Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: Питер Джеймс
Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
Жанр:
Полицейские детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 118 (всего у книги 184 страниц)
– Облегчение точно принесет! – У Розы задрожал голос, и она снова вскинула руку с пистолетом.
– Но тогда ты не сможешь оправдать бабушку! Послушай! Выбери будущее, а не месть за прошлое. Прошу, Роза. Если он выживет, ты сдашь его полиции, – Рик кивнул в ответ на вздернутые брови Агилары, – заставишь дать показания.
– С какого хрена я буду давать показания? – прохрипел тот.
– Выбирай выражение при сеньорите, сучара! – Теперь ему врезал Кальва. Кто-то в толпе тихо посмеялся.
– С такого, что в противном случае, – Рик удержал Кальву за плечо и подвинул в сторону, чтобы Пепе смотрел в глаза федералу, – мы схватим тебя сразу на выходе из здания суда. Она похитила агента ФБР на глазах у копов, ты думаешь, она не сможет запихнуть тебя в тачку и исчезнуть? У тебя хорошая фантазия? Можешь представить, что она сделает с тобой, как будет отрезать по куску гнилой плоти? Днями? Месяцами? Роза, как думаешь, док сможет поддерживать в нем жизнь, если ты отрубишь нашему другу Пепе все конечности?
– Конечно, – раздалось ледяное согласие за спиной.
– А если ты считаешь, что в тюрьме тебе будет безопаснее и ты сможешь сознаться не во всех преступлениях, то вспомни, сколько парней из дома Вергара я отправил за решетку. Тебя будут судить по законам США и посадят в местную тюрьму. Здесь твоих дружков-Охотников в разы меньше. Парни Вергара превратят твою жизнь в такой ад, какой даже Розита не смогла бы придумать. Так что ты выбираешь?
– Будто, если я сяду в тюрягу на ваших условиях, ее парни не сожрут меня!
– Не сожрут, ведь я отдам приказ, – ответила Роза. Неужели это… Победа? – Они проследят, чтобы твои дни за решеткой были долгими… И в меру мучительными. – Ее глаза хищно блеснули.
– Напомни мне никогда не переходить тебе дорогу, – попросил Рик, обернувшись к Розе, у которой в глазах стояли слезы, но она сдержала их.
* * *
На суде, конечно, Рику нельзя было присутствовать, он все еще числился в розыске как подозреваемый в смерти специального агента Сантьяго Переса, хотя Агилара и несколько его выживших Охотников должны были взять и это преступление на себя. В заявлении об увольнении со службы агента Ричарда Вулфа значилась дата за два дня до смерти Переса. Якобы его уволили по подозрению в недобросовестной работе и связях с преступными организациями.
Роза спрашивала, что он чувствует после того, как вся прошлая жизнь оборвалась, и тогда Рик не знал ответа, но теперь мог бы сказать: он чувствовал свободу. Он почувствовал себя на своем месте. Да, это место еще требовалось выгрызать и доказывать, что он достоин его занимать, но все – мелочи.
Хосе Пепе Агилара сознался на суде во всех преступлениях, кражах, убийствах, подкупах, в том числе агента Сантьяго Переса, и многом другом, что Рик просто смахнул, читая отчет. Главное, что он сознался в подкупе и запугивании свидетелей, в краже улик и преступном сговоре с целью подставить своего давнего врага, Камиллу Вергару. По словам Розы, адвокат бабушки тоже присутствовал на суде и уже выдвинул обращение о повторном рассмотрении ее дела. По прогнозам адвоката, срок могли сократить лет до восьми – десяти, но Роза настояла, что это слишком много, и, если он хочет продолжить работать, пусть выбивает условия получше.
* * *
Будто спящая принцесса, проклятие которой было разрушено, Рафи очнулся в тот же вечер, когда Агилару передали на руки полиции. Рик настаивал, что после всего Розе нужен отдых, но она поехала в клинику, чтобы обнять Тио и рассказать, что с девочками все в порядке, что Бьянка в безопасности в Лондоне и это теперь проблемы Лондона. Тио посмеялся, хоть это и вызвало боль. Руки Розы он не выпускал из своей, шершавой и грубой, руки, которая направляла, как держать пушку, как стрелять, ориентируясь на ветер, как водить тачку. Руки, которая могла дать подзатыльник, хотя абуэла велела выпороть этих двух бандиток. Руки, которая каждый раз помогала ей подниматься, когда Роза оступалась.
Она сидела у его кушетки, положив лоб на их сцепленные пальцы, силилась не уснуть и помнила, что в коридоре ждет Рик. Он отказался заходить, не время, не место, Тио нужно отойти от операции перед новыми потрясениями, и Роза согласилась. Он узнает обо всем позже. Если чертовы сплетники, которые зовут себя ее солдатами, не донесут.
Как только Тио встанет на ноги, они уедут. В Сан-Диего всем останется заправлять Кальва, теньенте отлично показал себя за последние дни, и даже Рик отзывался о нем только положительно, как больше ни о ком из солдат. Кальва позаботится не только о людях и территории, но и о собаках.
Все еще находясь под прицелом ФБР, Рик и Роза жили в охотничьем домике под Сан-Диего, пока как-то вечером она не вернулась со словами:
– Качоррито[148]148
Щеночек (исп.).
[Закрыть], собираем чемоданы, для нас есть дело на Кубе!
Рик выглянул из кухни в одних только серых спортивных штанах, с измазанным мукой прессом.
– Ладно, дела могут и подождать, – мурлыкнула Роза и прикрыла за собой дверь.
Эпилог
В Чоучилла, центральной женской тюрьме округа Мадера, многое оказывалось проще, чем думали те, кто упекал сюда преступниц. Проще найти подруг, которые прикроют во дворе. Проще завоевать авторитет. Проще получить телефон с хорошей связью. По крайней мере, все это было несложно для бывшей главы самого опасного мексиканского картеля.
С присущей ей даже в тюрьме элегантностью Камилла опустилась на свою кушетку со скрипучими пружинами. Ее Розочка Красная приплатила, чтобы абуэле передали одноразовый телефон. Умница, девочка. Камилла не сомневалась в том, что Розита сможет продолжать семейное дело, но в последний месяц сюда доходили разные вести, так что этот разговор бабуля очень ждала.
– Ола, абуэла, – крикнула Роза, появившись на экране, и показала вид позади – закат на лазурном побережье и такое красивое солнце, какое никогда не бывает в чертовой Калифорнии. – Посмотри, мы на Кубе! Как только выйдешь, я обязательно отвезу тебя сюда! Тут такое море!
Но почему она говорит на английском?
– Мы? – переспросила Камилла все же на испанском и вытянула шею, пытаясь разглядеть, кто там еще находится рядом с Розочкой, пока та вертела камеру, показывая то пляж, то пальмы. – Ты вместе с Бьянкой, милая? Вы гостите у той милой девчушки, Стефании? Как ее муж?
Мужской голос кашлянул где-то за кадром, и Роза скосилась в ту сторону с таким видом, будто без слов обещала долгие пытки. Этому она тоже научилась у абуэлы.
– Нет, у Бьянки отпуск в другом месте, но с ней все в порядке. Да, мы у Эрмосы. – Роза перевела камеру, чтобы показать шезлонг и растянувшуюся на нем красавицу-кубинку в черном пляжном платье. Но почему упрямая девчонка Розита продолжала говорить на английском?
– Так кто «мы»?
– Абуэлита, ты уже слышала, что…
– Ладно, дай сюда телефон, – раздался чей-то смутно-знакомый голос.
– Верни! – крикнула Роза, и из-за возни было не разглядеть, что там происходит и кто этот тип, что спорит там с Розитой.
– Я разберусь с этим, хватит ходить вокруг нее на цыпочках!
Да откуда Камилла знает…
– Я держу ее! – крикнул новый женский голос. – Давай, Вулф, устрой нам шоу!
Вулф. Она сказала – Вулф? Она. На хрен. Сказала. Вулф?!
Возня на том конце прекратилась, послышались тяжелые шаги отбегающего, и теперь крик Розы раздавался отдаленно, и Камилла бы расслышала все ее угрозы, если бы в ушах не стучала кровь.
– Сеньора Вергара. – На экране и правда появился сучий специальный агент Ричард Вулф. Эту мордашку Камилла запомнила на долгие годы. Ее долгие годы, потому что как только она выйдет из тюрьмы, щенок не жилец! И Роза тоже, раз связалась с ним!
– Я не займу много вашего времени, – тараторил Вулф, переводя взгляд то на Камиллу, то на приближающуюся Розиту. – О, знаете, когда Роза говорила, что вы похожи, я и не думал, что у вас такие одинаковые выражения лица: «Я освежую тебя и скормлю мясо псам». Давайте начнем сначала. Роза, нет! Она должна знать!
– РОЗИТА, Я ПРЯМО СЕЙЧАС ПРОЛОМЛЮ СТЕНЫ ЭТОЙ ТЮРЬМЫ И…
Но Камиллу никто не слушал, потому что на том конце провода снова началась какая-то возня, споры и попытки отобрать телефон. Сколько Камилла ни кричала и на испанском, и на английском, и на французском, никто на ее слова не реагировал. Не могла. Не могла ее умница внучка оказаться рядом с этим типом, никак не могла, это какая-то ошибка. Ее держат там силой? Абуэлита обязана ее спасти!
– Сеньора Вергара, еще раз добрый вечер. – Ричард чертов Вулф задрал телефон так высоко, что Роза никак не могла до него дотянуться и только прыгала вокруг, а уже достигшая точки кипения Камилла смотрела на это, сгорая со стыда. – Вы знаете меня как…
– Как свою следующую жертву убийства, ублюдок! Роза! Ты поэтому звонишь мне с Кубы?! Не рискнула привести его ко мне лицом к лицу?! Роза, я не для того…
– Мы находимся на Кубе, – эта девчонка впервые в жизни сумела перекричать Камиллу, – потому что он в розыске ФБР! – Она ткнула в голую грудь Вулфа пальцем. – Слышала, что Перес сдох? Угадай, кто его прикончил! Слышала, что Агилара признал себя виновным в суде и взял на себя часть и твоих грязных делишек? Угадай, кто мне в этом помог!
– Роза, они все…
– Он больше не федерал, – отбрила Роза, и Вулф наконец вернул ей телефон. Теперь в кадр попадала только Роза и закат. – Он не их пес. Теперь он один из нас. Теперь он со мной.
У Камиллы сердце провалилось сквозь пол. Она до последнего надеялась, что это окажется какой-то шуткой или что Роза хотя бы просто подкупила, переманила, обманула этого сопляка. Но Камилла видела, как Роза смотрела поверх камеры, туда, где стоял Вулф.
– Я люблю ее, сеньора, – набрался смелости тявкнуть щенок, и Роза повернула камеру, чтобы Камилла смотрела в глаза своей следующей жертве и прицеливалась, в каком порядке отрубать ему конечности. – А она любит меня. И я во многом виноват перед вашей семьей и потрачу жизнь на то, чтобы ваша внучка… Всегда была под защитой. Я всегда буду ее домом. И вы можете принять это или нет, нам все равно. Мы справлялись с проблемами и похуже, чем вы.
Камилла опустила телефон на кушетку и продолжила сверлить тяжелым взглядом пустое место перед собой. Когда-нибудь ее сведут в могилу не враги, а родные внучки.
Кэрол О'Коннелл
Зимний дом
Эта книга посвящается женщине, у которой было два обручальных кольца. Единственный брак моей матери пережил первое кольцо. Одним холодным февральским днем я нашла то самое первое кольцо, которое подарил ей мой отец, изношенное, тонкое, хрупкое, но целое.
А потом она умерла.
Глава 1
Было поздно. Движение стихло. Одинокие машины проползали мимо, словно жуки, привлеченные желтым электрическим светом, льющимся из окон пятиэтажного дома.
Таких узких особняков, в которых обитают миллионеры и миллиардеры, немало в Нью-Йорке. Но фасад девятнадцатого века выглядел пережитком прошлого в этой части Западного Центрального парка. Крутые скаты крыши венчал стеклянный купол, который украшали каменные химеры. Здание, зажатое между двумя громоздкими многоквартирными домами, словно находилось не на своем месте и не в свое время и пользовалось дурной славой, хотя по соседству располагался полицейский участок.
И в гостиной, и наверху, и в подвале – повсюду были они.
Полицейские.
Недда Зимнер спокойно сидела и наблюдала, как они проходят мимо нее в другие комнаты. Полицейские тоже поначалу присматривались, но вскоре стали воспринимать ее как предмет обстановки, на что хозяйка дома, впрочем, не обижалась. Недда включила старый радиоприемник, стоявший рядом с ее креслом. Никто не возражал, и она прибавила громкость.
Яростный джаз.
Кларнет Бенни Гудмана[149]149
Бенни Гудман (1909–1986) – знаменитый джазист, «Король свинга». – Здесь и далее прим. переводчика.
[Закрыть] и другие призраки эпохи джазовых оркестров ворвались в комнату, вплетаясь в движения людей в форме и в штатском, бродивших по дому.
Мисс Зимнер сдержала неуместную сейчас улыбку, но закивала в такт музыке. Дом снова наполнился жизнью, хотя поводом для вечеринки и стало мертвое тело на полу гостиной.
Ей очень шло это имя – мисс Зимнер. Зимняя. Облик Недды подходил этому времени года. Длинные волосы были белоснежными, а бледность кожи говорила о том, что мисс Зимнер давно не выходила на улицу. Даже глаза поблекли, выцвели, выгорели до светло-голубого оттенка. Время так хорошо спрятало Недду, что полицейские не узнавали ее, не требовали объяснить, где она пропадала все это время, и даже не вспомнили дом, который приобрел дурную репутацию в те годы, когда еще была популярна звучавшая теперь музыка.
Пятьдесят восемь лет назад, следом за другим ужасным преступлением, которое так и осталось нераскрытым, из этого дома исчезла двенадцатилетняя девочка. И вот сейчас пропавший ребенок, повзрослев и постарев, вернулся домой.
У обочины стоял автомобиль судмедэксперта, за ним – грузовичок с логотипом оперативной группы полиции. Все окна, выходившие на дорогу, светились, тени мужчин и женщин мелькали за опущенными шторами и портьерами.
Теплый октябрьский ветерок бабьего лета играл желтыми лентами, которыми полиция огородила каменные ступени и часть прилегающего тротуара. Заграждение напоминало бархатный канат перед театральной сценой, хотя сегодня вся публика состояла из трех припозднившихся гуляк. Судя по тому, что они пошатывались и вразнобой горланили какую-то песню, все трое были пьяны. Их присутствие действовало на нервы полицейскому, лицо которого расчертили свекольные и мертвенно-бледные отсветы мигалок.
– Проваливайте отсюда! – орал коп, отгоняя пьяных.
Чарльз Батлер припарковал свой «мерседес» за полицейской машиной, ступил на тротуар и вытянулся во весь недюжинный рост – шесть футов четыре дюйма. Мягкая грация движений скрашивала глуповатое выражение его лица. Из-за больших глаз навыкате с тонкими голубыми радужками, полуприкрытых тяжелыми веками, казалось, что он постоянно чему-то удивляется. На длинном крючковатом носу вполне могла поместиться пара воробьев или откормленный голубь. Впрочем, от галстука и ниже этот сорокалетний мужчина был отлично сложен и прекрасно одет, если не обращать внимания на отсутствие жилета от костюма-тройки.
Он одевался в спешке, ведь его ждала Мэллори.
У короткой каменной лестницы, ведущей к парадной двери, стояли двое полицейских, которые преграждали путь всем, кто хотел войти. Приблизившись к ним, Чарльз невольно улыбнулся – ужасная оплошность с его стороны. Когда его лицо принимало радостное выражение, он становился похож на сумасшедшего – под стать трем скрывшимся в темноте пьянчугам. Не дожидаясь, пока его прогонят, Чарльз показал наверх – там стоял самый плохо одетый мужчина Америки, сержант уголовной полиции Райкер. Облокотившись на кованые перила, он прикуривал от чужой зажигалки и продолжал говорить, выдыхая дым на собеседника.
– Я с ним.
Райкер обернулся на знакомый голос и криво улыбнулся Чарльзу – такой улыбки удостаивались только те, кто ему нравился.
– Привет, как дела? – детектив спустился на тротуар и пожал руку Чарльзу, который был значительно выше него. – Спасибо, что приехал. Я понимаю, что уже поздно…
И действительно, было похоже, что Райкер проспал большую часть ночи, не раздеваясь. Впрочем, он всегда выглядел помятым уже с самого утра. Желтый свет с верхней площадки лестницы скрадывал морщины детектива, отчего тот казался моложе своих пятидесяти пяти лет.
– Всегда пожалуйста. – Чарльз посмотрел сверху вниз на невысокого приятеля, чувствуя необходимость извиниться за то, что так над ним нависает.
– Мэллори сообщила что-нибудь интересное?
– Нет, совсем ничего.
– Может, и к лучшему.
Райкер махнул на лестницу и стал подниматься первым.
– Здесь живут две женщины. Одна из них сегодня ночью убила мужчину. Довольно просто, да? – Он бросил окурок через перила. – Расспроси их. Поговорим позже.
Они вошли в открытую дверь, из-за которой звучал старый джаз. Оказавшись в большом, заполненном людьми фойе, Чарльз подумал, что не удивился бы, услышав среди гула голосов позвякиванье льда в бокалах. Райкер кивнул на ходу нескольким мужчинам с полицейскими значками на карманах костюмов.
– Эти ребята утрясают одну юридическую формальность.
Немного поодаль о чем-то горячо спорили женщина в форме и мужчина в штатском.
– Медэксперт страшно недоволен. – Райкер указал на молодого человека со стетоскопом в кулаке. – Мэллори не отдает труп – использует его, чтобы надавить на хозяек дома.
Едва Чарльз перевел дух перед входом в гостиную, как столкнулся с пространственным парадоксом. Благодаря архитектурным уловкам изнутри дом казался гораздо просторнее, чем снаружи. В частности, не обошлось без зеркал десяти футов высотой, заключенных в изысканные серебряные рамы. Зеркала создавали лабиринт из несуществующих комнат, пролетов и коридоров, превращая десятерых человек в толпу, и с каждым отражением кошмар усиливался.
Большая лестница тоже невольно притягивала взгляд. Она выглядела очень ненадежной – ни одной опоры, вплоть до самого сводчатого потолка, над которым виднелся следующий этаж. Ступеньки уходили вверх по спирали, и Чарльзу показалось, что его уносит по головокружительным пролетам.
И – вниз на землю. На полулежал труп, который частично заслоняли стоявшие впереди люди. Чарльз Батлер, не привычный к сценам насилия, почувствовал себя неловко: наверное, стоит сказать несколько слов о покойном и перестать постукивать носком ботинка в такт кларнету.
Менее щепетильный полицейский фотограф переступил через тело и заговорил с Райкером, который режиссировал заключительные кадры с трупом. Быстро отщелкав снимки под ритм малого барабана, фотограф ушел в другую комнату и дал наконец Чарльзу возможность спокойно рассмотреть жертву.
Он приготовился увидеть что-то жестокое и грязное, учитывая суету, вызванную этим делом, но человек на полу выглядел так, словно прилег отдохнуть. Если, конечно, забыть про ножницы, торчащие у него из груди. Убитый явно был не из этого богатого района. Мешковатые брюки, грязная футболка, на которой следов пота больше, чем пятен крови. Рядом с раскрытой ладонью лежал острый предмет. Иллюстрация незамысловатой истории о том, как в дом проник любитель ножей для колки льда и пал от руки хозяина, предпочитавшего ножницы.
Что же всех так заинтересовало?..
Вместе со всеми, кто находился в гостиной, Чарльз посмотрел вверх: на площадке второго этажа появилась стройная молодая женщина в голубых джинсах и строгом блейзере поверх шелковой рубашки. Идеально завитые светлые локоны спадали на плечи. Всем своим видом она выражала превосходство, а скрещенные на груди руки еще больше подчеркивали ее положение владычицы всего, что она обозревала, включая людей внизу и, в особенности, труп на полу.
Мэллори.
Официально она была детективом Мэллори, и «больше никогда не называйте меня Кэти». Она предпочитала, чтобы даже друзья обращались к ней официально, по фамилии. Чарльз готов был защищать Мэллори, как никто другой. И все же ему казалось, что песня Луи Армстронга о жестокосердной Ханне из Саванны, которая звучала фоном к сцене в гостиной, вполне уместна.
Кремово-белая рука с красными ногтями – можно сказать, когтями – слегка касалась перил, пока ее обладательница спускалась вниз по большой винтовой лестнице. Взгляд Мэллори остановился на ком-то из присутствующих.
Но не на нем.
Два оперативника отошли, и Чарльз увидел, на кого смотрела Мэллори.
Ребенок?
Райкер не упоминал, что в доме, помимо двух женщин, живет еще маленькая девочка. Она дрожала, как нервная трепетная гончая, которая никогда не может согреться, независимо от температуры воздуха. Нет, постойте. Это не ребенок, а крошечная женщина с серебристыми прядями в темно-каштановых волосах, примерно его ровесница. Хрупкое создание стояло у лестницы, уставившись в пол, в позе кающегося грешника или добровольца, готового принести себя в жертву.
Высокая Мэллори в буквальном смысле снизошла к женщине, быстро преодолев разделявшее их расстояние. Маленькая хозяйка дома вжала голову в плечи, спрятавшись за воротник белого халата. Чарльз успел подметить очаровательную деталь: короткие каштановые волосы были срезаны углом над ушами, и казалось, что кончики ушей заострены, как у эльфа.
– Мисс Битти Смит. – Райкер многозначительно приподнял бровь, будто Чарльзу это имя должно было что-то сказать.
А оно ему не говорило ровным счетом ничего.
– Битти – это прозвище?
Райкер пожал плечами: кто знает?
– Так она представилась. Даже если у нее есть другое имя, она не желает его сообщать. Она вообще ничего не хочет нам говорить.
– Возможно, у нее шок. – Чарльз беспомощно и зачарованно смотрел, как Мэллори потянулась к Битти Смит и взяла ее за руку.
Он уже решил, что мисс Смит не может быть причастна к убийству с ножницами, как вдруг увидел другую обитательницу дома – босую женщину в зеленом платье и с длинными белыми волосами. Она сидела около старого радиоприемника, из которого и раздавалась музыка. Удивительно, что эта рухлядь еще работает. По корпусу он определил, что приемник сделали в середине тридцатых годов двадцатого века. Беловолосая женщина явно из той же эпохи. На вид ей лет было семьдесят, или около того. Она крутила ручку приемника, увеличивая громкость.
– Мисс Недда Зимнер, – произнес Райкер. – Тетя Битти Смит.
И снова в голосе Райкера прозвучал намек на то, что Чарльз должен знать эту женщину.
Мисс Зимнер заметила, что Чарльз на нее смотрит, и взглянула на него, словно узнавая, затем выключила радио и перевела взгляд на молодую полицейскую, которая держала за руку Битти Смит. Когда Недда поднялась со стула, то оказалась выше многих мужчин в комнате. Она широкими шагами направилась к племяннице, явно собираясь ее спасать. Райкер с непривычной поспешностью обогнал мисс Зимнер, и Чарльз увидел сцену, которая никак не вязалась с образом его друга. Как безупречный джентльмен, Райкер протянул даме руку, словно полагал, что ей нужна его поддержка, одарил ее ослепительной улыбкой и вывел из комнаты.
Так обращаются со звездами. Возможно, Чарльз действительно должен знать эту женщину.
Он слушал, как Мэллори допрашивает Битти Смит, которая теперь стояла к нему лицом. Крошечная пленница прижимала к груди Библию, закатывала большие карие глаза, при этом губы ее шевелились, как ему показалось, в горячей молитве.
Да, Мэллори умела доводить людей до такого состояния.
Вдруг ему почудилось, что мисс Смит уже оторвалась от бренной земли и готова устремиться вверх, если ее не удержать. Чарльз подошел ближе и расслышал слова Мэллори о том, что она не обрела Иисуса и не рассчитывает попасть в число спасенных. Маленькая женщина кивала, не то в приступе бессильного ужаса, не то соглашаясь, что молодую полицейскую не спасет уже ничто.
– Чарльз, – Мэллори быстро выпустила руку Битти Смит, как будто ее застали за избиением подозреваемого. Точно подтверждая эту догадку, мисс Смит рухнула в кресло, все еще кивая и дрожа. Казалось, она готова улыбнуться от облегчения.
Первое, что все замечали в Мэллори, – это глаза, миндалевидные, необычного ярко-зеленого цвета. Она не улыбнулась, приветствуя его, впрочем, Чарльз и не ждал ничего подобного. Обычно взгляд Мэллори был сосредоточенным или отсутствующим и прохладным.
Но не всегда.
И хотя Чарльз Батлер хорошо разбирался в различных психологических отклонениях, ему не удавалось четко классифицировать Мэллори, словно она принадлежала к особому виду, который обитал на лишенной эмоций планете с вечно холодной погодой.
– Привет. – Он улыбнулся и отступил на шаг, чтобы лучше ее рассмотреть, будто бы за выходные она могла вырасти.
Мэллори лишь слегка касалась руки Чарльза, но даже этого хватило, чтобы увлечь его по узкому коридору в маленькую квадратную комнату, стилизованную под мастерскую закройщика, со всеми положенными инструментами и машинами. На одной стене висела полка со шпульками, на полу рядом с манекеном стояла корзина ниток.
– Швейная комната, – проговорила Мэллори. – В которой нет ножниц.
– Кажется, я заметил одни в гостиной, – ответил он и благоразумно прикусил язык: глаза Мэллори тут же многозначительно расширились. Ей не нравилось, что Чарльз говорит об очевидном – ножницах в груди трупа. И еще она терпеть не могла, когда ее перебивали. Сложенные на груди руки служили весьма убедительным предупреждением.
– Итак, – продолжила Мэллори, – женщина спускается вниз – в темноте – и замечает грабителя. Она бежит через весь дом в швейную комнату за ножницами, а в это время преступник в гостиной ждет ее возвращения и собственной смерти.
Чарльз помедлил – с Мэллори не стоит делать поспешных выводов. Логичным казалось лишь одно-единственное заключение, но он чувствовал, что, сделав его, попадет в ловушку.
– Значит, это не самозащита?
– Как раз она, – ответила Мэллори несколько раздраженно. – Самозащита. Я в этом уверена.
– Точно, – не нужно было смотреть в зеркало, чтобы понять, что он похож на дурака из анекдота, который вдруг узнал, что на дворе день, а не ночь. Чарльз сунул руки в карманы и уставился на свои ботинки. – Со слов Райкера я понял, что тебе нужен психологический портрет обеих женщин.
– Я об этом подумала. – Мэллори закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, отрезав ему путь к отступлению. – И что ты о них скажешь?
Он пожал плечами.
– Пока мне известны лишь имена, я только что приехал.
Мэллори уперлась рукой в бедро, показывая этим, что не до конца верит ему. Впрочем, она всегда с подозрением относилась к тем, кто не работал в полиции, да и полицейских тоже не жаловала.
– Ты никогда их раньше не видел?
– Нет, впервые вижу обеих.
– Дело в том, что они тебя знают. И давно. – В ее глазах читался вопрос и обвинение: «Как ты это объяснишь?»
Детективу Райкеру больше всего приглянулась кухня. В отличие от других комнат, здесь было уютно. Благодаря низким потолкам казалось, что попал в загородный дом. Он отказался от спиртного, но с благодарностью позволил Недде Зимнер приготовить ему стакан чая со льдом.
Она взяла лимон из вазы с фруктами и, улыбнувшись Райкеру, замерла у стола с ножом в руке. Казалось, Недда дразнит его: ничего, что я держу этот острый опасный предмет?
Райкер ухмыльнулся, будто говоря: ничего страшного.
Он осмотрел кухонную утварь, взгляд скользнул по разделочному ножу и задержался на столовых ножах. В шкафчике на дальней стене он заметил огнетушитель и маленький топорик. С таким арсеналом на кухне странно было убивать непрошеного гостя ножницами.
Мисс Зимнер быстро разделалась с лимоном и надела одну дольку на край высокого стакана с кубиками льда.
– Вы, пожалуйста, присаживайтесь, детектив. – Недда наполнила бокал чаем из кувшина. – Не ждите, пока я сяду.
Райкер опустился на стул, а она вынула из холодильника пиво и откупорила бутылку. Глядя, как она большими глотками пьет прямо из горлышка, детектив пересмотрел свои представления о нравах великосветских леди.
– Пиво. – Недда придвинула стул к столу и устроилась напротив Райкера. – Что может быть лучше в жаркую ночь? Отличное сочетание, правда?
– О, да.
В голосе – ни грамма фальши, она не старалась произвести впечатление. Ему нравилось, как она держится и какое пьет пиво. Она была своим человеком.
– Ах, да, – Недда посмотрела на бутылку и криво усмехнулась: – Если вы все-таки хотите добиться от меня признания, замечу, что алкоголь снижает умственные способности.
– Ничего, переживу. – Райкер достал из нагрудного кармана сложенный лист разлинованной бумаги. – У нас есть ваше заявление в полицию Вест-Сайда. Правда, здесь имеются нестыковки, – последнее слово копы нередко употребляют в качестве эвфемизма, если чувствуют, что им безбожно лгут. – Нужно уточнить некоторые факты.
Другими словами, попробуйте выкрутиться, если можете.
Брови Недды поползли вверх, седые волоски причудливо топорщились в разные стороны. Сколько же ей лет? Очень многое зависело от года рождения Недды Зимнер. Райкер внимательно рассматривал ее лицо. Сплошные морщины, ей вполне можно дать семьдесят – самый подходящий возраст, чтобы стать легендой. Но детектив не был уверен, в наш век косметической хирургии женщина и в шестьдесят лет может выглядеть на сорок. Он различил следы пластической операции, было что-то странное в очертаниях щек и лба, словно много лет назад ее лицо разбили на кусочки, а затем снова собрали. Недда спокойно, с улыбкой, выдержала его пристальный взгляд, не отводя бледно-голубых глаз. Ее прямота располагала, но в то же время настораживала. Казалось, она не замечает, что Райкер тоже улыбается.
Он все еще сомневался в том, кто она такая, или же просто не верил в удачу – встретить ее сегодня ночью в этом доме. Но еще не время задавать прямые вопросы. С этой женщиной нужно действовать осторожно. Ее умные живые глаза подмечали все. Пока он оценивал ее, она оценивала его.
– Почему все эти люди до сих пор в моем доме? – Недда поставила бутылку на стол. – Скажите правду.
Райкер ограничился полуправдой.
– Они пытаются воссоздать картину происшедшего.
– Я им несколько раз объяснила, что именно здесь произошло.
– Я же говорил, мисс Зимнер, есть нестыковки. К тому же непонятно, откуда взялся нож для колки льда.
Чарльз Батлер проследовал за Мэллори в гостиную. Высокие зеркала тревожили – казалось, что ты оказался на карнавале. Куда ни посмотришь, отовсюду глядят два, а то и три твоих отражения.
Хотя Мэллори удавалось этого не замечать.
Чарльз наблюдал за ее отражениями: Мэллори смотрела в пол, отражая натиск зеркального лабиринта. Как обычно. Она никогда не смотрелась в зеркало, избегала даже витрин магазинов. Одно время у Чарльза была теория, что все дело в ее бездомном детстве – она боялась увидеть в отражении нечто отвратительное и недостойное, потерять уважение к себе настоящей. Потом он отказался от этой идеи в пользу другой, жутковатой, связанной с вампирами. Но вот Мэллори подняла голову и уже, казалось, никак не могла избежать встречи с двойниками, которые надвигались на нее с трех сторон. Однако, в отличие от нормальных людей, она не встречалась глазами со своим отражением. Она будто вообще ничего не заметила, никакого подтверждения собственному существованию, и продолжала двигаться вперед.
Мэллори была соткана из противоречий, невидимая, она в то же время никогда не оставалась незамеченной.
Чарльз поднялся по винтовой лестнице, следуя за черными туфлями Мэллори из итальянской кожи, стоимость которых равнялась недельному жалованью других государственных служащих в этом доме. Иногда у Чарльза возникало ощущение, что в глубине души ей нравится распускать слухи о незаконных источниках своих доходов.
А ведь таковые имелись. Она была его деловым партнером, и оба охотились за головами.
Где-то в середине лестницы Чарльз понял, в чем недостаток конструкции: подъем на второй этаж длиннее двух других пролетов. Дом строили, чтобы произвести впечатление, а не для удобства пожилых обитателей дома, например, сверстниц Недды Зимнер. Кажется ли теперь это имя более знакомым? Он так и не смог ответить на этот вопрос, его отвлекла Мэллори, заметив, что в доме не хватает ножей для колки льда.
