Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 184 страниц)

Государственный обвинитель против Хенрика Хайлендера, июль 2026

Приложение K: отрывок из дневника Йоханны Хайлендер, глава № 3

(Перевод с финского)

Иностранцы думают, что демон в образе лося просто суеверие. Существо из коры и костей с рубиновыми глазами, что горят в темноте, как адские огни? Это все фольклор! Такого не бывает. Но почему они так уверены? Они ведь не знают, что происходит в лесу.

Этого не знает никто.

Иногда мне кажется, что я вижу, как он бродит в темноте. Ждет, когда я выйду из хижины, чтобы утащить меня. А сделать это будет нетрудно – я легкая, как перышко, и слабенькая, как птичка.

Когда я была совсем еще маленькой, бабушка рассказывала мне о духах, что обитают в лесах Сюнккасало. О кейу – крошечных крылатых феях, танцующих, как бабочки на ветру, или о накки – духах воды, оборотнях, которые заманивают и губят детей. Теперь я рисую этих существ, чтобы почувствовать, будто она снова рядом. В Лапландии столько легенд, сколько в земле корней, и она знала их все.

И он, этот демон, настолько реален, насколько того хочет лес. Он такой же настоящий, как прожилки в зеленом листе или крупинки снега, устилающего землю.

Боюсь, однажды он заберет меня и я пропаду на веки вечные.

Джорди

Сообщение прочитала уже раз пять, но все равно сижу, тупо глядя в телефон. Сердце будто плитой придавили, по коже бегут мурашки. Кажется, что слова на экране пульсируют.

сука берегись потому что я тебя найДУ и трАхну убью и поРежу на КУСКИ тупая шлюха

В горле привкус желчи. На моей странице все как обычно – зовут в постель и делают комплименты, – но, кроме этого, происходит что-то странное. К оскорблениям, даже самым злобным, я привыкла. Такова уж специфика работы. Однако до такого еще ни разу не доходило.

подлая сука

надеюсь ты потеряешь все

падаль

все бумерангом вернется

ДОЛБАНАЯ ШЛЮХА

Запускаю пальцы в свои немытые, сальные волосы. Телефон ночью сдох: я так напилась, что бросила его на полу посреди номера и сразу вырубилась. Теперь заряжаю, сидя около розетки, а он все жужжит от уведомлений, что льются бесконечным потоком ненависти. Сообщений у меня всегда полно, однако сейчас это просто нечто! Телефон буквально перегрелся.

Открываю браузер, начинаю набирать в поисковике свое имя и уже заранее чувствую, что сейчас увижу. Первая же статья на одном из тех сайтов, где собирают грязные слухи и скандалы со всего мира, подтверждает мои страхи.

ЭКСКЛЮЗИВ! ПРЕДАТЕЛЬНИЦУ ДЖОРДИ САНТЬЯГО ВЫВЕЛИ НА ЧИСТУЮ ВОДУ!

Мое письмо в «Блюслейт» утекло в Сеть. Опубликованы и скриншоты с гневными комментариями фанатов, и даже цитата Розы и Матео: «Предательство – это так больно. Мы-то считали, что мы команда и Джорди с нами на одной стороне, но она думает только о себе. Она никогда не была нам подругой, а только притворялась!» Я закрываю глаза, страх превращается в панику. Возможно, тот, кто вчера показал письмо в нашем номере, с самого начала собирался дать ему огласку, а может, это Роза и Матео решили так отомстить мне. В каком-то смысле это не важно, потому что оно уже попало на всеобщее обозрение, а интернет ничего не забывает.

Делаю медленный, прерывистый из-за внутренней дрожи вдох, стараясь успокоить себя, и открываю почту. Сплетни – еще полбеды, гораздо больше я боюсь того, что найду в почтовом ящике.

Сердце падает – я вижу письмо от Аны.

От: ana@blueslate.com.br

Тема: СРОЧНО

Кому: Jordy Santiago

Копия: davi@blueslate.com.br

Думаю, когда получишь это письмо, ты уже прочтешь новости на «Королеве драмы». Дело плохо, Джорди. Мы за тебя переживаем, но это для нас серьезный удар: от тебя отказались уже два спонсора, а ведь эти бренды – как лемминги. Один уйдет, и все побегут за ним.

Если честно, не уверена, что твой аккаунт выдержит такой скандал. Ты же знаешь, как переменчива онлайн-аудитория. Тем более что ты поступила с Матти и Розой довольно низко. Может, самые преданные фанаты тебя и простят, но репутация – это все. Сейчас тебе пишут кучу гадостей даже не твои подписчики, а просто зеваки, почуявшие запах крови.

Новость разлетелась повсюду, а в соцсетях ненавидят подделки.

Ты должна что-нибудь предпринять.

Ана

У меня двадцать три пропущенных звонка, в основном от Аны и несколько от Дейви. Звонили вчера поздно вечером по времени Рио, а для меня здесь – уже ночью. Надо перезвонить, я знаю, но разве смогут они помочь? Все уже бесполезно.

К тому же мне сначала нужно поговорить кое с кем.

Пока я торопливо семеню по коридору, обхватив руками плечи, вспоминаю, что не приняла душ. Наверное, от меня разит перегаром и потом. Натыкаюсь на пожилую пару – из тех, кто хорошо смотрелся бы на дорогой яхте, – и муж бросает на меня знакомый красноречивый взгляд, как бы говоря: тебе здесь не место.

Листаю «Тик-Ток» Розы и Матео в поисках подсказок. Вопреки ожиданиям, постов из гостиницы у них немного, однако на странице Матео есть вчерашнее видео, где они заселяются в новый номер, и на стене в коридоре я замечаю цифру одиннадцать.

– Матти, Роза! Пожалуйста, откройте. Это я. Давайте поговорим.

Я стою у двери люкса номер одиннадцать и тихо зову их, прижавшись губами к щелке. Уже звонила, но они не открыли. Может, спят или ушли завтракать? Хотя я готова поклясться, что после первого звонка слышала, как выключили фен. В дверях люксов есть видеокамеры, так что, если Роза и Матео не спят, они видят на большом экране, как я топчусь тут в спортивных штанах, засунув кулаки в рукава. Так и представляю, как они сидят на краю постели и Матти медленно качает головой, глядя на Розу: «Не открывай».

– Я просто хочу поговорить. Мне вас так не хватает! – Прислоняюсь лбом к холодной двери. – Простите. Мне так… стыдно за все. Я никогда…

– Джо, – вдруг слышится с другой стороны приглушенный голос Розы.

Я расправляю плечи, окрыленная внезапно вспыхнувшей надеждой.

– Роза, ты можешь…

– Прошу тебя, оставь нас в покое, – печально говорит она, и я зажмуриваюсь, чтобы остановить слезы. – Говорить не о чем.

– Есть! – Я прижимаю пальцы к двери. – Мне все равно, что вы там рассказали. Я просто хочу вас видеть.

– Нам очень жаль, что твое письмо попало в Cеть, но нам сказали, что его все равно опубликуют, независимо от того, будем мы говорить или нет. У них был какой-то анонимный осведомитель. История все равно выплыла бы наружу.

– Мне плевать, – говорю я, даже не зная, так ли это на самом деле. – Я хочу к вам. Хочу все исправить.

Мне долго не отвечают. Затем я слышу голос Матео:

– Ничего ты уже не исправишь.

Отстраняюсь от двери, прикрывая ладонью рот. Мне нужно спасти эту дружбу. Без них мне в этом мире не победить. Я не вынесу того, что здесь происходит, если буду одна. Я знаю, что просто рассыплюсь.

Я представляю, как они вместе стоят за дверью и смотрят на монитор – прямо в мое лицо, искаженное линзой камеры, – и ждут, когда я сдамся и уйду.

– Послушайте, – говорю я, опуская руки. – Я не хотела никому рассказывать, но… все, что я делала в прошедшие три года, было не ради денег. То есть не только ради них. Знаю, со стороны кажется, что я хотела разбогатеть, но… на самом деле сначала я хотела… построить…

Я умолкаю – стесняюсь продолжить, потому что даже в мыслях все это звучит по-идиотски.

– Я хочу открыть новую школу в Вила-Сомбра. Бездомным детям нужно какое-то место, где они смогут учиться. Им нужна надежда и…

– Хватит лгать, – сурово говорит Матео по ту сторону двери. В его голосе нет ни капли нежности. – Тошно уже от твоего вранья.

Я закрываю лицо руками. Дышать тяжело – будто воздуха не хватает. Сердце готово выскочить из груди.

– Это правда, Матти! Пожалуйста, поверь. Я увлеклась, увязла в этом дерьме. И не надо было мне вас убирать из контракта… но я была в отчаянии. Мне нужно было заработать много денег.

Матео фыркает. Не верит ни единому слову.

– Но мы ведь можем все исправить. Начать заново. Поработать вместе над проектом школы. Мне просто… Вы мне оба очень нужны.

Я выдохлась, и они это знают. Пустой желудок выворачивается наизнанку.

– Ты бы себя послушала, Джорди! Ну что ты городишь? Работница секс-индустрии открывает школу. Не смеши!

Шарахаюсь прочь от двери, вжимаюсь в стену, прячусь в тень. Оказалось, милый тихоня Матео умеет больно кусаться – дай только повод.

– Ты правда думала, что люди примут тебя всерьез? Фотографии твоих сисек – по всему интернету. Ты же не мать Тереза. Ты стриптизерша, которая флиртует с девственниками онлайн.

Мне кажется, я теряю сознание. Ноги подкашиваются.

– Матти, не надо, – слышится голос Розы, но уже поздно.

– Пусть засунет свои предложения себе в зад, – бросает он напоследок и уходит в комнату.

Дрожащей рукой сгребаю в кулак мокрую от пота футболку, зажмуриваю глаза.

Роза не злится, ей грустно.

– Тебе пора, Джорди. Все кончено.

И я ухожу в штопор. Вламываюсь в свой номер, опустошаю мини-бар. Измельчаю горсть своих счастливых таблеточек и высыпаю в бокал риохи. Врубаю музыку и сижу на подлокотнике дивана, согнувшись над телефоном, – отвечаю самым злобным комментаторам. Дразню их. Провоцирую, чтобы писали еще, рассказывали, что сделают со мной, когда найдут.

Ну же, старайтесь лучше! Покажите, на что способны!

И они стараются. Высмеивают внешность, оскорбляют мать и отца. Я толстая и мерзкая, меня нужно убить. Изнасиловать, пытать, отрезать голову и насадить на пику.

Они пишут, что знают, где я живу. Я должна смотреть в оба, когда хожу по улицам.

Вино кончилось. Надеваю пуховик, сапоги и, шатаясь, бреду вниз, поглядывая в огромные окна, – вьюга крутит пируэты над лесом. Выглядит так красиво, будто в стеклянном шаре. Мне хочется туда. Почувствовать на щеках морозный воздух, подставить себя ветру, чтобы сдул с меня всю дрянь.

В гостинице тихо, вокруг никого. Никто не видит, как я выхожу через черный ход и направляюсь прямо в метель.

Снаружи лютый холод, но мне нравится. Чувствую, как стынет на морозе кожа, – она очищается, и лед сковывает все зло, которое я натворила. Не знаю, куда иду. Пусть метель ведет меня, пусть ее вихри и порывы тащат меня в лес, все дальше, все глубже в чащу. Снег хрустит под ногами. Я прохожу мимо старухиной хижины. Думаю, не постучать ли, но потом вспоминаю, что было в прошлый раз: те жуткие звуки, которые мы слышали, и чувство, что кто-то ползает по стенам.

Я шагаю дальше.

Через несколько минут выхожу на прогалину, оборачиваюсь.

В лесу есть кто-то еще? За путаницей ветвей виднеется нечто похожее на рога, но сквозь метель невозможно ничего разглядеть как следует. Это может быть одинокий олень, а может, демонический лось, о котором говорил Хенрик.

Явился, чтобы меня забрать.

Что ж. Пусть забирает, если хочет.

Мое лицо намокло от снега, а зубы стучат от холода, но я продолжаю идти вперед, раздвигая колючие ветки. Когда мне уже начинает казаться, что лесу нет конца, я выхожу из-под деревьев на берег огромного красивого озера. Его замерзший, дымчато-серый простор тянется к горизонту. Непрерывность ледяной глади нарушает лишь островок с одиноким деревом в центре.

Опускаюсь на колени, сметаю перчаткой снег, очищая толстый прозрачный лед.

«Там мир и покой», – думаю я, вглядываясь в черноту, откуда вверх, играя, стайкой поднимаются пузырьки.

Наклоняюсь ниже, и в глубине возникает лицо. Человеческое лицо. Оно плывет вверх, а под ним колышется невесомое тело. Лицо приближается, выплывает на свет, и я наконец могу различить его черты.

У меня изо рта вырывается крик. Мама!

Она прижимает ладони к поверхности льда, и кончики пальцев темнеют, соприкасаясь с прозрачной коркой. Губы шевелятся, беззвучно умоляя о помощи. На шее зияет широкий разрез, по краям его розовеет холодная плоть.

Мама толкает сильнее, голова запрокидывается, и рана становится еще шире, кровь утекает в воду. Я начинаю паниковать: голова сейчас оторвется от тела, уплывет! Где ее потом найдешь? Подвывая от плача, в отчаянии сжимаю кулак и бью по льду – только бы до нее добраться! Если бы я разбила этот панцирь, она бы вернулась. У меня снова была бы мама!

Она бы качала меня и гладила мои волосы, ласково шептала на ухо: «Я тебя вижу, малышка».

Изо всех сил колочу по льду: мамина голова вот-вот оторвется! И тут, словно у детской игрушки, она со щелчком встает на место. Я все продолжаю бить, уже двумя кулаками, и наконец во льду появляется тоненькая трещина. Я спасу тебя, мамочка! Ты не бойся. Мы будем вместе, и никто нас больше не обидит, никто не разлучит.

Я просто хочу к тебе прикоснуться. Провести рукой по нежной щеке. Как мне было плохо без тебя! Как тяжело!

Лед с треском разлетается на куски. Я падаю вниз, в обжигающе холодную воду, и мир погружается во тьму.

Обоняние, по утверждению некоторых ученых, является важнейшим из наших чувств.

Многие в научном мире считают, что у наших многоклеточных предков обоняние развилось первым из пяти чувств. Возможно, в этом и есть причина того, что ЗАПАХ вызывает столь яркие воспоминания.

Такое случалось с каждым из нас. Ты идешь по улице, мимо проходит кто-то, у кого парфюм как у твоего старого друга или любимого человека, и этот аромат, словно машина времени, в мгновение ока переносит тебя в другое время и место.

Наши воспоминания – не только образы, звуки и ощущения, но еще и запахи, ароматы, что текут, словно реки, в глубине наших душ.

Расскажите о запахах, которые помогают вам путешествовать во времени.

Государственный обвинитель против Хенрика Хайлендера, июль 2026

Приложение P: отрывок из дневника Йоханны Хайлендер, глава № 4

(Перевод с финского)

Костры. Для меня нет ничего уютнее, чем их земляной, древесный аромат – сухой и резкий. Он возвращает меня в детство, к тем дням, когда я сидела у бабушки на коленях в этой самой хижине. Когда знала о мире достаточно, чтобы мне стало любопытно, но не так много, чтобы его бояться.

К дням, когда в моей жизни еще не было Хенрика. Когда я не чувствовала, как он наваливается на меня в темноте или сдавливает железными руками мои бедра, стоя у меня за спиной.

К дням, что были еще до того, как в мою жизнь пришел постоянный страх, а за ним – полное бесчувствие.

Уверена, вы хотите спросить, почему я не ушла. Почему столько лет терпела и не сбежала?

Сколько-то лет назад я собрала чемоданы и купила билет на ночной паром в Хельсинки. Затем поздно вечером, пока Хенрик работал у себя в кабинете, вынула из кроватки маленькую Инку и тихо спустилась вниз, прижимая к себе ее теплое сонное тельце. Однако Хенрик с самого начала все знал, ведь за мной следили его люди. В тот вечер он поджидал меня в коридоре, дрожа от ярости. После этого все стало еще хуже. Я начала бояться, что он убьет меня, и больше сбежать не пыталась.

В хижине всегда сумрачно, даже в полдень. Сумрачно и одиноко. Но мне это по душе. Лес – очень темное место, и я скрылась в нем вся, без остатка, вместе с моим маленьким домиком. Я – крошечное насекомое, что ползает во вселенной, которая слишком велика для его понимания.

Сколько времени я здесь провела? Не помню. Дни, недели? Месяцы?

Я сплю, разлагаюсь. Я разбита. Кто я такая – человек, смотрящий в зеркало, или отражение, что глядит сквозь стекло? Уже не знаю. Но я чувствую запах дыма, вижу, как танцует пламя, и оно дарит мне утешение. Напоминает, что огонь всемогущ и в нем бушует ярость несправедливо обиженных.

Огонь может принести внезапную и быструю погибель.

Джорди

Где я? Лежу на спине. Меня завернули во флисовое одеяло, и я в нем как в коконе. Под головой – большая мягкая подушка. Вверху горят светильники-споты, наполняя комнату мягким персиковым светом. Играет веселенькая музыка. Голова просто раскалывается.

Хочу приподняться, но локоть соскальзывает, и я плюхаюсь обратно. Я не на кровати, это больше похоже на массажный стол. Вся дрожа, перекатываюсь на бок. Ну вот, угадала: в углу вижу столик, уставленный ароматическими маслами и бессмысленными вазочками с галькой внутри.

Что я делаю в массажном салоне?

– А, вы уже проснулись.

В комнату входит женщина с безупречным макияжем и улыбается мне.

– Меня зовут Сильви. Как вы себя чувствуете?

Озираюсь, ничего не понимая. Как я сюда попала? Сама или кто-то меня принес? На мне чужая одежда: чистые и сухие спортивные брюки с логотипом гостиницы. Значит, кто-то меня переодел.

– Я не… А что случилось?

На Сильви босоножки и графитово-серый халат. Золотистые волосы скручены в тугой узел.

– Инка нашла вас в озере за хижиной миссис Хайлендер. Вы провалились в полынью.

Она выдвигает ящичек и достает коробку спичек.

– Инка спасла вас, мисс Сантьяго. В такой ледяной воде человек погибает за считаные секунды.

Поправляю воротник незнакомого худи. В голове дрожат обрывки воспоминаний. Застывшее озеро, мамино лицо подо льдом.

Не могу поверить, что я пошла туда одна в самый разгар снежной бури. Это же верное самоубийство.

– Но не волнуйтесь, – продолжает Сильви, зажигая спичку. – Вы очень сильная, и медсестра не обнаружила у вас никаких травм.

Я в замешательстве наблюдаю, как она зажигает большую цилиндрическую свечу, затем трясет длинной спичкой, чтобы погасить пламя.

– Сейчас вам нужно тепло и горячее питье. – Сильви прячет коробку обратно в ящик. – Могу я предложить вам травяной чай? У нас есть голубой лотос, зеленый геммайтя[21]21
  Геммайтя – японский зеленый чай с обжаренным коричневым рисом.


[Закрыть], бутоны роз, мадагаскарский чай с ванилью и специями…

Выбираю не глядя, только бы она замолчала. Мне надо подумать, сложить все кусочки пазла.

Мой телефон лежит на полочке рядом с массажным столом и мигает, показывая, что пришли новые сообщения. Когда я упала в воду, он, скорее всего, был у меня в кармане. Удивительно, как это он не намок и все еще работает. Однако, глядя на него, я думаю о другом: вспоминаю видео, которое месяц назад было популярно в «Тик-Токе». Там рассказывали о специальных приложениях-трекерах. О том, как точно они стали определять координаты; как мутные типы из даркнета могут за деньги взломать чужой GPS, и ты получаешь возможность следить за каждым шагом этого человека.

Какого черта Инка делала в лесу возле озера? Не слишком ли удачное совпадение, что она проходила мимо именно в тот момент, когда я упала в воду? Как сказала Сильви, в такой воде человек замерзает очень быстро – то есть меня должны были вытащить немедленно.

А это значит, что либо я самая везучая девушка на свете, либо Инка точно знала, где я нахожусь.

– Ну вот, – весело глядит на меня Сильви и ставит на полочку мой горячий чай.

Уже не помню, что я заказывала. Молча наблюдаю, как она двигается по комнате – складывает полотенца, наводит порядок в ящиках, споласкивает и протирает чайную ложечку.

Пока я слежу за уверенными, четкими движениями ее рук, в мои ноздри проникает аромат. Цитрусовый, терпкий, он быстро набирает силу и повисает в воздухе.

– Что это… откуда так пахнет? – спрашиваю я, оглядывая маленькую комнату, и наконец останавливаю взгляд на чашке.

Но чай не может так пахнуть – аромат слишком сильный.

Сильви отвечает, не оборачиваясь:

– От свечи, мисс Сантьяго.

Мое сердце подпрыгивает и начинает биться гулко и часто. Это не просто знакомый запах – он мне очень дорог. Он остается со мной всю жизнь.

– А… что за аромат?

Сильви поворачивается, удивленно поднимает брови:

– Простите?

– Какие ароматы в свече? – повторяю, тыча пальцем в воздух.

– Ах, вы об этом! Ну… – Она приседает, вглядываясь в наклейку. – Ананас и пассифлора. Очень… энергично, я бы сказала.

Прижимаю одеяло к груди. Так пахло от мамы! Это был ее фирменный запах. Думаю, эти духи она сделала сама – чтобы привлекать клиентов, наверное. У меня почти не осталось воспоминаний о ней, но этот аромат я помню прекрасно. Он у меня в крови.

В комнате всего одно окно. Мой взгляд минует узкие ленты ручьев и окруженные камнями водоемы, устремляясь к главному зданию гостиницы, где камины и лампы светятся сквозь хаос метели.

Кто-то делает все это нарочно. Хочет, чтобы я сошла с ума!

– Где вы взяли свечу? – спрашиваю я, резко поднимаясь.

Сильви склоняет голову набок, как птица:

– Что вы хотите?.. Я не совсем вас понимаю.

– Мне нужно знать, где вы ее нашли.

– Н-не знаю, – запинается она, смутившись. – Простите. Сегодня не моя смена.

– Мать вашу, а чья тогда?

Сильви испуганно сжимается, на щеках горят пунцовые пятна. Мне немного стыдно, что вспылила, но мое терпение на пределе.

– Нашей консьержки. Это она выбрала свечу. Наверное… Я уверена, она хотела, чтобы вы успокоились после несчастного случая.

Сильви сжимает кулачки, заслоняя ими солнечное сплетение, и обиженно надувает губы. Она или прирожденная актриса, или действительно не имеет к этому никакого отношения.

– Надеюсь, аромат вам нравится.

К нам кто-то тихонько стучит.

– Минуточку, – извиняется Сильви.

Приоткрыв дверь, она выглядывает в щелку.

– Mitä sinä teet? Minulla on vieras täällä[22]22
  Ты что творишь? У меня же люди! (фин.)


[Закрыть].

Разговор короткий и напряженный. Сильви нервно одергивает халат и закрывает дверь.

– Мисс Сантьяго, я… – Она почему-то избегает смотреть мне в глаза. – Мне очень жаль вас беспокоить, но всех гостей просят пройти в бар, который находится в цокольном этаже… просто на некоторое время, пока не уляжется буря. Возможно отключение электричества, и в цоколе самое безопасное для гостей место.

– Самое безопасное? – спрашиваю я, прищурившись. – Что вы имеете в виду?

– Там есть отдельный генератор, на случай если мы останемся без света. Мы должны… о вас позаботиться. Будут подавать напитки.

Я снова смотрю в окно, за которым пушистые хлопья снега кружатся в безумном вальсе.

Хватит с меня этих игрищ.

Послание на зеркале, ногти, рассыпанные по кровати, мамина рекламная листовка. Не знаю, чего там добивается Инка, но я не собираюсь терпеть все это дальше!

– Ваша консьержка там будет?

Я спускаю ноги на пол. Вставая, замечаю странную медлительность своего сознания, будто мое тело и мозг работают на разных скоростях.

Сильви с радостным видом хлопает глазами.

– Kyllä… kyllä, – отвечает она и тут же поправляет себя: – Да, конечно. Инка будет с нами. Она будет там.

Я хватаюсь за край стола, изо всех сил сжимаю пальцы.

За прошедшие двое суток все перевернулось с ног на голову. Я потеряла друзей и работу, но это, возможно, к лучшему. У меня отстойная репутация, и мечта построить в фавеле школу – сделать в этой жизни хоть что-то достойное – теперь еще дальше от воплощения, чем когда-либо. Матео правильно сказал: даже если у меня будут деньги, кто примет меня всерьез? Это просто смешно.

Я так дальше не могу. Кто-то должен объяснить, что происходит в этой гостинице и почему в итоге я, сломленная и одинокая, пыталась утопиться в ледяном озере.

Кто-то должен ответить за то, что он со мной сделал.