Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 129 (всего у книги 184 страниц)

Отличное начало.

Мэллори включила детектор.

– Итак, начали, – Мэллори взяла карандаш и сосредоточилась на бумажной ленте с диаграммами. – Вы кого-нибудь убили? «Да» или «нет»?

– Да.

Мэллори посмотрела на острые пики диаграммы, сделав какие-то пометки на ленте.

– Вы были невероятно спокойны, когда мы приехали к вам в ночь убийства, а сейчас ваше сердце бьется несколько быстрее. Тот грабитель – ваша единственная жертва?

Голос Недды был немногим громче шепота.

– Какое это имеет отношение к… – спросила она.

– «Да» или «нет»? Как вы считаете, я бы удивилась, узнав, скольких человек вы убили?

Чарльз осел на стуле.

– Лично я предпочел бы добрые старые времена с раскаленными щипцами и дыбой. Мэллори хоть понимает, что перед ней показатели стресса, а не вины? Достаточно просто находиться с Неддой в одной комнате, чтобы…

– Она знает, – ответил Райкер. – Детектор перехитрит и безмозглая девчонка. Но в то же время можно говорить правду и провалить тест.

– Значит, тест совершенно бесполезен. Зачем же…

– Недда – наша единственная ниточка. Мы направили полицейских к Сьюзан Макриди, чтобы задать пару вопросов и проверить ее историю. Но она как сквозь землю провалилась. Остается только Недда. – Не совсем так, конечно. Их последняя надежда – Битти Смит, но ведь она тут же потребует адвоката. И тогда им не удастся повлиять на женщину, которая проходит тест на детекторе лжи.

– Я знаю, тебе нравится Недда, – сказал Чарльз. – Почему же ты не проведешь допрос вместо Мэллори?

– Я никогда не смогу сделать того, что собирается сделать она.

Мэллори выключила аппарат.

– Пока все говорит не в вашу пользу. Я не смогу вам помочь, если вы будете от меня что-либо скрывать. Необходимо прояснить ряд вопросов. Сейчас мне известно только, что грабитель не был вашей первой жертвой.

Мэллори откинулась на спинку стула. И диаграммы не нужны, достаточно посмотреть Недде в лицо, чтобы все понять. Ее только что ранили, хотя не было видно ни ушибов, ни крови. Боль застыла у нее в глазах, рот приоткрыт, кулаки сжаты.

– Вернемся к предыдущему убийству. Допустим, произошел несчастный случай, вы вели машину и сбили кого-то. Это объяснило бы показания прибора. Расскажите, как все случилось, и тогда я сниму последний вопрос.

Недда завертелась на стуле, подняла руки вверх. Провода задрожали. Она посмотрела на правую руку, где крепился датчик, и пришла в ужас.

– Хорошо, – Мэллори снова включила детектор. – Ответим на простой вопрос. Прошлым вечером, на званом обеде, ваша племянница, насколько я понимаю, дала вам старую колоду карт Таро. Она сказала, что карты ваши. Это правда?

– Вы говорили с Чарльзом Батлером, – Недда повернулась к зеркалу. – Он сейчас там? Битти сказала, что выбрала его в качестве стороннего наблюдателя.

Чарльз повернулся к Райкеру:

– И когда вы собирались сообщить мне об этом?

– Никогда. Зачем? Если бы Битти не сделала твое присутствие условием тестирования, тебя пригласила бы Мэллори. Ключевое слово – сторонний наблюдатель. Ты – наша нейтральная территория, Чарльз.

– Черта с два.

– Следующий вопрос, – продолжала Мэллори. – Тоже легкий. Вы давно гадаете на картах Таро?

– Да. Ой, погодите, – Недда взмахнула руками, словно хотела вернуть вылетевшие слова. – Я имела в виду, нет. Это было много лет назад. Последний раз я видела ту колоду в детстве.

– В детстве? До резни?

Недда изумленно смотрела на Мэллори. Она явно хотела что-то сказать, но не смогла вымолвить ни слова.

– Карты Таро появились у вас до резни в Зимнем Доме? Да или нет? – Мэллори забарабанила пальцами по крышке стола. – В чем дело, мисс Зимнер? Так много убийств? Я имею в виду одну массовую резню: убийство вашего отца, мачехи, пятерых братьев и сестер, няни, экономки – девяти человек. У вас появилась эта колода до того, как они…

– Нет! – прошептала Недда. – Нет.

Мэллори выключила аппарат.

– Хорошо. На этот раз вы не солгали. Но у меня есть еще один вопрос, – Мэллори сделала паузу. – Зачем вы вернулись домой?

Недда опустила глаза и посмотрела на свои руки, покачивая головой из стороны в сторону.

Детектор заработал снова.

– Вы хотите сказать, что это не ваша идея? – Мэллори проверила показания детектора. Впрочем, она и так знала, что он покажет. – Ведь так? Кто-то другой привел вас домой. Лайонел Зимнер? – Мэллори сделала пометку под остроугольной линией. – Нет, не он. Тогда Клео Зимнер-Смит? Нет. Прибор дает странные показания, Недда. Ваши брат и сестра не слишком вам рады, ведь так? – Пики на диаграмме ползли вверх. – Не слишком теплый прием, так ведь?

Недда покачала головой. Нет, совсем не теплый.

Мэллори подалась вперед.

– Может, ваша племянница? Битти Смит привезла вас домой? – Она посмотрела на диаграммы и опять что-то пометила на них. – Да, это была Битти, – Мэллори посмотрела на Недду. – И где же она вас нашла?

– В хосписе. Нет, подождите. Простите. В доме престарелых, думаю. У меня тогда в голове был сплошной туман. Меня направили в дом престарелых, когда поставили диагноз – конечная стадия рака. Хоспис был последним прибежищем. Меня перевели туда умирать.

– Но вы же не были смертельно больны. Если врачи об этом не знали, вам-то все было известно. Никто не выздоравливает на конечной стадии рака. Итак, до дома престарелых вы находились в больнице?

Недда кивнула.

– Но не в обычной клинике, так? Иначе бы вас разрезали и убедились, что злокачественной опухоли нет и в помине. И никаких дорогих анализов. Может, государственная психиатрическая лечебница? Не вижу другого объяснения. В нормальной больнице вас бы тщательно обследовали, чтобы подтвердить рак. Вы хотели умереть? Да? Психушка – рай для наркомана, столько препаратов. Вы воровали лекарства у других пациентов? Именно поэтому у вас пожелтела кожа и анализы крови были такими странными?

Недда кивнула.

– Как Битти вас нашла?

Недда смотрела на детектива и казалась искренне удивленной. Видимо, раньше она об этом не задумывалась.

– С помощью частного сыщика, полагаю.

– Нет. Меня такой ответ не устраивает. В США живет триста миллионов человек на территории в шесть миллионов квадратных миль, – Мэллори сняла суперобложку с дешевого издания «Резни в Зимнем Доме» с портретом Рыжей Зимнер. – Думаете, вы похожи на эту девочку? Не то что портрет, даже ваша фотография из старого семейного альбома вряд ли могла помочь найти вас. Вас не волнует, что скрывает Битти? Почему она искала вас только в штате Мэн? Она знала то, что было известно лишь членам семьи. Вы понимаете, о чем я? Ваши брат и сестра всегда были в курсе, где вы.

Недда снова покачала головой.

– И они позволили вам гнить, – продолжала Мэллори. – Неужели они так вас ненавидят? Они не хотели, чтобы вы вернулись. Почему? Они поверили, что вы убили всю семью – родителей, братьев, сестер? Они желали вам смерти?

Недда как-то странно дернула головой, взгляд стал отсутствующим. Казалось, что, выключая детектор, Мэллори одновременно лишила источника энергии и саму Недду.

– Знаете что, подумайте над моими словами, – Мэллори поднялась из-за стола и оторвала отработанную бумажную ленту. – Я пока просмотрю показания прибора. Может, вам станет лучше, когда я вернусь.

Райкер быстро доказал Чарльзу, что Мэллори вышла вовсе не из жалости к Недде.

– Добро пожаловать в ад.

– Ты должен остановить ее. Она настраивает Недду против родственников.

– Не могу. Не стоит вставать между Мэллори и делом. Мы так близки, Чарльз.

– Близки к чему?

– Единственный положительный результат, который может дать детектор лжи, – это признание.

– Признание в массовой резне? Никогда не поверю.

Мэллори остановилась в дверях.

– Может, убийца готовил ученика. В это легче поверить?

– Двенадцатилетнюю девочку? – Чарльз покачал головой. – Не думаю.

– В Нью-Йорке есть целая группа детей-преступников, – сказал Райкер. – Взрослые используют их для воровства, так как дети слишком малы, чтобы мотать срок. Они становятся идеальными маленькими преступниками, иногда у них при себе оружие.

– А также иногда они убивают людей, – подхватила Мэллори, наблюдая за Неддой через стекло. – Помнишь труп на ковре в гостиной той ночью? Она убила его в темноте. Прикончила без колебаний. Думаю, она уже совершала подобное.

– Она защищала себя и Битти.

– Более того, – продолжал Райкер, – установлено, что преступник, орудовавший в Зимнем Доме, принадлежал к третьему поколению убийц, которые наносили характерные удары ножом для колки льда. В книги Пинвитти об этом ничего нет. Так что преступники всегда оставляли после себя учеников.

– И ученики убивали учителей, – подытожила Мэллори. – Убийства ножом для колки льда прекратились после того, как Недда расправилась с Гумбольдтом. Тогда она была совсем юной.

Чарльз посмотрел на Недду, и в этот момент она тоже случайно взглянула в его сторону. Может, надеялась увидеть за темным стеклом друга, обрести союзника?

– Это надо прекратить. Я знаю, что вы делаете. Вы хотите выбить почву у нее из-под ног. Если она не сможет рассчитывать на своих родственников, то будет вынуждена обратиться за поддержкой к вам.

– Со мной она в большей безопасности, чем дома, – проговорила Мэллори. – Ты забываешь, что совершено преступление, – я говорю о смерти Вилли Роя Бойда. Да, он негодяй, но это мой негодяй, и я, как ни странно, занимаюсь сейчас именно его делом. Кто-то нанял Бойда, чтобы убить той ночью женщину – возможно, Недду. Она – ключ ко всему. Я ее немного помучаю, но она будет жить, или отпущу и стану смотреть, как она погибнет. Выбирай.

– Найди другое решение, – произнес Чарльз. – То, что происходит сейчас, нужно остановить, немедленно. Ты же видишь, насколько она хрупкая.

Ей причинили боль. Вывернули душу наизнанку.

Мэллори вернулась в комнату, но не для того, чтобы закончить допрос. Она снова включила машину, и Недда медленно подняла голову, печально посмотрев на свою мучительницу.

– Вернемся к мужчине, которого вы закололи той ночью, – Мэллори проверила детектор. – Как вы думаете, его наняли ваши родственники, чтобы убить вас?

– Нет, конечно, нет.

– Вы думаете, они не способны на убийство?

Недда покачала головой.

– Кто-то нанял его, чтобы убить вас. Подумайте об этом, Недда. Ваши брат и сестра всегда за городом, когда в доме что-нибудь происходит. Сколько человек знают о вашем возвращении? Что случилось с вашей маленькой сестрой? Ни в одной школе нет записей о Салли Зимнер. Как вы думаете, она дожила до школьного возраста? – Мэллори снова посмотрела на детектор. – Ваше сердце бьется как сумасшедшее, Недда.

– Прекратите!

– Может, они совершили идеальное убийство? Та маленькая девочка была…

– Детектив Мэллори, пожалуйста, остановитесь…

– Теперь они пытались убить вас. Правда, с вами они крупно просчитались. Но что же с вашей маленькой сестрой? Как вы думаете, что они сделали с ее телом? Вам все равно? О ней мы не знаем ничего, не знаем, жива она или мертва.

Недда сжала виски, заслоняясь от этих слов. Голова ее подергивалась, руки вздымались – белая птица забила крыльями перед хищницей Мэллори.

Детектив отодвинулась от стола. Работа сделана. Она приблизительно могла сказать, когда Чарльз Батлер ворвется в дверь. А вот и он. Такой джентльмен и такой свирепый.

Мэллори присоединилась к Райкеру по ту сторону стекла. Они стояли и наблюдали за действом, которое разворачивалось теперь в комнате для допросов. Чарльз освободил Недду от проводов, которыми она была прикована к стулу и детектору.

– Она поговорит с Чарльзом.

– Да, – кивнул Райкер. – Но вряд ли расскажет что-то новое.

Райкер не хотел, чтобы у Недды появилось другое доверенное лицо, вместо племянницы, но ничего не мог с этим поделать.

Недда вышла из комнаты первой, за ней – Чарльз. Он с грохотом захлопнул за собой дверь, словно выстрелил. Мэллори, его невидимая мишень, напряглась всем телом. Она повернулась к Райкеру, но тот отвел взгляд, не желая встречаться с ней глазами. Вроде ничего особенного не случилось, но захлопнувшаяся дверь и отвернувшийся Райкер будут преследовать ее весь день как дурное предзнаменование.

Она всегда теряла дорогих ей людей.

Эдвард Слоуп подошел к полицейскому участку в Сохо. Молодой полицейский распахнул перед ним дверь. Хотя глава медицинской экспертизы редко появлялся в участке, его узнавали. Строгий вид доктора Слоупа и безупречный костюм всегда вызывали уважение.

Слоуп подошел к стойке дежурного, глядя на него поверх очков, которые сползли на кончик носа. Не важно, что перед глазами все плыло, сегодня он видел достаточно. У него только что закончилась утренняя смена в бесплатной клинике, всего в двух кварталах от полицейского участка. Там Слоуп работал на общественных началах. Он осматривал бродяг, которые шли к нему нескончаемой чередой – в тридцать-сорок лет они уже умирали от старости.

И даже без очков он всегда мог узнать Чарльза Батлера с его необыкновенным ростом. Чарльза было так же трудно не заметить, как бурого медведя в душевой кабине. В холле было полно полицейских, которые стояли группами по два-три человека. Чарльз находился на противоположной стороне зала и что-то оживленно говорил седой женщине и девочке с заостренными ушами.

О, это интересно.

Доктор Слоуп поправил очки, чтобы получше рассмотреть ребенка – тот вызвал у него особое любопытство, – но разочаровался, разглядев маленькую женщину с короткой стрижкой и самыми обыкновенными ушами.

А, наконец-то Чарльз Батлер его заметил. Доктор Слоуп раньше никогда не видел его в гневе. Чарльз казался ему самым дружелюбным великаном на свете, который стесняется своего роста перед обычными людьми. И вот тебе на: к нему с мрачной решимостью шагал широкоплечий гигант со сжатыми кулаками. Все полицейские посмотрели в его сторону, предчувствуя беду. Чарльз выглядел настолько грозно, что руки присутствующих невольно потянулись к оружию.

Глава 7

В кабинете лейтенанта Коффи, куда Райкер проследовал за напарницей, их уже ждал главный медэксперт. Патологоанатом и лейтенант были мрачнее тучи.

Доктор Слоуп остановил на Мэллори холодный укоризненный взгляд. Райкер с трудом подавил улыбку. Этот взгляд напомнил ему о детстве Мэллори. Доктор каждый раз подозревал ее в очередном преступлении. Больше всего он сердился, когда она мухлевала во время игры в покер. Если Лу Марковиц дежурил, то приводил вместо себя приемную дочь на их еженедельные игры со смешными ставками. Играя за Лу Марковица, девчонка регулярно обчищала карманы доктора Слоупа, что подпортило их отношения за эти годы.

– Итак, Кэти, – доктор бесстрашно произнес запретное имя, – что ты сделала с Чарльзом Батлером? – Он знал, что она ответит, как обычно: «Я этого не делала», и не дал ей раскрыть рот. – Несколько минут назад я встретил Чарльза внизу. Он буквально припечатал меня к стене и потребовал рецепт на валиум. И, естественно, я подумал о тебе.

В ответ Мэллори скрестила на груди руки, ясно давая понять, что не намерена играть с ним в игрушки.

Слоуп взглянул на нее с еще большим подозрением, чем обычно. К тому же он был озадачен. Он знал, что в чем-то уличил ее, но не имел ни малейшего представления о том, что Мэллори натворила на этот раз.

– Нечего сказать в свое оправдание, Кэти?

– Мэллори, – поправила она, как всегда. В ее глазах читалось, что она за это отомстит.

Но доктору было все равно.

Слоуп протянул Райкеру конверт:

– Это отчет по вашему трупу. Мы все еще зовем его грабителем Джоном Доу?

– Да, – ответил детектив. – Нельзя допустить, чтобы информация просочилась в прессу.

– Я могу отложить дело Вилли Роя Бойда на неопределенное время, – сказал Слоуп. – Но рано или поздно кто-нибудь узнает, что он был маньяком, пойманным Мэллори. Я изучил его рану. Портняжные ножницы расширили рану, лишь в конце остался след более острого и узкого оружия. Это вполне мог быть нож для колки льда.

– А сравнительный анализ?

– С почерком Человека-Трости? – Доктор достал из медицинской сумки пачку пожелтевших документов. – Вот заметки вашего деда. Нужно отдать ему должное, он сумел выявить почерк убийцы. Отличная работа. Я прочитал его отчет по другим аутопсиям. Однако в этом случае ножницы сильно смазали картину. И нет ничего особенного в отчетах по резне в Зимнем Доме. Конечно, если бы провели эксгумацию, установили, что кости не были повреждены…

– Ни в коем случае, – заявил Джек Коффи. – Я не собираюсь тратить средства на откапывание людей, которые умерли в сороковых годах, – он посмотрел на Райкера. – Вы что, ожидали обнаружить почерк Человека-Трости на преступнике, которого поймала Мэллори?

– Ожидал, – ответил Райкер, – шесть минут. Но теперь я думаю, Недда была…

– Недда Зимнер? – Слоуп уставился на Райкера. – Именно это имя Чарльз просил поставить на рецепте.

Доктор снова посмотрел на Мэллори с упреком, хотя слов пока не нашел.

Райкер пожалел о том, что сказал. Они так мало узнали от Эдварда Слоупа. Теперь тот наверняка пытается сопоставить факты: прошедшие годы, недавнее убийство в Зимнем Доме, расследование резни, пожилая женщина, встреченная им, на лице которой было написано, что ее допрашивала Мэллори, возраст этой женщины, который соответствует возрасту Рыжей Зимнер.

– О боже. Вы нашли ее.

Настроение Чарльза Батлера улучшилось, возможно, благодаря лекарствам. Купив валиум по рецепту, Недда Зимнер уговорила его принять таблетку, справедливо полагая, что для него сегодняшнее утро было столь же неприятным, как и для нее.

Чарльз уже начал исправлять зло, которое Мэллори причинила Недде. Он забрал ее вещи из Зимнего Дома и подыскал безопасное убежище, чтобы она могла прийти в себя. И еще его встревожило предупреждение Мэллори о возможной трагедии. Недда тоже волновалась? Он удивился, с какой готовностью она согласилась пожить у него. Он поставил чемодан у двери комнаты для гостей и обернулся. Гостья куда-то исчезла. Он прошел по коридору и позвал:

– Недда!

– Я здесь, – ответила она.

Он вошел в библиотеку и увидел, что Недда сидит на одном из клубных кресел, составленных в круг. Казалось, она чувствовала себя здесь как дома. Большую часть своей жизни она прожила, читая книги – жизнь напрокат, как она говорила.

– Вы здесь проводите сеансы групповой терапии?

– Нет, я никогда не работал с пациентами. Здесь я играю в покер, – Чарльз сел рядом с ней и вытянул ноги. – Представьте, что на пустом месте в центре стоит игровой стол, сделанный в 1839 году.

– Карты тоже представить?

– Нет, до этого я пока не дошел. Я отдал свой старый карточный стол, чтобы освободить место для нового, который купил на аукционе. На следующий день антикварный стол сгорел вместе со складом.

– Антикварный стол. Вы серьезно относитесь к покеру.

– И всегда проигрываю, но мне нравится сама игра. И компания. Когда умер мой друг Луи Марковиц, я унаследовал его место в еженедельной игре. Сегодня ее отменили впервые.

– Из-за меня?

– Нет. Игру отменил не я.

Недда улыбнулась.

– Чтобы не пропадали такие чудесные стулья, – если вы не подыщете нужный столик, – можете открыть частную практику. Вам это дано. Я в некотором роде специалист по части психотерапевтов, и у вас определенно есть дар. – Она оглядела другие стулья, расставленные, как на психотерапевтических тренингах. – Так я жила десятки лет, одна больница сменялась другой, а всех врачей и не упомнить.

– Вы могли меня обмануть. Вы не похожи на человека, который побывал в психиатрической клинике. Хотя, с другой стороны, вы же вполне здоровы.

– Я ведь говорила, что у вас дар.

И он вернулся к прерванному разговору:

– Значит, вы считали, что никогда не сможете вернуться домой. Но все же вернулись.

– Благодаря племяннице. Хотя теперь я думаю, что зря вернулась.

– Несколько взломов, убийство – это, конечно, неприятно. Но ведь вы не об этом?

– Нет. Вы умеете слушать, Чарльз. Вы слышите между строк. Я хотела сказать, что лучше бы мои брат и сестра никогда меня не видели. Это я вломилась в Зимний Дом.

Сейчас она была настолько беззащитна и в ее глазах было столько печали, что его сердце разрывалось.

Умение сопереживать было одновременно силой Чарльза и его слабостью. Именно поэтому он мог стать хорошим психотерапевтом, но в то же время это мешало помогать пациентам. Он никогда не сможет отстраниться настолько, чтобы не сойти с ума. Он и теперь медленно умирал, представляя те ужасы, которые пережила Недда Зимнер, цену каждой смерти – боль и чудовищное одиночество. Но взяв себя в руки, он поднялся со стула и неосознанно потер ладони, словно смывал с них ощущения от этой женщины.

– А теперь вам нужно отдохнуть.

Чарльз лгал, и себе в том числе. На самом деле он просто закрылся и бросил ее. И оба знали об этом.

Недда снова осталась одна.

Мэллори сидела в гостиной Зимнего Дома, пила кофе маленькими глотками и знакомилась с родными Недды Зимнер. Райкер отказался от этого разговора, и она то и дело спрашивала себя, почему. Теперь она пришла к окончательному выводу: он начинал бояться этого дела – и ее общества.

– Не понимаю, – сказала Клео Зимнер. – Почему Недда должна жить в доме Чарльза Батлера?

– Это вы устроили? – спросил Лайонел Зимнер.

– Нет, – Мэллори поставила чашку. Ее терпение быстро кончалось. – Так решил доктор Батлер. Не объяснил, зачем. Может, у него были причины думать, что Недде опасно оставаться в этом доме. Как вы считаете?

Брат и сестра переглянулись в поисках ответа.

Выбив их из равновесия, Мэллори продолжила, обращаясь к Клео:

– Может, ему что-то сообщила ваша дочь? Она здесь?

– Ее нет дома, – ответил Лайонел.

Мэллори поняла, о чем он. Его племянницы нет дома для полиции.

Она достала маленькую записную книжку.

– По ходу следствия у нас возникло несколько вопросов. У вас была младшая сестра, которая выжила. – Она посмотрела на пустую страницу. – Ее звали Салли, верно? Насколько мне известно, она сбежала из дому.

На лице Клео застыла ледяная улыбка.

– А, вы о том банкете. Вот что встревожило Чарльза Батлера – все эти истории. – Она говорила с Мэллори, не глядя на нее. – Мы с Лайонелом были в школе, когда она сбежала.

– Да, – заметила Мэллори. – Вас никогда нет, если в доме что-то происходит. – Она изучила еще несколько пустых страниц и обратилась к Лайонелу:

– Вы уволили няню Салли незадолго до того, как она убежала.

Лайонел кивнул.

Мэллори ждала, когда он начнет что-то нервно объяснять, но быстро поняла, что этого не случится. Он просто терпел ее присутствие в своем доме. И она решила заняться слабым звеном. Придвинула стул поближе к Клео Зимнер-Смит и склонилась к ней:

– Мадам, но вы же сказали, что вас в это время не было дома. Вы уверены, что Салли сбежала? Кто присматривал за ней после того, как няня…

– Наш опекун, – Лайонел повысил голос. – Он присматривал за Салли в тот день. И мы уверены в том, что она сбежала.

Пока брат и сестра молча общались между собой, Мэллори заметила в зеркале отражение Битти Смит. Крохотная женщина стояла на лестнице, сжимала перила и трясла головой. Мэллори продолжила давить на Клео и Лайонела:

– Значит, об этом должен быть отчет в разделе о пропавших без вести. В каком году это случилось?

И брат, и сестра реагировали одинаково. Мэллори знала, что они ведут расчеты. Словно подростки, когда бармен просит их назвать дату рождения, указанную в поддельных водительских правах.

Трудно считать в обратном порядке.

Клео выдала следующий результат:

– Возможно, пятьдесят лет назад, – она посмотрела на брата: – Да, Лайонел?

– Плюс-минус несколько лет. Наш опекун должен был оставить заявление в полиции.

Детектив оценила хитрость. Дальновидный Лайонел Зимнер просчитывал наперед. Когда полиция сообщит, что никакого заявления о пропавшей девочке нет, то вину можно будет свалить на покойного дядю Джеймса.

Мэллори добавила Салли в список жертв Зимнего Дома.

– Это отвечает на многие вопросы. – Она достала желтый блок бумаги: на такой обычно пишут признания в убийстве, это трудовые будни Отдела по особым преступлениям. – Не могли бы вы изложить детали и даты? И подписать. Оба.

Она ждала несколько минут, пока Лайонел писал лаконичный отчет об исчезновении Салли Зимнер. Бросив взгляд на зеркало, она увидела Битти, которая сидела на корточках под перилами на площадке второго этажа. Странное поведение для юриста. Маленькая женщина должна была броситься вниз по лестнице и предостеречь мать и дядю, чтобы они ничего не подписывали.

Слишком поздно.

Лайонел совершил маленькое преступление, то есть дал ложные показания для полиции, и вместе с сестрой поставил подпись. Мэллори прочитала аккуратно написанный текст. На полях едва заметны подтертые цифры. Он наконец высчитал дату, чтобы она не противоречила сказанному во время банкета.

– С датой что-то не так. Если Салли Зимнер сбежала сорок восемь лет назад, ей на тот момент было меньше десяти. Довольно странно. Большинство беглецов – подростки. Я никогда…

– Салли могла просто уйти, – и Клео совершила классическую ошибку – наговорила лишнего. – Наш дядя не слишком умел обращаться с детьми. – Женщина посмотрела на свои сложенные руки и задумчиво добавила: – Я всегда надеялась, что какой-нибудь добрый самаритянин нашел Салли. Она потерялась, может, ей было плохо. Или…

Лайонел Зимнер взглядом заставил сестру замолчать.

– Понятно, – Мэллори даже не пыталась скрыть недоверие. Однако в последних словах Клео ей послышался намек на правду. – Ладно, я проверю дела о пропавших без вести.

Она поднялась и подошла к лестнице, делая вид, что любуется картиной, которая висела на площадке второго этажа. Испуганная Битти Смит, которая пряталась за перилами, медленно выпрямилась. И хотя их разделяло огромное пространство, с каждым шагом Мэллори Битти отступала. Пока не оказалась припертой к стене. Она бочком придвинулась к открытой двери в свою комнату и исчезла. Дверь бесшумно закрылась.

Как много эта любительница подслушивать узнала за долгие годы в этом доме? Может быть, таким образом она выяснила, где искать Недду, которая исчезла задолго до ее рождения? Что еще она подслушала?

Мэллори посмотрела на другую большую картину, написанную маслом, будто ее заинтересовали двое юношей. Чарльз Батлер сравнил этот портрет братьев Зимнер с карикатурой. Она обернулась, поймала на себе пытливые взгляды Клео и Лайонела и вернулась к ним, разрушив надежды на скорое окончание допроса.

– Давайте поговорим о том дне, когда произошла резня.

Лайонел первым оправился от столь неожиданного удара.

– Никакого отношения…

– Это мне решать. У меня недостаточно информации для работы. Я могу сделать запрос на документы по этому делу и коробки с данными, но чем глубже я буду копать, тем вероятнее, что информация попадет в прессу. Вы хотите, чтобы репортеры узнали о возвращении Рыжей Зимнер?

Клео встревожилась, протянула руку к брату и едва удержалась, чтобы не коснуться его. Между ними шел безмолвный разговор, потому что Лайонел вдруг кивнул, с чем-то согласившись, и его сестра успокоилась.

– Конечно, мы сделаем все, чтобы избежать огласки, – произнес он. – В детстве нас преследовали репортеры. Однажды Клео чуть не растоптали на улице. После этого нас отправили в пансион, а лето мы проводили в Хэмптонсе. Прошли годы, прежде чем моей сестре перестали сниться кошмары в этом доме.

Хорошо.

Значит, под угрозой огласки они не станут окружать себя армией адвокатов.

– Вас не убили в тот день, а значит, вас не было дома. – Мэллори снова села, положив ногу на ногу и откинувшись на спинку стула, – она ясно давала понять, что еще долго намерена их мучить. – Я уже заметила, вас не бывает дома, когда здесь что-нибудь случается.

Клео встала и прошлась к лестнице. Она двигалась, будто слепая: хваталась руками за все подряд, пока наконец не взялась за перила. Поднималась она медленно, словно больная.

Мэллори ухватилась за подлокотники, словно собиралась идти за ней, но это была лишь угроза.

– Пожалуйста, позвольте ей уйти, – сказал Лайонел. – Сестре было всего пять лет. Она не помнит подробностей. – Он посмотрел на свои скрещенные руки. – А я не могу их забыть. Мы с Клео выжили случайно. Мы не собирались выходить на улицу в то воскресенье. Я поссорился с папой и выбежал из дома. Прошел несколько кварталов и заметил, что Клео идет за мной. Она плакала. Срывы отца всегда ее пугали. Я повел ее в парк на Панча и Джуди[164]164
  Панч и Джуди – персонажи английского народного кукольного театра. Прототипом Панча послужил герой итальянской комедии масок Пульчинелла, завезенный в Англию в 1662 году. Джуди – жена Панча.


[Закрыть]. Ну, кукольное представление. Потом взял напрокат лодку, и мы еще час или около того катались по озеру. Нам не хотелось домой.

– Был ли в доме кто-нибудь посторонний, когда вы уходили? Я не имею в виду няню или экономку.

– Возможно. Утром мы иногда видели, что на диванах спят незнакомые люди, оставшиеся после вечеринки. Но не припомню, чтобы видел кого-нибудь в тот день. Мы с Клео гуляли несколько часов, два или три.

– А Недда? Где была она?

– Она ушла из дома раньше нас, к Смитам, позавтракать. Шелдон, возможно, помнит. Ему тогда было двенадцать. Недда уехала в машине Смитов около полудня, и с тех пор я ее не видел. Когда мы с Клео вернулись, все уже было кончено. Наверху в детской плакал ребенок, это я помню.

Лайонел замолчал, Мэллори ждала, когда он продолжит.

– Клео обежала весь дом, встряхнула каждого, – сказал он. – Она этого не помнит или не хочет помнить. Она спустилась с ребенком на руках, вся в слезах. Все спят, сказала она, или заболели, как мама с папой. Попыталась разбудить родителей. Я закричал на нее, такую маленькую. Они не спят, кричал я. Они мертвые! И будто прирос к месту, не мог пошевелиться. В полицию позвонила Клео. Она качала на руках Салли, пока не приехали полицейские. Но они не смогли забрать у нее ребенка. Я помню, как обеих выводили за дверь. До сих пор вижу их. Маленькая Клео, малышка с малышкой на руках.

– Вы думали, что Недда их всех убила?

Вопрос не удивил Лайонела, но он не ответил.

Мэллори закончила допрос.

Хотя в саду было много стульев, Райкер, убежденный сторонник ступеней, сидел на крыльце черного хода особняка, который находился через парк от Зимнего Дома. Деревья укрывали его от полуденного солнца. Он потянулся к пакету, достал холодную бутылку – остатки ланча – и еще одну для Шелдона Смита, который уверял, что предпочитает дешевое пиво из рук детектива самому дорогому вину из своего подвала.

Какая чушь.

Смит играл роль безупречного джентльмена, рядом с которым простой человек, вроде Райкера, должен чувствовать себя комфортно. Старый пень делал это очень хорошо. Становилось жарко, и адвокат, по примеру гостя, снял пиджак и галстук.

Райкер, несмотря на профессию Шелдона Смита и кокетливую терпимость к пиву, обнаружил между ними одно сходство. И теперь они по второму кругу вели беседу на тему «Как я ненавижу юристов по бракоразводным делам».

– Я должен был добиться опекунства над Битти, – промямлил Смит.