Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 79 (всего у книги 184 страниц)

Глава 39

Хорошая автоподстава требует внимания, умения и тщательного планирования. Перед тем как провернуть подобную операцию, я мог убить целую неделю на одну только разведку дорожной обстановки. Часами засекал фазы работы светофоров, замерял расстояния между перекрестками, оценивал плотность движения в разное время суток… Определив наиболее подходящее место на излюбленном маршруте объекта, мог еще две недели кататься у него на хвосте. Сам «тычок» я предпочитал устраивать в дневное время, обычно по пути терпилы на работу. Маршрут в этом случае наиболее предсказуемый – его мало кто меняет ни с того ни с сего, а попадание в аварию в такой ситуации создает объекту максимум неудобств. Но были еще и настоящие профессионалы – ребята вроде Перри Лейка и Артура Подольски, которые просто нутром чуяли, как провернуть все так, чтобы комар носа не подточил. Таких людей – раз-два и обчелся. Если вам нужен специалист, способный так обставить ДТП, чтобы все выглядело максимально достоверно, то список возможных кандидатур окажется очень коротким. А в Нью-Йорке он еще короче – лично я знаю всех таких спецов до единого. Авария была типичной подставой, но я по-прежнему терялся в догадках, на хрена это вообще понадобилось. Зачем было так заморачиваться? Зачем все это было устраивать, если копы в тот момент даже не знали об убийстве подружки Дэвида?

Подаренная дочкой авторучка – та самая, с гравировкой «Папе» на боку, – так и летала у меня в пальцах, выполняя замысловатые сальто и кульбиты, колесом пробегая от большого пальца до мизинца и обратно.

Это всегда помогало мне думать.

На кровати перед собой я разложил все содержимое папки с материалами обвинения – показания свидетелей, снимки с места преступления, отчет доктора Портера о продуктах выстрела и фото с места ДТП с искореженным пикапом Перри и «Бугатти» Дэвида: одно из передних колес чуть ли не напрочь оторвано, пустые подушки безопасности бессильно свисают с руля и консоли, словно какие-то сдувшиеся привидения из детского мультика. Не оставил без внимания даже такие второстепенные документы, как копии журналов дежурств охраны, заключение дактилоскопической экспертизы – в нем говорилось лишь, что никаких отпечатков на орудии убийства не обнаружено – и рутинный протокол ареста Дэвида. Все тщательно рассортировал, все разложил по стопочкам.

Расхаживая вокруг кровати и безостановочно вертя в пальцах ручку, я чувствовал, что подобрался к чему-то совсем близко, но какая-то часть этого «чего-то» по-прежнему от меня ускользала. Вот она вроде прямо перед носом – но я ее все равно не вижу.

Ящер без стука открыл дверь, напомнил:

– Если хочешь успеть в суд, нужно выезжать не позже пяти.

Влезая в короткую кожаную куртку, он заметил разложенные на отдельные стопки документы.

– Нашел что-нибудь?

– Пока что нет, но уже близко… Слушай, будь другом – не стой над душой, дай подумать, хорошо?

Он хихикнул, вытащил из кармана куртки пару кожаных водительских перчаток и принялся их натягивать.

– А ты молодец, что все так аккуратненько разложил. Помогает привести мозги в порядок. Ящер тоже так любит делать со своими пушками. Разбирает, раскладывает – деталька к детальке. Чистит, смазывает. Потом собирает обратно… Не будешь чистить да смазывать, так оно прямо у тебя в руках и взорвется… Эй, на что ты так уставился?

Видать, глаза у меня в этот момент действительно вылезли на лоб. А уставился я на перчатки Ящера. Что-то с ними связанное, что-то, что он только что сказал… И тут меня осенило.

– Дэвид, срочно тащите сюда ваш лэптоп! – выкрикнул я.

То, что мне требовалось, нашлось на шестой странице результатов поиска – ссылка на публикацию в одном малоизвестном французском журнале по криминалистике. Поисковка, которой пользовался Дэвид, предусматривала автоматический перевод с иностранных языков. Статья оказалась платной. Через минуту я скачал ее и перевел на английский. Статья была представлена на конференции ученых-криминалистов, которую год назад устраивал Интерпол.

Вот оно! Да, ничуть не исключено!

Просто блестяще!

– Дэвид, кто бы ни придумал эту подставу, снимаю перед ним шляпу. Ай да сукин сын! Я бы никогда до такого не додумался, если б не Ящер!

– Ящер подсказал тебе идею? – поинтересовался Ящер.

Я перекинул взгляд от фотки покореженного «Бугатти» на его здоровенные лапы, затянутые в перчатки.

– Да уж, умеешь ты мотивировать людей! Не выручишь ли еще разок? Можно ненадолго твои перчаточки?

Часть вторая
Расплата

Глава 40

Возвращение обратно в суд потребовало от Ящера немалых раздумий и предварительного планирования. Поехали мы на двух разных машинах. Я устроился на зад-нем сиденье безразмерного седана, за рулем которого сидел Фрэнки – еще один соратник Джимми Кепарика, который обычно привлекался в помощь Ящеру в особо сложных случаях. Обтянутая кожей баранка почти полностью скрывалась в его огромных мозолистых лапищах, обычно употребляемых на то, чтобы выбивать монету из самых крепких ребят, имевших глупость задолжать Джимми.

Для начала мы просто проехали мимо здания суда. Его широченная лестница, от тротуара до самого входа заполненная колышущейся толпой, наводила на мысли о международном журналистском конгрессе. Если б кто-нибудь сказал, что тут ожидают появления президента Соединенных Штатов, вы тоже не особо удивились бы. Народу действительно была тьма. Всего-то и требовалось, что затесаться в эту толкучку на лестнице с пистолетом 38-го калибра, и Дэвид не поднялся бы по ней выше первой ступеньки. Среди разношерстной толпы я заметил несколько деловых костюмов, а в самом центре этой богатого вида группы – высокую фигуру Джерри Синтона, который вышел из здания, чтобы проводить своего клиента сквозь строй собравшихся со всего мира журналистов.

– Как и ожидалось, тут несколько тесновато, – заметил я.

Мы сделали круг и остановились в паре кварталов от здания. Поглядывая в зеркало заднего вида в ожидании фургона Ящера, я еще раз подумал, как мы будем преодолевать эти сто двадцать пять футов от тротуара до входных дверей. Интересно, сколько стрелков фирма могла внедрить в эту плотную толпу? Я заранее показал Ящеру фото сотрудников так называемой службы безопасности «Харланд и Синтон», чтобы он внимательно их изучил. Сам тоже хорошенько запомнил их лица – равно как и Дэвид. Решили, что если заметим кого-то из них, то просто ударимся в бегство. Наконец в зеркале появился синий «Форд Транзит», сбросил скорость. Фрэнки тут же опять влился в поток транспорта, а фургон без остановки пристроился следом.

Седан подрулил к тротуару сразу за скоплением телевизионных автобусов с нацеленными в небо спутниковыми тарелками. Я вылез, придерживая висящую на плече сумку от лэптопа, в которую переложил материалы по делу – хотел, чтобы руки были свободны, просто на всякий случай.

Джерри Синтон уже отбивался от кучки репортеров, опознавших его как адвоката Дэвида и жадно обступивших со всех сторон. Он тоже меня засек и устремился вниз по ступенькам, бесцеремонно распихивая телевизионщиков. Репортеры в предвкушении давно ожидаемого шанса бросились следом за ним к тротуару.

Синтон поприветствовал меня коротким кивком.

Тут же подрулил и «Транзит» – остановился прямо позади седана. Синтон, которому репортеры и операторы буквально наступали на пятки, подошел ко мне вплотную. Как он ни пытался скрыть свои чувства, голос его все равно дрожал от злости.

– Где Дэвид? В отеле он так и не объявился, – пробурчал он.

– Давайте для начала заведем его внутрь, а потом и поговорим. Вон он, уже идет, – ответил я.

Фрэнки уже вылез из седана и распахнул заднюю пассажирскую дверь. Джерри, вытянув шею, узрел поверх моего плеча, как на тротуар опускается пара ярко-красных кроссовок, а вслед за ней из машины буквально выпадает согбенная фигура, с головы до ног закутанная в белую простыню, которая быстро семенит в нашу сторону.

Ухватившись за край простыни, Джерри подтянул фигуру к себе, обнял за плечи и увлек наверх, где обоих подхватило моментально вскипевшее море телекамер, фотовспышек и возбужденных голосов. Не обращая внимания на репортеров, я следил, не увяжется ли за ними кто-нибудь еще. Никого из силовиков фирмы не увидел. Толпа журналистов увлекла за собой и нескольких простых зевак, которые явно не совсем понимали, что происходит, но, заведенные просто-таки висящей в воздухе энергией, столь же отчаянно пытались прорваться к укрывшемуся под простыней подсудимому и глянуть на него хотя бы одним глазком. Джерри тараном прокладывал путь в толпе, выставив вперед согнутую кренделем правую руку, словно футбольный полузащитник из семидесятых, а я потихоньку пятился назад, пока ряды журналистов окончательно не сомкнулись вокруг Джерри и его клиента.

Еще один сканирующий взгляд по окрестностям – никаких потенциальных стрелков. Я кивнул Фрэнки, который застыл возле капота машины, наблюдая за происходящим.

Задняя дверь «Транзита» распахнулась, и из него выпрыгнул молодой человек в плохо сидящем костюме. Прикрыв дверь, он быстро зашагал ко входу в здание. Я двинулся вслед за ним. Холли, которая чуть замешкалась, чтобы перебросить ключи от фургона Фрэнки, бросилась догонять нас бегом.

В ту же секунду где-то в толпе грохнул выстрел.

Глава 41

– Давай! – выкрикнул я. Дэвид при звуке выстрела вздрогнул, но Холли схватила его за руку, и оба стрелой понеслись ко входу. Путь был свободен.

Крутанувшись на месте, я увидел, как народ, сбивая друг друга с ног, наперегонки сыплется вниз по ступенькам, чтобы не попасть под перекрестный огонь. Какой-то здоровяк в бежевом пальто, который даже на ходу продолжал что-то вещать в свой микрофон, крепко приложил меня плечом, так что я чуть не сбил с ног двух молоденьких телевизионных барышень, на секунду потеряв обстановку из виду.

Джерри Синтон лежал на ступеньках, плотно прижимая голову к бетону и лихорадочно шаря руками по животу, груди и ногам – проверял, не зацепило ли его шальной пулей. Ящер уже сорвал с головы белую простыню, сбросил под шумок стреляную петарду и был таков, прежде чем Джерри успел его разглядеть. Фрэнки покрутил над головой сжатым кулаком – типа, сейчас припаркую машину и вернусь. Толпа журналистов понемногу приходила в себя: объективы камер перестали метаться по сторонам, а крики стали более содержательными – кое-кто уже передавал свои комментарии в эфир.

Поднявшись до самого верха, я увидел, что Дэвид и Холли уже прошли досмотр на входе и находятся в безопасности внутри здания.

Холли по-прежнему держала Дэвида за руку.

Я с извинениями протолкался сквозь группу репортеров, собравшихся перед входом. Вдруг за локоть меня ухватила чья-то рука, и я обернулся.

Придержал меня тот самый тип с «Криком» на горле. Я просто не мог двинуться. Дело было не в его мощном захвате – дело было в его глазах. Они были даже не темно-карие – и зрачки, и радужка были у него черные. Абсолютно черные. Каждый глаз – словно шарик холодного оникса, перекатывающийся в блюдце с молоком. А прямо под подбородком – полустертая фигурка с вытянутым в беззвучном крике лицом.

Прежде чем он отпустил свой захват и поднял вверх обе руки с широко раздвинутыми пальцами, на меня знакомо пахнуло табачищем. Хотя кожа у него была смуглая, ладони оказались совершенно белыми. Я заметил, что какие-то белые пятна вроде капелек или брызг усеивают и запястья, и тыльную сторону кистей. Кожа на ладонях и пальцах была совершенно гладкой – ни морщинки, ни единой папиллярной линии. Все словно сожжено, вытравлено, ошпарено – до идеальной гладкости, чистоты и безликости. К чему бы он ни прикоснулся, никаких отпечатков наверняка не останется.

Пораженный и, что греха таить, довольно испуганный, я не сразу заметил, что между большим и указательным пальцами у него что-то зажато.

– Скажи своему клиенту, чтобы помалкивал, cabron![102]102
  «Козел» по-испански. Как и у нас, употребляется также в оскорбительном смысле.


[Закрыть] – произнес этот тип с сильным испанским акцентом.

Попятился и разжал пальцы.

Я услышал, как разбилось тонкое стекло. Пробивая себе путь в толпе, он сбежал вниз. Услышав снизу шипение, я опустил взгляд. Не сразу понял, что это. Горстка стеклянных осколков – не больше чайной ложки, а вокруг них пузырящаяся янтарная жидкость, разъедающая бетон.

Он бросил мне под ноги пузырек с кислотой. Я поежился и оглядел лестницу, но он уже исчез.

Глава 42

Судебный зал быстро заполнялся представителями средств массовой информации, которых еще потряхивало после недавнего происшествия. Я немного замедлил шаг – убедиться, что Дэвид и Холли не отстали и по-прежнему следуют за мной по пятам. Про предостережение я решил Дэвиду ничего не говорить – он и так едва держал себя в руках. Положив бумаги на стол защиты, сел справа, оставив ему место слева от себя. Джерри оставалось только устроиться на углу.

Двери в глубине зала, в сотне футов от нас, широко распахнулись, и появилась команда обвинения. Зейдер держался позади группы своих помощников, которые были нагружены коробками, папками и скоросшивателями. Большой палец окружного прокурора так и бегал по экрану «Айфона».

Проходя мимо, он наклонился ко мне и сообщил:

– Вот, сию секунду запостил в «Рилере».

В новостной ленте официального аккаунта нью-йоркской прокуратуры только что появилась новая запись:

УЛИКИ, КОТОРЫЕ МЫ СОБИРАЕМСЯ ПРЕДЪЯВИТЬ НА ПРЕДВАРИТЕЛЬНОМ СЛУШАНИИ ДЕЛА ДЭВИДА ЧАЙЛДА, ВСКОЛЫХНУТ ВСЮ СТРАНУ! СЛЕДИТЕ ЗА НАШИМИ ПРЯМЫМИ ВКЛЮЧЕНИЯМИ ИЗ ЗАЛА СУДА! #ПРАВОСУДИЕДЛЯКЛАРЫ.

– Звону будет – на весь белый свет, – сказал Зейдер, даже не пытаясь скрыть радостное возбуждение.

Под текстом я увидел квадратик с буквой «R», цифры возле которого стремительно сменяли друг друга: 257, 583, 1009… Это было количество перепостов сообщения в «Рилере», «Фейсбуке» и «Твиттере».

– На весь белый свет, – повторил он с явным удовлетворением.

Направившись обратно к своим подручным, прокурор приветливо помахал самым влиятельным телеведущим, которые захватили козырные места в первом ряду.

– А он вообще имеет право? – спросил Дэвид.

– Вполне. Он же не выкладывает никаких подробностей по делу. Просто надувает свой статус. Вы ведь довольно крупная рыба – вот он и хочет выпотрошить вас на публике. Дело из тех, что могут решить его политическую карьеру. Когда метишь в мэры или губернаторы, нужно обязательно светить свою морду в «ящике». Думаю, ему доставляет удовольствие уже сам тот факт, что он может подложить вам свинью прямо в вашем же «Рилере». По-моему, на его взгляд, это крайне остроумно. Зарубите себе на носу: вы – его пропуск к кормушке. Все это не ради Клары. Все это ради себя любимого – вот это-то меня и бесит.

Джерри Синтон, храня гробовое молчание, устроился на краю стола защиты. Я не слышал, как он подошел, – для такого крупного мужчины адвокат двигался на удивление тихо. Уж не он ли и подослал предостережение в виде пузырька с кислотой? Пожалуй, с Джерри вполне станется. Биография у него темная, приходилось ему и в глухих переулках орудовать, пробиваясь к вершинам власти, – по крайней мере, если верить Деллу. Мне вдруг жутко захотелось протянуть руку, ухватить его за манерный шелковый галстук и пару раз как следует приложить мордой об стол. Едва сдержался, тем более что в зал уже торжественно вступил судья Нокс, который занял свое председательское место и объявил начало слушания.

Теперь уже всё. Обратного хода не будет. Все, что сейчас предстоит, либо спасет, либо утопит Дэвида. И точно так же либо спасет, либо утопит Кристину. От того, что здесь произойдет, полностью зависит и моя собственная жизнь – то, какой ей быть в самое ближайшее время. У обвинения – полдюжины свидетелей, и ничего, кроме обвинительного приговора, после их показаний Дэвиду не светит. Игра в одни ворота. Когда свидетель привирает, удалить его с поля обычно не составляет труда, но, насколько я мог судить, за исключением разве что двоих, все остальные свидетели обвинения сообщили в ходе следствия только правду, и ничего, кроме правды, – и эта правда, зернышко к зернышку, складывалась в совершенно ясную картину: Дэвид Чайлд виновен. Надо было исхитриться и разложить эти зернышки так, чтобы создать свою собственную правду, показать Ноксу более широкую картину.

Проблема заключалась в том, что в тот момент я и сам этой более широкой картины не видел. Как ни напрягал мозги, всё никак не мог охватить ее целиком.

Твердил себе, что это обязательно придет. Дайте только время.

Первым крепким орешком, который предстояло разгрызть, был доктор Генри Портер – эксперт по продуктам выстрела. Я заметил его в четырех рядах за спиной у Зейдера. Хорошо за пятьдесят, одет элегантно – серые костюмные брюки, белая рубашка, синий блейзер. Светло-желтый галстук – тоже не первый попавшийся. По какой-то причине, подобно подавляющему большинству своих коллег – оружейных экспертов, доктор тоже предпочел украсить верхнюю губу седоватыми усиками. Меня всегда занимало, не являются ли такие усики обязательным условием для выдачи сертификата на проведение криминалистической экспертизы.

Заметив мой пристальный взгляд, доктор манерно поправил очки, ухватившись за дужку самыми кончиками пальцев, и полностью переключил внимание на Зейдера.

Окружной прокурор встал, всем своим видом выражая готовность обратиться со вступительным словом к судье Ноксу, который уже разложил перед собой документы по делу и вопросительно поглядывал на него.

Интересно, подумал я, не зародилось ли у Зейдера с Портером хоть каких-нибудь подозрений по поводу того, что я для них припас? Я очень надеялся, что нет. Прокурор оглядел галерку позади стола обвинения, проверяя готовность своего первого свидетеля. Оба продемонстрировали друг другу поднятые большие пальцы – типа, всё о'кей. Ну-ну. Не исключено, что где-то через час Зейдеру останется только засунуть этот палец себе в задницу, мучительно размышляя, на каком этапе все вдруг полетело под откос – или же я сам буду сидеть, вцепившись руками в волосы и проклиная собственную глупость. Шансы на оба исхода были приблизительно равные, и предсказать победителя со стопроцентной гарантией не взялся бы даже я сам.

Судья Нокс дал сигнал Зейдеру, что готов слушать. Но прокурор не спешил. Отпил воды из стакана. Внимательно оглядел ряды кресел, дабы убедиться, что все смолкли, что все глаза устремлены на него – что аудитория созрела.

Вспыхнули прожекторы телекамер. Прямая трансляция происходящего разлеталась сейчас чуть ли не по всем телеканалам страны. Недавние слова Зейдера эхом отдавались у меня в голове.

«Звону будет – на весь белый свет».

Черт, жалко, что побриться не успел.

Глава 43

– Ваша честь, от имени народа выступает окружной прокурор Майкл Зейдер. Вторым номером – миз Джулия Лопес. Сторону защиты представляют мистер Флинн и мистер Синтон.

Он обошел вокруг стола, занимая центральную позицию перед барьером, огораживающим места для зрителей. Наверняка уже заранее прикинул, откуда будет смотреться перед телекамерами в наиболее выгодном ракурсе.

– Постараюсь быть краток, ваша честь, – объявил Зейдер, застегивая пиджак.

Он отлично знал, что судья Нокс в гробу видал всякие ораторские изыски и терпеть не мог длинных вступительных речей – предпочитал, чтобы выступающий сразу переходил к сути дела. То, что Зейдер специально это подчеркнул, означало, что судья наверняка заранее предупредил его, что долго распинаться перед камерами ему не даст. Первым делом любому новоиспеченному прокурору приходится уразуметь, насколько важно выяснить предпочтения того или иного судьи. Одни из них любят длинные абстрактные речи, другие – изложение чисто юридических аргументов с минимальным упоминанием фактов… Но есть и такие, которым хочется разделаться с обязаловкой вроде вступительного слова попроще да побыстрее – лишь бы хоть как-то соблюсти положенную процедуру. Нокс относился именно к этой последней категории, и окружному прокурору пришлось основательно подготовиться, чтобы на глазах миллионов телезрителей его бесцеремонно не перебили в самый разгар выступления.

– Мы представим суду нескольких свидетелей, которые убедительно докажут, что в момент убийства, совершенного в квартире подсудимого, там находились только он сам и жертва преступления, Клара Рис. Мы располагаем записью с камеры наблюдения, на которой четко видно, как подсудимый и потерпевшая заходят в квартиру. Через несколько минут мистер Гершбаум, сосед подсудимого, услышал звуки выстрелов, вышел на балкон, чтобы определить их источник, и своими глазами увидел, как разлетается на осколки выбитое выстрелом окно квартиры подсудимого. Выстрел был произведен изнутри квартиры. Далее камеры наблюдения зафиксировали, как подсудимый покидает квартиру. Ричард Форест – сотрудник службы безопасности здания, вызванный мистером Гершбаумом, – расскажет, как вместе с другими охранниками появился на месте происшествия и обнаружил в пустой квартире подсудимого тело Клары Рис. Запись камеры наблюдения неопровержимо свидетельствует о том, что подсудимый был единственным человеком, выходившим из квартиры в те важные для понимания последовательности событий минуты, что прошли между звонком мистера Гершбаума в охрану и обнаружением тела в квартире подсудимого. Все очень просто: в пустую квартиру зашли два человека, и только один вышел оттуда живым. Нам известно, что никого там больше не было и что никто туда больше не заходил. Дэвид Чайлд вышел из дома, и в считаные минуты после этого было обнаружено мертвое тело его сожительницы. Короче говоря, он – единственный человек, который имел возможность ее убить.

Зейдер сделал паузу и удовлетворенно кивнул сам себе, когда судья нашел соответствующий пункт в своих заметках.

– О манере убийства свидетельствует соответствующий отчет медицинского эксперта. Это, ваша честь, наиболее шокирующая часть всего рассматриваемого дела.

Еще одна пауза – чтобы создать напряжение в зале. Молодец, умело работает, не отнимешь.

– Потерпевшей, Кларе Рис, двенадцать раз выстрелили в затылок из пистолета – компактного «Ругера», специально предназначенного для скрытого ношения. Двенадцать раз! Она наверняка была уже мертва и после первого выстрела, но ее убийца, подсудимый, разрядил в нее целый магазин – после чего выбросил его, зарядил новый, взвел курок и произвел ей в голову еще шесть выстрелов.

Избыточное количество выстрелов в данном убийстве ясно указывает, что преступление совершено в состоянии слепой ярости. Это отнюдь не работа наемного убийцы-профессионала. Подобная мстительная жестокость свойственна отвергнутым или глубоко оскорбленным в каких-то иных чувствах любовникам. В нашем случае – любовнику жертвы, подсудимому Дэвиду Чайлду.

И в конечном счете жестокая ярость, с которой было совершено это гнусное преступление, в сочетании с обычным невезением, неотвратимо привела к открытию личности убийцы. Через несколько минут после того, как подсудимый покинул здание, он попал в автомобильную аварию с участием еще одного транспортного средства – менее чем в полумиле от своего дома. Вину в совершении ДТП признал водитель второй машины, мистер Джон Вудроу, который находился в состоянии сильного алкогольного опьянения – содержание алкоголя у него в крови превышало норму в несколько раз, что и привело к лобовому столкновению со спортивным автомобилем подсудимого.

Когда мистер Вудроу подошел к машине подсудимого, то заметил в ней пистолет, который лежал на самом виду. Он сразу вызвал полицию, и на место происшествия прибыл патрульный офицер Фил Джоунс. Именно последний и изъял пистолет марки «Ругер» из транспортного средства, принадлежащего подсудимому.

Проверка данного оружия была поручена независимому эксперту – специалисту по анализу продуктов выстрела доктору Портеру. После того как с кожи и одежды подсудимого были сняты контрольные мазки, независимый научный анализ, проведенный доктором Портером, показал, что так называемыми продуктами выстрела подсудимый покрыт буквально с головы до ног. В ходе допроса, проведенного следователем по делу, детективом Морганом, подсудимый дал отрицательные ответы на все четыре положенные в таких случаях вопроса: по его словам, огнестрельным оружием он не владел, не прикасался к нему, не стрелял из него и не находился в помещении, в котором из него стрелял кто-то другой. Учитывая результаты научной экспертизы, совершенно ясно, что подсудимый лгал.

Дабы еще сильней подчеркнуть столь явное противоречие с неопровержимыми результатами криминалистической экспертизы, Зейдер возмущенно воздел руки, прикрыл глаза и скривился, словно вопрошая: «Видите, до чего же изоврался этот гаденыш?»

– Так что вкратце подведу итоги: налицо не просто необходимая для вашего положительного решения сумма фактов и обстоятельств, позволяющих предположить, что подсудимый мог совершить данное преступление, – он единственный, кто имел возможность его совершить. Кроме того, учитывая свидетельства криминалистической экспертизы, подсудимый сообщил полиции заведомо ложные сведения. Да, у нас нет никаких сомнений в том, что он попросту солгал, поскольку, положа руку на сердце, – разве может лгать наука криминалистика?.. Вот вкратце и все свидетельства, подтверждающие нашу позицию, – заключил он.

Бросил взгляд на телекамеры, чего делать явно не стоило. Наверное, просто не удержался.

– Мистер Флинн, можете вкратце что-нибудь ответить?

Судья Нокс несколько вырос в моих глазах. Он знал, что Зейдер работает на камеру, и давал мне возможность хоть как-то отыграться.

– Нет, благодарю вас, ваша честь. Давайте лучше сразу приступим к слушанию.

– Ну вот и отлично. Ваш первый свидетель, мистер Зейдер?

– Прошу выйти к свидетельской трибуне доктора Генри По…

– Погодите-ка. Он разве не эксперт? Если да, то на предварительном слушании вызывать его вовсе не обязательно. Мне вполне хватит письменного отчета.

– В данном случае, ваша честь, мы считаем, что в общих интересах будет именно заслушать доктора Портера. Он может понятным языком обрисовать свои находки суду, а если у мистера Флинна вдруг возникнут какие-то вопросы, то наверняка сумеет на них сразу ответить.

Опять спектакль для телевизионщиков. Судья понял, что Зейдер вызывает Портера лишь для того, чтобы журналюги сразу вцепились в имеющиеся у него железобетонные улики – а то сколько еще ждать триумфа? Кроме того, кому из зрителей интересно десять минут смотреть, как судья Нокс читает отчет?

– Ну если уж так требуется, то вызывайте, – снизошел судья.

Свидетель был уже на ногах и направлялся к свидетельской трибуне, зажав под мышкой свой отчет. Когда он проходил мимо меня, я учуял запах оружейного масла и дешевого лосьона после бритья. Вид у него был уверенный и безмятежный. На этой ранней стадии процесса защита обычно еще не успевает привлечь своего собственного эксперта, который мог бы подвергнуть сомнению выводы эксперта обвинения. А любой свидетель-эксперт боится только одного – что найдется свидетель-эксперт повыше рангом, который подловит его на каком-нибудь профессиональном косяке. Коли такого нет, то и бояться практически нечего. Тем более что в роли свидетеля обвинения Портер давно собаку съел, и все попытки опровергнуть его заключения в суде регулярно заканчивались ничем.

Ну что ж, все когда-нибудь случается впервые.

Портер принес присягу и сел.

– Доктор Портер, не могли бы вы вкратце обрисовать свой опыт проведения подобных экспертиз? – начал Зейдер.

– Конечно. У меня имеется должная профессиональная подготовка в области баллистики и изучения следов, оставляемых огнестрельным оружием в результате выстрела. Ранее я работал в государственной криминалистической лаборатории, где провел несколько тысяч подобных экспертиз. Давать показания в суде мне доводилось уже двести три раза.

Чувствовал он себя на трибуне как дома. Все-таки профессиональный свидетель, дело знакомое, в суд как на работу ходит. Да и в своем деле профи – реальный профи, не стоит такого недооценивать. Точное число своих выступлений в суде он привел, конечно же, для того, чтобы лишний раз подчеркнуть свой огромный опыт и полную непогрешимость в качестве эксперта, но я практически не сомневался, что преследовал Портер и еще одну цель – с ходу припугнуть меня. Все двести три раза он выступал исключительно в качестве свидетеля обвинения, и в каждом случае дело заканчивалось обвинительным приговором.

– Доктор Портер, что такое «продукты выстрела»?

– Когда стрелок спускает курок заряженного огнестрельного оружия, ударник бьет по капсюлю, который воспламеняет боезаряд внутри гильзы, в результате чего очень быстро образуется значительное количество газа. Этот газ выталкивает пулю из ствола со скоростью в среднем одна тысяча футов в секунду. Взрыв, происходящий в капсюле и потом в гильзе, высвобождает в атмосферу газы и фрагменты сопутствующих материалов, и некоторые из них спекаются между собой. Эти фрагменты представляют собой мельчайшие частицы ударника, боезаряда, капсюля и его содержимого, а также пули. Все эти материалы быстро оседают на окружении, в котором они созданы. Так что продукты выстрела обычно оказываются на коже и одежде стрелка.

– Доктор, вы провели анализ образцов, снятых с кожи и одежды подсудимого?

– Да, провел. Сотрудники Департамента полиции взяли мазки с рук, свитера и лица подсудимого. Затем я подверг эти образцы анализу на предмет обнаружения веществ, характерных для продуктов выстрела.

– И что вы обнаружили?

– Обнаружил очень высокую концентрацию отложений бария и сурьмы на всех участках кожи и одежды, с которых снимались мазки. Часть этих отложений спеклась между собой, в основном барий. Научно доказано, что такая комбинация материала может образоваться только в результате выстрела из огнестрельного оружия.

– Когда вы охарактеризовали концентрацию отложений как «очень высокую», что вы имели в виду? – спросил Зейдер.

– Ну, если б стрелок разрядил оружие только один раз, я сумел бы найти у него на коже и – или – одежде лишь незначительные следы материала, относящегося к продуктам выстрела. В случае если делается более одного выстрела, то и упомянутых взрывов более одного, так что количество и плотность обнаруженного материала возрастают.

– В данном конкретном случае, доктор Портер, каково ваше заключение относительно повышенной концентрации продуктов выстрела, обнаруженных на подсудимом?

– Учитывая широкую зону распространения и концентрацию продуктов выстрела, я могу заключить, со значительной степенью вероятности, что мистер Чайлд находился в непосредственной близости от оружия, из которого было произведено значительное число выстрелов, и что контакт с этими продуктами у него был всего за несколько часов до того, как были взяты образцы.