Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 184 страниц)

Руки крепко впились в руль, пульс резко ускорился. Он остановил машину.

Свет, замеченный им издалека, давал фонарь, установленный на бетонном столбе. Мэтт огляделся по сторонам, однако увидел лишь небольшое строение из рифленого железа рядом с крутым спуском к воде. Что-то наподобие хижины, и поскольку больше укрыться было негде, он решил, что именно там и дожидается тот, кто его сюда вызвал.

Сейчас он сидел в сравнительной безопасности салона и слышал лишь стук собственного сердца. Обратной дороги не было. Что ждет его дальше? Да какая разница… Мэтт распахнул дверцу и вылез наружу.

Дождь уже стих, зато яростный ветер оказался неожиданно холодным. Он вздрогнул и повернулся к строению. На пару секунд закрыл глаза, чтобы привыкнуть к окружающему его чернильному мраку, потом снова стал всматриваться в хижину, стараясь различить хотя бы малейшую тень, хотя бы отголосок движения…

– Отойти от машины! Ладони наружу, так, чтобы я мог их видеть! Смотреть на реку!

Голос раздался из-за спины, Мэтт подскочил от неожиданности. Сукин сын, должно быть, прятался в кустах.

Он поднял руки и медленно отошел от машины.

– Дальше! Еще дальше! Стой здесь! Раздевайся!

Мэтт застыл.

– Я непонятно выразился? Раздевайся! Быстро! К карманам не прикасаться!

Да нет же!

– Эй, подождите! Я все сделал, как велено. Приехал один, никому не сказал. Вряд ли у меня с собой что-то опасное, верно?

– Откуда мне знать, пока я сам не проверю?

– С женщинами все в порядке?

– Они живы. Теперь раздевайся!

– Как вы сами говорите, откуда мне знать? – Мэтт изо всех сил старался сохранять ровный тон голоса и не задавать слишком резких вопросов.

– Неоткуда. Смирись, легавый… Раздевайся!

Мэтт принялся расстегивать куртку. Мысль о том, что его, раздетого догола на холодном мартовском ветру, будет обыскивать маньяк, казалась совершенно абсурдной. Однако, заставив себя думать о находящихся в опасности Лиз и Джемме, он снял куртку и положил на бетон. Ослабил узел галстука, стянул его и бросил поверх куртки. Снял и рубашку, будто сделанную из тонкой марли. И только ощутив, как ветер впивается в голую грудь, он впервые почувствовал укол испуга.

– Все снимай. Включая ботинки и носки.

Баллард расстегнул ремень, потом молнию на форменных брюках. Такое не могло привидеться и в страшном сне. У него нет выбора. Он имеет дело не с каким-нибудь безмозглым бандитом, который первым делом попытался бы дать ему по морде. Нет, враг очень умен, понимает, что делает, и держит в руках все козыри.

Скинув туфли, Мэтт, стоя на одной ноге, снял носок. В босую ногу одновременно впились холод и влажная бетонная крошка. Ему стоило огромного труда снять второй носок; наконец он отбросил его прочь и застыл.

– Тебе что, слово «все» незнакомо?

Трясущимися руками Мэтт взялся за эластичный поясок трусов и спустил их вниз, позволив упасть. Шагнув из них наружу и выпрямившись, он понял, что еще никогда в жизни не чувствовал себя настолько уязвимым.

– В сторону от одежды!

Гравий впивался в ступни при каждом шаге.

– Хорошо, здесь стой. – Мэтт услышал, как сзади приближаются мягкие шаги. – Теперь ложись – лицом вниз, руки и ноги раздвинуть.

– Да вы что, не видите – на мне ничего нет!

– Вот только не надо меня злить. Чем быстрее ты это сделаешь, тем быстрее сможешь одеться. Или ты хочешь в таком виде присоединиться к прочим гостям? – Сзади раздался жутковатый смешок. – Впрочем, одна из них тебя таким уже не раз видела, верно?

Скрипнув зубами, Мэтт опустился на землю. И вздрогнул, коснувшись всем телом холодного сырого бетона. Раздвинул ноги, резко вздохнув, когда неровная поверхность царапнула кожу в интимном месте, потом раскинул обе руки. Уколы испуга слились воедино и превратились в нечто близкое к полноценной панике. Еще недавно он надеялся на удачу; теперь он понимал: для того, чтобы перехитрить этого говнюка, потребуется как минимум охренительное чудо.

Какое-то мгновение Баллард прикидывал, не следует ли резко вскочить и броситься на похитителя. Однако ясно, что тот продумал все варианты и либо вооружен, либо готов к схватке. А ему в нынешнем положении не сказать чтобы было до драки. И, разумеется, если он здесь умрет, голый, в темноте и одиночестве, то так и не получит ответа ни на один вопрос, а главное, даже не попытается спасти Лиз и Джемму.

Лежа ничком на обжигающе холодном бетоне, словно витрувианский человек да Винчи[82]82
  Известный рисунок великого мастера Возрождения: две наложенные друг на друга и вписанные одна в квадрат, вторая в окружность обнаженные мужские фигуры с разным положением конечностей (руки у обеих раскинуты); создан для работы с пропорциями человеческого тела.


[Закрыть], Мэтт призвал на помощь всю свою храбрость. Убийца ни в коем случае не должен понимать, как ему страшно.

– Так устроит?

– Вполне, благодарю. – Он слышал, как позади похититель внимательно осматривает одежду, проверяя каждый шов, каждую подкладку.

Затем раздались приближающиеся шаги. В основание шеи что-то уперлось. Что-то холодное, как бетон, и твердое, как железо. Ствол.

– Твое первое движение будет и последним.

Баллард поверил.

По всему телу быстро и умело пробежали руки. Мэтт крепко зажмурился и старался думать только о двух женщинах, которые сейчас в плену, возможно, страдают от ран. Ради шанса их спасти он готов вынести все, что угодно.

– Ноги вместе.

Он снова скривился, когда бетонная крошка впилась в плоть.

– Хорошо, теперь можешь подняться, очень медленно. Одевайся – только брюки, куртку и ботинки, ясно?

На него упал луч фонаря. В ярком свете кожа казалась бледной, почти белой. Он встал и шагнул к одежде. Нагибаясь за брюками, рискнул бросить взгляд в сторону похитителя, но разглядел только неясную тень позади ярко сияющего светового круга.

– Отвернись, легавый. Еще насмотришься на меня, когда придет время. Теперь шагай в сторону дороги, по которой приехал.

Мэтт, странно чувствуя себя в туфлях на босу ногу, медленно двинулся к въезду на пристань. Через несколько шагов он заметил в пробившемся на секунду сквозь тучи лунном луче другой автомобиль, припаркованный у самых кустов. Внедорожник.

– Подойди к машине со стороны багажника и положи руки на стекло. – Ствол легонько коснулся коротко подстриженных волос на затылке. – Это просто небольшое напоминание на случай, если тебе придет в голову какая-нибудь глупость.

На запястьях – не сказать чтобы совсем уж неожиданно – защелкнулись наручники. Теперь он был совершенно беспомощен.

Холодный ветер с реки впивался в каждый сантиметр открытой плоти, куртка на голое тело почти не грела.

Его ухватили за плечи и развернули лицом к похитителю. В свете фонарика Мэтт увидел уже знакомое по фотографиям лицо. Наглый взгляд, бородка, седеющие волосы.

– Кто ты такой? – прошептал он, стуча зубами от холода.

– Много хочешь знать. Тем более когда между нами все только начинается. – Шагнув вбок, убийца распахнул дверцу багажника. – Мы еще успеем с тобой наговориться. А пока что прошу прощения. Прежде чем мы присядем напротив друг дружки и перейдем к обещанному разговору, у меня еще есть дела, и мне будет не до тебя. Так что…

Мэтт почувствовал, как его что-то укололо в бедро, опустил глаза и увидел, как похититель выдергивает шприц.

Слабость навалилась почти немедленно; к тому моменту, когда убийца затолкал его в багажник, в голове уже отчаянно шумело. Последней мыслью, прежде чем он провалился в ревущую тьму, было: все-таки стоило разработать хоть какой-нибудь план.

Глава 29

Разбив всю группу на отдельные команды и назначив им то, что на данный момент казалось разумными направлениями расследования, Дэвид вместе с Брином отправился допрашивать Эди. Впрочем, в душе он сомневался, что Мэтт был способен настолько ошибаться насчет своего друга. Да, парочка была странной, и Дэвид не питал иллюзий насчет бывших преступников, и все же ему не верилось, что Мэтт позволил бы столько лет водить себя за нос. За первые десять минут Кларксон не сказал ничего такого, что заставило бы его переменить свое мнение.

– Не знаю, как ты, – сказал суперинтендант Брину, когда за ними закрылась дверь допросной, – а я считаю, что он говорит правду. И более того, что он беспокоится за Мэтта ничуть не меньше нашего.

Брин провел рукой по волосам и вздохнул.

– Как бы мне ни хотелось считать по-другому, я тоже думаю, что он встревожен. Либо он с нами откровенен, либо охренительный актер, куда там Джонни Деппу… Так что, сказать ему, чтобы проваливал?

– Он же говорит, что хочет помочь? – Редпат оперся спиной о стену и глубоко вдохнул. – Возьми его с собой и предложи кофе или чего он там попросит. Пусть докажет, что помочь способен. Если я не ошибаюсь самым жестоким образом, о Мэтте как о человеке, не как о старшем инспекторе, Кларксон знает больше, чем кто бы то ни было. Так что может нам пригодиться.

– А если все-таки ошибаетесь, то он, по крайней мере, будет у нас под контролем, – улыбнулся Брин.

– Лучшего сейчас все равно не придумать. – Дэвид выпрямился. – Я собираюсь еще раз поговорить с Годдардами. Надеюсь побольше узнать о прошлом Джеммы.

* * *

– Доктор дал моей жене снотворное, суперинтендант. Такое потрясение, при ее-то проблемах со здоровьем… – Джеймс Годдард пожал узкими плечами. – Я очень за нее беспокоюсь.

– А что у нее со здоровьем? Если вы не возражаете против вопроса, разумеется? – Дэвид уселся на предложенный ему стул.

– У нее артрит в тяжелой форме, и время от времени бывают обострения. Крайне болезненные. Я бы не стал ее беспокоить без особой необходимости.

– Наверняка мне сможете помочь и вы, мистер Годдард. – Дэвид чувствовал под собой мягкую обивку сиденья и испытывал вину – он сидит здесь, а другие в темноте бродят по болотам. – Пожалуйста, расскажите все, что знаете о жизни Джеммы до тех пор, когда она оказалась у вас.

Джеймс сделал брови домиком и вяло улыбнулся.

– Я сразу сказал Линде, что в следующий раз вы об этом спросите. – Встав, он шагнул к письменному столу в углу комнаты и взял с него выцветшую папку. – Все равно что-то нужно было делать, понимаете, чем-то себя занять. – Он передал папку Дэвиду. – Вот я за ней на чердак и слазил. Возьмите. Поверьте, не самое приятное чтение, разве что вы поклонник литературы ужасов.

Дэвид раскрыл папку и быстро пробежался через пачку официальных отчетов – напечатанных на машинке и написанных от руки. Уже после первого взгляда у него все сжалось внутри. Джеймс Годдард был прав насчет ужасов. Он знал, что подобное случается, но что жертвой подобной цепи ошибок мог стать один-единственный ребенок, не укладывалось в голове.

– Можете забрать папку, суперинтендант. У меня нет ни малейшего желания видеть эти бумаги еще раз.

– Мы все вам вернем, мистер Годдард.

– В таком случае лучше сожгите ее. Хороших новостей, я так понимаю, пока нет?

– Уверяю вас, все участники поисков выкладываются по полной. Джемму очень ценили. Ее друзья и коллеги сильно встревожены случившимся. – Редпат закрыл папку. – Не припоминаете, Джемма когда-нибудь заговаривала про других детей из приемных семей?

Джеймс покачал головой.

– Нет. Она вообще не говорила о прошлом. Врачи сперва полагали, что это какая-то форма амнезии, что девочка сумела подавить воспоминания о тех годах и выбросить их из сознания, своего рода защитный механизм. Иначе они не могли понять, как после всего случившегося она осталась такой доброй и чуткой. – Он бросил взгляд на папку в руках Дэвида. – Большинство протоколов ее психиатрических освидетельствований и последующих наблюдений здесь, в папке. Однако, раз уж об этом зашла речь, кое-что и отсутствует. Когда Джемма только у нас появилась, ее мучили кошмары, и она всегда звала на помощь одного и того же человека, мальчика по имени Ричард. Как ни странно, она не могла его вспомнить, когда просыпалась. Мы слышали это имя только в ее кошмарах.

– По-вашему, этот Ричард действительно существовал?

Джеймс пожал плечами.

– Откуда нам знать? Когда кошмары прекратились, мы про него более или менее забыли.

Дэвид почувствовал в душе легкое беспокойство. Такое с ним уже неоднократно случалось, и он привык обращать внимание на уколы интуиции. Он встал, крепко сжав папку в одной руке, а другую протянул Джеймсу.

– Спасибо вам. И обещаю: мы сделаем все возможное, чтобы ее вернуть.

– Я знаю. Лишь бы ваши усилия увенчались успехом.

* * *

– Миссис Пирт? Меня зовут суперинтендант Дэвид Редпат. Прошу прощения за столь поздний звонок, мне нужна ваша помощь. Насчет ребенка, друга Джеммы Годдард.

У Алексис ушло пятнадцать минут, чтобы просмотреть записи и перезвонить ему.

– Здесь действительно упоминается другой ребенок, суперинтендант, однако через нас он не проходил. Боюсь, что Ричардом и Джеммой занимались разные агентства.

– Но они были в одной семье, прежде чем вы оказались вовлечены в ее судьбу?

– Да, похоже. Джемма рассказывала про мальчика по имени Ричард из предыдущей семьи. Как мы потом выяснили, там подвергали различным формам насилия почти всех детей, и особенно мальчиков.

– Вы не знаете, к кому он попал потом? Как его фамилия? Где живут новые приемные родители Ричарда?

– Простите, не знаю. Могу лишь дать телефон другого агентства по усыновлению. Они не закрывались, и это самое крупное агентство в стране.

Дэвид записал название и номер телефона.

– Вы нам очень помогли, миссис Пирт. Один последний вопрос – как вы считаете, Ричард тоже был жертвой насилия?

– Я не располагаю подробностями, суперинтендант, все, что у меня есть, – записи насчет мальчика по имени Ричард из личного дела Джеммы. Однако я склонна полагать, что да, безусловно. Если читать между строк, то он тоже пострадал. Вероятно, значительно сильней, чем маленькая Джемма.

Швырнув телефонную трубку на аппарат, Редпат буквально выбежал из кабинета.

– Джейсон! Похоже, у меня кое-что есть! Найди Уилкинсона и узнай, как продвигается работа над восстановлением облика убийцы. Нам нужно его фото, и как можно быстрей.

Джейсон выбежал из оперативной комнаты, а Дэвид уселся за ближайший свободный стол и схватил телефон. Шансы застать кого-то в этот час на работе были достаточно скромными, но на автоответчике может быть контактный телефон для связи во внеурочное время. Он набрал номер.

– Добрый вечер, чем могу помочь?

– Епархиальное агентство по усыновлению?

– К сожалению, вам придется перезвонить завтра утром. Я здесь только потому, что мне пришлось зайти по срочному делу.

Надеясь, что сотрудник агентства не окажется бездушным формалистом, Дэвид вкратце изложил суть дела.

После паузы мужчина ответил:

– Я вряд ли вам помогу, я здесь всего пятый год работаю, однако я могу вывести вас на человека, который занимался этим делом. – В его голосе звенело напряжение.

– Но про Ричарда вам известно?

– Про Ричарда у нас известно каждому.

– Почему?

– Лучше, если вам объяснит мой начальник, Леонард Джонсон. Он знает все подробности. Пожалуйста, оставьте ваш телефон; я сразу же позвоню ему, а он перезвонит вам.

Дэвид положил трубку, чувствуя, что каждый нерв внутри натянут, словно канат. Намечался прорыв.

– Вы в порядке, сэр? – Брин поставил перед ним дымящуюся чашку с чаем.

– Если не считать того, что я буквально дрожу, ожидая звонка, который может перевернуть все дело, – благодарю вас, я в полном порядке, детектив.

Брин округлил глаза.

– Да?

– Постучите по всему, до чего только дотянетесь, детектив-констебль Оуэн, и будьте наготове.

Брин схватил куртку. Оба уставились на телефон.

– К слову, Кларксон решил остаться, сэр. Хотя ему тут явно не нравится. И еще он сказал, что старший инспектор попросил его какое-то время поводить нас за нос, но он его не послушался. И отправился к нам, как только Мэтт уехал.

– Нам тем более следует ему доверять. – Дэвид заерзал на стуле, отхлебнул горячего чаю. – От Гэри Хэйнса что-нибудь слышно?

– Я не в курсе. Его встреча с начальством, должно быть, затянулась.

Телефон наконец-то задребезжал. Дэвид схватил трубку и набрал в грудь побольше воздуха.

– Суперинтендант Редпат.

Быстро объяснив всю серьезность ситуации, он стал слушать, делая быстрые пометки на лице бумаги.

– Так значит, Ричард действительно дружил с Джеммой Годдард и, как и она, наконец нашел хорошую семью?

– В общем-то да, суперинтендант, но на этом проблемы не кончились. Понимаете, Ричард был очень умным ребенком. Солидные родители: отец преподавал в университете, мать занималась наукой. Оба погибли в катастрофе легкомоторного самолета в Суррее, когда Ричарду едва исполнилось три.

– А почему ребенка не забрали родственники?

– Родственников не нашлось, во всяком случае, готовых взять на себя заботу о малыше, – продолжил Джонсон. – К тому же и наследства совсем не оказалось. Одни долги. Ричарда должна была защитить специально созданная для этого система, суперинтендант, но она допустила ошибку.

– Как и в случае с Джеммой.

– Именно, суперинтендант. Однако Джемма оправилась быстро, а Ричард – не сразу.

– Можно поподробней?

– После столь же ужасного детства, как и у Джеммы, Ричарда наконец приютила семейная пара из Кембриджа. У них были прекрасные рекомендации, а их собственный ребенок погиб от несчастного случая. К несчастью, когда Ричард попал в семью, приемная мать пожалела о своем решении. Стала пить, а когда Ричарду исполнилось десять лет, попыталась сжечь дом вместе с ним.

– Господи! Бедный ребенок!

– Все закончилось более или менее благополучно. Оба родителя погибли, а Ричард получил ожоги, но выжил, и его формально усыновил дедушка, отец матери. Который с самого начала полюбил мальчика и чувствовал огромную вину за то, что сделала его дочь. Он и воспитал Ричарда.

– И его нынешняя фамилия?

– Коттон.

– А дата рождения?

– Мы никогда не знали ее в точности, суперинтендант. Известно, что ему сейчас двадцать восемь, хотя свидетельства о рождении мы не видели.

– А дедушку как звали, мистер Джонсон? Он еще жив?

– Да, с ним все в порядке. Его зовут Гарри Коттон, и, если вы обождете минутку, я сообщу вам его адрес.

Дэвид услышал знакомый стук пальцев по клавиатуре.

– Повезло, он живет в Олфорде. Это ведь от вас совсем недалеко?

Вот оно!

– Даже очень близко. Могу я узнать полный адрес и телефон, сэр? – Записав подробности, Дэвид вырвал лист из блокнота. – Благодарю вас, мистер Джонсон. Огромное спасибо! – Он швырнул трубку и вскочил. – Брин! Сообщи Джейсону Хэммонду, куда мы направляемся, и добудь машину. В темпе! Я позвоню по дороге и сообщу, что мы едем.

Глава 30

Мэтт вдруг очнулся и широко раскрыл глаза. Сердце грозило выскочить из грудной клетки.

– Антидот для этого типа снотворного, прямо скажем, чрезвычайно эффективный. – Убийца стоял рядом, любовно разглядывая шприц. – При условии, что дозировка правильная. Хотя эксперт из меня еще тот, мне уже доводилось ошибаться, – сердце-другое даже не выдержало. Что ж, когда неизвестно, чем кончится, это даже увлекательно. – Он негромко рассмеялся. – К слову, мне тут нужно кое-чем заняться, так что давай пока очухивайся, а потом приступим к давно обещанной беседе. – Он обвел помещение внимательным взглядом, словно распорядитель, ответственный за его подготовку перед клиентом. – Я очень старался. Надеюсь, ты по достоинству оценишь усилия, затраченные на то, чтобы ты чувствовал себя как дома.

Мэтт его почти не слышал. Он был занят тем, чтобы не задохнуться и одновременно успокоить бешено колотящееся сердце. Давай, ты справишься! Вдох, пауза, выдох. Вдох, пауза, медленный выдох. И еще раз.

Наконец сумев убедить себя, что последствия укола его не убьют, он снова открыл глаза. И продолжил дыхательные упражнения, одновременно пытаясь понять, где находится. Что оказалось нелегко. В том числе и потому, что стало ясно: он здесь не один.

В помещении находились еще три пленника. Обмякшие на стульях, неподвижные, тихие.

Мэтт невольно испустил вздох ужаса. Хотя видно было плохо, он узнал Лиз и Джемму. Третий, маленький, силуэт принадлежал, вероятно, Райану Фишеру. Мэтт позвал всех по именам – ответа не было.

Опустив взгляд вниз, он обнаружил, что сидит в старом кресле с металлической рамой – такие еще можно встретить в деревенских или прицерковных клубах. Сделанный из металлических трубок коробчатый каркас, жесткие матерчатые подлокотники, низкая спинка, твердое сиденье. Ровно то, что нужно, когда требуется кого-нибудь привязать. Что с Мэттом и сделали. Он напряг мускулы живота, попытался встать и застонал от боли – кресло было привинчено к полу. В свою очередь, его руки были примотаны липкой лентой к подлокотникам, ноги – к ножкам кресла, а грудь прихвачена к спинке мягкими кожаными ремнями. Похоже, тут не справился бы и Гарри Гудини.

Мэтт оглянулся. Ему неоднократно доводилось видеть такие помещения. На болотах старые ветряные мельницы встречались часто. Некоторые из них любовно восстановили, приладив лопасти и жернова, так что даже можно было молоть зерно. Другие перестроили, сделав жилые дома, причем довольно дорогие. Остальные пришли в упадок и практически разрушились; лишь голуби населяли готовые рухнуть кирпичные карнизы.

Внезапно вспыхнул яркий свет. Пять мощных прожекторов направляли лучи сверху на пять кресел, аккуратно расставленные кругом в центре помещения.

Баллард в ужасе взирал на своих молчаливых компаньонов. Прожекторы придали плоской бесцветной картинке острейшую рельефность. Яркое ледяное сияние и глубокие черные тени создали изображение, которое не могло ему привидеться даже в самых жутких кошмарах.

О чем он вообще думал, черт возьми? Как он может кому-то помочь, связанный по рукам и ногам и абсолютно беспомощный?

Ему не хватало храбрости даже поднять голову…

Мэтт проглотил соленые слезы. Хорошо, что шансов выжить нет. По крайней мере, ужасное чувство вины долго не продлится.

Трус.

Он медленно поднял голову и обвел взглядом круг из кресел.

Справа от него сидел мальчик. Во всяком случае, Мэтт полагал, что это Райан, хотя точно было не разобрать. Парнишка безвольно обвис в кресле, склонив голову под необычным углом. Руки мальчика, похоже, обгорели и казались неестественно вывернутыми. Мэтт почувствовал, что к горлу подкатывает горький комок.

С трудом оторвав взгляд от ребенка, он посмотрел на следующую жертву.

Лиз! О, Лиз!

Она тоже обвисла в кресле. Волосы поблескивали от засохшей и еще подсыхающей крови из большой раны на голове. На полу под ней расплылось темное пятно.

Мэтт смотрел на женщину, которая совсем недавно призналась ему в любви. И чувствовал, как разгорается в душе пылающая ярость. Он найдет, найдет способ добраться до содеявшего все это монстра. И голыми руками раздерет его на кусочки. Прежнее чувство холодной, стальной решимости незаметно вернулось. Придется изыскать нужные ресурсы, чтобы по капле выдавить жизнь из этой зверюги и отправить ее обратно в ад.

Резко повернув голову к следующему креслу, он увидел Джемму. Джемма, молодая, способная, полная энтузиазма… быть может, его дочь, о существовании которой он еще недавно не подозревал… Понять, какие именно увечья нанесли девушке, было нелегко, но она, похоже, пострадала больше других. Ее лицо, на котором еще оставались следы от прошлых синяков, было ободрано, словно ее протащили по гравию, одежда разорвана и окровавлена. Один рукав форменной рубашки отсутствовал, на руке виднелась глубокая рана – как бы не до самой кости, – из нее сочилась на подлокотник темная жидкость. Присмотревшись, Мэтт понял, что и брюки девушки изорваны в клочья, а ноги под ними исполосованы порезами и царапинами. Или она отчаянно сопротивлялась, или же мучитель уделил ей особое внимание.

Мэтт, у которого уже не было сил смотреть, перевел взгляд на последнее кресло. Пустое.

Ожидается еще один гость? Или же оно предназначено для бородатого сукина сына, который все это совершил?.. Вспомнив о нем, Мэтт как наяву увидел надпись на обороте фотографии: «Они пока что живы. Надолго ли – зависит от тебя».

Вспомнились слова Лиз: «Ловкий манипулятор».

Мертвы они или живы? Чтобы не поддаться отчаянию, следовало верить, что живы.

Баллард прекратил испытывать связывающие его путы и попытался сосредоточиться. Убийца пообещал, что они побеседуют. Значит, единственный способ добиться для остальных отсрочки приговора – речь. Нужно найти способ протянуть беседу как можно дольше, дать своим коллегам шанс их разыскать. Нужно как-то понять, что́ убийца хочет от него слышать, и говорить, говорить – чтобы купить этим жизнь себе и остальным.

* * *

Пытаясь привести в порядок мысли, Кларксон расхаживал по длинному коридору. Участок действовал ему на нервы, прямо-таки бесил, не давая покоя, – что, учитывая его прошлое, неудивительно. Не уходил он лишь по одной причине: когда они наконец поймут, где Мэтт, то и его возьмут с собой. Он никогда не входил в число тех преступников, которым свойственно недооценивать легавых. На такое способны лишь идиоты, а Эди себя идиотом не считал, хотя и провел здесь в молодости значительно больше времени, чем ему хотелось бы. Тем сильней делалось его уважение, пусть и сквозь зубы, к людям, подобным Мэтту, которым хватало соображалки раз за разом ловить его и сажать.

Развернувшись в конце коридора, он засунул руки еще глубже в карманы. В те времена противостояние «они против нас» казалось довольно веселой забавой. Никому и в голову не приходило стрелять в полицейского, явившегося тебя арестовывать. Подраться – черт побери, с радостью, но разбитым носом и парой зубов дело и ограничивалось.

Мимо прошли двое молодых полицейских, в бронежилетах, увешанные снаряжением. В этом-то все и дело, подумал Кларксон, у Мэтти в их возрасте при себе были в лучшем случае дубинка да фонарик. Он усмехнулся, вспомнив тогдашние полицейские автомобили – никаких тебе электронных переговорных устройств и спутниковой навигации, а злодеев они ловили ничуть не хуже.

Молодые полицейские вышли на улицу. Его тоже тянуло наружу, тянуло действовать, сделать что-то полезное… Эди дошел до фойе и остановился. Если он сейчас уйдет, Мэтта ему не найти. Вздохнув, он опустился на один из стульев. Придется еще здесь поторчать. Быть может, чтобы помочь Мэтту, не хватит ровно одной пары рук – вернее, кулаков.

Этот пацан, Брин, объяснил, почему они сперва подозревали Эди, и ход его мысли казался вполне разумным. Как и идея, что преступников двое: исполнитель и мозг. Тогда выходит, мистер Мозг может находиться сейчас где угодно и располагать идеальнейшим алиби, поскольку вся грязную работу делает исполнитель.

Поудобней устроившись в кресле, Кларксон стал прикидывать, кто в окружении Мэтти годится на подобную роль. Ага, вырисовывается один вариантик!.. Чего они с Мэттом никогда всерьез не обсуждали, так это отношения Мэтта с Лиз Хэйнс. Как-то он обмолвился, что у нее «не совсем ортодоксальный брак». И добавил: «У нас отношения без обязательств, так нам обоим удобней». Вам-то, может, и удобней, а мужу?.. Чем больше Эди об этом думал, тем больше этот офицер его беспокоил. Вдруг он несколько пересидел под пулями и видел слишком много смертей? Вдруг каким-то образом прознал про их тайные делишки и направил всю свою ненависть на то, чтобы мучить человека, трахающего его жену? Такая гипотеза до сих пор никому не приходила в голову, потому что про потрахушки-то больше никто не знает! Кларксон снова опустился в кресло и вздохнул. Если выложить все легавым, Мэтт и Лиз окажутся по уши в дерьме, а именно этого Мэтт изо всех сил и пытается избежать. Да и хрен-то с ним, пусть в дерьме, зато живой!

Он встал и подошел к дежурному:

– Мне нужно срочно поговорить с суперинтендантом.

* * *

Сидя внутри холодной мельницы, Мэтт пытался сообразить, где они находятся. Не исключено, что похититель устроил базу совсем недалеко от пристани, где они встретились. Впрочем, с тем же успехом она могла быть и на значительном расстоянии оттуда. Мэтт понятия не имел, сколько времени провел без сознания. В одном он был уверен: еще не рассвело. Прежде чем зажглись прожекторы, он успел рассмотреть высоко наверху небольшое окошко в мельничной стене. Там не было ни стекол, ни ставней, однако за окном виднелась лишь тьма. Так что есть шанс, что пристань неподалеку, а вместе с ней и машина. Мэтт намеренно оставил ключи в замке зажигания – не потому, что рассчитывал использовать их для побега, а чтобы убийца решил, что в этом и заключается его план. Запасной ключ он приклеил скотчем под ручку задней пассажирской двери. Если добраться до машины, есть шанс уйти.

Вместо того чтобы мучить самого себя, глядя на неподвижные тела Лиз, Джеммы и Райана, Мэтт попытался вспомнить карту местности в районе пристани и реки. Он знал, что деревень поблизости нет, а на расстоянии пары километров нет и хуторов. Ближе всего находилась небольшая ферма – вниз по реке, у самого морского берега рядом с соленым болотом. Мэтт попытался вспомнить, как она называется, и не сумел. Не то чтобы от этого названия была бы какая-то польза; просто занятие позволяло отвлечься и не смотреть на кровь в волосах Лиз, разодранную щеку Джеммы и изуродованную руку Райана.

Убийца умен. Идея оставить его здесь, рядом с теми, кого он любит, чтобы он гадал, живы они или нет, – умная. Злобная и садистская – но умная.

Даже не соображая, что делает, Мэтт испустил громкий вопль отчаяния. Эхо вопля отразилось от почерневшей крыши мельницы.

Никто не пошевелился, не открыл глаз.

– Они тебя не слышат. И не услышат, пока я кое-что не предприму. Да и тогда-то еще как знать.

Мэтт резко дернулся. Он так внимательно вглядывался в неподвижные фигуры, что не услышал, как за спиной открылась дверь.

– Сукин сын! Что ты с ними сделал?

– Спокойней, спокойней. Всему свое время. – Похититель хихикнул. – Ну и как тебе нравится Круг? Наверняка пробудил в тебе кое-какие воспоминания, да? Как ты там его называл, «Кружок искалеченных душ»? Очень остроумно. А у нашего кружка не с мозгами, а с телами не все в порядке. – Нагнувшись, мужчина поставил в центре круга два небольших подноса. На каждом лежали три полных шприца, острия иголок аккуратно прикрыты колпачками.

– Откуда ты про это знаешь?

– Оттуда же, откуда и все остальное про тебя, Мэттью. Годы упорных, кропотливых изысканий.

– Да кто ты такой, черт побери?!

Мужчина уселся в последнее свободное кресло. Даже в этом странном освещении было видно, что глаза у него сверкают необычно ярко. Что обычно свойственно наркоманам или душевнобольным.

– Наконец-то! – вздохнул он. – Даже самому не верится. После всех этих лет мы наконец-то собрались вместе. Начинается последняя глава очень и очень долгой саги. – Казалось, он смотрел на Мэтта целую вечность, потом наконец улыбнулся и сказал: – Меня зовут Тед. И ты даже не представляешь себе, насколько я рад тебя здесь видеть.