Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 133 (всего у книги 184 страниц)

Его легко будет сломать.

Она видела по глазам, что с ним творится. Он пытается предугадать первые вопросы, сердце отчаянно колотится. Все трое ждали, когда же она наконец начнет допрос. Чуть склонились вперед, словно вороны на проводах.

Мэллори встала и развернулась к трио спиной. И вместе с напарником прошла через вестибюль, не сказав ни единого слова.

Документы, вывезенные из конторы Смита, превратили кабинет Мэллори в некое подобие временного склада, только в другом измерении, где рождались китайские головоломки. Мэллори расставляла разнокалиберные коробки таким образом, чтобы они образовали в центре комнаты гигантский картонный куб.

Внешний слой состоял из коробок, в которых находились еще не прочитанные документы. Райкер не мог не восхищаться ее творением. Все расставлено с маниакальной четкостью, и это сбивает с толку человека, который бросает коробки из-под пива в разные углы комнаты, чтобы знать, какие порожние, а в каких еще что-то есть.

Райкер нарушил идеальную симметрию, вытянув из конструкции одну коробку.

Час спустя он уже сидел на полу, практически без сил, и осторожно выкладывал последние ломкие страницы, датированные серединой прошлого столетия. На аннулированных чеках значилось имя опекуна, Джеймса Зимнера, и они были разложены по датам.

– Если Салли Зимнер умерла неестественной смертью, то мы можем исключить Джеймса Зимнера из списка предполагаемых убийц, – Райкер посмотрел на напарницу, которая погрузилась в чтение книги Пинвитти. – Ты не хочешь спросить, почему?

– Хм, – Мэллори перевернула страницу.

Райкер закончил работу, выложив последний, самый старый чек.

– Похоже, Джеймс Зимнер сбежал из города раньше, чем умерла Салли. Все подписи в этой подшивке проверены, они одинаковы. Похоже, фирма Смита не хотела вводить нового опекуна и продолжала пользоваться подписью Джеймса. Но на этих поддельных чеках все еще указана оплата визитов врачей и сиделки для ребенка.

– Я никогда не думала, что Джеймс убил Салли, – Мэллори заложила страницу пальцем. – Текст читать просто невозможно, а картинки интересные. На ноже для колки льда Человека-Трости были отпечатки пальцев? Об этом ничего не говорится ни в книге, ни в записях твоего деда.

– Кто знает? Я же говорил, все улики растащили на сувениры. Нож исчез пятьдесят лет назад.

Длинный красный ноготь Мэллори постучал по обложке книги.

– Откуда же тогда у Пинвитти фотография этого ножа?

– Что? В этой книге нет фотографий.

– Значит, у Чарльза дополненное издание, – Мэллори открыла книгу в том месте, где помещалась четкая фотография ножа в пакетике для улик. – Даже видно подпись детектива на ярлычке.

Когда детективы пришли к Мартину Пинвитти во второй раз, то обратили внимание на огромный букет изысканных цветов, которые были вовсе не по карману автору криминальной книги.

– Это в знак соболезнования. У меня вчера умерла мама. – Пинвитти бросился к плите ставить чайник, неуклюже пытаясь изобразить гостеприимство.

Но на этот раз детективы не чувствовали себя обязанными есть затхлую сдобу и пить дешевую бурду. Райкер выключил плиту.

– Отдайте нож для колки льда, и мы уйдем.

Рот Пинвитти приоткрылся, словно он собирался закричать.

Райкер показал фотографию в книге:

– Этот.

– Я купил фотографию. У меня никогда не было…

– Нет, – оборвал Райкер. – Не стоит лгать полицейскому. – Он пролистал вкладку с фотографиями. – Все снимки сделаны вами. Дешевле, да? Издатели даже указали, что вы автор снимков.

– У меня уже нет этого ножа.

– Нет, есть, – возразил Райкер. – Резня в Зимнем Доме – дело вашей жизни. Если к вам попал этот нож, вы его не упустите.

– Болезнь матери обошлась очень дорого. Мне пришлось многое продать.

Райкер покачал головой, давая понять, что не принимает такое объяснение.

– Вы скорее продали бы собственную мать для медицинских экспериментов, чем этот нож.

Пинвитти попятился. Натолкнувшись на взгляд Мэллори, он снова перевел глаза на Райкера, посчитав, что в его взгляде меньше угрозы (ошибаясь при этом). И принял подобие боевой стойки. Выпрямил так называемую спину и выдвинул, насколько мог, подбородок.

– Нож мой. Я купил его.

– Это упрощает мою работу, – сказал Райкер. – Вы только что признались в скупке краденого. Отдайте нож, или мы припишем вам еще несколько пунктов к обвинению.

– Срок давности, – сказал Пинвитти. – Я купил его более семи лет назад.

– Да, тут не поспоришь. Надо смотреть больше кино про полицию. То есть у нас на тебя остается только сокрытие улик по текущему делу. Нет, погоди. Если ты сорвал печать с пакета, мы можем добавить фальсификацию улик. И мое любимое – препятствование расследованию по делу об убийстве. – Райкер сделал шаг к Пинвитти, и тот рухнул в кресло, испуганно глядя снизу вверх на гневное лицо полицейского. Райкер уперся руками в подлокотники кресла, приблизил лицо к ошарашенному писателю и предъявил ему самое страшное обвинение: – И вы раздражаете моего напарника!

Он указал на Мэллори, которая сидела в кресле рядом с букетом, лениво обрывая бутоны.

Главный судебный эксперт лично вернул нож для колки льда Мэллори и Райкеру. Вернее, бросил на журнал учета. А заключение полетело в сторону Райкера. Великан перегнулся через стол и произнес ледяным тоном:

– Вы сказали моим людям, что дело срочное… по делу об убийстве, которое произошло пятьдесят восемь лет назад. Какая наглость. У меня глаза на лоб лезут от объема работы, а вы тащите сюда всякий хлам.

Райкер мысленно копал себе под стулом могилу.

– Итак, – произнесла Мэллори, словно не попала в серьезный переплет, наврав сотрудникам Хеллера. – Вы нашли соответствие отпечаткам пальцев?

Теперь пришел черед Мэллори ловить летящий в ее сторону предмет – белую карточку с отпечатками пальцев Недды Зимнер, снятых в ночь последнего убийства в Зимнем Доме. Карточка перелетела через стол и упала прямо на колени Мэллори.

Райкер считал паб «У Финнегана» своей гостиной. Его квартира находилась этажом выше. Очень удобно, не нужно убирать грязные носки перед приходом гостей. Он поздоровался с первым гостем и указал на барный стул, специально оставленный для него.

– Спасибо, что пришел.

Чарльз Батлер уже бывал здесь, но на него до сих пор оборачивались завсегдатаи, мужчины и женщины при оружии. Он был на голову выше присутствующих, шире в плечах и слишком хорошо одет для полицейского кабака.

– Когда отпустят Недду?

– Она не арестована. – Райкер показал бармену два пальца. Тот кивнул, поняв, что заказали два пива. – И может выйти в любой момент. Мэллори здесь ни при чем. Недда сама так захотела. Я позвоню, когда все закончится. Ты уверен, что ей не потребуется защита полиции?

– Нет, она непреклонна. Она уверена, что ее племянница хотела покончить с собой, и я с ней согласен. Возможно, это был крик о помощи, а не попытка убийства.

– Значит, Недда переезжает к тебе?

– На несколько дней, – Чарльз взял у бармена пиво. – А может, и на дольше.

– Ты ведь не обсуждал с ней улики? Завещание, трастовый фонд?

– Нет, об этом мы не говорили. Думаю, ей нет никакого дела до денег. Это Мэллори на них зациклена. – Чарльз отпил из кружки, явно не желая продолжать эту тему.

– Как я понимаю, вы с Мэллори сейчас в ссоре. Малышка ничего не говорит, поэтому я только догадываюсь.

– Я сомневаюсь, что она действует правильно.

– Да, она делает то, чего ты никогда бы не сделал. – Райкер опустошил кружку. – А кое-что не сделаю и я. Именно поэтому она прекрасный полицейский. И будь она во вражеском стане, я бы глаз не мог сомкнуть. У тебя есть время взглянуть на мои материалы?

Чарльз положил на стойку старую папку. В ней лежала расширенная коллекция Пинвитти, свежие фотографии для переиздания книги. На снимках с места преступления были запечатлены все погибшие во время резни, взрослые и мучительно маленькие.

– Думаю, что это действительно заказное убийство, а не работа маньяка или человека в состоянии аффекта. – Чарльз посмотрел в кружку. – Знаешь, что меня больше всего беспокоит в той резне? Как ни странно, отсутствие страсти. Убийство по конвейеру. Как бы ты охарактеризовал такого убийцу? Вменяемый человек, который убивает за деньги?

– Нет, Чарльз. И знаешь, почему? Потому что эти люди – не пришельцы с другой планеты. Они не сразу становятся психопатами. Они живут среди нас. – Райкер видел, что Чарльзу противна эта мысль. – Я знаю, как все происходит, как ими становятся. Берут подростка с улицы. Первое убийство подстраивается под него. Жертва стоит перед ним на коленях, руки связаны за спиной. Мальчишке остается лишь приставить к голове жертвы пистолет и спустить курок. Но жертва просит не убивать, плачет. Рядом с мальчиком два, а то и три наблюдателя. Все они – отбросы общества, но при этом носят шелковые костюмы, ездят на дорогих машинах. И мальчик смотрит на них снизу вверх. Ведь он не может отказаться. Нет, слишком унизительно. К тому же он до смерти напуган. Или становишься одним из них, или рабом. У него нет шансов. И он совершает убийство. Это ерунда, успокаивают его. Спусти курок, и все. И ребенок подчиняется. Он стреляет человеку в голову и блюет. Он переходит черту, дороги назад нет. В следующий раз уже легче. Вскоре убийство становится для него просто работой. Он не родился таким. Именно поэтому его называют конченым человеком. Большую часть жизни мальчик проведет в тюрьме, но пока он еще не знает об этом. Убийцу можно сделать практически из любого, и лучше, если поймать на крючок подростка.

Райкер кивнул на окно. На тротуаре стоял мальчик лет двенадцати и разговаривал с девочкой, его чистое лицо с каждой минутой все больше розовело. Он впервые влюблялся, впереди у него была светлая жизнь.

– Например, из этого.

Чарльз посмотрел на мальчика, такого невинного. Сырой материал для зла.

– А Мэллори? Когда она была маленькой?

– Нет. Она из более прочного материала. – Прозвучало ли это, как попытка переубедить? Купится ли Чарльз на эту ложь? – Уже в десять она была взрослой. – Райкер улыбнулся, вспомнив необычайно талантливого уличного воришку с ледяным взглядом хладнокровного убийцы. – И мало изменилась с тех пор.

Казалось, Чарльзу стало гораздо легче. У него дар отрицания очевидного. Бедолага, он всегда искал в ней сердце и душу, но не мог оценить по достоинству истинное сокровище Мэллори – удивительную способность обходиться без них.

Глава 10

Лейтенант Коффи сидел в комнате наблюдения. Он благоговел. По другую сторону стекла, за длинным столом, сидела Недда Зимнер, равнодушно наблюдая, как полицейские устанавливают детектор лжи со всеми трубками, датчиками и проводами.

– Значит, это и есть Рыжая Зимнер, – голос Джека Коффи звучал тихо, как церковный шепот. – Леди вошла и сказала дежурному сержанту, что тест на детекторе лжи не завершен.

Леди?

У Недды Зимнер уже целый легион сторонников.

– Так решила она, а не я, – Мэллори села рядом с лейтенантом.

– И никакого давления? – Он, не отрываясь, смотрел на женщину за стеклом. – Я слышал, ее племянница совершила попытку самоубийства. Надеюсь, вы не угрожали Битти Смит?

Даже у Битти есть защитники.

Когда полицейские вышли из комнаты для допросов, Недда Зимнер потянулась к датчику и подсоединила прибор к большому пальцу руки. Затем опутала себя трубками для регистрации дыхания, потом нацепила клипсы на пальцы. Волоча за собой провода, она отодвинулась на стуле к стене, сняла ботинки, выпрямилась и с неземным спокойствием посмотрела в непроницаемое стекло, через которое за ней наблюдали двое полицейских.

– За все годы работы я не видел ничего подобного, – Джек Коффи посмотрел на Мэллори, и в глазах его читался немой вопрос: «Что ты сделала с этой женщиной?» Он никогда не мог произнести вслух то, что подозревал. Вопреки правилам, Мэллори не записала предыдущий тест на детекторе. И теперь, подозревая ее в самых ужасных вещах, он благодарил бога, что у него нет доказательств.

В темноте Мэллори сжала кулаки.

– Заприте это помещение, прежде чем войти в комнату для допросов. Я не хочу, чтобы кто-нибудь вас увидел, – лейтенант поднялся. Он тоже не станет смотреть, не хватит мужества.

– Подождите, – сказала Мэллори. – Вы считаете меня монстром, да? Может, вы сами проведете тест? – Тон ее был язвительным. – Давайте. Приготовьте старой леди чашечку чая. Станьте ее лучшим другом. Посмотрим, скажет ли она вам что-нибудь полезное. Вообще хоть что-нибудь.

Рука Джека Коффи застыла на дверной ручке. Он не мог ни обернуться, ни выйти.

– Но прежде возьмите мой значок, – Мэллори подошла к стеклу и прислонилась к нему лбом. – Я так устала оттого, что все защищают Недду Зимнер. Что толку от моей работы? – Она достала из заднего кармана золотой значок. – Недда что-то скрывает от меня, и это приведет к ее смерти. Но какая разница? Умрет и умрет. Кого волнует, кто вырезал семью Зимнер? И Салли Зимнер – еще одна старая история. Кому какое дело, если тело этой девочки запихнули в дыру, словно дохлую собаку? И мне, и вам все равно.

Джек Коффи обернулся и посмотрел на нее:

– Я знаю, что ты никогда не откажешься от значка, Мэллори. Ты даже лучше своего отца на пике его карьеры. – Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Так он показал, что, несмотря на удар ниже пояса, не держит на нее зла.

Мэллори победила Коффи. Теперь она смотрела сквозь стекло в комнату для допросов. Один повержен, но предстоит одолеть еще одного.

Она оглядела босую женщину, увитую проводами, которые шли к детектору, напряженную, уверенную. Обе, не отрываясь, смотрели друг на друга. Недда не могла видеть Мэллори, но при этом точно знала, что за ней наблюдают. Она терпеливо ждала начала игры. Приподняла голову, будто спрашивала – когда?

Кэти Мэллори покинула комнату наблюдения, заперла за собой дверь (не из уважения к пожеланиям Джека Коффи, а чтобы не было свидетелей) и вошла в ярко освещенную комнату для допросов. Недда Зимнер смотрела на нее без тени упрека.

Мэллори опустилась на колено и взяла правую ступню Недды, заметив, какая тонкая у женщины кожа, как выступают голубые вены – свидетельство тяжелой жизни. Осторожно надела ботинок ей на ногу и завязала шнурки, не слишком туго, но и не слабо. То же самое повторила с левой ногой, после чего посмотрела на Недду.

– В ночь, когда вы убили Вилли Роя Бойда, вы нашли нож для колки льда не в баре. Он ведь лежал у вас под подушкой, так?

Недда кивнула, не то удивленно, не то настороженно.

Мэллори сняла металлические датчики, отсоединила трубки, закрепленные на груди.

– Вы теперь никогда не чувствуете себя в безопасности?

– Нет, почти никогда.

– С тех пор, как вышли из последней больницы. – Мэллори прошла к столу, выдвинула деревянный стул без проводов. – Сядьте сюда. – Она мысленно выбрала слово, которое принято говорить в подобной ситуации, и добавила «пожалуйста». Недда села за один стол с детективом. – Представим, что мы просто беседуем.

Недда послушалась и начала рассказ с утра того дня, когда вырезали ее семью. Считала покойников.

– Все эти тела… Когда я поднялась наверх и увидела няню на полу, то просто не смогла войти в комнату. Я не хотела увидеть труп Салли. Я не нашла Лайонела и Клео, но смотрела только в верхних комнатах.

Недда вернулась на лестницу и задержалась у трупа мачехи.

– Она была глупой и легкомысленной женщиной, но я так ее любила. Другой матери у меня не было. А потом я сидела на ступенях у тела отца.

Джеймс Зимнер вошел в дом как раз в тот момент, когда она вытаскивала нож из груди отца.

– Дядя Джеймс затолкал меня в машину и отвез в обшарпанный маленький дом в Гринвич-Виллидж. И надолго оставил там. Сказал, что должен вернуться за ножом, потому что на нем остались мои отпечатки. В следующий раз он сказал, что ничего не получилось. Полиция приехала раньше и забрала нож. Обнаружили трупы всех детей, в том числе Клео и Лайонела. И малышка была мертва. Они ищут меня, сообщил он. Обрезал мне волосы и перекрасил их ваксой в черный цвет. Я долго жила в той комнате. Не знаю, сколько прошло дней, я потеряла им счет. Еду приносила пожилая женщина, одежду тоже. Наверное, свою собственную. Она была очень добра ко мне.

– И научила вас гадать на картах Таро.

– Откуда вы знаете?

– Мне известно практически все, осталось лишь несколько неувязок.

– Однажды ночью я посмотрела в окно и увидела перед домом много полицейских. Решила, что они приехали за мной. Старушка поднялась ко мне. Сказала, что мы должны отмыть эту комнату, и мне придется уехать. Если полиция обнаружит мои следы, ее посадят в тюрьму. Мы трудились всю ночь, мыли стены, пол, мебель. Когда она спустилась вниз с моим чемоданом, ее схватила полиция. В этот же день приехал дядя Джеймс. Мы дождались темноты и отправились в Мэн. Он сказал, что там у него летний домик. Когда мы пересекли границу штата, он угнал с парковки местного ресторанчика машину, и там же оставил свою. Я помню, как мы ехали по лесной дороге. Дальше все смутно. Помню, как дядя Джеймс выключил фары. Мне это показалось странным. Дорога была очень узкой, и кромешная тьма вокруг. Мы ехали вслепую. Последнее воспоминание – в салоне зажегся свет. Я не помню аварию. Когда я очнулась, вокруг было темно, машина раскачивалась. Мне было очень больно. Я включила передние фары. Они светили прямо в небо, а подо мной чернела пустота. Я закричала.

– Вас спас полицейский по имени Уолтер Макриди.

– Да. Потом он сказал, что водитель утонул в карьере.

– Вы никогда не говорили Макриди, кем был водитель?

– Я думала, дядя Джеймс погиб. Уолтер сказал, что тело всплывет, но этого так и не случилось. Он ничего не говорил о машине дяди на парковке. А я не могла об этом спросить. Сказала, что ничего не помню.

– Так вы узнали, что в ту ночь дядя собирался вас убить.

– Да. Наверное, он выпрыгнул перед тем, как машина упала в пропасть, поэтому и включился свет в салоне. Полиция не нашла его машину, потому что на ней он вернулся в Нью-Йорк. Я знала, что он хотел меня убить. И он все еще был жив.

– Вы не могли рассказать Уолтеру Макриди правду?

– Нет. И не могла вернуться домой. Я не знала, что кто-то остался в живых, что есть, к кому возвращаться. И у полиции был нож с моими отпечатками.

– Вот этот, – Мэллори достала из рюкзака пластиковый пакет с орудием убийства. – На рукоятке нашли всего два отпечатка, и вас вычеркнули из списка подозреваемых. Отпечатки большого и указательного пальцев остались, когда вы извлекали нож из тела отца. Другой версии того, как они там оказались, нет. В остальном нож был чист. Детектив, который вел дело, пришел к выводу, что убийца хладнокровно вытер нож, убив им девять человек – зачем же ему оставлять два четких отпечатка на орудии убийства? Отпечатки оправдали вас. Те полицейские просто хотели вас найти и вернуть домой.

Недда склонила голову.

– Если бы я знала, что Лайонел и Клео живы, я бы все рассказала Уолтеру Макриди. Но я поверила дяде Джеймсу, что их нашли мертвыми на кухне. Я туда не заходила.

Мэллори взяла Недду за руку:

– Вы прожили в семье Макриди два года.

– То с ними, то без них – между операциями. Большую часть времени я провела в больнице.

– Макриди никогда не говорили о резне в Зимнем Доме? Это была новость национального масштаба.

Недда почти улыбалась.

– Когда-то люди жили без телевидения. Трудно представить, да? В ясную погоду мы слушали радио, единственную радиостанцию Бангора, которая передавала духовные песнопения.

– Вы были знамениты.

– Но я не мальчик Линдберга[166]166
  «Дело сына Линдберга». 1 марта 1932 г. был похищен двухлетний сын знаменитого американского летчика Чарльза Линдберга. Ребенка нашли мертвым, преступника, вымогавшего деньги, поймали через четыре года и казнили, хотя он до последнего часа так и не признал вину.


[Закрыть], а всего лишь осколок преступления, совершенного где-то и когда-то. Местная газета выходила раз в неделю. Две страницы новостей. И главной стал поступок братьев Макриди, которые спасли меня, рискуя жизнью. Теперь вы понимаете, почему дядя повез меня туда умирать.

Мэллори кивнула:

– И все это время вы ждали, когда Джеймс Зимнер вернется, чтобы убить вас.

– Да. Дважды я думала, что он мертв, но оба раза ошибалась. Когда мне исполнилось четырнадцать, показалось, что за мной наблюдают. Нет, я знала, что он наблюдает за мной.

– Ваш дядя.

– Да. Я обнаружила сигаретные окурки во внутреннем дворе и порой видела в окно, как они тлеют. Я не хотела, чтобы дядя Джеймс добрался до меня, пока я живу с Макриди. Я не могла потерять и вторую семью. Поэтому, когда они уехали за город, я осталась дома.

– В качестве приманки для него?

– Я любила этих людей. – Недда посмотрела на свои сложенные руки. – Он пришел за мной, когда стемнело, выбил дверь в спальню. Но я приготовилась к его приходу. Еще два года назад.

– Вы убили его ножом для колки льда, который держали под подушкой.

– Да, но пришел не дядя Джеймс. Я просидела рядом с трупом всю ночь. Когда наступило утро, я не могла посмотреть ему в лицо. Я не могла этого вынести. Я все еще боялась его, даже тогда, понимаете?

Мэллори не понимала, но все равно кивнула:

– Вы были совсем маленькой.

– Макриди обнаружили меня рядом с телом и отправили в больницу. Они сказали, что у меня был шок. Я много дней не могла говорить. Уолтер Макриди долго устанавливал личность покойного. Он навестил меня в больнице и сообщил, что я убила человека по имени Гумбольдт, который сидел за мелкие преступления. Я спрашивала его снова и снова, не ошибся ли он. Но отпечатки пальцев никого не обманут.

– И вы остались в больнице, чтобы Макриди были в безопасности. Вы решили, что Джеймс Зимнер следит за вами, чтобы убить.

Этим объяснялась смерть Вилли Роя Бойда и случай в парке, когда чуть не погиб частный сыщик. Таково предназначение Недды Зимнер в этой жизни – защищать тех, кого она любит.

Мэллори разложила на столе два набора карточек с отпечатками пальцев. Одни обнаружили у Пинвитти, в его тайной коллекции ворованных улик – сувенир с места резни.

– Вот отпечатки пальцев вашего дяди, взятые для того, чтобы исключить его причастность к убийству. Полиция хотела снять подозрения с членов семьи. Вторые прислали из Нового Орлеана – это плод усилий деда Райкера, который всю жизнь искал Рыжую Зимнер. Они принадлежали человеку, которого вы убили в штате Мэн. Идеально совпадают с отпечатками Джеймса Зимнера.

– Но это невозможно, – покачала головой Недда. – Дядя прожил еще много лет после того, как я убила Гумбольдта.

– Нет. Эту историю вам рассказали брат и сестра. А правда вот в чем. После двух лет опекунства на всех чеках Джеймса Зимнера стоят поддельные подписи. Он был мертв. Вы закололи его, когда вам было четырнадцать лет. Он умер в штате Мэн в ту ночь, когда пришел убить вас, – Мэллори взяла в руки оба набора с отпечатками. – Уолтер Макриди был прав. Отпечатки никогда не лгут. Ваш дядя и Гумбольдт – один человек.

Мэллори долго молчала. В ее молчании чувствовалась жалость или милосердие – если она вообще на такое способна. Она только что сообщила этой женщине, что вся ее жизнь, проведенная в бегах, прошла впустую. Что Недда могла вернуться домой и расти вместе с Клео и Лайонелом. И теперь правда медленно и незаметно убивала ее.

– Если хотите, могу вам предложить чашку чая, – голос Мэллори прозвучал так, будто не она только что уничтожила сидящую перед ней женщину.

Недда протянула к ней руку, но, словно почувствовав, что прикосновение будет неприятно, отдернула ее.

– Это копии, – Мэллори толкнула карточки через стол, и бумажки стали чем-то вроде мостика между ней и Неддой Зимнер. – Можете оставить себе, если хотите.

Недда приоткрыла рот, из горла вырвался сдавленный крик. Она согнулась пополам, словно ее боль была физической, а нанесенные раны – смертельными. А потом она заплакала.

Мэллори знала, что делать.

Она отправилась за чаем. Волшебные свойства этого напитка записаны красными буквами в унаследованной ею книге правил на все случаи жизни в Стране Копов. По словам ее приемного отца, чай – официальное обезболивающее средство от горя и слез. От кофе люди становятся дергаными, говорил Лу Марковиц, и содовая ничем не лучше. Но чашка чая успокоит любые душевные раны, любую боль, которая приходит к нам со страшными вестями о жизни и смерти в Нью-Йорке. Мэллори просто взяла это средство на вооружение и верила в него не меньше, чем в правила о том, как положить в пакет для улик окровавленную ткань, или что означают личинки в разлагающемся трупе.

Все трое молча шли по коридору, только Клео и Лайонел чуть отставали от Шелдона Смита. У них были свои планы, и Смит почувствовал это. Он обернулся к бывшей жене:

– Но мы просто не можем оставить здесь Битти.

– Почему?

– Какая теперь разница, – сказал Лайонел Зимнер. – Решение приняли за нас. Битти никуда не поедет, – он указал в конец коридора: у палаты его племянницы дежурил полицейский.

– С ним проблем не будет, – заявил Шелдон Смит. – Я могу получить решение суда, если до этого дойдет. У меня есть друзья в этом городе.

– И семья, – заметила Клео. Действительно, Смиты входили в любое состоятельное семейство Нью-Йорка. Они активно сеяли свое семя, все, за исключением стерильного Шелдона. Он вынужден был усыновить незаконнорожденных отпрысков семьи, Пола и Битти, кукушат, подброшенных другим людям.

– Я буду присматривать за Битти, – сказал Шелдон.

– Поглядим, – бросила его бывшая жена.

Лайонел стоял рядом сестрой. Вдвоем они были маленькой стеной, которая не терпела возражений. Клео предоставила бывшему супругу разбираться с молодым полицейским на посту, а сама вместе с Лайонелом, несмотря на возражения дежурного, прошла в палату Битти.

Чарльз Батлер вошел в комнату для допросов. Глаза Недды покраснели и опухли, лицо было мокрое от слез.

Он протянул ей руку, помог подняться со стула и повел к двери. По пути она совершила странный поступок, учитывая, с кем имела дело сегодня вечером. Недда погладила Мэллори по плечу и легонько поцеловала ее в волосы. Та не шелохнулась. Она сидела прямо, жесткая, непоколебимая и – одинокая.

Чарльз и его спутница рука об руку вышли из полицейского участка и отправились по узкой улице Сохо к его дому.

Недда возразила Чарльзу, когда тот предположил, почему она плакала.

– Мэллори сделала мне чудесный подарок. Я никогда не была так счастлива.

Чарльзу трудно было представить, как Мэллори приносит кому-то радость. Но спорить он не мог – ведь рядом шло доказательство, женщина с улыбкой на лице.

Она прижимала к груди драгоценные карточки.

– Знаете, ведь именно Битти сообщила, что мои брат и сестра живы. У меня появилась цель в жизни, те, к кому можно возвращаться домой. Вы не представляете, как сильно мне хотелось вернуть семью. – Недда остановилась и в свете фонаря изучила отпечатки. – И вот, благодаря Мэллори, я могу доказать, что невиновна, что не бросила их и никогда не переставала любить.

Чарльз долго не мог примириться с подарком, страшным и волшебным, который Недда получила в полицейском участке. Столько лет потеряно. Ее морщины смягчились при свете свечи. Он видел, как могла бы сложиться ее жизнь вдали от больничных палат. Ум, изящество, богатство и красота открыли бы перед Неддой Зимнер весь мир. Они сидели за кухонным столом и ужинали. Вино, сыры и гора испеченных в духовке круассанов с цукатами. Чарльз назвал их позднюю трапезу закусотерапией.

Насытившись, гостья откинулась на спинку стула:

– Чудесно. Психоаналитик проводит сеансы на кухне. Как мудро. Здесь уютно и спокойно.

– Вот и хорошо, – ответил Чарльз. – Я рад, что вам понравилось. Следующий сеанс – завтрак.

Недда посмотрела на часы:

– Интересно, спит ли Битти. Наверное, поздно звонить в больницу.

– Не переживайте за нее. Битти полезно переночевать вне дома. И вам тоже. – Чарльз подготовил для Недды свободную комнату и не собирался пускать Мэллори на порог. Ей не удастся войти в комнату Недды, только через его труп. – Завтра пригласим на ужин вашего брата и сестру.

– Это уже будет групповая терапия.

– А по дороге захватим вашу племянницу, если она к тому времени поправится.

– Чарльз, вы не находите странным, что Битти никогда не хотела уехать из Зимнего Дома и жить отдельно?

– Нет, вовсе нет. Просто она не могла на это решиться без одобрения матери. Видимо, потому и решила вас найти – чтобы наконец угодить ей.

– Но спасибо ей не сказали. Дядя Джеймс в два счета убедил меня, что я главный подозреваемый в убийстве. А обмануть маленьких детей было еще легче.

– Вы уверены, что он так и поступил?

– Да. Я поняла это во время нашей первой встречи в хосписе. Ужасно, да? Для Лайонела и Клео. Неудивительно, что они проводили столько времени в загородном доме. Бедняжка Битти. Она ожидала совсем другого, но подарок назад не вернешь. А теперь попытка самоубийства. Я так ее разочаровала.

Битти Смит вышла из «роллс-ройса». Мать и отец поддерживали ее за руки – словно узницу, а дядя Лайонел погнал свою драгоценную машину в гараж. Битти оглядела свой единственный дом. Темные окна гостиной походили на пустые глазницы. Зимнему Дому не было дела до того, что произошло сегодня вечером, но не потому, что у него не было души, а потому, что он привык к тому, что здесь слишком мало любви и слишком много смертей.