Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 184 страниц)

16. 24 сентября, вторник

Дэниел Хегарти привел Хорька в гостиную, и Натали подняла голову.

– А, Джимми… – сказала она, вскинув бровь.

Натали была одной из немногих, кто называл его настоящим именем. Хотя она никогда особенно не жаловала приятеля мужа, считая, что тот плохо влияет на Дэниела, ей все же казалось, что «Хорек» – это несколько грубовато.

– Рада тебя видеть. – Однако тон ее голоса и язык тела говорили о другом. – Я выведу собак, а потом пойду спать, – устало сообщила она, вставая с дивана, и с сомнением посмотрела на пакет под мышкой у Хорька. – Ты теперь работаешь в «Ди-эйч-эл»?[48]48
  «DHL» – международная компания экспресс-доставки грузов и документов.


[Закрыть]

– Ха-ха-ха. Дэн решил, что это «Амазон».

– Что ж, – сказала она, нахмурившись, – что бы там ни было, надеюсь, оно не сомнительное.

Хорек покачал головой:

– Не-а, хозяева не знают, что оно исчезло.

Натали бросила на ухмыляющегося мужа предостерегающий взгляд, кликнула собак и спустилась по ступенькам в сад.

Хорек сел за обеденный стол в кухне и начал разворачивать упаковку, пока Хегарти наливал своему гостю колу, а себе – остатки красного вина из бутылки. Усевшись напротив, он заметил, что зубы у Хорька желтые от никотина, ногти, как обычно, обкусаны до мяса, а тыльная сторона обеих рук испещрена пометками шариковой ручкой. Имена, номера телефонов, символы – одни полустертые, другие свежие. Эта привычка появилась у Хорька еще в школьные годы, и с тех пор он не мог от нее избавиться. От него исходил несвежий запах, смешанный с табачным духом.

– Итак? – произнес Дэниел.

Хорек полез в карман:

– Не возражаешь, если я закурю?

– Только на улице.

– Не беспокойся, я пытаюсь бросить, – взгляни-ка лучше на это!

Он извлек из упаковки небольшую картину в богато украшенной раме. Хегарти увидел портрет худого человека с большим носом, неуловимо напоминающего Хорька своим вороватым видом. Персонаж был в малиновом плаще и бархатной шапочке, лицо освещалось прорезающим темноту тонким лучом света.

– «Il Ladro»!

– «Вор»? – рискнул перевести с итальянского Хегарти.

– Очень хорошо, ты не теряешь хватку.

– Ты уверен, что это не автопортрет?

– Ха-ха, может, тебе и сто лет, чтобы вывесить такую табличку, как на твоем доме, но мне уж точно не пятьсот, хотя я и выгляжу не очень! Эта картина по документам была написана итальянским художником Караваджо в тысяча шестьсот пятом году – за пять лет до его смерти. Она находилась в частном владении несколько сотен лет, не раз переходила из рук в руки, а в тысяча девятьсот двадцать седьмом году ее приобрел богатый венский банкир. Он и вся его семья погибли в газовых камерах во время Второй мировой войны.

– Ясно.

– Картина была зарегистрирована как пропавшая, возможно уничтоженная, в «Реестре утерянных произведений искусства». Только это не так: она вместе с несколькими работами Каналетто и множеством других безумно ценных полотен стояла у стены в усадьбе одного абсолютно чокнутого аристократа, недалеко от Беруоша в Восточном Суссексе, – в Беруош-парке.

– Такие раритеты были сложены у стены?

– Ну да, вот тебе и аристократия. Как бы то ни было, там возникла большая проблема с сыростью, поэтому все эти картины переместили в хранилище. На помощь позвали моего приятеля Ларри, эксперта по влагоизоляции. Он заметил эту картину и подумал, что мы можем поступить с ней по-умному.

– В каком смысле?

– Ты сделаешь копию, которую невозможно будет отличить от оригинала. Мы вернем копию, а оригинал оставим себе. Последний проданный Караваджо был оценен в сто семьдесят миллионов долларов!

– Ты что, живешь в гребаной стране грез, Хорек? Как только ты попытаешься выставить это на продажу, тебя раздавят, как таракана.

Хорек расплылся в масленой ухмылке:

– Ничего подобного! Я веду дела с китайским миллиардером, и он просто одержим Караваджо. Он заплатит огромные деньги, которые мы с тобой могли бы разделить, – как ты на это смотришь?

Хегарти нахмурился.

– Ты говорил, что можешь сделать копию практически любой картины, неотличимую от оригинала, так? Ты ведь делал это много раз? – не унимался Хорек.

Хегарти внимательно изучал портрет.

– Ты же гений, приятель. Как думаешь, тебе такое под силу? – продолжил атаку Хорек.

Мастер-копиист осушил свой бокал и подумал, не открыть ли вторую бутылку, но решил не делать этого. Вместо этого он сосредоточился на картине.

– Придется выложить немалую сумму, – наконец сказал он.

– Сколько?

– Дорого обойдется даже холст этого периода – около тысяча шестьсот пятого года. У меня есть приятель-антиквар во Франции, он может достать картины практически любой эпохи. Существует немало старых работ на религиозные сюжеты, и подобную живопись он найдет для меня на аукционах. Вероятно, материал этого периода будет стоить от пяти до десяти тысяч.

– Без проблем, – ответил Хорек. К удивлению Хегарти, он достал из каждого нагрудного кармана толстую пачку перетянутых резинками банкнот по пятьдесят фунтов и положил их на стол. – Здесь двадцать тысяч, должно хватить на самое необходимое, а?

Хегарти взял одну пачку и торопливо пересчитал:

– Настоящие?

– За кого ты меня принимаешь? Я бы никогда не обманул своего старого приятеля. Это от моего клиента в знак его честных намерений.

Хегарти не был уверен, что Хорек понимает значение этих слов, но ничего не сказал.

– Что скажешь?

– Мне нужно время.

– Сколько?

– Ты хочешь получить точную копию? Ту, которую тебе не вернут?

Хорек кивнул:

– Точно так.

– Тогда мне понадобится около двух месяцев.

Хорек поморщился:

– Так долго? Быстрее нельзя?

– Нет, если ты хочешь получить два оригинала Караваджо по цене одного.

Хорек поднял брови:

– И почему же это занимает столько времени?

– Предстоит очень много работы. Сначала нужно найти холст. Как только я получу его, надо будет удалить картину. Затем я покрою холст свинцовой белой краской, что даст двойной эффект: во-первых, это техника, которую использовал Караваджо, во-вторых, так у нас появляется большое преимущество – этот слой блокирует любые рентгеновские лучи. Затем нужно раздобыть волокна из старого фартука, который Караваджо мог носить в тысяча шестьсот пятом году, – у меня есть пара знакомых, один из них в Брайтонском музее, и они могут помочь с этим. Потом понадобится время, чтобы написать картину и вплести в нее несколько старинных волокон. Когда я закончу с этим и удостоверюсь, что правильно передал технику мазков Караваджо, мне нужно будет оставить картину у дровяной печи как минимум на пару недель, чтобы она покрылась кракелюром. Тогда я отнесу ее в дом моего приятеля Билли Кисточки – это еще один копиист, который выкуривает по шестьдесят сигарет в день, – и оставлю там на некоторое время, чтобы она приобрела хорошую патину. После этого надо будет поработать над задником, сымитировать маркировку, которая есть на оригинале. И останется подобрать подходящую раму – это самое простое. – Он пожал плечами.

– Ну хорошо, понятно, подготовительные работы займут некоторое время. М-да… – Хорек замялся, напустил на себя озабоченный вид. – Надо подышать воздухом. – Он встал, вышел через дверь во внутренний дворик и закурил сигарету.

Хегарти еще несколько минут сидел за столом. Он засунул толстую пачку банкнот в карман и снова принялся изучать картину. Это был вызов, хотя он уже копировал Караваджо. Хегарти встал и прошел в мастерскую, где у него была полка с книгами о пигментах, которые использовали старые мастера.

Один из самых простых способов выявить подделку – спектроскопический анализ материалов. Современные масляные краски легко обнаружить таким способом, и, чтобы подделка практически не отличалась от оригинала, Хегарти смешивал краски с оригинальными пигментами, которые использовал бы художник в тот период.

Копиист улыбнулся. С этим Караваджо проблем не будет. И возможно, он принесет неплохой доход.

Как только Дэниел вернулся в гостиную, вошел Хорек, распространяя вокруг табачный аромат:

– Что скажешь, приятель? По рукам?

Хегарти кивнул, чувствуя, как банкноты приятно оттягивают карман:

– Да.

17. 24 сентября, вторник

Основы физики. Но не те, которым его учили в школе. Два человека, спящие в закрытой комнате, выдыхают теплый воздух. Когда он попадает на холодное стекло, образуется конденсат. Арчи Гофф с годами усвоил: если на стекле образуется обильный конденсат, то это довольно надежный признак того, что обитатели спальни крепко спят.

И сейчас, наблюдая за происходящим в бинокль ночного видения, он заметил, что его старый приятель-конденсат уже на месте. К полуночи окно эркера слегка запотело. Как всегда, в этот момент Гоффа охватила дрожь. Натянув плотно облегающие кожаные перчатки без подкладки, зажав в зубах фонарик, он полез в мешок и достал картонную коробку. Осторожно открыв крышку, он вытащил дремлющую птицу и быстрым движением свернул ей шею.

Затем, с мертвой вороной в одной руке и мешком в другой, он, мягко ступая в кроссовках, направился к нижнему эркеру гостиной, где во время предыдущего обследования заметил мигающий красный огонек датчика сигнализации, расположенного высоко на стене.

Задержал дыхание.

Прислушался.

Долгожданная тишина.

Он размахнулся и с силой ударил увесистым мешком по большому стеклу, разбив его. И тут же швырнул ворону внутрь, прямо на мигающий красный свет.

Через мгновение он услышал вой сигнализации.

Есть!

Он отступил через лужайку, занял позицию за японским облачным деревом и поднял бинокль. Через несколько мгновений он моргнул от яркой вспышки света в зеленом сиянии линз ночного видения. Он увидел, как старик Фрай в пижаме появился рядом с окном, держа в руках дробовик, а затем посмотрел вниз, на ворону. Арчи заметил, как тот что-то говорит, и прочитал по губам: «Хренова тупая птица!»

Фрай наклонился, поднял ворону за лапы и вышвырнул ее через разбитое окно на лужайку.

Арчи знал, что у Фраев, как у многих богатых домовладельцев, установлена сигнализация сложного типа и для сброса сигнала требуется специалист из сервисной службы. Нет сомнений, что Мартин Фрай не станет сейчас суетиться и подождет с вызовом до утра.

Как ни странно, старик повернулся и окликнул кого-то – видимо, жену.

– Чертова птица! Влетела в это долбаное окно! Я сообщу в охранную компанию.

Старик возился несколько минут, ненадолго исчезая, а затем возвращаясь и приклеивая к разбитой раме что-то похожее на квадрат картона. Потом свет погас.

Арчи бросил кирпич в густой кустарник и стал ждать. Прошло полчаса. С пустым мешком наперевес он подошел к эркеру. Отодвинув вставленный картон, потянулся к защелке, надеясь, что там нет оконного замка, но если он и был – не беда. На поясе у него висел стеклорез.

Защелка поднялась, и окно бесшумно открылось. Не обращая внимания на боль в артритных суставах, Гофф подтянулся на раме, нащупал внутри опору для рук и забрался в комнату, мягко опустившись на ковер.

Первое правило: прежде чем приступить к работе, нужно найти запасной выход. Арчи обвел лучом фонарика просторную гостиную, разделенную двумя мраморными колоннами, и увидел вокруг несметные сокровища. Серебряные украшения были повсюду – на столах, полках и в изящных антикварных витринах. Налюбовавшись, Арчи вышел в холл, где в каждом уголке тоже сверкало серебро. Здесь его было еще больше, и он с жадностью разглядывал это богатство.

Гофф проследовал дальше, мимо парадной лестницы и через дверной проем в теплую кухню. У дальней стены должен быть выход во внутренний дворик. Обстановка соответствовала ожиданиям и планам, сохраненным в телефоне.

Идеально.

Мягко ступая, он пересек оранжерею, где стояли большие плетеные кресла и диван с подушками, и подошел к дверям. Это был его путь отхода.

Опустившись на колени, Гофф отодвинул нижний засов, затем поднялся и освободил верхний. Он проверил ручку и слегка толкнул одну дверь. Она легко поддалась. Он оставил ее приоткрытой. Теперь, если понадобится, у него было два пути отступления.

Схватив все кухонные полотенца, которые попались ему на глаза, он вернулся в холл и стал собирать серебряные предметы, заворачивая каждый в полотенце и складывая в мешок. Раньше в иных случаях Гофф проверял наличие клейма, чтобы убедиться, что не зря тратит время на посеребренные изделия, но сейчас он был уверен: весь товар будет первоклассным.

Затем он вошел в дверь справа – судя по планам, там находилась столовая. Так оно и было. Грабитель увидел тут настоящее эльдорадо, причем среди изящных серебряных изделий попадались довольно крупные. На столе стояли две пары маленьких канделябров. Их он тоже сложил в мешок.

Предварительно сняв серебро с большого буфета из вишневого дерева, Гофф проверил снизу доверху все его ящики, чтобы не приходилось закрывать один, прежде чем залезать в следующий. Но там были только тарелки и столовое белье.

Мешок уже отяжелел. У Арчи голова кружилась от возбуждения. Он понятия не имел, сколько ценностей уже забрал, но, если его источник был прав, речь шла о тысячах фунтов, если не больше. А возможно, стоимость добычи выше в разы! У Фраев отдельные экземпляры тянули на двадцать тысяч фунтов, а некоторые были даже дороже. Бо́льшая часть того, что он унесет отсюда, попадет в переплавку, и это самый надежный способ замести следы. Ему повезло найти настоящую сокровищницу, и он был в ударе!

Осталось заглянуть в гостиную, может быть, осмотреть сейф, – и пора сматывать удочки.

Он вышел в холл, и тут ему в лицо ударил луч света, направленный сверху, с середины лестничного пролета.

– Стоять, чертов ублюдок, или я стреляю! – проревел грубый мужской голос. Было понятно, что его обладатель не шутит. – Пальну, не сомневайся!

Арчи замер в растерянности, ослепленный светом.

В голове царило смятение. Как? Как это могло произойти, черт побери?

Затем он подумал об Изабелле. О своем обещании. О работе ночным охранником.

Он дрожал, охваченный паникой. Сможет ли он убежать с добычей?

– Одно движение – и я стреляю, подонок! Стой на месте!

Арчи рассчитывал лишь на одно, и уж это он знал твердо: человек на лестнице не станет стрелять ему в спину из страха быть привлеченным к ответственности. Не выпуская мешка, Арчи повернулся и кинулся в сторону кухни.

– Стой! Стоять! Стой! Я буду стрелять!

В прыгающем свете фонарика Арчи обогнул барную стойку, пересек кухню и ворвался в оранжерею. Он добрался до выхода во внутренний дворик, толкнул дверь и выбежал на ночной воздух.

Свободен!

Он знал, что дальний конец участка Фраев заканчивается лесом, и помчался туда.

Но внезапно земля ушла у него из-под ног.

На какое-то мгновение он лишился всякой опоры. Он падал.

Его накрыла с головой теплая хлорированная вода, и он начал захлебываться.

Странное ощущение – он будто оказался в ванне. Эта мысль, вернее, ассоциация мелькнула в его голове на долю секунды, прежде чем он получил сообщение извне.

Оно поступило от стоящего на краю бассейна старика в пижаме. Арчи увидел его, когда всплыл на поверхность, делая судорожные вдохи, кашляя и выплевывая воду. Мартин Фрай светил ему в лицо фонариком, одновременно целясь в него из двуствольного дробовика.

– Не вздумай вылезать! – крикнул старик и с силой пнул Арчи прямо в лицо, когда тот в последний раз предпринял отчаянную попытку к бегству.

18. 25 сентября, среда

Уязвленный упреками Клио на прошлой неделе, Рой Грейс, однако, принял ее слова к сведению. На следующий день после посиделок ему удалось заманить Гленна на чашечку кофе и убедить его отказаться от идеи послать цветы Шивон.

К его облегчению, Гленн пришел к такому же выводу. Конечно, они с Шивон провели ночь в разных квартирах, тем не менее он подробно поговорил с ней, извинился и сказал, что она должна продолжить работу над статьей для «Аргуса», невзирая на его личные сомнения. Около недели спустя Рой с удовлетворением отметил, что сегодня его друг выглядит не таким подавленным, хотя ему все еще предстояло решить огромную семейную проблему, из-за которой возник раскол.

В девять утра, сидя за столом в конференц-зале отдела по расследованию особо тяжких преступлений, он записал дату и время в свой блокнот, а затем обратился к собравшейся команде:

– Итак, всем доброе утро. Начинаем второе совещание по анализу операции «Холст», и я рад сообщить, что за прошедшую неделю мы добились значительного прогресса. Прежде чем мы перейдем к нашей теме, поинтересуюсь: видел ли кто-нибудь в сводках происшествий, что Арчи Гофф был взят прошлой ночью после проникновения в загородный особняк в окрестностях Болни?

– Серьезно – этот динозавр? – изумился Поттинг. – Он все еще при делах? Ему ведь уже немало лет, разве нет?

– Как и тебе, Норман, – отметила Велвит Уайльд, нарочито громко рассмеявшись.

– Благодарю, Велвит, очень остроумно, – скривился Поттинг.

– Просто пришло в голову.

– Ребята! – одернул их Рой Грейс. – Давайте не будем переходить на личности, хорошо?

– Извините, босс, – пробормотала детектив-констебль.

– Давно пора упаковать Арчи в кутузку и выбросить ключ в мусорку, – сказала Полли Суини и с насмешливым сочувствием добавила: – Господи, помилуй бедняжку!

Арчи Гофф был в поле зрения полиции как серийный взломщик загородных домов, с тех пор как Рой Грейс служил в полиции. Он помнил, как в начале своей карьеры, будучи молодым констеблем, в составе группы реагирования приехал на вызов, когда из-за Арчи сработала сигнализация в особняке на Дайк-роуд-авеню.

– Я проверил записи, и в последний раз Арчи выпустили из тюрьмы второго октября две тысячи пятнадцатого года, всего за две недели до того, как Чарли Портеус был ограблен и убит.

Суини подняла руку, Грейс кивнул:

– Да, Полли?

– Насколько я помню, Арчи Гофф никогда не применял насилие при ограблениях, босс, – сказала она.

– Верно, Полли. Я ознакомился с последними этапами его «карьеры», и да, обычно он охотился за ювелирными изделиями, серебром и мелкими ценными предметами антиквариата. Известно, что он воровал произведения искусства, небольшие картины, более того – я читал материалы его дел и протокол нынешнего допроса и знаю: хотя Гофф никогда не был стукачом, в прошлом, по его признанию, он совершал кражи под заказ. Пока он находится в полиции, мы должны с ним поговорить. Я бы хотел, чтобы вы с Джеком допросили его и немного припугнули тем, что он якобы замешан в убийстве. Посмотрим, не сообщит ли он что-нибудь полезное.

– Да, босс, – сказала Полли.

Александер повернулся к Поттингу:

– Почему «динозавр», Норман?

– Потому что такие, как он, уже вымирают, – пояснил тот. – Профессиональные воры-домушники – исчезающий вид. Сегодняшнему молодому поколению куда проще наживаться на продаже наркотиков или интернет-мошенничестве, но они ничтожества по сравнению с такими, как он. Полли права: он никогда не применял насилие. Я как-то раз участвовал в его задержании, и он был предельно вежлив. Он даже сказал: «Поймали честно, начальник». – Поттинг оглядел зал. – Когда кто-нибудь из вас в последний раз слышал, чтобы преступник говорил такое, причем не в повторе сериала «Диксон из Док-Грина»?

Улыбаясь, Грейс наклонился над плечом Поттинга и указал на большую фотографию, добавленную на доску за его спиной. Это была изящная, красивая картина в богато украшенной раме, изображающая двух влюбленных в лесу, деревья, залитые солнцем, водопад и сотни нарциссов. Она выглядела очень старой.

– Мы полагаем, что именно этот холст находился у Чарли Портеуса в момент убийства. – Грейс повернулся к Стэнстеду. – Слово тебе, Люк.

– Я связался с организацией «Реестр утерянных произведений искусства», которая, как видно из названия, поддерживает довольно полный список всех известных украденных или утраченных артефактов. Мне сообщили, что это самая авторитетная база данных в мире искусства и ее используют все дилеры, когда им предлагают картины или любые другие предметы искусства на продажу, – первая инстанция, куда они обращаются. В четверг, первого октября две тысячи пятнадцатого года, с ее руководителем Джулианом Рэдклиффом, кстати очень обаятельным и отзывчивым человеком, связался Чарли Портеус. По словам Рэдклиффа, тот был его постоянным и весьма уважаемым клиентом. Портеус попросил проверить несколько предложенных ему картин, что было обычным делом. Он прислал по электронной почте их фото и одно из произведений определил как возможную работу французского художника восемнадцатого века Жана-Оноре Фрагонара. – Стэнстед повернулся к фотографии картины на доске. – Вот она.

– Чертовы папарацци запечатлели меня на тихом пикнике с любимой! – брякнул Поттинг.

Все ухмыльнулись, кроме Велвит Уайльд.

– Кто из них ты, Норман? – поинтересовалась она. – Тот, который писает за деревом вдалеке?

Это вызвало смех у всей команды, включая Грейса.

Затем, снова став серьезным, он сказал:

– Отличная работа, Люк. Так что Рэдклифф ответил Портеусу?

– Картина не попадала в его поле зрения, сэр. Я говорил с ним вчера, и он сказал: хотя есть документальные свидетельства того, что в тысяча семьсот семидесятых годах Фрагонар создал серию из четырех картин с изображением четырех времен года и эти работы приобрел один аристократ-меценат за несколько лет до Французской революции, с тех пор о них ничего не известно. Рэдклифф допускает, что, возможно, они сохранились и существуют до сих пор, но по этой фотографии он затрудняется определить, подлинная это картина Фрагонара или нет.

Грейс кивнул:

– Значит, он не исключает, что это шедевр кисти Фрагонара и он находился у Чарли Портеуса во время убийства?

– Да, сэр, но с оговорками, которые я только что сделал.

– Отличная работа, Люк. – Повернувшись к Поттингу, Грейс продолжил: – Ладно, Норман, тебе есть о чем доложить, – похоже, у тебя дела идут в гору!

При всей своей неуклюжести детектив-сержант старался держаться прямо и даже выпятил грудь. Надо сказать, он выглядел весьма довольным собой.

– Что ж, шеф, благодаря разведданным Люка, – кивнул он на Стэнстеда, – я встретился с мистером и миссис Ли, которые на момент убийства проживали в доме мистера и миссис Молби, неподалеку от дома Портеуса. Мистер Ли занимается выгулом собак, это его работа, он и его жена Элизабет также присматривают за домами для нескольких клиентов. И как сказал нам на прошлой неделе Люк, мистер Ли действительно страдает бессонницей. Ли сообщил, что вышел прогуляться по Тонгдин-авеню в пятьдесят две минуты первого ночи в пятницу, шестнадцатого октября две тысячи пятнадцатого года. Он смог точно определить время благодаря фитнес-часам «Гармин», которые отслеживали все его передвижения. – Поттинг откашлялся, прочистив горло, сделал глоток воды и продолжил: – Он увидел машину, резко набирающую скорость, она двигалась по направлению к дому Портеусов. Откуда именно она появилась, мистер Ли не заметил, однако был удивлен, что в это время суток автомобиль едет так быстро. Это дорогой и элитный район, хотя мистер Ли и упоминал, что днем его облюбовали инструкторы по вождению как место, где их клиенты могут попрактиковаться в разворотах. Сам он бывший военный и после демобилизации некоторое время работал продавцом автомобилей, поэтому хорошо разбирается в марках и моделях машин. По его словам, этот автомобиль был темного цвета и представлял собой новую на тот момент модель – «Ауди А-шесть». На всякий случай мистер Ли довольно старательно записал номер, насколько он мог его разобрать. Впоследствии мы идентифицировали автомобиль методом исключения, проверили по Государственной компьютерной системе полиции, и оказалось, что номерной знак сфальсифицирован, причем очень ловко.

– В каком смысле «очень ловко», Норман? – спросил Грейс.

Поттинг еще более гордо выпятил грудь:

– Выяснилось, что темно-зеленый «А-шесть» зарегистрирован на мистера Брайана Харриса, проживающего в Солтдине. Я отправился по указанному адресу, нашел это бунгало и поговорил с мистером Харрисом. Он вдовец, инвалид восьмидесяти пяти лет, весьма любезный господин. Вечером в четверг, пятнадцатого октября две тысячи пятнадцатого года, он устраивал у себя дома вечер бриджа. Мистер Харрис заверил, что это не он «жег резину» на Тонгдин-авеню ночью в пятницу. – Детектив-сержант криво улыбнулся. – Признаться, он вовсе не похож на лихача, поэтому я думаю, что тот, кто был за рулем «ауди», использовал фальшивые номера.

– Норман, – заговорил Гленн Брэнсон, – а этот Джо Ли заметил что-нибудь у входа в дом Портеусов? Он видел «бентли» Портеуса?

Поттинг покачал головой:

– Он говорит, что нет, но нужно учитывать, что дом супругов Молби и дом Портеуса разделяет четверть мили, к тому же Ли шел в противоположном направлении.

– Он что-нибудь слышал, Норман? – спросила Полли Суини.

– Нет, сказал, что был в наушниках и слушал подкаст. Он просто увидел проезжающую мимо машину, которая ехала очень быстро.

– Это время совпадает с данными камер видеонаблюдения на вокзале Брайтона, – сказал Грейс. – В это время суток Портеусу потребовалось бы около десяти минут, чтобы добраться от станции до своего дома. Допустим, это было случайное уличное ограбление, нападавший мог рыскать по окрестностям в поисках добычи, и ему просто повезло. – Он сделал паузу. – Но поскольку преступник или преступники воспользовались именно этой машиной, могу предположить, что кто-то намеренно «пас» Портеуса. Если бы я хотел припарковаться, не привлекая к себе внимания в этом престижном районе, я бы выбрал машину, соответствующую окружению, – достаточно элегантную, чтобы не выделяться среди недешевых машин местных автовладельцев, но и не слишком броскую. «Ауди А-шесть» – идеальный вариант. Насколько сложной задачей будет выявить все «А-шесть» этого периода в районе Брайтон-энд-Хова?

Люк Стэнстед поднял руку:

– Шеф, я проверял – на жителей Брайтон-энд-Хова зарегистрировано триста девяносто девять машин, а по всему Суссексу – еще тысяча семьсот. Кроме того, это популярный автомобиль представительского класса в компаниях по аренде машин по всей Великобритании.

Грейс быстро произвел мысленные подсчеты. Более двух тысяч. Чтобы проверить такое количество машин, потребуются огромные ресурсы. В ходе расследования убийства он мог бы обосновать это начальству, но не в случае нераскрытого дела с предполагаемыми зацепками.

– Люк, ты проверял сообщения об угонах за это время?

– Да, проверял. И вот тут-то все становится очень интересным, босс.

У Грейса зазвонил телефон. Ответив, он услышал голос Лесли Мэннинг, главного констебля.

– Мэм? – произнес он и поднялся. – Одну минуту, мэм. – Он вышел из конференц-зала и закрыл за собой дверь. – Простите, у меня совещание, мэм.

– Извините, что прерываю, Рой.

– Все в порядке, никаких проблем.

– Просто хотела задать вам деликатный вопрос. Как вы знаете, для меня мои офицеры все равно что члены семьи. Позвольте спросить: что вы с Клио скажете в ответ на мою просьбу? Мне хотелось бы присутствовать на похоронах вашего сына.

Он на мгновение потерял дар речи и, внезапно поперхнувшись, сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем смог ответить:

– Мы с женой сочтем это за честь, мэм.

– От себя лично и от имени всех офицеров и сотрудников полиции Суссекса хочу отдать вам дань уважения и поддержать вас обоих – уверена, это будет тяжелый день для тебя, Рой.

Он почувствовал, как на глаза навернулись слезы, и прикрыл веки. Ему потребовались все его усилия, чтобы вымолвить:

– Спасибо, мэм.