Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 184 страниц)

19. 25 сентября, среда

Притихший Рой Грейс вошел в зал для совещаний и занял место во главе овального стола. Он обратился к Стэнстеду:

– Извини, Люк, так что ты говорил об «ауди»?

– Да, босс, поступало сообщение об угоне «A-шесть», похожего на эту машину, из Хейвордс-Хита, расположенного примерно в двадцати милях отсюда, за два дня до убийства. Автомобиль обнаружили на следующий день. Возможно, это как-то связано.

Грейс нахмурился:

– На машине были фальшивые номера?

– Нет, настоящие.

– Она была повреждена?

– Довольно серьезно, сэр. Как мне объяснили, водитель не справился с управлением на крутом повороте, выехал на тротуар и ударился передним крылом о каменное ограждение местной площадки для отдыха, в результате чего сработали подушки безопасности. Тот, кто был за рулем, похоже, дал задний ход и снова оказался на дороге, но дальше ехать не смог.

Грейс сделал пометку, затем поднял глаза:

– Если работали профессионалы, а в данный момент я склонен думать, что так оно и было, они могли бросить машину и снять фальшивые номера. У вас есть имя и адрес владельца?

– Есть, сэр. Ее зовут Моника Теслер. Я связался с ней. Она отремонтировала «ауди» и два года назад продала его – в обмен на более новую модель у дилера «Кэффинс». Нынешняя владелица – Джо Диллан из Хейвордс-Хита.

– Отличная работа, Норман и Люк, – похвалил их Грейс.

Он вспомнил извечную байку криминалистов: если в комнате или машине кто-то побывал, не важно, как давно, то пусть им дадут время – и они непременно установят его личность. Все, что для этого потребуется, – всего лишь одно волокно с одежды или волосок, пятно крови или отпечаток пальца, а может, даже отпечаток обуви. Из прошлого опыта ему был известен такой пример: преступника посадили в тюрьму благодаря ДНК, найденной в автомобиле, а тот, в свою очередь, обнаружили через двадцать лет после изнасилования и убийства. А из недавнего разговора по другому делу с офицером Энди Сларком из отдела по расследованию ДТП полиции Суссекса Грейс знал, что огромное количество информации можно получить, запрашивая данные с бортовых компьютеров, которые стоят на современных машинах.

Он повернулся к Норману Поттингу:

– Это может быть наша машина, Норман. Современные автомобили оснащены более чем сотней компьютеров и систем записи данных, и получение этих данных может дать множество сведений о поездках, водителях и пассажирах. Спросите эту женщину, Джо Диллан: не могла бы она предоставить нам свой автомобиль на несколько дней? Мы заплатим за его аренду. Если она не согласится, вам придется ее уговорить. Это может помочь нам исключить Арчи Гоффа из числа подозреваемых либо наоборот. Мы займемся экспертизой, а заодно посмотрим, что даст нам команда по расследованию ДТП. Я знаю, что они иногда сотрудничают с американской компанией под названием «Берла», которая специализируется на экспертизе бортовых информационно-развлекательных систем, а кроме того, насколько я понимаю, есть британская компания того же профиля.

– Будет сделано, босс, – ответил Поттинг.

– Британская компания называется «Харпер Шоу», – сказал Люк Стэнстед.

Грейс поблагодарил его и повернулся к Уайльд:

– А у тебя как дела, Велвит?

– Галерея «Портеус файн артс» была продана после смерти Чарли, босс, чтобы оплатить его долг. После того, что случилось, его сын пошел по другому пути и не захотел больше строить карьеру в мире искусства, – ответила она. – Но новый владелец Харви Майман, американский арт-дилер, сохранил бо́льшую часть прежнего персонала, и эти люди до сих пор там работают. Они были любезны, хотя почти ничего не добавили к тому, что мы уже знаем. Кэрри Хепуорт подтвердила лишь то, что мистер Портеус, похоже, был очень взволнован своей последней покупкой и, если бы он сумел доказать подлинность холста, это стало бы решением его проблем с наличностью. Однако о том, что́ это была за картина, он умолчал. Все остальные сотрудники, с которыми я разговаривала, подтвердили то же самое. Я все еще жду возможности повторно побеседовать с Кэрри Хепуорт.

– Итак, мы не продвинулись в этом вопросе, – подытожил Грейс.

Уайльд подняла палец:

– На самом деле, возможно, мы сделали шаг вперед, босс. Вчера я съездила в Твинхэм, чтобы поговорить с мистером Джорджем Астоуном. Это богатый коллекционер, заинтересовавшийся загадочной картиной. Как мы знаем, покойный договорился показать ее Астоуну в одиннадцать часов утра в пятницу, шестнадцатого октября. Так что вполне вероятно, что картина была у Чарли Портеуса в момент убийства.

Грейс кивнул:

– Что сказал Астоун?

– Ух, видели бы вы его дом, сэр! Больше напоминает дворец! – воскликнула она с восхищением. – Огромный, и территория колоссальная.

– Его когда-нибудь грабил Арчи Гофф? – вмешался Норман Поттинг.

– Насколько я знаю, Норман, нет, – небрежно бросила она. – Джордж Астоун – очень пожилой человек, прикованный к инвалидному креслу, при этом здравомыслящий, обаятельный и на память не жалуется. Он сообщил, что за многие годы купил у Портеуса множество картин, и показал мне кое-что из своей коллекции. Я не знаток, но, когда он водил меня по залу, мне казалось, что я в художественной галерее. Он сказал, что из всех экспертов, которых он когда-либо встречал, у Чарли Портеуса был лучший нюх на живопись.

Теперь к ее рассказу было приковано всеобщее внимание.

– За пару дней до смерти мистер Портеус якобы позвонил Астоуну и заявил: он, мол, уверен в том, что обладает подлинником Жана-Оноре Фрагонара. По его мнению, это одна из четырех давно утерянных картин, изображающих четыре времени года. Он сказал, что эти картины были задокументированы еще в восемнадцатом веке и висели в замке одного французского аристократа, но исчезли во время Французской революции, когда этот аристократ и его семья отправились на гильотину. – Она взглянула на свои записи. – Это согласуется с тем, что мы знаем. Я разговаривала с историком искусства, сэром Тоби Магуайром, который специализируется на этом периоде, и он сказал, что есть документальные свидетельства того, что картины существовали, но, возможно, были уничтожены примерно в то же время, поскольку с тех пор их никто не видел. Портеус тем не менее считал, что именно эта картина, «Весна», сохранилась. Он предложил ее мистеру Астоуну за пять миллионов фунтов – выгодная цена, если учесть, что недавно картина Фрагонара была продана на аукционе за семнадцать миллионов, а буквально чуть ли не вчера менее значимая работа ушла за шесть миллионов.

– Можем ли мы исключить Астоуна из числа подозреваемых? – поинтересовался Грейс.

– Я обратилась в отдел по борьбе с экономическими преступлениями. Эмили Денайер провела проверку и предоставила мне сведения. Чистый капитал Джорджа Астоуна составляет более трехсот пятидесяти миллионов фунтов стерлингов, у него нет ни судимостей, ни известных преступных связей. И он c две тысячи двенадцатого года прикован к инвалидному креслу после инсульта.

Норман Поттинг прочистил горло. Все повернулись и посмотрели на него.

– Хочешь что-нибудь добавить, Норман? – спросил Грейс.

– Ну вот, например, Тед Банди, шеф… Просто вспомнилось.

– Что именно? – нахмурился Грейс.

– Это был серийный убийца, изнасиловавший и убивший десятки женщин. Он носил фальшивый гипс на руке. Банди просил своих жертв, чтобы те помогли ему затащить что-нибудь в фургон, а потом бил их по голове.

– И к чему вы клоните? – резко спросил Рой.

Поттинг пожал плечами:

– Альфа и омега, босс, это то, что вы всегда вдалбливали нам в голову, не правда ли? Ничего не предполагать, никому не верить, все проверять.

Велвит продолжила:

– Ну, если Джордж Астоун притворяется инвалидом, он заслуживает гребаного «Оскара». Лицо перекошено, речь невнятна. У него совсем не двигается левая рука, а на правой он может шевелить только двумя пальцами – этого достаточно, чтобы нажимать кнопки на инвалидном кресле с электроприводом. Люк, ты сам ездишь на таком, вот скажи, похоже ли это на то, что он симулирует свое состояние?

– Судя по тому, что я слышал, ему действительно нужна инвалидная коляска, – сказал Люк.

– Достаточно? – Она гневно уставилась на Поттинга.

– Сдаюсь, Велвит, – ответил сержант. – Приношу свои скромные извинения.

Она пару секунд сверлила его свирепым взглядом, потом обратилась к Рою Грейсу:

– Мистер Астоун также упомянул о том, что может представлять значительный интерес, сэр. До него дошли слухи, будто в Суссексе есть еще один коллекционер, владеющий двумя из трех пропавших «Времен года» Фрагонара.

– И что он сообщил об этом коллекционере, Велвит? – спросил Грейс.

Она покачала головой:

– Ну, он сказал, что это всего лишь слухи, к тому же с тех пор прошло уже четыре года.

– Ну, слухи тоже просто так не появляются, – заметил Грейс. – Он указал их источник?

– Нет, сэр. Я расспрашивала его очень настойчиво, но он как будто не мог сосредоточиться.

– Ты думаешь, он что-то скрывал? – вмешался Гленн Брэнсон.

– Не думаю, сэр, вряд ли. Астоун выглядел искренне расстроенным из-за убийства – он считал Чарли Портеуса своим другом. Сказал, что такие слухи ходили несколько лет назад, но не мог вспомнить, от кого и где конкретно он это услышал.

– Не мог вспомнить или не хотел говорить? – настаивал Грейс.

– По-моему, он действительно не мог вспомнить, сэр. Возможно, из-за инсульта.

Грейс сделал пометку, затем задумчиво посмотрел вверх, прежде чем продолжить.

– Полли, я даю тебе возможность мгновенно стать авторитетом в области старых французских мастеров. Разыщи в Суссексе, Суррее, Кенте и Гэмпшире всех дилеров и коллекционеров, которых могут заинтересовать такие картины, а среди коллекционеров – всех тех, у кого достаточно глубокие карманы, чтобы позволить себе купить Фрагонара. – Он повернулся к детективу-сержанту Александеру. – Джек, хотя это похоже на целенаправленное ограбление, тот факт, что у Чарли Портеуса забрали ценные часы «Ролекс», бумажник и обручальное кольцо, не исключает случайного уличного грабежа, совершенного в элитном районе. В таком случае злоумышленник попытался бы продать похищенное через скупщика либо сбыть товар самостоятельно. Сегодня в окрестностях Брайтон-энд-Хова по-прежнему много ювелиров, торгующих подержанными часами и кольцами. Думаю, стоит поговорить с ними еще раз, может, удастся воскресить какие-нибудь воспоминания. Обручальное кольцо имело отчетливую маркировку на обороте – инициалы Портеуса и его жены и дату их свадьбы.

– Да, сэр.

– Что касается картины… – продолжил Грейс. – В округе есть несколько местных аукционных галерей, таких как «Горринджез» в Льюисе и «Беллманс» в Биллингсхерсте. Поговорите с их владельцами, их сотрудниками, может быть, им удастся вспомнить, что кто-то в обозримом прошлом приносил картину, написанную в тот период. – Он повернулся к Стэнстеду. – Люк, поработайте с Полли, было бы полезно составить список всех лондонских арт-дилеров, способных продать картину, оцененную в такую сумму.

– Да, сэр.

Затем Грейс обратился к Поттингу:

– Норман, проверь по записям камер системы распознавания номеров, когда и где был зафиксирован «Ауди А-шесть» с четырнадцатого октября две тысячи пятнадцатого года, среда, по шестнадцатое, пятница.

– Приступаю, шеф.

Грейс посмотрел на часы. Через десять минут у него была назначена встреча с Ханной Робинсон, временно замещающей Кассиана Пью и исполняющей обязанности помощника главного констебля. Если он опоздает, то может испортить первое впечатление о себе.

– У кого-то остались вопросы?

Брэнсон поднял руку:

– Босс, если у Чарли Портеуса была одна из картин Фрагонара «Времена года», если слухи, на которые ссылался Джордж Астоун, верны и если у другого местного коллекционера имеются еще две картины серии, не означает ли это, что четвертая тоже где-то рядом?

Грейс кивнул:

– Да, это так. Это возможно. Есть мысли, с чего начать?

– Есть, босс, – ответил Брэнсон. – Думаю, вы попали в точку, отправив «ауди» на экспертизу. Как говорили в старых фильмах про полицейских? «Следуйте за этой машиной!»

Грейс улыбнулся, радуясь, что к другу возвращается его обычное чувство юмора.

– Хорошо, – сказал он. – Давайте так и сделаем. Наша следующая встреча состоится в среду в девять утра. А до тех пор следуйте за машиной!

20. 25 сентября, среда

Пока Кассиан Пью находился в должности помощника главного констебля, Рой Грейс, стоя за его дверью, всегда мысленно переносился в школьные годы. За тот или иной проступок, в основном за споры с учителями, которые слишком скучно преподавали свой предмет, он частенько попадал в кабинет директора.

Реджинальд Бьют отличался изрядной вспыльчивостью, а также крутым нравом и высокомерием закаленного старого служаки. Он сразу дал понять, что не сходится во взглядах с юным Роем Грейсом, и ясно указывал на это в школьных отчетах. По его мнению, «Грейсу предстоит многому научиться, если он хочет пойти по стопам своего отца и работать в полиции… Пока же, – писал Бьют в одном из отчетов, – Грейс может рассчитывать только на карьеру в сфере неквалифицированного ручного труда».

Дверь в кабинет Реджинальда Бьюта была очень похожа на дверь в офис помощника главного констебля, и при каждом визите к очередному ПГК – то есть к боссу – Рой испытывал ту же нервозность, ожидая звонка, чтобы войти. Но не сегодня. На этот раз из комнаты не доносилось ни звука. Дверь спокойно открыла новая помощница и тепло улыбнулась ему.

Ханна Робинсон ростом была чуть ниже Грейса, аккуратная и элегантная в форменной белой рубашке с погонами и в шейном платке в черно-белую клетку. Ее каштановые волосы были убраны в небольшой пучок – модная вариация на тему ретро.

– Рой, – поприветствовала она его, – рада вас видеть, проходите. Могу я предложить вам чай или кофе?

– Спасибо, не надо, мэм.

Он заметил, что кабинет производит совершенно иное впечатление по сравнению с тем периодом, когда здесь работал Пью, – как будто темная туча рассеялась и теперь комната была наполнена светом и даже теплом. На столе стояли фотографии мужа и двоих детей Ханны, а на стуле в углу лежали кроссовки и тренировочный костюм для бега.

Робинсон подвела Грейса к угловому дивану и села напротив него.

– Итак, я подумала, что было бы неплохо поболтать, – сказала она, – и узнать последние новости об операции «Холст».

– На самом деле, мэм, прежде всего я хотел бы поздравить вас с повышением. Мне очень хочется работать с вами. Помню то время, когда вы были в моей команде – около четырех лет назад, наверное, – и, не желая показаться подхалимом, хочу сказать, что всегда был уверен: у вас большие перспективы.

Она усмехнулась:

– Очень мило с вашей стороны.

– Я серьезно.

– Хорошо, вы сами неплохо справляетесь! Будем надеяться, мы отлично сработаемся. Я знаю, что у вас была неприятная история с бывшим помощником главного констебля.

– Можно сказать и так, мэм.

Она снова улыбнулась:

– Думаю, у нас будут более здоровые рабочие отношения.

– Я тоже – не хочу слишком распространяться о вашем предшественнике, но, мне кажется, он не всегда понимал, что нужно делать во время крупной операции.

– Что ж, возможно, когда-нибудь вы подробнее расскажете мне об этом и мы подумаем, что́ стоит изменить в будущем. Вполне вероятно, что получится обсудить это до встречи с вашими коллегами из криминального и оперативного отделов, поскольку я действительно хочу, чтобы вся наша команда работала в тесной связке. Да, именно так, слаженно и согласованно.

Грейс мысленно поморщился, надеясь, что она не собирается нести напыщенную мотивационную тарабарщину, наподобие фраз, которые постоянно изрекал Пью. При этом лицо суперинтенданта оставалось непроницаемым.

– Да, – сказал он. – Абсолютно согласен. – Затем он кивнул в сторону спортивной одежды на стуле. – Вижу, вы по-прежнему бегаете, мэм.

– Без посторонних, Рой, зови меня просто Ханна. Давай как-нибудь в обеденный перерыв сходим на пробежку, и я посмотрю, сможешь ли ты за мной угнаться!

– Ха! – удивился он. – Это что, вызов?

– Считай, что я бросила тебе перчатку!

21. 26 сентября, четверг

В девятом часу утра, воодушевленный вчерашней встречей с и. о. помощника главного констебля, Рой Грейс уже корпел над бумагами в своем кабинете. Нужно было разгрести двадцать семь ящиков с документами, оставшимися после первоначального расследования Ника Слоуна по операции «Холст», и подготовиться к брифингу на следующей неделе. Это была утомительная, но крайне важная работа. Потягивая остывающий кофе, Рой вдруг осознал, что уже давненько не беседовал с Норманом Поттингом на одну щекотливую тему: тот опасался, что у него рак. Поглощенный собственным горем, он совершенно забыл о Нормане… С этой мыслью Рой снял трубку и набрал рабочий номер детектива-сержанта, чтобы пригласить его в кабинет. На самом деле он и сам был рад отвлечься.

Поттинг охотно откликнулся на приглашение, хотя его голос показался странным и звучал надтреснуто.

Не прошло и пары минут, как в дверь постучали.

– Да, шеф? – сказал Норман, входя; голос действительно был хриплым, будто сорванным от крика.

Он потирал шею большим и указательным пальцем, и Грейс заметил беспокойство в его глазах.

Суперинтендант указал на пару стульев, стоящих перед его столом, и Поттинг тяжело опустился на сиденье. В последнее время он выглядел бледнее и неувереннее обычного. Таким он был и сегодня. Грейс знал, что Поттинг живет один и, вероятно, в его окружении не так много людей, с которыми он мог бы поделиться своими переживаниями. Его взгляд неуловимо напомнил Грейсу об отце. В отцовских глазах таился страх, хотя он изо всех сил старался сохранить мужественное выражение лица, после того как у него диагностировали рак.

– Извините за мой голос, шеф. – Поттинг кашлянул, словно пытаясь прочистить горло. – Проснулся и понял, что еле говорю. – Он нервно усмехнулся. – Просто с горлом творится что-то непонятное, как будто там лягушка сидит. Ну что тут можно сделать? Не так плохо, как жаба в заднице, однако…

– Я просто подумал, что было бы неплохо узнать о твоем здоровье, Норман. Есть какие-нибудь новости?

– Спасибо, что спросили, шеф. Очень любезно с вашей стороны. Не хотелось бы доставлять вам беспокойство своими проблемами в такой трудный для вас момент. Но я обеспокоен – напуган до чертиков, если честно.

– Я хотел бы помочь. Как обстоят дела?

– Ну, как я уже, кажется, говорил, мой лечащий врач отправил меня к ЛОР-консультанту – и та была довольно недружелюбной. Когда я сказал ей, что курю трубку, она заявила, что, вполне возможно, у меня рак гортани или пищевода, – вот так и сказала, прямо в лоб. Хотя добавила, что это может быть просто ларингит. – Он опустил голову, пряча взгляд. – Это жутко пугает меня.

Грейс сочувственно кивнул:

– Но есть и множество других причин, ведь так, Норман? Рак – лишь один из возможных диагнозов. Ты пробовал «Фишерменс френдс»?[49]49
  «Друзья рыбака» (англ.) – ментоловые леденцы от боли в горле.


[Закрыть]

Поттинг мрачно улыбнулся, затем пожал плечами:

– Пробовал, и они не помогают. Раньше помогали, теперь нет. Может, это покажется странным, но после смерти Беллы я хожу как в воду опущенный, шеф. Будто это я виноват в ее смерти и, если бы я был рядом, этого бы не случилось.

Грейс посмотрел ему прямо в глаза, сочувственно нахмурившись:

– Норман, Белла ехала на работу, когда это произошло. Она героически бросилась в горящее здание, чтобы попытаться спасти людей. И через пару месяцев мы будем получать за нее медаль в королевском дворце и чествовать ее за подвиг. Как ты можешь винить себя за то, что не был там, когда она погибла?

Поттинг пожал плечами и неубедительно сказал:

– Я знаю, шеф. Знаю, что это глупо.

– И теперь ты считаешь, что диагноз «рак» – это твое наказание? Серьезно? Или тебя преследует желание умереть, чтобы присоединиться к Белле, и тогда вы будете счастливы вместе в вечной загробной жизни?

Поттинг покачал головой:

– Я не религиозен, шеф. Она ушла – единственная женщина, которую я по-настоящему любил, – но я знаю, что должен жить дальше. Я не верю во всю эту чушь о том, что мы будем вместе в какой-то вечности.

– Тогда как ты можешь считать, что рак в последней стадии стал для тебя своего рода возмездием, Норман?

– Я знаю, это глупо. – Поттинг пожал плечами. – Но я все время так думаю.

– Хочешь знать, что думаю я?

– Конечно.

– Моя мама любит говорить: «Не поминай черта к ночи».

Поттинг ухмыльнулся:

– Да, это мне нравится. На самом деле. Может быть, это просто ларингит, хотя, конечно, он и прежде случался и это ощущалось как-то по-другому. Врач отправила меня к ларингологу, которая стала задавать разные вопросы. Как давно это продолжается, замечал ли я кровь в мокроте, не чувствую ли, что в горле что-то застряло? Курю ли я? Пью ли я?

– Да, тут она тебя поймала, – заметил Грейс.

– Ну да, пожалуй. Потом она пощупала мою шею, чтобы проверить гланды, это было вполне терпимо, но затем просунула какую-то гибкую трубку мне в нос и сказала, что видит полип. По ее словам, его нужно удалить.

– Итак?..

– Ну и это может быть все, что угодно, – торжественно изрек Норман.

– Ладно, что бы это ни было, мы справимся с этим. Одного тебя не оставим.

Поттинг снова кашлянул, затем большим и указательным пальцем сжал горло.

– Чертов ком в горле. После Брекзита у всех в глотке першит, а? – Он криво улыбнулся.

Рой Грейс несколько секунд смотрел ему в глаза, потом покачал головой и, стараясь не выглядеть чересчур строго, произнес:

– Норман, мы знаем друг друга не один год, правда?

Поттинг кивнул:

– Естественно, шеф.

– Ты очень ценный детектив, ты мне очень нравишься, и мне на самом деле импонирует твое чувство юмора, но сегодняшний мир значительно отличается от того, в котором мы начинали работать, и ты со своими шутками часто приближаешься к красной линии. Мне будет очень неприятно, если твоя блестящая карьера закончится из-за какой-нибудь необдуманной фразы. Со мной ты можешь говорить свободно – я и сам не образец корректности, – но мы должны быть внимательными по отношению к другим людям и щадить их чувства. Поэтому у меня такое предложение: перед тем как выдать что-то остроумное, сосчитай до трех, идет?

– Хороший совет, шеф. Я получил заслуженный нагоняй.

– Я не критикую тебя, Норман. Просто даю тебе урок выживания.

Поттинг кивнул, опустив взгляд:

– Я ценю это, шеф. У меня всегда были плохие способности к математике, но считать до трех я умею.

– У меня тоже хреновато было с математикой.

Поттинг покачал головой:

– Сейчас нас с вами вряд ли взяли бы работать в полицию.

Грейс улыбнулся.