Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 120 (всего у книги 184 страниц)

– Мне нравится ваше чувство юмора, Недда. – Он уже понял, что если Битти столкнется с плодовой мушкой, та вышибет из нее дух.

Из гостиной донесся пронзительный вопль:

– Не надо отпечатков! Нет, нельзя!

Райкер увидел, как в дверном проеме снова промелькнула Кэти Мэллори. Он заранее посочувствовал слабой крошечной женщине, маленькому солдату, слабому и телом, и духом.

Отпечатки снимут обязательно и прямо сейчас.

Последние слова Мэллори невозможно было разобрать с такого расстояния, но Райкер легко мог представить себе сцену в гостиной. Свирепость его напарницы источает серный запах преисподней и даже немного дыма, глаза Битти распахнуты от ужаса.

– Нет! – закричала она. – Я требую адвоката!

Битти Смит металась по комнате и с беззвучной мольбой о помощи заглядывала в лицо каждому, избегая Мэллори, неоновое пламя зеленых глаз которой говорило, что пощады не будет.

Вошла Недда Зимнер. Едва поспевая за ней, показался Райкер, который, вероятно, и в ранней молодости не мог передвигаться так быстро, как эта старая леди. Впрочем, Мэллори знала, что ее напарник вряд ли назвал бы эту седовласую женщину старой. Маленькая девочка, пропавшая в сороковых годах двадцатого века, была всего на пятнадцать лет старше него.

Мисс Зимнер оставила племянницу, проскользнула мимо Мэллори в маленькую дамскую комнату, куда можно было попасть через фойе. Все взгляды обратились на закрывшуюся дверь. Даже Битти, сраженная тем, что ее так неожиданно покинули, молча смотрела туда же.

Когда Недда вновь появилась в гостиной, в руках у нее был стакан. Она подошла к племяннице и с улыбкой поднесла стакан к ее губам:

– Большими глотками, дорогая. Все хорошо.

Битти Смит украдкой посмотрела на Мэллори и медленно покачала головой, словно говорила: неправда, не хорошо.

– Я уже позволила им снять мои отпечатки пальцев. – Недда Зимнер усадила племянницу на диван: – Ничего страшного, если они возьмут и твои.

Хеллер придвинул стул к дивану, нежно взял руку маленькой женщины и поцеловал.

Это что-то новенькое. Больше, чем Битти, от этого жеста опешила Мэллори.

Глава судебной экспертизы сегодня вечером не только выполнял работу за подчиненных, но и проявлял чудеса дипломатии, что вызвало неодобрение Мэллори. Она всегда старалась сбить с толку и запугать тех, кого допрашивала, так легче работать. Не успел Хеллер обмакнуть в чернила третий палец Битти, как ее голова откинулась на спинку дивана, глаза закрылись. Мэллори повернулась к Недде Зимнер:

– Что вы подсыпали в воду?

– Успокоительное. – Недда разжала кулак и показала пузырек. – Наш дом похож на аптеку. Это лекарство моей сестры Клео.

Эта женщина поразительно невозмутима. Здесь придется потрудиться.

Хеллер закончил процедуру снятия отпечатков. В это же время появился помощник медэксперта, чтобы напомнить детективам, что труповоз все еще ждет своего пассажира. Достаточно было посмотреть на Мэллори, чтобы понять: помощнику лучше убраться отсюда, и немедленно. Недда Зимнер окинула взглядом оставшихся полицейских и обратилась к Райкеру:

– Мистер Батлер уехал?

– Да. Осмотр фотографий в комнате Битти не занял много времени.

– Он собирается осложнить жизнь моей племяннице?

– Не удивлюсь. – Мэллори посмотрела на спящую на диване женщину. – По закону мы обязаны его предупредить. Вы вынуждены уделить этому вопросу особое внимание, так как в доме, где живет Битти, произошло убийство.

– Моя племянница мухи не обидит.

– Вы правда в это верите? – Мэллори расстегнула блейзер, чтобы присутствующие могли разглядеть большой пистолет и поняли, кто здесь хозяин положения. – Удивительно. – Она полезла во внутренний карман блейзера, скользнув рукой по оружию, и достала смятый лист бумаги. – Я нашла это в мусорной корзине в вашей спальне. Здесь всего одна фраза, но она все время повторяется. Безумные делают здоровых людей безумными. – Мэллори снова взглянула на спящую. – Битти действовала вам на нервы?

Для Недды эти слова прозвучали пощечиной.

Мэллори подошла ближе:

– Нужно принять лекарство, мисс Зимнер? У вас в спальне их много.

– Я хорошо себя чувствую, спасибо.

– Садитесь. – Мэллори указала на стул рядом с трупом.

Недда Зимнер покачала головой, отказываясь выполнять приказ, и предпочла постоять.

– Я долго сидела. – Она дернула плечом. – Старые кости, знаете ли.

На этот раз ей удалось сохранить достоинство.

– Неужели? – Мэллори обошла Недду кругом. – Медицинский эксперт сказал, что для своего возраста вы в прекрасной физической форме. Отличный слух и координация, ясный рассудок. Доктора Моргана это тем более поразило, если учесть, сколько лекарств у вас в комнате. Он сказал, что такие дозы должны были вызвать расстройство, близкое к слабоумию, но вы вполне в здравом уме.

– Спасибо.

Мэллори в очередной раз посмотрела на Битти.

– Битти знает, что вы каждый день спускаете лекарства в туалет?

Она отметила, что Недда лишь слегка кивнула, словно поздравляя с догадкой. Эта женщина должна понять, что допрос Райкера был просто легкой дружеской разминкой.

Представление начинается.

– Доктора Моргана также поразил цвет вашего лица. По словам племянницы, на последней стадии рака вы совсем пожелтели, а сегодня выглядите абсолютно здоровой. – Мэллори наконец перестала кружить вокруг жертвы и посмотрела ей прямо в глаза: – Как вы это объясните?

– Об этом пациент говорит лишь с врачом, – ответила мисс Зимнер. – Мое здоровье не может быть предметом полицейского расследования.

– Ошибаетесь. – Мэллори повернулась к Недде спиной. – Я могу задавать вам любые вопросы, – чистая правда, у нее есть полное право задавать вопросы. – Перейдем к слабым моментам в ваших показаниях. Я буду спрашивать, пока не услышу правдоподобные ответы. Теперь, надеюсь, вы все-таки присядете. Работа может затянуться на всю ночь.

В ответ на это вежливое приглашение и заботу об ее удобстве Недда Зимнер села, кивнув:

– Да, хорошо.

Но не такого преимущества добивалась Мэллори. Она рассчитывала на полное подчинение, а получила всего лишь терпение. Царственная голова мисс Зимнер находилась на уровне лица Мэллори. И рост Мэллори никак не позволял ей смотреть на противницу сверху вниз.

Детектив встала за спиной Недды и, склонившись к ее уху, произнесла:

– Мне нравится денежный мотив.

Мэллори обошла стол и успела заметить улыбку, скользнувшую по лицу старой женщины.

– Я не прикасалась к бумажнику убитого, – ответила Недда.

– А я прикасалась. У него была большая сумма наличными. Вы же заверили полицейского, что из сейфа ничего не пропало.

Мэллори сделала знак Райкеру, чтобы тот пригласил в комнату патрульного, который стоял у входа в дом. Она расположилась в кресле так, чтобы труп оказался между ней и Неддой. Не глядя больше на пожилую леди, она углубилась в чтение своих записей.

В комнату вошел молодой полицейский. Он улыбнулся мисс Зимнер и шутливо приветствовал ее, коснувшись козырька. Мэллори посмотрела на него. Взгляд не обещал ничего хорошего. Всяким дружеским поползновениям был положен конец. Полицейский вытянулся по струнке, равняясь на Мэллори, а в ее лице и на сам Закон.

Мэллори вновь углубилась в свои записи.

– Вы помните полицейского Брилла? – поинтересовалась она. – Он появляется у вас каждый раз, когда кто-то проникает к вам в дом.

– Да, я его помню. Но в первый раз речь шла только о попытке ограбления.

Мэллори не поднимала головы.

– По словам полицейского Брилла, ваши брат и сестра отсутствовали и в прошлый раз. Какое совпадение. – Она посмотрела на лестницу. Деревянные панели прекрасно маскировали маленькое устройство для видеонаблюдения. – И в камере нет кассеты. Тоже совпадение? Не смотрите на полицейского Брилла. Он не друг семьи, он с нами.

Правда, с ними он оставался недолго, Мэллори кивком вернула его на пост у входной двери. Недда проводила молодого человека взглядом, очевидно, сожалея, что он ушел.

– Итак, начнем. – Мэллори взяла блокнот, который протянул ей Райкер, достала ручку и безотчетно начала щелкать ею. – Вы утверждаете, что закололи грабителя ножницами.

Щелк. Щелк.

– Да. – Мисс Зимнер достала пачку сигарет из кармана платья. – Это уже четвертое признание за вечер. Я заколола его ножницами.

– Да, но оружие, обнаруженное рядом с трупом, – нож для колки льда, – оно ведь принадлежит вам. Я не собираюсь тратить время, доказывая вам этот факт.

Щелк, щелк, щелк, щелк.

– А я и не говорила, что нож не мой. – Недда вытряхнула сигарету из пачки. – Я лишь сказала, что не могу его опознать. – Она пошарила по карманам в поисках зажигалки. – Может, он нашел его в доме.

– В темноте? В вашем заявлении говорится, что свет был выключен. И вы включили его, когда все уже было кончено. Но как грабитель мог найти нож для колки льда в полной темноте в незнакомом доме?

Щелк, щелк, щелк, щелк, щелк.

– Кажется, я видела маленький фонарик на полу рядом с…

– Да, фонарик в форме авторучки. – Райкер поднес ей зажженную спичку. – Принадлежал убитому. Мы обнаружили отпечатки его пальцев на корпусе и батарейках, которые, как выяснилось, уже разрядились.

Мэллори подалась вперед.

– Можно дать вам совет? Если уж меняете свои показания, то, пожалуйста, не касайтесь освещения, ладно? Если бы горел свет, он бы достал свой нож, и тогда вы лежали бы мертвой на этом полу, а не он, – она наклонилась к убитому и приподняла брючину, открыв привязанный к ноге длинный охотничий нож в кожаных ножнах.

На лице Недды отразилось изумление, но она быстро взяла себя в руки.

– Понимаете, в чем загвоздка, мисс Зимнер? Слишком много орудий убийства. Если у него был нож, зачем понадобилось искать…

– Ладно, я солгала. Когда я поняла, что он мертв и при нем нет оружия – по крайней мере, я этого не видела, – то вложила ему в руку нож для колки льда, подумав, что тогда полиция с большим пониманием отнесется к этому делу. Но было действительно темно. И я боялась за свою жизнь.

– Из всего сказанного вами это единственное, во что я верю.

– Простите, что обманула вас.

– Хорошо, – подытожил Райкер. – А теперь объясните вот что, – он поднес к люстре маленький пластиковый пакет, чтобы Недда смогла разглядеть лежащий в нем ключ. – В замке входной двери мы обнаружили частицы земли, а ключ оказался в цветочном горшке, который стоял на улице. Открыв дверь, преступник положил ключ на место. Вас не удивило, что при попытке ограбления на прошлой неделе сигнализация сработала, а сегодня – нет? – Он кивнул на убитого. – Этот парень знал код отключения сигнализации. Вы понимаете, что это значит?

– У нас в доме сменилось много слуг. Возможно, кто-нибудь из них решил нас ограбить.

– Меня эта версия не устраивает. – Мэллори пихнула труп мыском ботинка. – Кто-то хочет вашей смерти, мисс Зимнер. Этот человек – убийца, а не грабитель. Он настигал своих жертв на улице, и никогда не врывался в дом. И к вам он тоже не врывался. А теперь скажите, кому выгодна ваша смерть?

– С моей смертью ни для кого ничего не изменится.

Теперь уже Райкер посмотрел на спящую Битти, которая начала храпеть.

– Может, цель убийцы – ваша племянница. Возможно, теперь вы захотите помочь следствию.

– В противном случае, – вступила Мэллори, – мы вынуждены будем предъявить вам обвинение в подделке улик, препятствовании следствию по делу об убийстве и даче ложных показаний. Вас это не беспокоит?

– У меня путаница в голове от лекарств, – парировала Недда Зимнер. – А тут еще ваши обвинения.

– Хороший ход, – одобрила Мэллори. – Но я вижу, что вы скрываете от меня некоторые факты, а это может привести к смерти – вашей собственной или вашей племянницы. А как насчет ваших брата и сестры? Во время попыток ограбления их обоих не было в городе.

– В этом нет ничего странного. Лайонел и Клео большую часть время проводят за городом.

Мэллори подошла к дивану, на котором спала Битти Смит, и коснулась волос спящей женщины длинными ногтями, покрытыми красным лаком.

– Битти тоже знает эти секреты? Или, скажем иначе, могли бы вы доверить ей свои тайны?

Недда Зимнер подошла к дивану, крепко сжимая в пальцах потухшую и почерневшую сигарету. Сигарета переломилась пополам.

Мэллори продолжала смотреть на Битти, заложницу ее допроса.

– Во всех дверях этого дома – старые замки с замочными скважинами, за исключением двери в комнату вашей племянницы. В ней есть и щеколда, и замок. Ваши брат и сестра почти все время находятся за городом. Почему? – Она перевела взгляд на Недду Зимнер. – Ваши близкие боятся вас?

Райкер шагнул вперед и нанес удар, который готовил весь вечер.

– Не возражаете, если я буду звать вас Рыжей Зимнер?

Недда Зимнер улыбнулась, возможно, даже с облегчением. Наконец правда вышла наружу, и нечего больше скрывать.

– Рыжая Зимнер… Так называлась картина, – сказала она, – мой портрет, когда-то у меня были рыжие волосы, но меня никогда не звали Рыжей.

Битти Смит проснулась ночью, но не у себя в постели. Кроме прямоугольных окон, за которыми тускло светились фонари, ничего не было видно. Битти нащупала вязаный шерстяной плед, который всегда лежал на диване. Тетя, должно быть, укрыла ее, когда она заснула. Битти натянула плед до подбородка, надеясь, что тонкое шерстяное прикрытие послужит ей хоть каким-то убежищем. И начала детскую игру по изгнанию монстров, затаившихся во мраке.

На фоне окна промелькнул темный силуэт, тень кого-то, кто находился в доме. Затаив дыхание, Битти прислушивалась к шелесту шелкового платья и шарканью тапочек. Тетя Недда. Такая высокая и подтянутая. Она мерила шагами комнату, будто сторож замирала у каждого окна и выглядывала на улицу. Ее лицо и фигура расплывались в темноте, и воображение Битти наполняло гостиную тенями.

Старые чудовища все еще живы.

Глава 2

Когда старший медицинский эксперт Эдвард Слоуп шел по коридору к своему кабинету, его вполне можно было принять за военного. Он практически маршировал, и его неподвижное лицо напоминало гранитные лики памятников героям войны.

Доктор вставал рано. И хотя у него была небольшая армия подчиненных, на работу он всегда являлся первым. Слоуп наслаждался рассветными часами: покойники тихо дожидались, когда он дочитает утреннюю газету, а живые не вмешивались, пока кофе горячий. Если есть Бог на свете, то кто-нибудь из ассистентов сам вскроет первый утренний труп, а он сможет наконец разобрать накопившиеся дела. Но прежде – немного уединения. Слоуп открыл дверь кабинета, собираясь взять «Таймс» и поразгадывать кроссворд.

Только не это.

В его кресле спала Кэти Мэллори.

Представшая взору картина опровергала теорию детектива Райкера о том, что она спит, словно летучая мышь – вниз головой, цепляясь за потолок каблуками туфель. Пока ее безжалостные глаза были закрыты, она напоминала ребенка, прикорнувшего после тяжелой работы с выездом на место убийства и превышением должностных полномочий. Рядом с ней на журнале для записей лежал приоткрытый бархатный мешочек, в котором виднелись блестящие металлические предметы.

Бедная девочка.

Видимо, уснула, даже не убрав шпильки для волос.

Еще один сюрприз.

Мэллори открыла глаза, будто кукла или робот. Никакого перехода от сна к бодрствованию. Она просто включилась, что вполне соответствовало теории Слоупа о том, что где-то внутри у нее имеется встроенный рубильник.

– Доброе утро, Кэти.

– Мэллори, – поправила она, напоминая правила игры. Ей нравились прохладные формальные отношения.

Какая жалость.

Слоуп звал ее Кэти с тех пор, как ей исполнилось десять, хотя она уверяла, что двенадцать. Его старинный друг Луи Марковиц договорился с Мэллори на одиннадцать, что больше походило на правду, и так смог оформить документы об опеке.

Одиннадцать, как бы не так.

Но кому под силу определить возраст бездомного ребенка, который к тому же еще и прирожденный лжец – да что там, хуже, чем лжец. Она разрушила миф Слоупа о его несговорчивости. Когда ее приемный отец погиб при исполнении служебных обязанностей, Эдвард Слоуп попытался его как-то заменить. Он любил ее за двоих, но даже его терпение имело пределы. Мэллори незаконно вломилась в его офис, и он не собирался оставлять это безнаказанным. Слоуп потянулся через стол к шпилькам, чтобы использовать их в качестве наглядного материала к своей лекции о…

Шпилек не было.

Мэллори спрятала мешочек в карман незаметным движением руки, а этот урок доктор помнил очень хорошо: если нет доказательств, что произошло незаконное вторжение, то она не признает преступление.

Она уперлась руками в стол, будто в свой собственный. Как же ей нравятся эти уловки с мебелью и давлением на психику.

– Мне нужна аутопсия с подробным отчетом.

– У нас очередь. – Слоуп опустился на стул для посетителей. – На это может уйти несколько дней. – Он раскрыл газету, давая понять, что разговор окончен. Можно подумать, это когда-нибудь помогало. – Я поручу доктору Моргану определить…

– Нет, сделай это сам. Прямо сейчас.

– У тебя нет полномочий, чтобы давать такие поручения, – сказал он и добавил в шутку: – Кэти.

– Мэллори, – поправила она настойчиво.

Она достала фотографии, раскрыла их веером, словно карты, и начала выкладывать на стол одну за другой, совсем как старина Луи. Он был тучным и очень обаятельным человеком, Кэти же никогда не старалась нравиться людям, но все же доктору иногда казалось, что в ней проглядывают черты приемного отца в ненароком брошенной фразе или случайном жесте.

Короче говоря, дочь Лу прекрасно знала, как манипулировать Слоупом.

И хотя доктор видел ее насквозь, видел легкость и небрежность, с которой она разбивала ему сердце, он всякий раз поддавался. Он склонился над фотографиями с места преступления: на всех с разного ракурса снят торс жертвы, из груди торчат ножницы.

– Точный удар, – прокомментировал он. – Нанесен уверенной рукой. Крови практически нет, значит, смерть наступила быстро, впрочем, это тебе уже известно.

Честно говоря, его удивила просьба об аутопсии, но он не мог спросить Мэллори напрямик, зачем ей это понадобилось. Их отношения походили на дуэль. Откинувшись на спинку стула, он заговорил с еще большим сарказмом:

– Итак, у тебя есть сомнения в том, что именно его убило.

– Нет. Но точно не ножницы. – В небогатом арсенале Мэллори это единственная улыбка, которую не назовешь натянутой. И она говорила: «Попался!»

Серый утренний свет проник в спальню Недды Зимнер. Она лежала, затаив дыхание, и ждала, когда уляжется волнение. Ее всегда охватывало беспокойство, когда она открывала глаза и никого не находила рядом. Как же тихо. Долгие годы Недда делила палату с другими пациентками и никогда не просыпалась в одиночестве. Из сна ее выдергивала утренняя симфония, в которой сливались крики, стоны и злобный хор мегер с соседних кроватей: «Заткнись! Заткни глотку, ты!» Или: «Сестра, сестра, мне холодно, я описалась». Недда была публикой. Устремив невидящий взгляд на источник шума, она гадала, удастся ли ей пережить этот день, и коротала ночи, планируя свою медленную смерть. Теперь все это позади. У нее появились другие планы и цель, ради которой стоит жить.

Сердце забилось ровнее, взгляд скользнул по маргариткам на старых обоях. Рисунок пожелтел от времени задолго до ее рождения. Пока ее не было, во всех комнатах сменили обои, здесь же ничего не изменилось. Та же мебель, какую она помнила с двенадцати лет, кроме, разве что, сундука – раньше он стоял в изножье кровати. У всех детей в семье Зимнер были такие. Согласно семейной традиции, ее сундук отправили на чердак, когда решили, что Недды нет в живых. В остальном же это утро ничем не отличалось от любого утра ее детства.

Правда, не хватало музыки.

Недда потянулась к столику у кровати и включила радио, которое было настроено на станцию, передававшую только джаз. Сколько она себя помнила, отец любил джаз больше любой другой музыки. Когда Квентин Зимнер был жив, трубы и клавишные импровизации звучали в доме круглые сутки, а на вечеринках – особенно громко. По утрам, примерно до девяти часов, в доме царил протяжный саксофон – блюз служил фоном к папиному похмелью.

Недда натянула платье и прошла в ванную. Скользнув взглядом по чужой старой женщине в зеркале, она посмотрела на пузырьки с лекарствами, которые выстроились на раковине. Одну за другой она спустила в унитаз все таблетки, которые ей полагалось принимать по утрам. Лекарства, прописанные от болезни, которой у нее никогда не было. Она наблюдала, как таблетки кружатся в водовороте. Какая роскошь после долгих лет, когда она собирала лекарства, выплюнутые другими пациентами, глотала их, пробуя на вкус чужую желчь, заражаясь чужими болезнями и бактериями. Как трудно было бы объяснить людям, что медленно убивала себя психически здоровая женщина. Теперь она совсем не принимала лекарства и чувствовала, что с каждым днем становится сильнее, огорчая этим брата и сестру.

Недда босиком вышла из комнаты. За дверью в день резни она встретила покойную мачеху. Память, словно кукловод, дергала Элис Зимнер за ниточки: красивая женщина переступила порог спальни, чтобы разбудить другую Недду – девочку с длинными рыжими волосами. В то воскресное утро дом дремал, словно ему не хватало энергии девяти спящих детей.

Она спускалась по лестнице, а навстречу ей поднимался отец, которому оставалось жить несколько часов. Пятьдесят восемь лет назад Недде приходилось подниматься на цыпочки, чтобы поцеловать его. На этот раз она только смотрела, как он прошел мимо нее в шелковой пижаме и халате. Он был такой красивый, волосы длинные, как у средневекового принца, а в руке – стакан с вонючим средством от похмелья. Бесплотный голос Билли Холидея, доносящийся из патефона внизу, скользил за ним по лестнице, преследовал по пятам блюзовыми стенаниями.

Уже в другом столетии Недда спустилась в гостиную: под шерстяным пледом на диване спала Битти, хрупкая, как ребенок. Она села на стул рядом с племянницей и стала ждать. Прошло несколько минут, прежде чем спящая почувствовала, что в комнате кто-то есть. Маленькие ручки ухватились за плед, глаза осторожно приоткрылись и осмотрелись – все ли безопасно?

– Тетя Недда?

В голосе Битти – испуг. Ей послышалось? Нет. Недда поморщилась.

– Доброе утро, дорогая. Я просто хотела узнать, что ты сделала с пленкой из камеры наблюдения? Полиция о ней спрашивала.

– Я спрятала ее туда, куда они поленятся заглянуть. – Битти пошарила под пледом и извлекла из шерстяных складок Библию.

Это была не книга, а хитроумная коробка: в прямоугольном внутреннем отделении лежала видеокассета.

Сотрудника морга из похоронной смены на месте не оказалось. Старший медицинский эксперт уже собирался спросить Кэти Мэллори, что она сделала с телом несчастного, как дверь распахнулась, и вошел Рэй Фэллон, если не в добром здравии, то, по крайней мере, живой. Он нервничал (Мэллори всегда на него так действовала) и весь взмок от недавних усилий. Отдав детективу пакет из магазина, Фэллон получил щедрые чаевые, но ни слова благодарности. Впрочем, ему было все равно, главное – как можно скорее отделаться от этой женщины.

– Я в туалет, – бросил он шефу.

Слоуп знал, что Фэллон не вернется до тех пор, пока Мэллори не покинет здание.

– Ты просила его принести тебе завтрак? – В голосе доктора появились назидательные нотки – так он обычно говорил, когда подозревал, что Кэти жульничает в карты. – Если ты думаешь, что я потерплю…

– Мне нужно было избавиться от него. – Она достала из коричневого пакета бублик. – Я не могу позволить упустить ни одной детали в этом расследовании. А он – хуже всех. Ты сам прекрасно знаешь, что этого стукача давно пора уволить.

Ее коронный ход – переложить вину на другого. Но Слоуп ничего не мог возразить, поскольку знал, что она права.

Мэллори откусила от бублика и свободной рукой открыла ящик, где лежал труп. Тело все еще находилось в мешке, без сопроводительных документов. На снимках был только торс с ножницами, другие части тела не фотографировали. Мэллори расстегнула «молнию», и патологоанатом впервые увидел лицо убитого.

– Вилли Рой Бойд.

– А, твой охотник за женщинами. Итак, учитывая его нынешнее состояние, он мертв. Полагаю, ты взбесилась, когда узнала, что его выпустили под залог.

«Молния» скользнула дальше, и наконец показалась рана от ножниц.

– Понятно, – кивнул Слоуп. – Не твой стиль. – Если бы удар нанесла Кэти, ножницы вошли бы гораздо симметричнее, под идеальным углом к телу. В этом она была очень привередлива, болезненно аккуратна.

Доктор расстегнул молнию до конца.

– Если перевернуть труп, я увижу другие раны?

– Нет, – ответила она. – Ничего.

Игра продолжалась.

Слоуп проверил глаза убитого и ногти.

– Никаких явных признаков отравления. – Он осмотрел грудь. – От ножниц остается чудовищная рана. Мне кажется, крови должно было быть больше.

– Вот именно. Бойд был мертв, когда в него воткнули ножницы, но доктор Морган считает иначе. Он решил, что ножницы препятствовали кровотечению, как пробка в бутылке.

Защищая молодого, неопытного, пусть даже некомпетентного сотрудника, доктор Слоуп заметил:

– Это возможно. – Ничего подобного. Ее объяснение – самое вероятное. Мужчина был худой, с впалой грудью, а ножницы проникли глубоко. Невозможно столь аккуратно проколоть сердце, по крайней мере, не таким оружием. – Точнее скажу после вскрытия. Ты думаешь, он умер не от колющего удара?

– Конечно, он умер от колющего удара. – Испорченная девчонка выдержала паузу, чтобы насладиться своей маленькой победой. Взгляд Слоупа стал удивленным. Она указала пальцем на грудь убитого. – И это единственное проникающее ранение.

Слоуп не смог сдержать улыбку. Он сам обучил Мэллори игре в недомолвки, но ученица превзошла мастера.

Она перебрала волосы убитого и обнаружила то, что искала.

– Видишь пятно крови на коже?

Слоуп поправил очки и склонился над трупом.

– И еще одно, на верхней губе. Очень маленькое.

– А вот пятно на рубашке. – Красный ноготь уперся в пятнышко. – Итого, три капли, но ни одной там, где им следовало быть, если смерть наступила в результате удара ножницами. Брызги от колющего удара. Очевидно, его нанесли чем-то поменьше и потоньше, – она покопалась в рюкзаке и достала пакет с пометками судмедэкспертов, в котором лежал нож для колки льда. – Думаю, он может оказаться орудием убийства. Мне нужен анализ содержимого желудка. Я хочу знать, что он ел в последний раз, и где. Мне нужен анализ на наркотики. Если он что-нибудь употреблял, я хочу знать, когда он принял последнюю дозу. И еще…

– Подожди, – патологоанатом поднял руку, словно дирижер. – Давай по порядку. Несколько капель крови не доказывают, что орудие убийства – нож для колки льда. Я даже не могу подтвердить наличие второго орудия убийства. Я тебе сто раз говорил, что в учебниках по криминологии даже близко нет того разнообразия ран, с каким мне приходится сталкиваться на анатомическом столе.

– Я пришла к такому выводу не потому, что читала об этом в книгах. – Мэллори открыла рюкзак с вещественными доказательствами и поднесла к лицу Слоупа: – Понюхай.

Но все и так было ясно. В нос ударил резкий запах хлорки.

– Кто-то вымыл нож.

Она опять порылась в рюкзаке и достала остатки белого ценника, отклеенного от ручки ножа для колки льда.

– Он совершенно новый. У него абсолютно гладкая поверхность. Хеллер говорит, что на нем даже следов крови нет, исследование их не выявило. Но именно нож стал орудием убийства, это видно по характеру пятен крови.

– И ты знаешь, кто убийца?

– Недда Зимнер.

– Отлично. – Слоуп не нашел более подходящего слова, учитывая, что Вилли Рой Бойд убил трех женщин. Теперь он понял, почему полиция старалась избежать огласки в прессе. Он живо представил себе заголовок: «Пожилая леди убивает серийного маньяка».

Мэллори приподняла прядь волос убитого:

– Эта капля стекала горизонтально полу, а Недда говорит, что они оба стояли, когда она наносила удар.

Кровь стекает вниз, а не вбок.

– Так что или закон тяготения изменился, или Недда Зимнер лжет.

– Нет. Думаю, здесь она говорила правду. Бойд стоял, когда был нанесен первый удар, но уже лежал мертвым на полу, когда она доставала из его груди нож для колки льда. Именно этим объясняется горизонтальный потек крови.

Слоуп кивнул.

– А затем Недда Зимнер воткнула ножницы в распростертое тело, – он улыбнулся. – Поздравляю, теперь ты можешь обвинить эту старую леди в нанесении увечий трупу, но он все равно мертв, и вряд ли стоит беспокоиться…

– Мне нужна аутопсия. И доказательства, что он умер от удара ножом для колки льда.

– Есть идеи, почему эта женщина решила использовать второе орудие убийства?

– Да.

– Но ты не хочешь говорить об этом. Нет, разумеется, нет. О чем это я?.. Итак, очевидно, тебе нужны доказательства, чтобы опровергнуть ее заявление о самозащите?

– Нет. Все указывает на самозащиту. У Вилли Роя Бойда была одна цель. Прошлой ночью он забрался в дом, чтобы убить женщину.

Мозг Эдварда Слоупа забуксовал, но доктор ни за что не хотел этого показывать. Он посмотрел на Мэллори самым что ни на есть невозмутимым взглядом, но ее лицо было непроницаемо.

Игра окончена.

Кэти Мэллори выиграла аутопсию, которую должен сделать главный медицинский эксперт. Слоупа обвели вокруг пальца. Какова вероятность того, что он кому-нибудь еще поручит заняться этим трупом?

Ждете взрыва, ребята?

Длинное окно в верхней части стены выходило в комнату для инструктажа. Жалюзи были подняты, и в личный кабинет лейтенанта Коффи, словно в аквариум, смотрели пятнадцать человек. Лейтенант делал вид, что не замечает людей, подглядывающих за ним через окно.

Он был слишком молод для командной должности, – всего тридцать шесть лет, – но быстро старел, чтобы соответствовать своему посту. От постоянного напряжения на лбу прорезались новые морщины, придававшие лицу Коффи выражение бесконечного страдания. Сейчас он изо всех сил старался сдержать крик, который рвался у него из груди при виде еще трех полицейских. Они подошли к окну, чтобы получше разглядеть шефа – несчастливца с редеющими каштановыми волосами, головной болью и сведенным нутром.

На Особый отдел по расследованию убийств навалилось невозможное количество дел, а тут еще новый мэр, настоящий корпоративный грабитель, решил урезать им штат и фонды. Каждый день проходил на грани инфаркта, но Джек Коффи не подавал виду, что сейчас не время его дергать. Он даже не повысил голоса на Мэллори и Райкера, которые спокойно сидели напротив его рабочего стола. И не навел на них оружие, что некоторые детективы сочли бы странным.

В очередной раз бросив взгляд на окно, он увидел, что по ту сторону стекла зашуршали деньгами – негодяи делали ставки на исход совещания.

Никогда не позволяй – подчиненным видеть, как ты плачешь, словно девчонка.

Сегодня его мантра звучала именно так.