Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 154 (всего у книги 184 страниц)

9

Анна

Алекс, уже одетый в костюм, заходит на кухню. От него пахнет шампунем и лосьоном после бритья. Он протягивает руку:

– Покажи-ка листок.

Когда я влетела в квартиру с запиской, найденной на лобовом стекле, то стала будить Алекса, но он лишь отмахнулся и сказал мне идти спать. В полседьмого прозвонил будильник, и я попробовала поговорить с Алексом еще раз, но он, с трудом продрав глаза, посмотрел на время, помотал головой и ответил, что ему надо в туалет. Держа в руке листок, я поспешила за ним в ванную, но услышала, как в душе полилась вода, и ушла на кухню.

– Кто-то подсунул это под дворники, – снова говорю я.

Мельком взглянув на написанное и убедившись, что обратная сторона бумажки пуста, Алекс сминает ее и бросает в мусорное ведро.

– А по-моему, звучит достаточно дружелюбно. Возможно, кто-то снаружи заметил, что тебе не спится.

– Но слово «уснешь» подчеркнуто. Похоже на угрозу.

– Ну, может, это та журналистка, которая так настойчиво хотела поговорить с тобой. Дай мне интервью, и наконец спокойно уснешь, или что-нибудь в этом духе. А визитки рядом не было?

– Нет. – Я ненадолго замолкаю. – Мне кажется, это сделал Стив Лэнг.

Алекс хмурится, силясь вспомнить имя. Он не понимает, о ком я.

– Стив Лэнг, отец Фредди. Помнишь, после вынесения приговора он сказал, что правосудие еще не полностью восторжествовало? Алекс, я и правда думаю, что это сделал он. Сначала слово «уснуть» на грязной машине, потом открытка, теперь это. – Я подхожу к мусорному ведру и достаю оттуда скомканную бумажку. – Может, он считает, что я тоже заснула за рулем? Или что чувство вины не дает мне уснуть?

Алекс начинает обуваться.

– Анна, выброси ее уже.

– Но это доказательство.

– Доказательство чего?

– Того, что кто-то…

Я вдруг задумываюсь. А что именно доказывает эта бумажка? Что кто-то увидел, как я не сплю в пять утра, и заботливо оставил мне записку на лобовом стекле? К тому же закон не запрещает писать пальцем на чужой машине. Если бы запрещал, сотни шутников уже сидели бы в тюрьме за фразу «помой меня».

– Может, было что-то еще? Что-то, о чем ты мне не рассказывала? – Алекс встает и надевает пальто. – Подозрительные звонки или электронные письма?

– Нет, я просто чувствую, что за мной кто-то следит.

Мой парень, точнее бывший парень, закусывает губу и, нахмурившись, пытается поймать мой взгляд.

– О судебном процессе ведь писали в газетах, так?

– Да.

– И там упоминался наш номер дома? Ну или хотя бы улица.

– Да.

– Тогда записку мог оставить кто угодно. Какой-нибудь псих, помешавшийся на этом деле. Или нет, – поспешно добавляет Алекс, когда видит, что напугал меня. – А может, это и правда Стив Лэнг. В любом случае не переживай. Кто бы это ни был, он перестанет доставать тебя, когда ты переедешь к родителям.

Слова Алекса про переезд звучат обнадеживающе, но с моей стороны было слишком наивно думать, что я съеду сегодня. У меня очень много вещей. Сковородки, кастрюли, посуда и столовые приборы на кухне. Одежда, книги, диски с кино и музыкой в спальне. Фоторамки, постеры и всякие безделушки для дома в гостиной. Еще мебель. На то, чтобы все собрать, уйдет несколько дней.

– Алекс.

Я хочу дотронуться до него и протягиваю руку, но вдруг отдергиваю ее. Мы уже не пара. Такие прикосновения теперь неуместны.

– Да?

Вот бы уговорить его не ходить на работу. Остаться дома, посмотреть со мной кино под бокальчик чего-нибудь или сыграть в настолку и послушать музыку. Ведь если я останусь здесь одна, то обязательно буду вздрагивать от каждого шороха, беспокойно выглядывать в окно, ходить по квартире взад-вперед и гуглить всякие истории о сталкерах. Но я не могу попросить его остаться со мной. Хотя бы потому, что теперь Алекс не обязан защищать или успокаивать меня. Я должна отпустить его. Пусть живет своей жизнью.

В итоге я спрашиваю:

– Можно оставить у тебя мебель, пока я не обустроюсь в Рединге? Мебель и еще несколько коробок?

Он пожимает плечами:

– Да, по крайней мере, пока я здесь.

– Спасибо. Я потом пришлю за ними грузчиков. Машину тоже оставлю тут. Наверное, продам ее. Если только ты не захочешь ее забрать.

– Ты хочешь продать машину?

– Ну да. – Странно, что Алекса это удивляет. Он же видит, как я каждый раз пересиливаю себя, когда сажусь на пассажирское сиденье. А уж водить я точно больше не буду. В ближайшее время как минимум. – Знаешь, я решила, что соберу вещи и поеду к маме и Тони на поезде.

Если, конечно, они не будут против. С тех пор как родители вышли на пенсию, к ним постоянно приезжают давние друзья и родственники, с которыми они не виделись целую вечность. Может быть, мне даже придется спать на диване.

– Вот как. – Кажется, до Алекса только сейчас дошло, что мы расстаемся. – Когда я вернусь, ты уже уедешь?

– Да.

Я смотрю вверх, чтобы не заплакать.

– Господи. – Он оглядывает меня с головы до пят, его взгляд скользит по моим губам, верхней пуговице пижамы и упирается в облупившийся лак на ногтях ног. – Тогда давай прощаться.

Я не могу вымолвить ни слова, только киваю.

– Обнимемся?

Не дожидаясь ответа, Алекс прижимает меня к себе и крепко обнимает. Но это длится секунд пять, не больше. После этого он идет в прихожую.

– Береги себя, Анна.

Алекс открывает дверь и, не оглядываясь, выходит из квартиры. Еще никогда в жизни я не чувствовала себя такой одинокой.

Часть вторая

10

Анна

2 июня, суббота

Первый день шторма

– Анна. Анна?

Обернувшись на зов, я улыбаюсь. Даже после недели на острове я никак не могу привыкнуть к тому, как Дэвид произносит мое имя. Меня будто крестили заново. В Лондоне я была Ан-ной – имя звучало твердо, так, словно каждый его звук преднамеренно чеканят. Теперь все по-другому. Мелодичный шотландский выговор Дэвида делает мое имя мягче и нежнее. Первые пару дней на острове мои нервы были как натянутая струна, в теле постоянно чувствовались зажатость и скованность. Теперь же оно потихоньку расслабляется, а тяготившее меня напряжение наконец уходит. Я сама, как и мое имя, стала мягче.

– Да, Дэвид.

– Список постояльцев у тебя?

– Да.

Я достаю лист бумаги из принтера и отдаю ему.

* * *

Во время телефонного собеседования у меня появились некоторые сомнения насчет моего будущего работодателя. Дэвид был прямолинеен, угрюм и высокомерен. Он все время называл меня «юная леди» (хотя мне уже тридцать два) и постоянно спрашивал, готова ли я много трудиться и при этом не ныть. По телефону я представила себе какого-то бывшего военного: высокого, бородатого, широкоплечего. Когда паром причалил к Раму и я сошла на пристань, то пронеслась мимо низенького, круглолицего, румяного мужчины в желтой непромокаемой куртке и поспешила прямиком к бородачу в плоской кепке, рядом с которым стоял большой черный лабрадор.

– Анна?

Я почувствовала, как кто-то похлопывает меня по плечу сзади, и резко обернулась.

– Дэвид?

– Да, это я. – Он протянул мне руку. – Как доехали?

>По телефону Дэвид предупредил меня, что посетителям острова нельзя брать на паром машину, поэтому я взошла на борт на своих двоих, равно как и другие пассажиры. Их было двенадцать или около того. Половина взяла на паром велосипеды. У остальных за плечами висели набитые рюкзаки. И только одна я везла за собой чемодан. Затащив его на третью палубу, я заняла место у окна. Через несколько минут паром отчалил от Мэллига. Море слилось с небом в один сплошной серый цвет. Сорок минут спустя мы оставили позади по левому борту остров Эгг, возвышающийся над волнами, как темная голова кита. И если Эгг напоминал кита, то Рам – изогнутую спину дракона, торчащую из воды. После того как Дэвид сообщил мне, что берет меня на трехмесячный испытательный срок, я только и делала, что снова и снова пересматривала программу про Внутренние Гебридские острова. Я думала, что уже вряд ли удивлюсь их видам, но у меня все равно захватило дух, а внутри все затрепетало от восторга. Я вышла на палубу и тихо рассмеялась, когда ветер, ударив мне в лицо, приподнял мои волосы и разметал их в разные стороны. На многие мили вокруг простиралась морская гладь, и казалось, что паром перевез меня в другой мир, а не на малюсенький островок в Западной Шотландии. Внутри меня заклокотала энергия, я наконец почувствовала себя по-настоящему живой и свободной.

Я не стала делиться всем этим с Дэвидом. Просто сказала:

– Рам очень далеко от Рединга. Дорога была долгой. Но от морских видов у меня захватило дух.

Увидев выражение моего лица, он улыбнулся так широко, что его пухлые щеки почти закрыли глаза.

– Да и я всегда им поражаюсь, даже спустя столько лет. Это все ваши вещи? – спросил он, указав на мой чемодан.

Я кивнула.

– Хорошо. – Дэвид взял чемодан. – Кстати, вот это, – он махнул рукой в сторону небольшой кучки зданий, – мы называем «деревушкой». Отель на другом конце острова, у залива Харрис.

Я уселась в белый «лендровер» и, пристегнувшись, впервые за несколько месяцев после аварии не зажмурилась от страха. Конечно, когда мы штурмовали склоны, тряслись по камням и резко заворачивали на поворотах, я по-прежнему хваталась за подлокотник, но виды за окном захватили почти все мое внимание: холмы, большие и серые, как слоны, зелень травы, заросли колючего дрока, бескрайнее небо, море и…

– Пони! Смотрите! Там пони!

Дэвид рассмеялся:

– Да, они у нас тут водятся. И олени тоже.

Когда мы миновали мелкую речку, отделяющую притулившийся на склоне отель «Бэй Вью» от остальной части острова, я не помнила себя от счастья.

– А это же мавзолей, да? – спросила я, имея в виду постройку из серо-бурого песчаника.

На фоне зеленой травы она смотрелась как-то неуместно. Из-за массивных колонн и двускатной крыши, защищающей от непогоды три гранитные гробницы, здание выглядело так, будто упало с небес или же переместилось сюда прямиком из Древней Греции.

– Все так, – кивнул Дэвид. – Это семейный склеп сэра Джорджа Баллоу. Он покоится там вместе с отцом и женой.

Вспомнив свой последний поход на кладбище, я покрылась мурашками.

– А кто живет там?

Я показала на маленький домик, стоящий на берегу реки, по другую сторону от отеля.

– Гордон Броуди. Он сопровождает наших туристов на прогулках. А еще работает смотрителем в начальной школе. На полставки. – Дэвид засмеялся. – Там учатся всего четверо детей.

– Четверо?

– В следующем году будет уже пятеро, когда малышу Сьюзи Макфарлейн исполнится четыре. Напомню, на всем острове живет тридцать один человек.

– А почему дети не ходят в школу на большой земле?

– Ученики средних классов так и делают, но в это время года паром ходит туда всего три раза в неделю. Поэтому большинство приезжает обратно только через выходные. Детям приходится оставаться у родственников или еще у кого-то.

Я посмотрела на свинцовое небо.

– А если начнется шторм?

– Тогда парома не будет. – Дэвид пожал плечами. – Не знаю, мы как-то справляемся.

Дэвид берет у меня список постояльцев и просматривает имена гостей. Глубоко дыша, он водит по строчкам пальцем с обгрызенным ногтем.

– Семь человек. Значит, придется ехать за ними два раза.

Дэвид тянется к стене за стойкой регистрации и снимает ключи с гвоздика. Он кладет их мне в руку.

– На, держи, съездишь за ними.

– Нет. – Я держу ключи большим и указательным пальцами так, будто это использованный подгузник или грязная половая тряпка. – Нет, я не могу.

– Что значит «не могу»? Ты же говорила, что умеешь водить.

– Умею, но… несколько месяцев назад я попала в аварию и оказалась в больнице. После этого я ни разу не садилась за руль.

– Ну, скоро придется. – Он берет у меня ключи и выходит из-за стойки, качая головой. – Ведь я не всегда смогу заниматься гостями. Я предупреждал, что ты должна будешь многое делать сама… О-о-ой.

Пытаясь устоять на ногах, он опирается рукой о стену.

– Дэвид, что с тобой?

Он лишь отмахивается:

– Ничего, просто… – Он кладет руку на грудь. – Просто что-то с желудком. Господи, я уж думал, меня сейчас вырвет.

Капелька пота стекает по его щеке к самому подбородку.

– Дэвид, ты уверен, что все хорошо? Если нужно, я могу позвонить куда-нибудь.

Я уже готова схватить телефон, чтобы набрать номер больницы на острове Эгг. На Раме врача нет. Он приезжает раз в две недели, по четвергам, а сегодня суббота. Но здесь все же есть штаб службы спасения. Он находится в Кинлохе, на другой стороне острова, в пятнадцати минутах езды отсюда.

– Нет, нет. – Дэвид выпрямляется, но все еще держится за грудь. – Со мной все нормально. Пока меня не будет, еще раз проверь, в порядке ли номера. Да, и посмотри, что там с хлебом. Его нужно вытащить из духовки минут через двадцать. Не стой столбом, дорогуша. Дела сами себя не сделают.

Когда Дэвид открывает входную дверь и выходит на улицу, внутрь врывается поток холодного воздуха. Небо заволокли темные грозовые тучи, деревья гнутся от порывов ветра. В утреннем прогнозе погоды передали, что скоро начнется шторм. Это точно не понравится гостям, которые приехали на остров ради прогулок, езды на велосипеде, рыбалки и охоты на оленей, но мы хотя бы сможем отвезти их в мастерские и в замок Кинлох. На случай, если погода совсем испортится, в каждом номере есть телевизор, а в общей гостиной – книги и журналы. Также в отеле заготовлен приличный запас дров и алкоголя. Вдруг меня пугает жужжание мобильного телефона, лежащего на стойке. Я хватаю его и вижу сообщение от Алекса:

Я тут думал о тебе. Надеюсь, у тебя все хорошо и ты счастлива. Пусть свежий морской воздух поможет тебе уснуть.

11

Алекс

Двери Королевской государственной больницы открываются, и Алекс сжимает букет цветов еще сильнее. Ему в лицо ударяет волна теплого воздуха, в котором чувствуется запах отбеливателя. Сегодня чудесный летний день, только вот рубашка ужасно липнет к спине. Ему очень хочется снять пиджак и немного проветриться, но он боится, что будут видны пятна пота подмышками. Алекс мельком смотрит на часы: 14:55. Он пришел заранее, чтобы не опоздать, поэтому битый час сидел в «Кей-эф-си» недалеко от больницы и потягивал колу. Он взял бы кофе, но не хочет портить себе дыхание.

Алекс присаживается на скамейку у магазина «Маркс и Спенсер» и ищет в кармане мятные леденцы, которые купил по дороге. Засунув конфету в рот, он зажимает цветы между коленями и вытирает влажные руки о джинсы. Он понимает, что со стороны выглядит нелепо, что потеет и волнуется, как подросток на первом свидании, но ничего не может с собой поделать: сердце бешено стучит, внутри все сжимается от страха. Раньше с ним такого не случалось, он никогда так сильно не накручивал себя из-за малознакомой девушки. Но он наверняка нравится Бекке, иначе зачем бы она стала отвечать на его сообщения в фейсбуке[220]220
  Деятельность Meta Platforms, Inc. (в том числе по реализации соцсетей Facebook и Instagram) запрещена в Российской Федерации как экстремистская. Здесь и далее.


[Закрыть] и уж тем более соглашаться на свидание? Вдруг Алекс чувствует, как в кармане вибрирует телефон, и холодеет от ужаса. Неужели она не придет? Неужели она ускользнет от него через черный ход, пока он сидит напротив больницы и ждет, когда закончится ее смена?

Он смотрит на экран и с облегчением переводит дыхание. Это всего лишь Анна.

Ты так шутишь или что?

Не понимая, в чем дело, Алекс хмурится и перечитывает свое предыдущее сообщение. Оно вроде бы было вполне себе милым, разве нет? Он поинтересовался, как ее дела.

Он смотрит по сторонам, чтобы проверить, не идет ли Бекка (будет ужасно, если она застукает его за перепиской с бывшей), и печатает сообщение.

Да нет. О чем ты?

Анна сразу же отвечает.

О твоей фразе про сон.

Алекс морщится. Ах, это. По правде говоря, он почти забыл об этих странных посланиях после того, как они расстались. Конечно же, он думал об Анне: нельзя провести с любимым человеком почти два года, а потом забыть о нем в ту же секунду, как за ним захлопнулась дверь. И все же Алексу нравилось спать одному и спокойно просыпаться, не чувствуя, как она ворочается или, уже встав с постели, жутко смотрит на него через всю комнату широко раскрытыми глазами. Однако, вернувшись домой, в квартиру, где от Анны осталась лишь куча коробок, Алекс зашел в фейсбук и почувствовал угрызения совести. Ее вещи еще здесь, а он уже пытается найти в соцсетях медсестру, которая ухаживала за ней. Между ними с первого взгляда возникла симпатия – искра, от которой у него перехватило дух. Алекс был уверен, что Бекка ощутила то же самое, ведь она покраснела и перевела взгляд на лежащую без сознания Анну. Он убеждал себя в том, что неверно расценил ее дружелюбие, что вежливость по отношению к родственникам больных просто входила в ее обязанности. Но Бекке, похоже, в самом деле нравились их милые разговорчики во время того, как она осматривала его девушку. Алекс пришел в ужас, когда Анна очнулась после операции и начала кричать. Ее пустые, ничего не выражавшие глаза словно смотрели сквозь него. А еще он никогда в жизни не слышал таких страшных воплей. Но Бекка действовала как профессионал, и, когда все закончилось, ему захотелось обнять ее. Разумеется, он этого не сделал. Во-первых, это было бы совершенно неуместно. Во-вторых, Анна пришла в себя, и у него проснулась совесть. И как только ему, похотливому животному, могло прийти в голову лезть к медсестре, когда его девушка еле-еле выкарабкалась после ужасной аварии? Он, конечно, мог бы оправдать себя тем, что это лишь способ отвлечься, побороть страх, охвативший его после звонка Тони, который дрожащим голосом сообщил ему о случившемся.

Но Анна не умерла. Она выжила в аварии и перенесла операцию. Когда хирург сказал, что, кроме шрама на животе, никаких серьезных последствий не будет, Алекс поднял глаза к белому больничному потолку и поблагодарил Бога, в которого не верил. Он знал, что по возвращении домой он должен будет ухаживать за ней, что после двух лет отношений он перед ней в долгу, но по утрам он с трудом вылезал из постели, ведь ночью Анна, мучаемая кошмарами, не давала ему спать. Приходя с работы, Алекс чувствовал себя несчастным, зажатым в тиски. Он понимал, что Анна не виновата, но все же не мог подавить в себе нарастающее недовольство, которое, как бурная река, могло в любой момент выйти из берегов.

Алекс и не думал, что она решит с этим покончить. Он был уверен: Анна и дальше будет держаться за их отношения. Но нет, они ей тоже надоели. Он был так благодарен Анне за смелость, что обнял ее, так потрясен их разрывом, что предложил ей остаться на ночь – вдруг ей захотелось бы еще что-нибудь ему сказать. Однако с утра они лишь довольно натянуто поговорили о записке, найденной на лобовом стекле. И все. По дороге к метро Алекс испытал облегчение, потому что он больше не был ответственен за Анну. А потом на него нахлынуло чувство вины за эти мысли.

– Алекс? – Кто-то касается его плеча, и он подпрыгивает от неожиданности.

Он далеко не сразу узнает улыбающуюся женщину в красном плаще. Ее длинные каштановые волосы волнами спадают на плечи. В уголках глаз виднеется слегка размазанная коричневая подводка, а на губах – вишнево-красная помада.

– Бекка? – Суетясь, Алекс встает и неловко целует ее в щеку. – Выглядишь великолепно. Я не сразу тебя узнал.

– Ну спасибо. – Бекка смеется и берет цветы, которые Алекс довольно неуклюже протягивает ей. Она прижимает к лицу букет из белых лилий и роз. – Пахнут просто чудесно.

Уткнувшись носом в цветы, Бекка поднимает взгляд на Алекса, и он поражается, как же красивы и лучисты ее глаза невероятного василькового цвета.

Она отводит взгляд в сторону, и у него внутри все замирает. Ее синие глаза мечутся по посетителям близлежащего кафе, согнувшимся над журналами, чашками с кофе и телефонами. Каждый погружен в свой собственный маленький мир.

– Что-то не так? – спрашивает Алекс, и гладкий лоб Бекки прорезают морщинки.

Она распрямляется и слегка покачивает головой:

– Все нормально.

– Уверена? Выглядишь так, словно кого-то ищешь.

Она дотрагивается до своих волос, собирает их и перекидывает через плечо. Неожиданно для себя Алекс понимает, что она нервничает. Бекка накручивает прядь на палец и изумленно смотрит на него. Желание приобнять ее за плечи и притянуть поближе уже просто невыносимо.

– Я хотела спросить… – Она переминается с ноги на ногу. – У вас с Анной точно все кончено? Она же не появится из ниоткуда и не заявит, что я украла ее парня?

Удивившись ее странному вопросу, он смеется:

– Ну конечно нет. Я уже писал тебе, что на самом деле наши с ней отношения кончились задолго до аварии.

– Хорошо. – Она берет Алекса под руку и кладет голову ему на плечо. – Получается, ты полностью в моем распоряжении.