняется в лице. – А это вы видели?

Он указывает на фразу, выделенную ярко-желтым маркером:

Может привести к летальному исходу.

Разумеется, видела. Обнаружив это, я с ужасом захлопнула ящик. Очередное послание от моего мучителя. Очередное напоминание о том, что он хочет моей смерти.

– Где вы его нашли? – спрашивает Джо.

– Это ваше?

– Что? Нет. – Он смотрит на меня с искренним недоумением. – Я пользуюсь кассетами. Помните, вы же сами видели коробочку, когда убирались в моем номере?

– Да, но я подумала, что у вас могут быть и инсулиновые шприцы.

– Нет. – Он качает головой. – Никогда ими не пользовался. Так где вы его нашли?

– В своей комнате. В прикроватной тумбочке. Он был завернут в инструкцию.

Джо задумчиво поглаживает бороду, слегка дергая за жесткие волоски:

– И раньше его там не было?

– Нет. Совершенно точно не было. – Я показываю на листок бумаги, который он держит в руках. – Разве это нормально, что фраза про летальный исход вот так выделена цветом?

– Лично я с таким раньше не сталкивался. – Он снова смотрит на надпись. – Этих слов не было здесь изначально, они написаны ручкой. Посмотрите, чернила просочились на обратную сторону. Не понимаю, зачем кому-то понадобилось так делать, если только… Это шприц Кэти, да?

– Почему вы об этом спрашиваете?

– Ну просто мне кажется, что близкие могли бы написать подобное для подростка, чтобы он помнил об опасности передозировки инсулином. Мои родители, например, вечно пилили меня, как важно проверять уровень сахара и держать под рукой шоколадный батончик всякий раз, когда я уезжал на экскурсию с классом.

Я пытаюсь понять, что чувствует Джо на самом деле. Кажется, его по-настоящему поразила моя находка, но средства от диабета есть только у него – во всяком случае, у остальных постояльцев я их не видела.

– Ну да, вы правы, логично предположить, что это шприц Кэти. Ведь других посторонних в моей комнате не было.

«Насколько мне известно», – думаю я.

– Вы имеете в виду ее вчерашнее ночное хождение?

– Да. Но если это шприц Кэти, получается, что она проникла ко мне в комнату, открыла ящик, положила туда шприц и инструкцию к нему, а затем отошла обратно к двери.

Джо пожимает плечами:

– Что ж, вполне возможно. Помните, я рассказывал, как выносил мусор во сне?

Я помню его рассказ, но мне все равно не верится, что Кэти могла это сделать.

– Так что вы собираетесь предпринять? – продолжает Джо. – Попробуете с ней поговорить?

Наш прошлый разговор с Кэти на эту тему прошел не очень хорошо.

Я качаю головой:

– Нет. Во всяком случае не сейчас. Для начала заглянем в медицинские анкеты.

Мы с Джо идем в вестибюль. Он ждет у стойки, пока я ищу в ящике стола папку с информацией о постояльцах. Во время оформления поездки на Рам лондонский турагент попросил наших будущих гостей заполнить и подписать медицинские анкеты, а затем отправил их нам. Дэвид говорил мне, что лучше иметь бумажную версию документов на случай проблем с интернетом. Да уж, на этот счет он точно оказался прав.

Найдя папку, я просматриваю анкеты. Первым идет бланк Тревора. Он поставил крестики напротив всех основных заболеваний – астмы, гипертонии, диабета, сердечных патологий, – а также вычеркнул вопрос «Были ли у вас какие-нибудь другие серьезные заболевания?». Графа для указания принимаемых лекарств не заполнена. Следующим идет Малкольм, у него отмечена гипертония, у Кристин – рак в графе «История болезни» и проблемы с щитовидной железой в графе «Текущее состояние», у Мелани – анемия (что объясняет ее слабость и плохой аппетит), у Джо – диабет. У Кэти и Фионы не указано никаких серьезных заболеваний и назначенных лекарств.

– Ну что? – спрашивает Джо.

Я молчу и еще раз пробегаю глазами по анкетам. Из всех постояльцев диабет есть только у Джо, но зачем ему лгать о том, что это не его шприц? Если только… Меня пробирает дрожь.

– Ну? – снова спрашивает Джо.

Вынув руки из карманов, он скрестил их на груди. Его взгляд вдруг стал очень пристальным.

Я делаю над собой усилие и смотрю ему прямо в глаза.

– Да, это шприц Кэти, – вру я. – Вы были правы. У нее тоже диабет.