Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 184 страниц)

45. 24 октября, четверг

Запись в ежедневнике Нормана Поттинга говорила, что Стюарт Пайпер должен был вернуться с Барбадоса несколько дней назад.

Изначально детектив-сержант планировал атаковать его в первый же день после возвращения, надеясь застать Пайпера в уязвимом положении, когда тот будет страдать из-за смены часовых поясов и временно утратит способность ясно мыслить. Однако планы Поттинга нарушила серия медицинских обследований – у него подозревали рак горла, – так что возможность навестить Пайпера появилась только сейчас. Норман вел «форд-фокус» без опознавательных знаков по узкой проселочной дороге, рядом в кабине сидела Велвит Уайльд.

– Ну как там с этим? – протянул он.

– Что? С чем? – резко переспросила она со своим белфастским акцентом.

Хотя в последнее время они стали почти друзьями, она порой недоверчиво относилась к стареющему детективу, абсолютно презирающему политкорректность.

– С ЭКО, с беременностью твоей партнерши.

– Опять не получилось, – мрачно ответила Велвит. – А что показало твое обследование? – Она посмотрела на движущуюся стрелку навигатора. – Но вообще-то, мы уже близки к успеху, – добавила она.

– Вроде как нормально. Как я уже говорил боссу, возможно, это просто полип, который, по словам этого шарлатана-лекаря, можно легко удалить, но нужно еще несколько снимков и все такое.

– Да, здорово, – сказала она. – Это может быть просто полип.

– Надеюсь. – Норман сделал паузу, а затем выдал: – Послушай, не пойми меня неправильно, но если тебе нужен донор, я буду рад предложить свои услуги. Просто чтобы помочь коллеге.

Велвит на мгновение остолбенела, но не от его доброты:

– Да, спасибо, Норман, но в этом нет необходимости. – Она еле сдержалась, чтобы не добавить: «Даже если бы ты был последним мужчиной на земле». А вслух произнесла: – Смотри налево, мы подъезжаем!

Проехав несколько сотен ярдов вдоль высокой, внушительной и явно очень старой каменной зубчатой стены, они достигли того, что, судя по всему, было главным входом. Двойные закрытые кованые ворота между столбами, увенчанными каменными шарами, и сторожевая будка внутри. Аккуратная табличка с золотыми буквами на черном фоне гласила: «Бьюлей-парк». На них смотрели две камеры видеонаблюдения, примостившиеся, словно птицы, рядом с шарами, а на правом столбе была вмонтирована панель интеркома с еще одной камерой.

Поттинг опустил стекло, протянул руку и нажал кнопку с символом звонка. Почти мгновенно строгий голос с сильным лондонским акцентом отрывисто произнес:

– Представьтесь.

– Полиция, – сказал Поттинг. – Мы хотели бы поговорить с мистером Пайпером.

– У вас не назначено, – последовал резкий ответ.

– Все верно, но мы просим уделить нам пару минут.

– С какой целью? Мистер Пайпер не принимает посетителей без предварительной записи.

– Это связано с расследованием убийства, которое мы ведем. Если мистер Пайпер сейчас не поможет, мы могли бы назначить ему встречу в Управлении полиции Суссекса в Льюисе, – ответил Поттинг. – А если и это его не устроит, мы можем вернуться с ордером на обыск.

Последовало минутное молчание, затем в динамике буркнули:

– Подождите.

Посмотрев на Поттинга, Велвит Уайльд тихо спросила:

– Ордер на обыск? А нам его дадут?

– Скорее всего, нет. – Он усмехнулся, тоже понизив голос. – Но кто бы ни был этот придурок, он этого не знает.

– Ты ужасен! – резюмировала она.

Норман покачал головой:

– Поработай с мое, еще и не тому научишься.

Она игриво стукнула его:

– Ты же всегда готов поделиться мудростью, правда?

– Я так понимаю, это комплимент.

Через несколько минут, в течение которых оба детектива успели подумать, что о них решили забыть, ворота внезапно начали открываться и тот же голос снова зазвучал в динамике:

– Покажите ваши удостоверения.

Поттинг поднес свое к камере на панели.

– Детектив-сержант Поттинг, – сказал он. Затем взял карточку Уайльд и показал ее. – И детектив-констебль Уайльд, оба из отдела по расследованию особо тяжких преступлений в Суррее и Суссексе.

В динамике отрезали:

– Мистер Пайпер примет вас через пятнадцать минут.

– Очень любезно с его стороны, – улыбнулся Поттинг и, не дожидаясь ответа, тронулся с места.

Четверть мили они ехали по прямой аллее, обсаженной высокими деревьями, пока впереди не показался огромный элегантный особняк эпохи Тюдоров. За ним простирались акры безукоризненно подстриженного газона и озеро с греческими статуями на острове посередине.

– В какой момент все пошло не так у несчастного мистера Пайпера? – пробормотала Велвит Уайльд.

Поттинг кивнул:

– Да, сердце кровью обливается, оттого что ему приходится жить в этой дыре.

– У меня тоже.

– Зачем человеку иметь жилье с такими огромными счетами, когда можно обосноваться в отличной муниципальной квартире в Брайтоне, где все оплачено, а этажом выше и ниже живут драгдилеры?

– Ума не приложу.

Мгновение спустя Поттинг кивнул на зеркало заднего вида и его тон резко изменился:

– О, да за нами эскорт.

Уайльд убедилась, что позади действительно угрожающе маячил черный гелендваген.

– Очень мило с их стороны, что они обеспечивают нам безопасность, – сказала она.

Поттинг поехал дальше, остановился у портика и выключил двигатель. «Мерседес» тоже встал, фактически перекрыв выезд, как бы давая понять: «Забудьте о попытке сбежать, если вы не те, за кого себя выдаете».

Повернувшись к Уайльд, Норман спросил:

– Если бы ты жила со своей партнершей в таком месте, захотела бы ты иметь подобную службу безопасности?

– Думаю, да, – ответила она. – Потому что деньги, на которые можно купить эту роскошь, вряд ли заработаешь честным путем. Так что я бы всегда оглядывалась через плечо.

Поттинг улыбнулся:

– Точно, согласен.

46. 24 октября, четверг

Детективы поднялись по ступенькам к массивной белой входной двери, заметив, что по обе стороны от нее висят камеры видеонаблюдения. Не успели они пересечь верхнюю площадку портика, как дверь распахнулась и проем заполнила мрачная фигура размером с двойной холодильник.

Охранник был в черном с головы до ног – черными были пиджак с воротником-стойкой, уложенные гелем блестящие волосы и спиральный провод наушника. Поттингу порой казалось, что существует тайная организация, клонирующая вышибал, – все они выглядели и одевались одинаково, словно прошли общий курс «школы обаяния».

– Ваши документы? – буркнул страж.

Его тон особенно разозлил Поттинга.

Детективы молча предъявили удостоверения, получив в ответ едва заметный кивок. Оба увидели, что за спиной охранника маячит его близнец – такой же массивный и тоже с золотыми кольцами и браслетом.

– Мистер Пайпер уделит вам пятнадцать минут. Ровно, и не больше, – процедил громила.

Поттинг воинственно шагнул почти вплотную к нему и выставил палец:

– Мистер Пайпер уделит нам столько времени, сколько мы решим, – мы, а не вы и не он. Это понятно?

Тот развернулся на каблуках и повел их по коридору, стены которого были увешаны картинами – очевидно, старинными и ценными полотнами. Велвит Уайльд, завороженно глядя на них, отстала, но второй охранник буквально дышал ей в спину, и она догнала Поттинга.

– Это невероятно! – прошептала она ему. – В доме коллекционера Джорджа Астоуна я видела, как мне казалось, нечто удивительное. Но это… Я не эксперт, однако кое-что понимаю в искусстве и могу сказать, что здесь собраны действительно серьезные работы.

Сопровождающий остановился у двойных дубовых дверей, постучал и резко повернулся, бросив на Поттинга крайне враждебный взгляд:

– Пожалуйста, входите.

Офисы бывают разные, подумал Поттинг. Кабинет, в который они вошли, затмил все, что он видел прежде, и представлял собой картинную галерею под лепным куполом. Стены были увешаны портретами в военных мундирах, напоминающими фамильные. Вокруг всего зала шли хоры, над ними также висели картины.

В центре на круглом персидском ковре возвышался огромный антикварный стол. Поттинг узнал человека, сидевшего за столом, поскольку гуглил его раньше – поразительное сходство с Клайвом Оуэном еще сильнее бросалось в глаза при личной встрече. По сторонам от стола замерли два далматинца – Поттинг вначале подумал, что это статуи, пока не подошел поближе и не убедился, что псы все-таки настоящие, просто насторожились, не сводя с него глаз.

– Офицеры… – Губы Пайпера дрогнули в подобии улыбки, а через мгновение лицо снова застыло в неподвижности. – Чем могу помочь? – Голос звучал едко, в серых глазах сквозила неприязнь.

И Поттинга, и Уайльд смущало практически полное отсутствие мимики. Было в лице Пайпера что-то еще, чего они никак не могли уловить, и это вызывало не меньшее беспокойство. Когда он произносил слова и его губы шевелились, Поттингу казалось, что он смотрит на голограмму.

– Мы понимаем, что вы деловой человек, и ценим ваше время, – начал Поттинг, – но хотелось бы задать вам пару вопросов. Я детектив-сержант Поттинг, а это моя коллега – констебль Уайльд из отдела по расследованию особо тяжких преступлений в Суррее и Суссексе.

Пайпер указал на два кресла с высокой спинкой, стоящие напротив стола:

– Прошу садиться. Могу я предложить вам чай или кофе? Или потом вам придется писать горы объяснительных, ведь полицейским не разрешается принимать подарки?

Трудно было понять, шутит он или нет.

Оба детектива покачали головой.

– Нет, спасибо, – сказал Поттинг, и они сели, отметив, что огромная поверхность стола почти пуста, если не считать монитора и диффузоров. – Вообще-то, мы не обязаны декларировать подарки стоимостью менее двадцати пяти фунтов. Или у вас кофе особенный?

Пайпер снова никак не отреагировал.

Поттинг бросил взгляд в свой блокнот:

– Вам о чем-нибудь говорит имя Чарли или Чарльз Портеус, мистер Пайпер?

– Могу я спросить, о чем оно должно мне говорить? – поинтересовался он, и опять на его лице двигались только губы.

– Мистер Портеус был весьма уважаемым арт-дилером, – сказал Поттинг. – Как вы, возможно, помните из новостей, он был убит в октябре две тысячи пятнадцатого года.

– Не помню. Обычно в октябре я уезжаю за границу и возвращаюсь только весной. – Он потрогал свое лицо. – Сырая английская зима не слишком благосклонна к моей коже, но сейчас мне пришлось вернуться по делам.

– Вы когда-нибудь вели дела с мистером Портеусом? – спросила Уайльд.

Пайпер бесстрастно ответил:

– Мир искусства велик, в нем много дилеров. Лично я веду дела только с очень узким кругом, с теми, кому я безоговорочно доверяю.

– Значит ли это, что Чарли Портеус был дилером, которому вы не доверяли? – спросил Поттинг.

Пайпер спокойно посмотрел на него:

– С чего бы это?

Норман пожал плечами, немного обескураженный таким ответом.

– Вы когда-нибудь общались с мистером Портеусом?

– Нет.

Поттинг ждал, что Пайпер скажет что-нибудь еще, но тот молчал.

– Помните ли вы какие-либо подробности, связанные с его убийством? Кто-нибудь из ваших знакомых в сфере искусства говорил об этом или, возможно, предполагал, кто и почему мог его убить?

– Нет. – Пайпер пристально посмотрел на детективов своими странными холодными глазами. Секунду-другую он барабанил по столешнице ногтями с маникюром, затем широко раскинул руки и указал на несколько картин на стенах, прежде чем остановиться на одной. – Узнаете этого человека?

Это был поясной портрет надменного мужчины в красном мундире с золотым позументом, написанный на темном, мрачном фоне. Волосы и прическа портретируемого, пожалуй, подошли бы более молодому лицу.

Поттинг и Уайльд покачали головой.

– Это один из трех портретов генерала Артура Уэлсли, первого герцога Веллингтона, созданных испанским художником Франсиско Гойей. Написан в тысяча восемьсот двенадцатом году. Картина была похищена из Национальной галереи в тысяча девятьсот шестьдесят первом водителем автобуса по имени Кемптон Бантон и не возвращалась в течение четырех лет. Он утверждал, что украл ее в знак протеста против введения Би-би-си лицензионных сборов за пользование телевидением. Однако с тех пор все строят догадки, каким был его истинный мотив и не было ли за это время сделано одной или даже нескольких точных копий этой картины.

– Что вы хотите сказать? – опешила Велвит Уайльд. – Это копия?

– Нет, не уверен. Может быть, копия, а может, и оригинал. Иногда фальсификатор работает так ловко, что подлинность невозможно определить. Но не в этом дело, я ценю портрет за то, что он прекрасен, независимо от происхождения. Мне нравится, что за этой работой стоит целая история. – Он немного помолчал. – Я вижу, вы смотрите на мое изуродованное лицо. Возможно, задаетесь вопросом, что произошло, но, поскольку вы детективы, думаю, вам это известно. Так?

Он подождал. Оба кивнули.

– То, что случилось со мной, изменило мою жизнь и мое мышление. Датский философ Сёрен Кьеркегор сказал, что жизнь можно понять, лишь оглядываясь назад, а прожить – только глядя вперед[59]59
  Из трактата «Или – или» (1843).


[Закрыть]. С того момента, как я начал приходить в себя после нападения, я обратился к прошлому, чтобы попытаться понять себя. Меня мало интересуют текущие новости, я живу своей жизнью в прошлом. – Он поднял руки и широким жестом обвел зал. – Эти великие люди и великие художники прошлого сохранили для нас свои произведения, чтобы мы могли видеть их и сегодня. Я считаю своим домом этот мир, а не двадцатый или двадцать первый век.

– Увы, жаль, что приходится привносить в ваш мир навязчивые технологии двадцать первого века, мистер Пайпер, – согласился Поттинг. – Но причина, по которой мы приехали сюда, заключается в том, что у одного из предполагаемых убийц Чарли Портеуса в памяти телефона обнаружился ваш номер, и нам нужно знать почему. Вы можете что-нибудь объяснить?

Пайпер пару секунд холодно смотрел на обоих, а затем просто сказал:

– Нет, не могу.

– И вы точно никогда не вступали в деловые отношения и не общались с покойным Чарльзом Портеусом?

– Какую часть слова «нет» вы не понимаете? – Жест Пайпера выражал нетерпение. – Кто этот человек, у которого есть мой номер в списке контактов?

– Мы не знаем, – вздохнула Уайльд. – Надеялись, что вы поможете нам найти его.

Он пристально взглянул на нее и неожиданно сменил тему:

– У вас акцент – вы из Белфаста?

– Да, оттуда. Вы там бывали? – улыбнулась она, пытаясь немного смягчить тон разговора.

– Мой брат служил в Северной Ирландии во время конфликта. Он подорвался на бомбе, заложенной в посылке, и потерял оба глаза и обе руки.

Повисла неловкая пауза.

– Мне очень жаль это слышать, – сказала Велвит. – Это были плохие времена.

Пайпер не ответил и снова принялся барабанить пальцами по столу.

– Могу ли я еще чем-нибудь помочь вам, офицеры? – спросил он наконец.

– Говорит ли вам о чем-нибудь имя французского художника восемнадцатого века Жана-Оноре Фрагонара, мистер Пайпер? – брякнул Поттинг.

Пайпер бросил на него испепеляющий взгляд:

– Спросите лучше, католик ли папа римский? Маленькое ли государство Люксембург?

Он воззрился на полицейских, и после паузы Поттинг пробормотал:

– Вы должны простить меня, я не специалист по искусству.

– Понятно.

– А в вашей коллекции есть какие-нибудь работы Фрагонара? – не унимался Норман.

Оба детектива заметили, что Пайпер на мгновение заколебался, прежде чем ответить.

– О таком может лишь мечтать любой коллекционер произведений искусства, детектив-сержант Поттер.

Поттинг встал, не потрудившись поправить его, и Уайльд последовала его примеру.

– Мы больше не будем отнимать у вас время, мистер Пайпер. Спасибо.

Тот ничего не сказал, только слегка кивнул головой в знак согласия.

За спиной у полицейских открылись двери.

47. 27 октября, воскресенье

Такси доставило Киплингов до дома. Гарри всегда становился особенно щедрым после пары рюмок, а сегодня на званом ужине у друзей, Джима и Кэти Морган, он явно перебрал. В дополнение к оплате за проезд он сунул водителю в ладонь двадцатифунтовую купюру.

– Вы уверены? – спросил таксист.

– У нас была удачная неделя! – заплетающимся языком объяснил Гарри, игнорируя неодобрительный взгляд жены.

– Очень щедро с вашей стороны, босс.

Гарри и Фрейя направились к входной двери. Ночной воздух мягко окутывал их. Фрейя, выпившая ненамного меньше мужа, крепко держала того под руку, чтобы он не споткнулся.

– Черт… – пробормотал Гарри. – Уже так поздно? – Он взглянул на часы. – Без четверти два.

– Я же предлагала уйти полтора часа назад, – улыбнулась Фрейя.

– Да, но этот «Арманьяк»… Боже, как он был хорош!

– Надеюсь, ты будешь о нем такого же мнения в восемь утра, когда поедешь играть в гольф.

– Мм, – промычал Гарри, пытаясь нашарить в кармане ключ. Нашел, вставил его в замок, толкнул дверь – и Джинкс стрелой проскочил мимо них.

– Эй, малыш! – позвала Фрейя, нахмурившись.

Кот обычно не выбегал через парадный вход.

Гарри споткнулся на пороге и рухнул бы лицом вниз, если бы жена не держала его.

– Дорогой, ты что, дал водителю двадцать фунтов на чай?

– Разве? Я хотел дать пятерку.

Она посмотрела на него, усмехнувшись:

– Ты пьян в стельку.

– Да плевать! Мы богаты! Платим вперед! Таксисты в Брайтоне еле сводят концы с концами, с тех пор как в городе появился «Убер». Мы можем позволить себе быть щедрыми.

– Пока не можем, – возразила она. – Мы до сих пор не уверены, что картина подлинная.

– Доверься мне, – буркнул он. – Она настоящая. Думаю, пропущу еще рюмочку на ночь.

– Милый, тебе и так хватит. И говори тише – разбудишь Тома.

– Разбужу? Он спит в этих чертовых наушниках! Не знаю как, но спит!

Пошатываясь, Гарри направился в гостиную, подошел к бару, взял бокал для коньяка и налил себе щедрую порцию.

– Я схожу за Джинксом! – крикнула Фрейя.

– Ага, конечно, – сказал Гарри и плюхнулся на диван, не удержав равновесия и расплескав коньяк на брюки.

Вскоре донесся голос Фрейи:

– Джинкс! Джинкс! – Спустя минуту ее интонация смягчилась. – Хороший мальчик! Умничка! – Парадная дверь захлопнулась, и жена ласково забормотала: – Вкусняшек тебе? Вкусненького хочешь?

Гарри поднял взгляд на картину, висящую на стене, и усмехнулся. Вскинул руку с бокалом в сторону изображенной пары.

– Ваше здоровье! – провозгласил он. – За ваше превосходнейшее здоровье, а? – Подмигнул влюбленным и отхлебнул изрядный глоток.

Неожиданно Фрейя вскрикнула и позвала:

– Гарри! Боже мой, Гарри!

Он поставил бокал на журнальный столик, вскочил, кое-как утвердился на ногах, затем заковылял в кухню, по пути хватаясь за стены и дверные косяки. Фрейя застыла в оранжерее, смертельно бледная, дрожащим пальцем указывая на заднюю дверь.

Сперва он не понял причины ее ужаса. Но, цепляясь за столешницы для равновесия, он приблизился, шагнул в оранжерею и увидел, что именно напугало жену.

Одна из панелей стеклянной двери, выходящей в сад, была разбита, осколки валялись на полу. Даже сквозь хмель Гарри ощутил, как внутри все похолодело.

– Дверь не заперта, – проговорила Фрейя. – Том оставил ее открытой или… или кто-то проник внутрь? – Понизив голос, она добавила: – Они могут быть еще здесь. – Ее взгляд заметался по сторонам в панике. – Том? – Она бросилась к лестнице.

Гарри огляделся в поисках какого-нибудь оружия. Клюшки для гольфа? Но они в гараже. Выхватив из подставки нож для разделки мяса и размахивая им, он поспешил за женой по лестнице, потом пересек, пошатываясь, верхнюю площадку. Фрейя распахнула дверь в комнату Тома и включила свет. К ее облегчению, сын лежал в кровати – он был в наушниках, как и говорил Гарри.

Том заморгал, ошеломленно глядя на родителей.

– Ты в порядке, милый? – кинулась к нему Фрейя.

Он сдвинул наушник и сонно пробормотал:

– Чего? Что?

– Панель в оранжерее разбили. Ты что-нибудь слышал, милый? Кто-то был внизу? – Глупый вопрос, она знала. Сын никогда ничего не слышал.

Том нахмурился:

– Без понятия. Типа чего? Я ничего не разбивал.

– Спи, мой хороший, – сказала она, отступая к порогу, выключила свет и вышла, закрыв за собой дверь.

Гарри в этот момент открывал гостевую спальню.

– Осторожно! – шепотом предупредила она. – Надо вызвать полицию.

– Может, Джинкс стекло разбил? – предположил он.

– И дверь отпер?

– А ты уверена, что она была заперта?

Фрейя посмотрела на мужа:

– Мы дважды проверяли все окна и двери.

Сняв трубку стационарного телефона, она набрала номер.

48. 27 октября, воскресенье

Прошло двадцать тревожных минут, в течение которых Гарри, стоя у подножия лестницы с разделочным ножом наготове, успел выпить двойной эспрессо. Наконец Киплинги услышали, что к дому подъехала машина, и увидели синие проблесковые маячки сквозь верхние стеклянные вставки в парадной двери.

В дом вошли двое: высокий крепкий офицер, представившийся констеблем Олдриджем, и полицейский пониже ростом, чей жетон гласил: «Констебль Дэйв Симмонс». Фрейя объяснила, что недавно они с мужем участвовали в съемках программы «Антикварный развал», где представили картину, возможно обладающую огромной ценностью.

– Ее украли? – спросил Симмонс.

– Нет.

– Что-нибудь пропало?

– Мы еще не проверили как следует, но если кто-то вломился к нам, то, скорее всего, цель была в этом. – Она провела полицейских в гостиную и показала картину.

Следующие пятнадцать минут полицейские тщательно обыскивали дом – заглянули во все шкафы и серванты, проверили чердак, затем осмотрели сад, сарай и теплицу.

Вернувшись в дом, констебль Олдридж поинтересовался:

– У вас установлена камера видеонаблюдения. Она активна?

– Да, – ответила Фрейя. – И устройство довольно простое – чтобы посмотреть запись, нужно извлечь карту и загрузить в компьютер.

Олдридж кивнул:

– Это займет некоторое время. Полагаю, мы установили, что злоумышленников сейчас в доме нет. Вы оба согласны с этим?

– Да, спасибо, офицеры, – сказал Гарри, переглядываясь с женой и ища подтверждения.

– И вы не обнаружили, что у вас что-то пропало?

– Пока что нет, – ответила Фрейя.

Симмонс сморщил лоб:

– Возможно, вы застали грабителя врасплох, неожиданно вернувшись домой.

– Без четверти два ночи? – резко парировала Фрейя.

Полицейский смутился:

– Вам стоит внимательно проверить ценности – часы, украшения, другие вещи – и убедиться, что все на месте. – Он протянул визитку. – Если обнаружите пропажу, немедленно свяжитесь с нами.

Поблагодарив стражей порядка, Киплинги проводили их до двери, и те уехали в ночь.