Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 74 (всего у книги 184 страниц)

Глава 21

Черная лестница здания суда, на которую попадаешь через пожарную дверь с давно поломанным пультом противопожарной сигнализации, привела меня к надежно отгороженному от прочего мира блоку, предназначенному для наиболее опасных арестантов. Впрочем, помещали сюда не только тех, кто сам представлял собой опасность, но и таких задержанных, которым грозила опасность извне. За решеткой перед входом у целой батареи мониторов сидели два охранника. С одним мы вроде уже когда-то пересекались – объяснил ему, что мне нужно повидаться с Чайлдом. Даже эта секция изолятора – все-таки не карцер и не «строгач», так что в итоге он меня впустил, предварительно охлопав с головы до ног и тщательно перебрав бумаги в папках – мало ли чего я вздумал протащить к задержанному.

Завернув за угол коридора, изогнутого буквой «Г», в конце ряда зарешеченных дверей вдоль правой стены я увидел еще одного охранника, который сиротливо сидел возле камеры-одиночки. Для цирика он был явно мелковат – не выше пяти футов с двумя дюймами. Дубинка, которая висела у него на поясе, и та казалась больше его.

– Кто-нибудь еще спрашивал моего клиента?

– Док приходил его осмотреть, но десять минут назад ушел. Будете заходить? – поинтересовался охранник.

– Естественно.

– Вы его адвокат?

– Ну не мамочка же! Конечно же, адвокат. Не затруднит открыть камеру? Сами-то к нему заглядываете?

– Ну да, он же «ВСР» – высокая степень риска, так что проверяю его каждые десять минут. Хотите убедиться по журналу? – спросил он.

Галочки в расписании проверок он уже наверняка проставил загодя, так что смотреть там все равно было нечего. С металлическим стоном дверь отворилась, и прямо за ней я узрел Дэвида Чайлда, который лежал на двухдюймовой толщины резиновом матрасике, сходившем тут за постель. Даже лежа, он зажимал обеими руками голову – видно, из опасений, что кружащийся в ней вихрь закрутит ее еще пуще.

– С залогом всё в порядке, хотя есть несколько условий. Вам придется… – начал было я.

– Он жив? – перебил меня Чайлд.

Мое впечатление об этом человеке опять склонилось к знаку «плюс». Когда вы сидите в оранжевой робе, а над головой у вас висит обвинение в убийстве, проблемы других людей обычно забываются ровно через пять секунд.

– Он за меня вступился, – объяснил мне Чайлд, принимая сидячее положение.

Койка здесь представляла собой обычную железную пластину, подвешенную на паре привинченных к правой стене кронштейнов. Да и вообще все здесь было железное – и унитаз, который стоял прямо по центру, и узенькая скамейка слева. Вид у бетонного пола был такой, будто он так до конца и не просох, и я прямо чувствовал, как сырость из него просачивается в ноги сквозь подошвы. Запах был тоже соответствующий.

– Зачем он это сделал? – продолжал спрашивать Чайлд.

– Я попросил Попо за вами присматривать. Но, я полагаю, тут нечто большее. Если б ему было на вас плевать, он и пальцем не пошевелил бы.

Охранник закрыл дверь и запер нас в камере.

– В детстве у меня никогда не было друзей. Все только и делали, что надо мной издевались и шпыняли. А когда я сделал свой первый миллион, то стал вдруг жутко популярен. Может… Ну не знаю – может, он хотел денег, как думаете?

– Не думаю, что Попо полностью сознавал, кто вы такой.

– Угу, но я типа как в журнале «Тайм» недавно был, прямо на обложке… Может, он меня узнал?

– Вообще-то вряд ли Попо подписан на «Тайм». Он и читать-то не умеет, ну а я-то уж точно не говорил ему, кто вы и откуда. Когда вы – бездомный, нищий и загибаетесь от ломки, то вам как-то не до социальных сетей. Если бы Попо знал, что вы миллиардер, то с ходу стрельнул бы денег. Конечно, он наверняка догадывался, что вы не очистки по помойкам собираете – ну конечно же, белый, чистый, в таких классных дорогих кроссовках, – но никогда не полез бы на перо только потому, что вы богатенький белый буратинка.

Дэвид с силой потер лоб.

– Что сейчас происходит?

– Есть кое-какие достижения. Объявился Джерри Синтон, устроил бучу, вынудил судью назначить его вторым адвокатом. Если вы захотите его уволить, то с этим придется обратиться в суд. Договор, который вы подписали с «Харланд и Синтон», – совершенно непробиваемая бумага и предоставляет им эксклюзивные права на любые продукты адвокатско-клиентских взаимоотношений. Можете его просто игнорировать, но это чревато определенным геморроем. Не для вас – для меня. Синтон свяжет меня миллионом всяких запретов и предписаний и попытается лишить лицензии за переманивание собственного клиента. Мой совет: пусть себе шарится поблизости – по крайней мере, первое время.

– Это хорошо. А то я тут подумал – как-то неловко будет его увольнять…

Я слышал, как за дверью камеры размеренно лопаются пузыри жевательной резинки, которые надувал коротышка-охранник, так что придвинулся к Дэвиду ближе и присел на койку рядом с ним.

– Прежде чем двигаться дальше, вам нужно кое о чем узнать. Джерри вовсе не собирался хлопотать насчет залога. Он вам примерно то же самое и тогда в полиции говорил, насколько я понимаю?

Дэвид кивнул.

– Он сказал, что тогда на меня сразу накинется пресса. Курс акций моей компании упадет ниже плинтуса. Да и вообще – у меня несколько собственных самолетов, так что из-за высокого риска побега под залог меня по-любому не выпустят. Сказал, что нечего и пытаться – слишком много противопоказаний.

По какой-то непонятной причине в тот момент я вдруг осознал, что с утра не побрился. Щетина вылезла уже довольно ощутимая – прямо кожей ее чувствовал. Я откашлялся и, глядя Дэвиду прямо в глаза, выложил ему правду-матку:

– Даже первокурсник юридического колледжа сразу сказал бы вам, что никаких препятствий к оформлению залога не имеется, а судья может вынести такое решение в собственном кабинете, тихо и по-домашнему. Неважно, сколько у вас личных самолетов или пароходов, – просто выкладывайте на стол свой паспорт, добавляйте к нему чек на солидную сумму, и, если никаких страшных грехов за вами в прошлом не числится, уходите на все четыре стороны. Залог вам обязательно оформят. Я в курсе, что в уголовных разбирательствах опыт у Джерри небольшой – если вообще таковой имеется, но все же не думаю, что он такой уж полный невежда. Полагаю, что по вполне понятным причинам ему было выгодней оставить вас за решеткой.

– По каким таким причинам?

– Чтобы вас там убили.

Глава 22

Где-то полсекунды Дэвид продолжал смотреть мне в глаза, после чего отвел взгляд, и по лицу его пробежала целая гамма эмоций. Он улыбнулся, застыл, опять посмотрел на меня, изогнув брови, – проверить, не валяю ли я дурака. Потом глаза его сверкнули и прищурились. Ему не хотелось верить в то, что я ему только что сказал. Лишь человеку свойственно отметать все, что вызывает страх, и из последних сил цепляться за то, что может принести надежду – даже если надежда эта абсолютно иллюзорна.

– В этом нет никакого смысла.

– Еще как есть. А вот в чем действительно нет смысла, так это в речах о том, что никакого залога вам не светит. Джерри явно не ожидал, что у вас появится альтернативный советник по юридическим вопросам. Если я не ошибаюсь в своих предположениях, то ожидал он скорее того, что к настоящему моменту вы уже будете лежать в морге с мексиканской заточкой в сердце.

– Нет, это неправда, – пролепетал Дэвид.

– Мексиканец поступил в камеру, когда вы были в медпункте – после той панической атаки, которая приключилась с вами в переговорной. К вам он полез, как только вас вернули обратно. Вы не член какой-либо банды. Вы в этой крытке просто никто, и я не думаю, что вы умудрились как-то его спровоцировать. Перо он протащил с собой с одной-единственной целью – чтобы пришить вас, Дэвид. И послал его Джерри Синтон.

Чайлд встал и принялся расхаживать по камере, напряженно размышляя. Я предпочел заткнуться и дать ему подумать.

Вдруг некая мысль заставила его замереть на месте.

– Послушайте, вы ведь теперь мой адвокат, верно? Ладно, я уволю Джерри, если этого вам так хочется. Думаю, будет лучше, если у меня будет опытный адвокат по уголовным делам вроде вас, но только давайте не будем переходить к совершенно диким обвинениям – это меня пугает.

– На вашем месте я бы тоже испугался. Двенадцать часов назад ко мне заявилась некая федеральная спецгруппа и пригрозила отправить мою жену в тюрьму, если я им не помогу. Они хотели, чтобы я сблизился с вами и добился того, чтобы вы наняли меня в качестве своего защитника. И все это для того, чтобы я склонил вас к досудебной сделке: вы даете показания на своих собственных адвокатов, «Харланд и Синтон», которые промышляют отмыванием денег, а взамен вам скостят тюремный срок за убийство вашей подружки. Я уже почти целиком и полностью на это настроился. Но, познакомившись с вами поближе, открыл для себя две вещи: подружку свою вы не убивали, а о «постирочной» «Харланд и Синтон» даже не подозреваете. Если вы действительно были в курсе их делишек, то это, считай, почти что бесплатный билет на свободу. В таком случае от Синтона вы старались бы держаться подальше и уже тем более не стали бы вызванивать его в отдел полиции, чтоб он посидел с вами во время допроса.

Ноги его подкосились, и он полусел, полусвалился прямо на бетонный пол.

– Если вы не убивали свою подружку, то и ежу понятно, что кто-то вас просто подставил. Причем не фирма. Не хватало им еще самим создать ситуацию, в которой у вас возникнет большой соблазн сдать их ко всем чертям в обмен на смягчение срока. Вот потому-то им так и не хотелось, чтобы вас выпустили под залог. Типа, пусть посидит, пока его якобы случайно не прикончит какой-то отморозок – что поделаешь, немотивированная вспышка насилия, в тюрьмах бывает, мы тут не при делах!

Дэвид помотал головой и опять задышал как загнанный. Пытаясь справиться с очередным приступом паники, стал ритмично растирать колени, раскачиваясь взад и вперед.

– Смерть вашей подруги могла оказаться простым совпадением, но лично я в такие совпадения не верю. Честно говоря, я еще не до конца во всем разобрался. Но знаю, что убийства вы не совершали. И отлично понимаю, что вы слишком богаты и знамениты, чтобы пачкать руки отмыванием денег.

– Да какое еще отмывание?! Это же «Харланд и Синтон»! Одна из самых уважаемых фирм в Нью-Йорке! Совершенно исключено, чтобы…

– Не гоношитесь. Я тоже поначалу не поверил, Дэвид. Но теперь полностью убежден, что все это истинная правда. Если это просто чушь собачья, а федералы тянут пустышку, то с какой это стати какому-то залетному баклану лепить самому себе пожизненное и сажать на перо белого замухрышку, которого он до сих пор и в глаза не видел? Если чисто ради статуса, то никакого статуса он так себе не заработает. Ну да, пассажиров вроде вас в камере могут обобрать, отметелить, а то и еще чего-нибудь похуже сделать, но убивать вас никто не станет, поскольку никакой угрозы вы собой не представляете. Вы для них ноль без палочки. Лично моя версия в том, что Харланд с Синтоном заплатили кому-то за то, чтобы ваша персона стала палочкой с большим количеством нулей. Это вас они хотели убить.

– Нет, это бред, просто полный бред! Нет. Это совершенно исключено. В смысле, первый раз слышу, чтобы эта фирма занималась хоть чем-нибудь незаконным!

– Не сомневаюсь. По-моему, вы и сам в этом смысле человек добропорядочный. Но вы под прицелом. И мне кое-кто рассказал, что ваша система электронной безопасности – алгоритм, который прячет деньги в случае обнаружения кибератаки, – на полную катушку используется фирмой для отмывания денег, причем в миллионных масштабах. Они якобы тестируют эту вашу систему – но на самом деле отстирывают грязные доллары. Федералы хотят получить доступ к вашему алгоритму, чтобы проследить эти денежные потоки до банковских счетов, принадлежащих владельцам фирмы. Если вы можете им его предоставить, то сделка с прокурором нам обеспечена.

– Что?! Мой алгоритм не предназначен для отмывания денег! Это система безопасности!

– Знаю. Но могу предположить, что партнеры, заказывая вам разработку этой программы, специально прописали в техзадании: при обнаружении угрозы деньги должны уводиться со счета именно мелкими суммами. Я прав?

Чайлд кивнул.

– Федералы хотят и деньги, и партнеров, и ключом является как раз ваш алгоритм. Если они получат к нему доступ, у ФБР появится отчетливый денежный след – от самых первых перечислений к чистеньким банкнотам. Фирма запустила очередную якобы проверку системы в тот самый момент, когда вас арестовали. Я почти уверен, что когда деньги упадут на конечный счет, партнеры снимут их и дадут деру. Фэбээровцы хотят быть в этот момент поблизости. Вот что они предлагают: вы официально признаете вину, они завладевают алгоритмом, после чего вы получаете какой-нибудь символический срок, а мою жену отпускают восвояси. Но, по-моему, есть и другое решение проблемы.

– Я ее не убивал. И не стану ничего признавать.

– Я не позволю посадить вас в тюрьму за убийство, которого вы не совершали. Мы предложим им другую сделку. Я продам им алгоритм – за хорошую цену, не сомневайтесь, – и им придется просто отпустить и вас, и Кристину.

Я протянул ему руку – и только сейчас заметил, что меня всего трясет.

Дэвид уставился на меня – столь же испуганный, как и я сам – и отпрянул так, что даже стукнулся затылком о стену.

– Не могу, – проговорил он еле слышно.

– Придется. Я ваш единственный шанс выбраться из этой поганки целым и невредимым.

– Нет, это в смысле, что я ничем не могу вам помочь. Федералы жестоко ошибаются. Алгоритм установлен во внутренней сети фирмы. У меня нет к нему доступа.

Сцепив руки на затылке, Чайлд принялся ритмично сводить и разводить оттопыренные локти, хлопая себя по вискам, – словно кузнечные мехи качал. Может, он всегда так себе в голову конструктивные мысли закачивает?

– Господи, как я бы хотел, чтобы всего этого не было! – простонал он наконец.

И вдруг внезапно застыл – полностью погрузился в какие-то собственные мысли. Возвратился он к жизни, только когда облек их в слова.

– Эдди, предположим, что я и вправду сумею добраться до алгоритма. Почему я должен вам доверять?

Хороший вопрос. Я уже по привычке подумал, не втереть ли ему что-нибудь убедительное, благо учить меня этому не надо, но в итоге решил ограничиться голой правдой.

– Не думаю, что на вашем месте я бы вообще хоть кому-нибудь верил. К сожалению, у вас нет выбора. Фирма считает, что вы представляете собой угрозу, и приговорила вас к смерти. Если мы снабдим федералов всем необходимым для того, чтобы ее свалить, у вас появится шанс, а у меня – кое-что в обмен на вас и мою жену. Тогда я помогу вам выяснить, кто убил Клару. Не думаю, что это было просто неудавшееся ограбление – из вашей квартиры ничего не взяли. У вас было время подумать. Если вы уверяете, что сами этого не делали, то у вас наверняка должны быть какие-то мысли относительно того, кто мог вас подставить.

– Да меня многие недолюбливают. Ребята, которые в свое время помогли мне наладить «Рилер», к примеру. На определенном этапе я от них попросту откупился. Но когда-то мы по-настоящему дружили – не думаю, что кто-нибудь из них способен на убийство. Хотя знаю одного, который наверняка мог бы.

– И кто это?

– Бернард Лангхаймер.

– Что это еще за Бернард Лангхаймер, черт бы его побрал?

– Конкурент. Который некогда пообещал меня уничтожить. Могу рассказать вам про него все, что вас интересует.

– Поговорим на эту тему, когда вытащим вас отсюда. Кстати, на воле я тоже могу вас защитить.

– И каким же образом?

– Да есть у меня один приятель, которого можно привлечь к этому делу. Он работает на моего друга детства. Приятель этот малость со странностями, но будете за ним как за каменной стеной. По крайней мере, останетесь живы и здоровы. Люди зовут его Ящером. То есть, если быть точным, это он сам себя так называет.

– Ящером?

– Да говорю же – парень не без странностей, но лично я без оглядки доверил бы ему собственную жизнь. И еще мне нужны контактные данные ваших родственников – кому-то придется приехать сюда и внести сумму залога.

– У меня нет родственников. Вправду нет. Можете позвонить Холли. Она организует денежный перевод.

– Что еще за Холли?

– Холли Шепард. Давняя знакомая и личная помощница.

– Одежонку какую-нибудь она тоже сможет принести?

– Конечно.

Телефонный номер Чайлд знал наизусть, и я вписал его в дело. Дэвид расхаживал по камере, что-то бормоча себе под нос. Я подумал обо всех имеющихся на него уликах и о том, что сообщил мне Делл. На миг опять закралась шальная мысль: может, все это и впрямь лишь блестяще разыгранное представление?

– А вы действительно можете отследить деньги? – спросил я.

Он остановился. Нервно потер ладони.

– Точно не знаю. Могу попробовать. Так вы думаете, меня отпустят, если я отыщу деньги?

В этот момент охранник забарабанил в дверь камеры дубинкой. Сдвинулась заслонка глазка, и в прямоугольном просвете я узрел его туповатый взгляд.

– Из офиса только что звонили. Ваша фамилия Флинн, так ведь?

– Ну да, Эдди Флинн.

– К вам жена пришла, – объявил он.

Глава 23

С верхней площадки лестницы центральный вестибюль выглядел практически так же, как и в любой другой день. Повсюду кишмя кишели охранники, бдели за обстановкой. Особенно много их было у входа, возле багажных сканеров. Пол был здесь из черной рифленой резины – другой при такой толкучке долго не продержался бы. Простые сосновые скамейки, привинченные к нему стальными скобами, протянулись вдоль стен и, поставленные в несколько рядов, парой островков сгруппировались напротив кофейных автоматов. Судьи были сегодня явно перегружены – поток задержанных, ожидающих формального предъявления обвинения, грозил не иссякнуть до самого часа ночи, когда здание закрывается до следующего утра. А это означало, что не иссякнет и безостановочно вливающаяся во входные двери река из родственников, подружек, поручителей, копов, адвокатов, мелких наркоторговцев, репортеров, сутенеров, инспекторов по надзору за условно осужденными, судейских и прочей публики всех мастей и калибра.

Холли, личный помощник – а проще говоря, секретарша Дэвида, – ответила на мой звонок.

– Холли, это Эдди Флинн. Я звоню по поручению моего клиента, Дэвида Чайлда. Мне нужна ваша помощь в…

– Как он? У него все нормально? Мне не разрешили его навестить, а в фирме тоже ничего не говорят. Джерри с вами? Почему он мне не перезванивает? Дэвида отпустят под залог?

Тарахтела она быстрее, чем я успевал ее слушать. Но вовсе не из-за паники или экзальтации – голос у нее был человека крайне организованного, ценящего собственное время и искренне не понимающего, как это кто-нибудь может потратить зря хотя бы секунду. По телефону понять было трудно, но мне показалось, что она лишь ненамного старше Дэвида, лет двадцати с небольшим – в любом случае до тридцатника.

– Дайте-ка я вас слегка перебью. Я работаю совместно с «Харланд и Синтон», поскольку специализируюсь на уголовном праве. Похоже, вы уже в курсе про арест Дэвида. Могу вам сказать, что его обвиняют в очень серьезном преступлении. Нужно, чтобы вы подъехали в суд и организовали перевод суммы, необходимой для выплаты залога. Сможете?

– О господи! С ним всё в порядке? Дэвид не выносит стесненного пространства. Он же с ума сойдет… Лекарства у него с собой?

– Холли, с ним все нормально. Я за ним присматриваю. Короче, вот что нужно сделать…

Я дал ей адрес суда, банковские реквизиты для перевода залога, регистрационный номер дела и попросил привезти Дэвиду какую-нибудь одежду. Она все записала и сказала, что прямо сейчас выезжает. Отсоединившись, я набрал номер мобильника Ящера и договорился с ним, где он подхватит Дэвида, когда того выпустят. Ящер – бывший морпех, который то и дело выполняет деликатные поручения моего старинного друга Джимми Кепарика. Хотя как сказать, деликатные, – обычно речь идет о том, чтобы допросить кого-нибудь с пристрастием, а то и вовсе пристукнуть. Ящер вместе с другими людьми Джимми в свое время очень мне помог, когда на меня наехала русская мафия. В вопросах безопасности он – дока.

Кристину я заметил еще с лестницы. Она сидела на скамье возле восточной стены, аккурат под вывеской, запрещающей ношение в суде огнестрельного оружия и использование фототехники. Свои темные волосы она убрала в конский хвост на затылке. На ней был черный деловой костюм, юбка которого едва открывала колени. Сидела нога на ногу, ритмично покачивая левой ступней и рискуя в любой момент потерять сверкающую туфельку на высоченном каблуке. Вид у нее был озабоченный. Погода последние несколько дней стояла теплая, а батареи жарили на всю катушку – чтобы, не дай бог, не продуло охранников у вечно открытого входа, – так что в глубине вестибюля было буквально не продохнуть. Своими длинными аристократическими пальчиками Кристина нетерпеливо обмахивала молочно-белую кожу под подбородком, которая открывалась в вырезе кремовой блузки.

Не успел я еще спуститься в вестибюль, как она засекла меня, подхватила сумочку и решительным шагом двинулась мне навстречу. Громкое цоканье ее каблучков эхом отдавалось от высоких стен. Шла она целеустремленно и быстро, так что хвост у нее на затылке размашисто мотался по плечам.

К подножию лестницы она подошла раньше меня. Встала, притоптывая носком туфельки по полу, и по выражению ее лица и этому самому притоптыванию я понял, что Кристина чем-то всерьез обеспокоена. Кожа вокруг голубых глаз натянулась, а на скулах выступил яркий румянец, который на фоне ее черно-белого наряда особенно бросался в глаза.

Неважно, сколько раз я просыпался рядом с ней, или обнимал ее, пока она смотрела телевизор, сидя на диване, или улавливал ее аромат в ванной по утрам – это каждый раз вызывало у меня трепет внизу живота и то непередаваемое чувство тепла, которое испытываешь от осознания того, что нашел ту единственную женщину на всей планете, с которой хотел бы быть. С некоторых пор это восхитительное чувство при виде Кристины сразу же сменялось уколом злости на самого себя – потерял, дурак, все лучшее, что было у меня на свете, и исключительно по собственной дурости! Я по-прежнему цеплялся за призрачную надежду, что, может, разошлись мы не навсегда. А от мысли о том, что, если я облажаюсь с Дэвидом, ей предстоит по двадцать три часа в сутки торчать в тюремной камере, адреналин и вовсе вскипал у меня в жилах.

Не успел я еще окончательно спуститься в вестибюль, как она обратилась ко мне. Ей были нужны ответы.

– Меня из-за тебя секретарша Джерри Синтона только что с совещания выдернула! Я уже думала, что меня сейчас уволят! Она сказала мне, что ты вставляешь нам палки в колеса и незаконно отжал одного из наших крупнейших клиентов. Я ей ответила, что это абсолютно исключено. Что ты на это не способен. Меня отправили сюда с тобой переговорить. Что происходит, Эдди?

– Успокойся. Дай я все объясню. Все верно. Я действительно представляю Дэвида Чайлда, – сказал я.

Ее глаза сузились. Кристина – чертовски опытный адвокат, и о судебном процессе ей известно куда больше, чем мне. Познакомились мы на юридических курсах – она была круглой отличницей, а я всегда был на волоске от исключения. Как-то утром мы оказались с ней в одном и том же такси, и она меня буквально загипнотизировала. В отличие от прочих женщин, зацикленных на карьере и не позволяющих себе и шагу ступить без оглядки на то, как воспримут этот шаг окружающие, имелась в Кристине какая-то сумасшедшинка. У нее были те же деньги и то же привилегированное воспитание, что и у большинства девушек на курсе, но в моих глазах это ее не портило. Вместо того чтобы корпеть над учебниками и навязываться каким-нибудь знаменитым законникам в стажеры, она либо торчала в баре, либо раздавала бесплатный суп в ночлежке для бездомных. Никогда раньше не встречал такой, как она.

– Зачем ты это сделал? Неужели непонятно, в какое положение ты меня ставишь?

– Сама знаешь, я никогда не сделаю ничего, что может испортить твою карьеру. Так с ходу и не объяснишь, – сказал я.

– Да как тебе вообще в голову пришло переманивать у нас клиента? Ты же с юрлицами в жизни не работал! Да ты годовой баланс от магазинного каталога не отличишь!

– Звучит по-идиотски, но я это сделал только ради тебя.

Кристина закатила глаза и отвернулась. Мне было видно только, как она потирает макушку и медленно покачивает головой.

Я шагнул к ней и занес было руку, чтобы тронуть ее за плечо. Не тронул, но она это почувствовала.

– Не надо. Я знаю, что тебе не наплевать на мою карьеру. Вот потому-то ни черта и не понимаю. Я-то здесь при чем? Синтоновская секретарша просто меня довела – такую выволочку устроила, разговаривала как с последним дерьмом… Господи, Эдди, нельзя мне сейчас терять работу! – воскликнула она.

Повисшая в воздухе рука бессильно упала обратно.

Мы еще немного постояли, не двигаясь. Я ничего не сказал, позволив неловкому молчанию окутать нас, словно облаком. Потом она обернулась и внимательно присмотрелась к моему лицу.

– Зачем тебе понадобился наш клиент? Скажи мне правду.

– Не могу здесь объясняться. Послушай – это не просто про нас с тобой. Мне нужно кое о чем тебе рассказать, но сейчас для этого не время и не место. Могу заскочить попозже, и мы все обсудим. Это не какой-то там подходец с моей стороны, честное слово! Я хочу, чтобы все опять стало, как прежде, – даже лучше. И могу это сделать. По крайней мере, пытаюсь. Поверь мне, я это делаю только ради тебя… ради нас.

Она пошарила взглядом по моему лицу в поисках каких-то признаков того, что я кривлю душой – Кристина тоже отлично умеет «читать» меня, и я почувствовал, что она мне верит.

– Эми любит тебя, и я знаю, что ты тоже ее любишь. Иногда… иногда мне кажется, что у нас с тобой и впрямь не все потеряно… – Но тут мечтательной теплоты в ее голубых глазах как не бывало, и она решительно закончила: – Пока ты не отмочишь что-нибудь в таком духе!

– Кристина…

– Нет, Эдди. Ты вывел из себя моего главного начальника. Я понятия не имею, что ты, блин, затеваешь, но на мне это отражаться не должно. Хочешь как лучше? Отлично. Тогда исправь все это. Скажи клиенту, что просто ошибся, и верни его обратно Джерри Синтону.

– Не все так просто. Давай-ка прогуляемся, – сказал я, увлекая ее в сторону выхода из здания. В свете люстр на потолке я уловил в стекле фасада отражение Кристины. Двинулся дальше, не сводя глаз с самой середины стеклянной стены и сосредоточившись на «мертвой точке» перед собой – так лучше работает периферическое зрение.

Тогда-то я их и углядел.