Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 76 (всего у книги 184 страниц)

Глава 30

Чайлд быстро двигался мне навстречу с другой стороны вестибюля. Его личный ассистент Холли, маленькая блондинка в джинсах и свитере, поспевала за ним чуть ли не бегом, быстро перебирая коротенькими ножками вразнобой с широкими размашистыми шагами Чайлда. В одной руке у нее был мобильник, а в другой – «Айпэд», и оба аппарата ежесекундно трезвонили, сигнализируя о поступлении всякого рода сообщений. Справа от Чайлда вышагивал Джерри Синтон, покровительственно положив клиенту руку на плечо с высоты своего немалого роста. При виде меня он не сумел скрыть раздражения. Интересно, когда Синтон обнаружил, что в больницу отвезли Попо, а не Дэвида? Наверное, только когда добрался туда…

Остановившись перед ними, я увидел на лице Чайлда нескрываемое облегчение.

– Прямо не знаю, как вас и благодарить, – обратился он ко мне.

– Не стоит, – тут же ответил Синтон.

Я не сдержался – скорчил такую рожу, на которой ясно читалось: «Да ну, Джерри?» Дэвид прикрыл рот, чтобы подавить нервный смешок. Вот они, все радости выхода под залог. Но какое бы облегчение он сейчас ни испытывал, я все равно заметил, как сквозь его улыбку просвечивает страх.

– Так что нам сегодня предстоит? – спросил Дэвид.

– Для начала предварительное слушание – наш первый шанс пощупать позиции обвинения.

– Мы ведь вроде уже решили отказаться от предварительного слушания? Это дело можно выиграть только в суде. Даже если каким-то чудом вы докажете на предварительном слушании, что у обвинения не хватает улик, вопрос просто перейдет к большому жюри и обвинение все равно будет предъявлено, – возразил Синтон.

В двух словах: в случае с уголовным делом сторона обвинения может откусить от одной и той же ягодки дважды. Если она не докажет, что дело стоит судебного рассмотрения, еще в ходе предварительного слушания – просто судье, то всегда может передать рассмотрение этого вопроса большому жюри – тридцати присяжным, набранным из простого народа, которые и решают, заслуживает ли подсудимый привлечения к уголовной ответственности. Заслушивают при этом только представителей прокуратуры – защитникам слова не дают, и в девяноста девяти случаях из ста обвинитель добивается своего.

– Когда дело дойдет до большого жюри, тогда я этим и обеспокоюсь. Надо действовать последовательно. Начать атаку на позицию обвинения надо прямо сейчас. Если Дэвид невиновен, как сам утверждает, тогда ему надо отстаивать свою позицию с самого начала, – сказал я.

– Эдди прав, – вмешался Дэвид. – На каком-то этапе пресса все равно до этого дела доберется, и я хочу, чтобы они знали: я доказываю свою невиновность на всех возможных уровнях.

– Естественно. – Синтон покровительственно кивнул. – Просто вынужден напомнить вам, Дэвид, что улики против вас крайне весомы.

– Давайте не будем устраивать дебаты, Джерри. Лучше объединим усилия.

Короткий кивок головой – вот и все, что я получил в ответ от Синтона. Дэвид опять улыбнулся и принялся трясти мою руку. Отпустив ее, он зажал в ладони визитную карточку, которую я передал ему во время рукопожатия, и незаметно опустил ее в брючный карман. На визитке я написал инструкции, где и когда его заберет Ящер.

Если Чайлд поступит в точности как мы договорились, то Синтону он скажет, что едет в отель, хотя на самом деле изменит маршрут – пересядет на Пятой улице из такси в синий фургон с Ящером за рулем, а я потом присоединюсь к обоим на квартире у Холли.

– Предварительное слушание начнется ровно в пять. Буду опять ждать вас здесь в три часа, – объявил я Дэвиду и проследил, как они с Холли выходят из здания и садятся в такси.

– А вы и не подумали ехать в больницу, Флинн, – заметил Синтон.

– Я узнал, что произошла путаница, только после вашего ухода. Иначе обязательно сказал бы вам. Сожалею. У меня нет вашего мобильника.

Он чуть отступил и обозрел меня с головы до ног.

– Мы ведь вроде одна команда? И оба желаем Дэвиду лучшего, разве не так?

Я кивнул, гадая, что мог сказать ему Дэвид, когда они встретились всего несколько минут назад. Но это неважно – первый адвокат защиты все равно я.

– На предварительном слушании вы мне не нужны, – сказал Синтон. – И настоятельно рекомендую пересмотреть наши договоренности. Вы совершенно не представляете, с кем имеете дело. Последний человек, который вздумал перейти мне дорогу, очень сильно на этом обжегся.

Все, на что я был в этот момент способен, – это представить себе изъеденный кислотой труп Фарука, информатора.

– Пожалуй, вам следует позвонить жене. Получить от нее грамотный совет и убраться у меня с дороги своими ногами, пока у вас еще есть такая возможность.

По щеке у него пробежала дрожь. Когда он заговорил снова, на сей раз уже без следа любезности на лице, я понял, что Джерри Синтону вовсе не надо искать оправдания любым своим действиям, и дело даже не в том, что плевать ему на закон и на других людей. Синтону это нравилось. Нравилось угрожать мне, нравилось красть огромные суммы денег, нравилось отнимать жизнь у тех, кто становился у него на пути.

– Я возвращаюсь в офис. Не сомневаюсь, что больше не увижу вас, так что извольте передать кое-что вашей жене – от моего имени. Скажите ей, чтобы больше не включала в расходы чеки на такси.

Как и у большинства крупных мужчин, челюсть у Синтона была достаточно массивная. Височно-нижнечелюстной сустав расположен примерно в одном сантиметре перед мочкой уха. Резкий удар в эту замечательную точку – и любого размера челюсть треснет, как стекло. Я только об этом и думал, когда черный «Мерседес» отъезжал от тротуара, без лишних слов унося Синтона прочь.

Единственный способ устранить угрозу Дэвиду и Кристине – это развалить версию обвинения. Угроза обвинения была рычагом давления на Дэвида, и проявленное мною к нему участие подставляло под удар их обоих. Если опровергнуть улики против Дэвида, он уже больше не будет под давлением, вынуждающим его сдать фирму. Большинство внесудебных сделок заключается как раз до предварительного слушания. Именно поэтому-то Джерри и хотел исключить этот этап, чтобы удалить любой стимул пойти на такую сделку.

Перед выходом из здания я положил подрезанный у Джилла мобильник в конверт и оставил его на стойке охраны. Отправил эсэмэску Лестеру Деллу с просьбой забрать его. На улице перед судом было не протолкнуться от прохожих. На Манхэттене полдень. Я затерялся в большой быстротекущей толпе.

Глава 31

В закусочной я взял чашку кофе и устроился за дальним столиком у окна. Выследить меня пешком было бы непросто, тем более что несколько раз я намеренно давал крюка по переулкам. Тем не менее регулярно выглядывал в окно, чтобы убедиться в отсутствии «хвоста». Пепельно-серое небо нависало над крышами, обещая дождь. Кофе был горячий и крепкий.

С мобильника, который выдали мне федералы, я набрал номер Делла. Он даже не поздоровался.

– Не далее как двадцать минут назад я видел, как Джерри Синтон сажает вашего клиента в такси. Мне казалось, что мы поняли друг друга. По-моему, все было четко и ясно: вы даете мне признание, алгоритм и показания Чайлда против фирмы, а мы снимаем с вашей жены все обвинения.

– Я уже говорил, что вы получите все, что вам нужно, и без того, чтобы совать голову Чайлда в петлю. Вы забрали телефон?

– Забрал. Где вы его взяли?

– Стырил у Джилла. На нем сообщение с приказом убить мою жену.

– Господи, с ней все нормально? Где она?

– В безопасности. Пока что. Этот телефон позволит вам подобраться поближе к Синтону – насколько я понимаю, сообщение как раз от него. Можете предъявить ему покушение на убийство прямо не отходя от кассы.

– Сейчас же отдам телефон технарям. Все это очень интересно. Фирма хочет удалить вас от дела всеми доступными способами. Выходит, мы уже близко. Но не заблуждайтесь: мне не очень-то интересно прижать Синтона за покушение на убийство – с этим и федералы справятся. Моя задача – нанести максимальный ущерб клиентам фирмы: наркобаронам, торговцам оружием, террористам… А для этого мне нужно отследить деньги.

– Я сделаю все, что потребуется, но взамен мне нужны Кристина и Дэвид.

Делл вздохнул.

– Вы когда-нибудь теряли кого-то по-настоящему?

Я подумал о своих родителях. Они умерли довольно молодыми, задолго до отведенного им срока. Естественно, терял.

– Это все равно как дыра, Эдди. И вы не можете ее заделать, как было, – лишь заполнить чем-нибудь другим. Чем-то новым. Только так это можно хоть как-то исправить. Фирма отобрала у меня Софи – вот мне и нужно это исправить. И я в состоянии это сделать. Но подумайте и еще об одной жертве. Клару Рис нашли в квартире Дэвида с пулями из двух пистолетных магазинов в затылке. Если я позволю ему избежать обвинения в убийстве, чтобы получить то, чего хочу, то просто проделаю еще одну дыру. Я не хочу идти по этому пути. Не могу. Вы тоже. Вы уже получили мою эсэмэску – у прокуратуры появились дополнительные улики для предварительного слушания. Прочитайте все это и потом попробуйте сказать, что Дэвид Чайлд невиновен.

Игру Делла я видел насквозь. Она мне была хорошо знакома. В эту игру правосудие играет в Америке каждый божий день – потому что иногда просто неважно, виновны вы или невиновны в каком-то преступлении: единственный разумный ход – это признать себя виновным и поторговаться за меньшее наказание.

– Короче, вы хотите, чтобы я изучил эти новые улики и сказал Дэвиду, что, независимо от того, виновен он или невиновен, его в любом случае осудят, и что его единственный выбор – это признать вину и заключить внесудебную сделку, чтобы скостить срок.

– В точку, – сказал Делл.

Такое случается сплошь и рядом. Я и сам такое неоднократно проделывал. Невиновные люди часто не хотят идти на риск проиграть процесс и отсидеть пятнадцать-двадцать лет, и единственным выходом становится признать вину и заключить сделку, чтобы этот срок уменьшить. Чистая математика – отнюдь не правосудие, но такова реальность.

– Я посмотрю, но не уверен, что смогу убедить Дэвида. Мне нужно, чтобы на предварительном слушании дал показания эксперт по анализу ПВ – продуктов выстрела. Это поможет.

– Каким образом? Разве на этой стадии не ограничиваются просто экспертными отчетами? В смысле, я не вижу, чем это поможет.

Он был прав. На предварительном слушании от экспертов не требуется давать показания под присягой, если не имеется какой-то чертовски веской причины поступить иначе. Просто кладут перед судьей письменные отчеты, не подвергая их проверке в ходе перекрестного допроса.

– Это для Чайлда. Одна из самых сильных улик – ПВ на его руках и одежде. Если просто предъявить отчет, то должного эффекта на Чайлда это не произведет. Вдобавок, если эксперт даст показания, а я ни черта не смогу в них опровергнуть, это утопит Чайлда еще сильнее, и давление на него возрастет.

– Понимаю вашу позицию. Я позвоню окружному прокурору. Парнишке следует понять, что не стоит затягивать со сделкой. Да и вам тоже. Кстати, вы бы что-нибудь поели. День предстоит долгий. Я слышал, что блинчики с черникой там чудо как хороши.

Прежде чем я успел ответить, он отсоединился. За окном – ни одной припаркованной машины, на тротуаре – никого похожего на Делла. Черт, молодец! Я все более склонялся к мысли, что оперативников ЦРУ можно заметить, только если они сами этого захотят. Официантка поинтересовалась, не желаю ли я что-нибудь еще. Я заказал блинчики с черникой.

Убедить окружного прокурора в необходимости вызвать для дачи показаний эксперта по ПВ самому не вый-дет – тут оставалось полагаться только на Делла. Если у меня не будет шанса попытать этого чуть ли не ключевого свидетеля обвинения на перекрестном допросе, то о победе на предварительном слушании стоит просто забыть. Но на данный момент у меня не было ни единой мысли, чем его можно поддеть. Ладно, проявится что-нибудь по ходу пьесы. Если Дэвид действительно невиновен, то рано или поздно я раздобуду то, чем это можно доказать.

В ожидании своего заказа я открыл папку с копиями материалов Делла и стал разбирать уложенные в нее документы. Сверху лежала пачка договоров на покупку акций, засвидетельствованных наемными адвокатами «Харланд и Синтон». Таких договоров я насчитал больше сорока, в том числе и тот, что подписала Кристина.

Под этими бумагами обнаружился распечатанный на принтере список компаний на восемнадцати страницах – по тридцать штук на каждой. Ни одного знакомого названия. Список был в алфавитном порядке, и я сразу нашел в нем компанию, договор с которой засвидетельствовала Кристина. Это была информация, полученная от Фарука. Группа Делла в Лэнгли, судя по всему, мониторила их расчетные счета и вот таким-то образом и вычислила новую схему отмывания денег.

Кроме договоров и списка, в папке лежали только фотографии сотрудников службы безопасности «Харланд и Синтон» – я задержал взгляд на фотке Джилла, которую уже видел раньше.

Кроме нее, нашлись еще четыре, где Джилл был запечатлен со своими подчиненными. Двое в черных костюмах, белых рубашках, темных галстуках, с короткими одинаковыми стрижками. Еще двое одеты по гражданке – в джинсах и заправленных в них рубашках.

Типа в черном пальто с вытатуированным на шее кричащим человечком ни на одном из снимков не обнаружилось.

Через несколько минут, в течение которых меня футболили туда-сюда, я наконец дозвонился до сестринского поста в Центральной больнице. Попо уже вывезли из операционной, но он по-прежнему находился в критическом состоянии. Когда принесли блинчики, аппетит у меня пропал, но я все же немного поклевал. Лестер Делл оказался прав хотя бы в одном – блинчики тут и впрямь превосходные.

Я еще немного посидел, пытаясь привести мысли в порядок. В углу закусочной стояли два компьютера, на которых мигала надпись «Опустите монету». Подхватив кофе, я пересел туда. Обнаружив где-то на уровне коленок монетоприемник, скормил одной из машин пару долларов мелочью. Надпись на экране сменилась стартовой страницей «Гугла». Я забил в поисковую строку «Бернард Лангхаймер» и щелкнул на «Искать».

Поначалу поиск вывалил мне чуть ли не миллион ссылок на какого-то мужика с немного другой фамилией. Я ткнул на опцию «Искать по точному написанию» и получил шесть тысяч результатов – все на немецком. Чтобы сузить поиск, забил «Дэвид Чайлд» и «Бернард Лангхаймер» вместе и хлопнул по клавише «Ввод».

На первом месте в перечне результатов выскочила одна статья из какого-то технического блога, которая соответствовала обоим поисковым запросам. Публикация была про сетевой бизнес – в основном про то, почему какие-то платформы социальных сетей на подъеме, а другие попросту терпят крах. Сам я за этим делом не слежу – ни в каких соцсетях в жизни не состоял, – но примерно представляю, как все это устроено. Небольшой раздел статьи посвящался социальной сети под названием «Вейв», где она сравнивалась с «Рилером». Согласно написанному, «Вейв» являлся задумкой Бернарда Лангхаймера. Она была запущена всего через две недели после «Рилера» и буквально через год закрылась. По мнению автора, «Рилер» оказался более «дружественным пользователю», как принято выражаться в таких случаях, – не столь сложным и запутанным, как «Вейв», оттого и завоевал популярность. Я прокрутил еще с полдюжины страниц, но все они оказались на немецком и относились к каким-то древним фамильным древам.

В Сети не нашлось ничего, что могло бы хоть как-то прояснить напряженность между Лангхаймером и Дэвидом, и я не обнаружил ничего указывающего на то, что Лангхаймер может представлять для кого-то угрозу. Похоже, что Дэвид малость погорячился, когда решил покатить на него бочку. Парень по ходу такой же ботаник, как и он сам, – какие тут подставы?

Потратил минутку, чтобы залезть в свою почту. Ничего срочного. Щелкнул на «Выйти», собрал бумажки, расплатился у стойки и направился к дверям.

И тут зазвонил мой личный телефон. Неужели наконец Кристина? Правда, номер не определился.

– Привет! – сказал я.

– Не желаете объяснить, что вам надо? – ответил мне голос с другого конца линии. Мужчина, лет за тридцать, судя по выговору – откуда-то со Среднего Запада.

– А вы вообще кто? – спросил я.

– Бернард Лангхаймер.

Глава 32

Я обвел взглядом закусочную. Никто не уделял мне ни малейшего внимания. Я решил, что на улице все-таки безопасней, так что вышел и направился в сторону центра.

– Откуда у вас этот номерок?

– Итак, все-таки решили меня «пробить», – процедил он сквозь сжатые зубы.

– Я бы этого не сказал.

– О, еще как решили! Не делайте из меня дурака, мистер Флинн. Я знаю, что вы искали меня поисковкой. Мне нужно только знать зачем.

Я никак не мог понять, как это он сумел так быстро отследить меня по единственному поисковому запросу в интернет-кафе. А потом вспомнил, что еще и проверял почту. Может, именно так он меня вычислил. Похоже, что шутки с ним плохи, так что я решил обойтись без реверансов и сразу взять быка за рога.

– Надо встретиться, – сказал я.

На заднем плане послышался женский голос. Кто-то орал на Лангхаймера: «Повесь трубку! Никаких звонков!»

До меня донеслось шуршание микрофона и приглушенный мужской голос. Лангхаймер прикрыл рукой трубку, чтобы я не услышал чего-то, для моих ушей не предназначенного. Голос мог принадлежать его подружке, но выбор слов был довольно странный. Это меня насторожило.

Когда он заговорил опять, голос его звучал четко и ясно – все так же агрессивно и напористо.

– И что вы думаете обсудить? Минимальный остаток на клиентском счету вашей фирмы? Ваше превышение кредита? А может, вашу страсть к дешевым детективным книжонкам или же тот факт, что вы предпочитаете завтракать в закусочной «У Теда»? Я могу продолжить…

– А вы времени зря не теряете, мистер Лангхаймер. Действительно не теряете. Вот если б не жевали сопли, запуская «Вейв», то точно были бы уже миллиардером. Жаль, что Дэвид Чайлд вас обставил.

– А-а, понятно, так все это из-за Дэвида… Буду на связи, – сказал он и тут же отсоединился.

Я недоверчиво уставился на свой мобильник. Бернардом Лангхаймером явно стоило заняться поплотнее.

* * *

Старшая сестра Кристины, Кармел, уже забрала Эми из школы и встретилась с ней в недорогом мотеле в районе Ред-Хук, почти у самой 245-й автомагистрали. Эми была совершенно выбита из колеи. Притихла и ни на секунду не отходила от Кристины. Семь месяцев назад ее похитили бандиты из русской мафии, и хотя физически ей ничего не сделали, даром это не прошло. Оправлялась она неуклонно, но медленно, и новые потрясения были ей совсем ни к чему. Разговаривая со мной, Кристина откровенно плакала в телефон. Я едва переборол стремление немедленно броситься туда и обнять их обеих. Надо во что бы то ни стало поскорее вывезти их ко всем чертям из Нью-Йорка – в какое-нибудь спокойное место, где ни одна сволочь до них не дотянется!

– Эдди, я боюсь, – сказала Кристина.

– Я все улажу. Гарантирую – ничего с вами не случится. Я люблю тебя.

Она вздохнула, и я услышал, как ее голос стал густым от переполнявших ее эмоций.

– Я… Береги себя, Эдди, – произнесла Кристина и тут же нажала на «отбой».

Выйдя к Фоли-сквер, я направился в офис окружного прокурора на Хоган-плейс, стараясь держаться у самого края тротуара. Охрана в прокуратуре надежная, и вскоре я оказался в относительной безопасности.

Поднялся на лифте в приемную. За регистрационной стойкой там, сколько помню, всегда сидит один и тот же пожилой мужик, Херб Голдман. За это время сменилась уже как минимум дюжина окружных прокуроров, а он все так и фильтрует посетителей. Судя по его физиономии, увенчанной стального цвета шевелюрой и покрытой возрастными точечками, он чуть ли не ровесник самого здания, в котором работает.

– Ну что, пришел с повинной, Эдди? – поинтересовался Херб.

– Сдаюсь, Херб! Повинен в том, что являюсь адвокатом защиты. На расстрел сразу поведут, или придется обождать?

– Можешь посидеть вон на той загаженной кушетке, пока я не выясню, найдется ли тут вообще настолько тупой шмук, что согласится с тобой таки побалакать. Ты к кому?

– К Джулии Лопес.

Херб с любопытством глянул на меня, снимая трубку и набирая какой-то внутренний номер. Затем объявил:

– Он здесь.

Положив трубку, сказал мне, чтобы я пока посидел – сейчас за мной придут.

Было уже почти половина второго. До начала предварительного слушания оставалось два с половиной часа.

Не успел я последовать совету и сесть, как распахнулась открытая пинком дверь, и в приемной возник окружной прокурор Майкл Зейдер собственной персоной.

– Сюда, Флинн, – бросил он, тут же решительно устремляясь обратно в глубины офиса, больше напоминающего пещерный лабиринт.

Херб хихикнул и, убедившись, что Зейдер успел скрыться в дверях, с громким «пш-ш!» сделал вид, будто рубит меня напополам световым мечом. Нынешний окружной прокурор изрядно натерпелся от того, что фамилия у него звучит почти как у известного персонажа «Звездных войн». Правда, высказывать ему это в глаза никто не осмеливался, даже Херб.

Офис вмещал пятьдесят главных помощников окружного прокурора, ответственных за различные районы города. Планировка здесь была открытая – даже без обычных в таких случаях невысоких простенков, – и помощники сидели группами по четыре лицом друг к другу. Зейдер приветствовал практику общих обсуждений ведущихся прокуратурой дел – его подопечные обменивались друг с другом набросками вступительных и заключительных речей, что-то взаимно подсказывали, критиковали и вообще получали возможность учиться друг у друга. Два часа в неделю здесь в обязательном порядке отводилось курсам повышения квалификации, а на оплату преподавателей уходило чуть ли не пять процентов бюджета. В результате количество выигранных дел резко пошло в гору. Сам Зейдер всегда был жаден до знаний и из общих рядов прокурорских помощников вырвался подобно лесному пожару. После того как он в пух и прах разбил защиту на своем первом деле об убийстве, коллеги перестали подсовывать ему в стол фигурки персонажей бессмертной звездной саги.

Мы миновали стол Мириам Салливан, расположенный в углу прямо по соседству со столом Зейдера, но сама она отсутствовала. «Старший помощник окружного прокурора» – гласила стоящая на нем табличка. На последних выборах она пыталась соперничать с Зейдером, но проиграла, хотя и с очень незначительным отрывом. Неудачливый кандидат в таких случаях обычно покидает прокуратуру в поисках какой-то альтернативной карьеры, но только не Мириам. Я слышал, что это сам Зейдер убедил ее остаться. Вроде как обещал лично выдвинуть ее кандидатуру в качестве своего преемника, когда через четыре года оставит офис – сам он уже метил в губернаторы и заранее готовил почву.

Я проследовал за ним за единственную в офисе загородку и прикрыл за собой дверь. Выглядел он как чуть постаревшая фотомодель. Жира еще меньше, чем у большинства профессиональных бодибилдеров, и даже при том, что чуток недоставало массы, мускулатура у него была хоть куда. Рукава закатаны, верхняя пуговка рубашки под бледно-голубым галстуком расстегнута, глянцево поблескивающие волосы – прямо хоть сейчас на обложку модного каталога.

– Садитесь, – все так же отрывисто бросил он, наливая себе апельсинового сока из бутылки, которую достал из небольшого холодильника возле письменного стола. Бурбона в таких офисах не держат. Мне Зейдер ничего не предложил.

Уселся, стал перелистывать бумаги в лежащей на столе папке. На стене – большой телевизионный экран, канцелярские шкафы по бокам от него забиты всякой юридической литературой, учебными DVD-дисками и сборниками по статутному праву в кожаных переплетах. На столе – обычный компьютер и лэптоп, и никаких тебе фотографий – Зейдер был женат на собственной работе.

Не открывая взгляда от бумаг, он произнес:

– Так что за завязки у вас среди правоохранителей?

Я ничего не сказал.

– Это сколько же надо подмазать колес, сколько конвертов раздать, чтобы заполучить клиента вроде Дэвида Чайлда? Мне просто интересно, как вы вышли на такой высокий уровень – может, прижали на чем кого?

Я вздохнул.

– Вправду любопытно, как мелкий крючкотвор вроде вас сумел подцепить такую крупную рыбу.

Только тут он чуть приподнял голову, чтобы посмотреть на меня.

– Это конфиденциальная информация, и вам это прекрасно известно, – ответил я. – По-моему, это дело ведет Джулия Лопес. Зачем я вообще тут с вами разговариваю?

Уголок его рта слегка дернулся – очевидно, это следовало принимать за улыбку. Подняв со стола стакан, он одним длинным глотком прикончил сок, оставив на внутренней стороне стекла длинный язык желтой мякоти.

– Предложил бы вам выпить, но к соку у меня нет водки.

Вот ведь змея! Правда, он всегда такой. Всем судейским прекрасно известно, что на год я бросал практику и сильно бухал в это время. И по возвращении хоть бы одна собака мне это в глаза высказала! Абсолютно никто не счел нужным поднимать данную тему. Дело это сугубо личное, и большинство коллег-юристов, даже обвинители, не прониклись ко мне праведным негодованием. Блин, да целая куча адвокатов в «Анонимных алкоголиках» состоит, и никого это не колышет! Ну уж нет, у Зейдера со мной проблемы не потому, что я когда-то закладывал за воротник. Не любит он меня исключительно по той причине, что я грамотный адвокат защиты. С его точки зрения, церемониться со мной нечего.

– Да я теперь практически и не пью совсем. Кроме того, лично для меня рановато. Я вообще-то за обвинительным делом зашел, а не для того, чтобы выслушивать незаслуженные оскорбления. Поймите меня правильно.

– Да ничего-ничего. Как ваша супруга? Я слышал, она теперь работает в настоящей юридической фирме? Рад за нее. Хоть кто-то будет нормальные деньги домой приносить… Ах да, погодите, вы ведь вроде уже в разводе? Простите, забыл.

Деревянный подлокотник кресла тревожно треснул у меня под рукой, когда я вцепился в него еще крепче. Этого только не хватало. Я и без Зейдера уже на взводе, без этих его гаденьких шпилек, которые он подпускает с одной-единственной целью – вывести меня из равновесия.

Я ничего не сказал, просто склонил голову набок и улыбнулся. На миг на лице его мелькнула усмешка, которую он немедленно погасил и, закрыв лежащую перед собой папку, откинулся в кресле.

– Вообще-то все материалы обвинения сейчас у меня, прямо здесь. И еще кое-что, что прислали мне в офис совсем недавно.

– Цветочки от сердечного дружка? – спросил я.

Он кивнул, словно бы принимая игру. По мне, так пусть у него будет хоть три сердечных дружка, но Зейдер такой гомофоб, что просто пробы негде ставить, так что даже такая детская подколочка должна была оскорбить его до самой глубины души.

За спиной у него стоял еще один стол, весь заваленный бумагами. На верхушке одной из стопок лежал пухлый коричневый конверт. Зейдер подхватил его, открыл, достал оттуда несколько страничек, а пустой конверт отбросил через голову.

– Это проект соглашения о судебной сделке по делу Дэвида Чайлда, – сообщил он мне, помахивая листочками у себя перед носом.

Я никак не отреагировал.

– Если быть более точным, Флинн, – проект федерального соглашения. Ваш клиент признаёт, что хладнокровно застрелил свою двадцатидевятилетнюю подругу, и получает пять лет отсидки при условии полного сотрудничества с государственными правоохранительными органами.

– Не видел я никакого соглашения, – сказал я.

– Знаю. – Зейдер кивнул. – А вам и не полагалось.

Сложив странички вдвое, он разорвал их напополам, опять сложил, опять разорвал – и так, пока у него из рук на стол не посыпались совсем уж мелкие кусочки. Закончив, сложил руки перед собой.

– Между прочим, уничтожение федеральных документов – это статья, – заметил я. – Вам это должны были объяснить еще в юридической школе – но, наверное, вы в тот момент были слишком увлечены приседаниями в спортзале.

– Пока нет подписи, никакой это не федеральный документ. Мы не предлагаем сделок. Я позвал вас, чтобы сообщить это лично. Я не знаю, что у вас там за знакомые, но в последнее время на нас сильно давили сверху, чтобы подписать эту бумагу. Я читал материалы по делу – более ясной картины и представить трудно. Ваш клиент виновен так, что приговор буквально изо всех дыр лезет. Пусть это даже будет стоить мне карьеры, но никаких сделок по этому делу я не допущу!

– Это не ваше дело. В качестве обвинителя зарегистрирована Лопес.

– Все в жизни меняется, Эдди. Лопес теперь идет вторым номером. Я беру это дело под личный контроль. И неважно, сколько денег у вашего клиента. Неважно, за какие федеральные ниточки он пытается дергать. Я лично собираюсь отправить его на пожизненное за убийство той девчонки.

– Мне он говорит, что не делал этого, и вообще-то я начинаю ему верить. Дело-то, видать, и вправду шаткое, раз уж вам пришлось взойти на борт, чтобы самому ухватиться за штурвал.

– Да все они так говорят! Почитайте-ка материалы – и сами поймете, что к чему.

– Больше похоже на блеф. Всегда есть возможность сделки. Вы считаете, что пять лет – это слишком мало, но если мой парень предложит сотрудничество с федералами за десять, вы это предложение у него вместе с рукой откусите!

– Эдди, это дело никому не выиграть. Если ваш клиент готов согласиться на двадцать лет, я бы еще мог подумать. Приговор вашему клиенту буквально предопределен на небесах.

– В каком это смысле? – удивился я.

– Да его уже в прямом смысле боги подписали! Сами подумайте. Когда ваш парень ударился в бега, в него сразу кто-то врезался, так ведь? А потом еще тот сотрудник полиции, который произвел арест… Вот и говорите, что звезды не сошлись.

– Офицер Джоунс?

– Вот-вот! Ветеран, пятнадцать лет уже отслужил, хотя, честно признаться, умом не блещет. Экзаменов на сержанта так и не одолел. В этом году решил выйти в отставку – перейти на работу в частной охранной фирме, которая обеспечивает безопасность инженеров одной нефтяной компании в Ираке. И вот нате: в самый последний день службы в полиции арестовывает вашего клиента, оказываясь в центре самого громкого уголовного дела за всю свою карьеру – хотя он об этом еще не знал, пока волок вашего парня в участок.

– Я не верю в судьбу, – заметил я.

– А я верю, – сказал Зейдер. – И сегодня через пару часов окончательно решу судьбу вашего клиента.

– Кого вызовете первым? Следака?

Огонек у него в глазах малость притух.

– Первым планирую вызвать эксперта по ПВ. Можно было бы просто предоставить его отчет, но я хочу, чтобы судья услышал все собственными ушами и осознал, что подкопаться тут не к чему. Я потоплю ваше дело одним-единственным свидетелем.

Произнося эти слова, он слегка поглаживал себя по подбородку.

Ага, «значок»!

Он мне попросту врал. Я уже понял, что на какие бы темы Делл ни общался с окружным прокурором, вызвать эксперта по ПВ он его все-таки убедил – но по совершенно другим причинам, нежели Зейдер мне только что изложил. В окружные прокуроры всеми правдами и неправдами пролезают не ради результатов в суде – ради пиара, который эти результаты приносят. Да, показатели он улучшил, но манипулировать цифрами кто угодно может. У него хватало ума понять, что сейчас ему, как никогда, требуется громкое дело об убийстве, чтобы засветить свою физиономию в общенациональных новостях. Дело Чайлда оказалось для него мечтой, воплощенной в реальность. Если на основании неопровержимых показаний свидетеля-эксперта он еще на предварительном слушании посадит защиту в галошу, причем проделает это на глазах у мировых средств массовой информации, то ковровая дорожка с золотой бахромой перед грядущими выборами ему обеспечена. Вместо того чтобы просто подсунуть отчет под нос судье, он устроит шоу перед телекамерами.