Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 86 (всего у книги 184 страниц)

Глава 63

Паб Финнегана на Пятьдесят шестой улице больше походил на ночлежку для слепых, чем на нормальный человеческий бар. Вывеска на двери гласила: «Мы никогда не закрываемся!»

Я сидел неподалеку от него на водительском сиденье «Хонды», включив свет в салоне и изучая в тусклом свете плафона отчет баллистической экспертизы, подписанный неким доктором Пиблзом. Изучив уникальные следы и бороздки, оставленные нарезами ствола, он безоговорочно утверждал, что пули, обнаруженные на месте преступления, могли быть выпущены только из пистолета, который изъяли из автомобиля Дэвида. Всем козырям козырь, и обвинению оставалось лишь с размаху шлепнуть его на стол. Лишь один момент в этом отчете вызывал у меня смутное беспокойство: исследуя пистолет, Пиблз обнаружил у него на рукоятке частички обычной земли, некоторые из которых даже попали в зазор между рукояткой и вставленным в нее магазином. Решил, что поразмыслю над этим позже – может, это ровным счетом ничего и не значит, но все-таки даже такие вот мелкие подробности всегда прочно застревали у меня в голове, не давая покоя. Заперев машину, я направился к давно знакомому заведению.

Окна паба были плотно заклеены изнутри черной бумагой, а вторая дверь, прямо за входом, всегда закрыта и занавешена толстой зеленой портьерой, провонявшей прокисшим пивом и табачным дымом – словно посещали его одни лишь вампиры, и проникни сюда хоть малейший лучик солнечного света, вся клиентура заведения моментально вспыхнет синим пламенем. Репутация у него была та еще – соваться сюда просто с улицы я бы не советовал, но нынешний владелец паба, Пэдди Джо, не имел ничего против любого рода посетителей. Лет десять назад не было бы ничего из ряда вон выходящего в том, что при входе вы застали бы примерно такую картину: в одном углу сидят мрачные бородатые байкеры, в другом гуляет мелкая гопота с 58-й улицы, бильярд занят чернокожими бандюками из группировки «Кровососы», а у стойки балуется текилой чуть ли не половина личного состава «убойщиков» из 16-го райотдела.

– Куч тут? – спросил я.

Пэдди Джо выпрямился над стойкой, и на какой-то миг я даже не понял, он это или не он. С нависающей надо мной огромной, как у гориллы, башки по несвежей футболке сбегала похожая на проволочную мочалку борода, заканчивавшаяся аккурат на линии моего взгляда – где-то на его необъятном животе. Отступив от стойки на шаг, я наконец-то увидел его ясные голубые глаза и ряд зубов, похожих на наваленные у входа в пещеру золотые слитки.

– Куда он денется… Рад тебя видеть, Эдди. Налить тебе коки или еще чего?

Когда я крепко бухал, Пэдди приходилось регулярно следить, чтобы я добирался до дому из бара в целости и сохранности, так что он был в курсе, что я завязал – ну или по крайней мере делаю такие попытки.

– Нет, спасибо. Все хорошо. Тоже рад тебя повидать, старина.

Он протянул мне массивный кулачище – стукнуться по-приятельски. С равным успехом можно было поприветствовать подобным образом чугунный шар, которым крушат старые дома.

Я отвернулся от стойки, прошел мимо давно сломанного музыкального автомата и по невысоким ступенькам поднялся к большой кабинке в дальнем левом углу бара. Там в окружении трех поддатых адвокатов и сидел Куч, по обыкновению о чем-то разглагольствуя.

– Я уже сто раз говорил – не вызывай клиента давать показания! Это самоубийство! – вещал он, поучительно воздев вверх указательный палец. – Взять хоть Джерри Спенса[105]105
  Джерри Спенс (р. 1929) действительно знаменит тем, что в жизни не проиграл ни одного уголовного процесса – как в роли защитника, так и обвинителя. Автор известной «Настольной книги адвоката», переведенной на множество языков.


[Закрыть] – лучшего адвоката защиты я в жизни не видывал. Спенс, блин, пятьдесят лет практиковал, ни одного дела не продул, а клиента за все время только раз или два на трибуну вызвал!

Двое моих коллег за столом Куча, примерно его возраста, откровенно скучали, а третий, совсем молоденький блондин, жадно ловил каждое его слово. Я чуть задержался на ступеньках – дал Кучу закончить. Он был малость глуховат и за громкостью своих речей не следил. Его, наверное, и на улице было слышно – так он орал. А еще он носил слуховой аппарат, по которому начинал постукивать, когда не слышал, что ему говорят. Например, напоминают, что теперь его очередь идти к стойке за выпивкой.

– Спенс любил повторять, что за клиента должны говорить твои вопросы на перекрестном… Атакуй позицию обвинения! Атакуй, атакуй, атакуй! Да только с разбором…

Двое адвокатов постарше уже миллион раз это слышали – это была любимая тема Куча, – так что углубились в какую-то собственную беседу. Нимало этим не смущенный, Куч полностью переключился на их юного коллегу.

– Уголовное право – это война, малыш. Но не воюй с системой – воюй с доказательствами. Вот как, к примеру… как там бишь его… Ирвинг Канарек, во. Вот уж кто сражался даже при минимальных шансах! Слыхал про него, малыш?

Молодой человек помотал головой.

– Ну как же – знаменитейший человек в нашей профессии, из Лос-Анджелеса! Чарльза Мэнсона[106]106
  Чарльз Мэнсон – создатель и руководитель секты «Семья», члены которой по его приказу совершили в 1960-х ряд жестоких убийств, в том числе жены кинорежиссера Романа Полански и актрисы Шэрон Тейт, и даже покушались на жизнь президента США Джеральда Форда. Несмотря на крючкотворские усилия своего адвоката Ирвинга Канарека, был осужден на девять пожизненных сроков. Умер в тюрьме в 2017 г.


[Закрыть] представлял. И почти что вытащил его, вообще-то. Но перегнул палку. Постоянно с возражениями вылезал – против всего на свете. Только возражения от него и слышали. Во время прямого допроса, во время вступительного слова, когда угодно и против чего угодно – ему было без разницы, лишь бы возражение выдвинуть. В итоге довел судью до белого каления. Во время суда над Мэнсоном его самого дважды в камеру отправляли – за неуважение к суду. Такой вот был заводной тип. Обвинитель как-то вызывает свидетеля и просит его назвать свои имя и фамилию для протокола. Не успел никто и глазом моргнуть, как старина Ирвинг вскакивает и вопит: «Возражаю, ваша честь! Это будут показания с чужих слов! Свои имя и фамилию он знает только от своей матери!»

Молодой адвокат вежливо посмеялся и уткнулся взглядом в свое пиво.

Выйдя на свет, я кивнул Кучу.

– А вот тебе реальный талант, малыш! – опять оживился тот. – Это сам Эдди Флинн, собственной персоной! Увидишь его в суде – следи за ним. Учись. Это следующий Джерри Спенс.

Я поздоровался с коллегами, которые тут же обменялись рукопожатиями с Кучем и под каким-то предлогом удалились. Молодой прикончил свой «Миллер», поблагодарил его за науку и тоже направился к выходу.

– Славный паренек – высший балл на выпускных экзаменах и лучший у себя на курсе… Далеко пойдет. Правда, в реальной адвокатской работе пока не смыслит ни шиша, но еще научится. Как и ты сам в свое время, Эдди.

– Да уж, когда я был в его возрасте, ты мне на советы не скупился. До сих пор тебе благодарен – это здорово помогло.

Куч только отмахнулся.

– Да что я знаю…

– Слышь, хочу тебя кое о чем попросить, Куч.

– Ась? Чёй-та не уловил, – отозвался он, наклоняясь вперед и постукивая по вставленному в ухо слуховому аппарату.

Я прошептал в ответ:

– Если завтра денек поработаешь со мной в суде, получишь десять тысяч.

– Десять косых?! Завтра? Что за дело? – На сей раз проблем со слухом он, похоже, уже не испытывал.

– Убийство. Завтра предварительное слушание. Ты – вторым номером.

Воздев руки и глаза к потолку, украшенному никотиновыми разводами, Куч что-то ошарашенно пробормотал, после чего опять стал весь внимание, ожидая подробностей.

Несмотря на семьдесят с лишним лет, старый адвокат отнюдь не растерял прежней хватки, а более преданных делу людей я, пожалуй, больше не встречал. Клиент для Куча всегда был не просто клиент, а живой человек, с которым у него сразу завязывались чисто человеческие отношения. Куч знакомился с его семьей, детьми, поручителями – знал все вплоть до того, как зовут его любимую собаку и кошку. В результате у него давно образовался довольно обширный кружок постоянной клиентуры, связанной сложными родственными узами и специализирующейся на всякого рода противозаконной деятельности – не слишком-то высокого пошиба, вроде взлома торговых складов. Поскольку кто-нибудь из этой семейной криминальной династии регулярно «залетал», перспектива остаться без работы Кучу практически не грозила. Не виделись мы с ним уже почти год, и с тех пор Куч заметно постарел. Кожа под подбородком обвисла, воротничок рубашки стал ему явно великоват, волосы почти совсем поседели. Одно время, как видно, он пытался закрашивать седину, да в итоге забросил – лишь кое-где, как последнее «прости», над белыми корнями проглядывали оставшиеся темные пряди.

– Так что? Ну тогда давай выкладывай подробности! Как, по-твоему, я собираюсь подготовиться, если ты мне ничего не рассказываешь? Хочешь разделить со мной свидетелей? Что-что? Давай, что ты от меня хочешь?

Один из адвокатов, сидевших с Кучем, оставил в своем стакане где-то на палец скотча с почти растаявшим в нем кубиком льда. Я долго таращился на темно-янтарную жидкость, и хоть и твердил себе, что не стоит, все-таки подхватил стакан и осушил его одним глотком.

– Можешь ни о чем не волноваться, – сказал я.

– Эй, Эдди, так нечестно! Должна же быть какая-то причина, по который ты ко мне подкатил. Так что мне предстоит сделать завтра?

– На предварительном слушании? Абсолютно ничего.

– Чё?

– Мне не нужно, чтобы ты предпринимал какие-то действия на предварительном слушании. Ты нужен мне для большого жюри, – сказал я, не удержавшись от улыбки.

– Погоди-ка. А что я могу сделать на большом жюри? Там же и слова нельзя… Сам знаешь. Нет смысла вообще туда ходить. Помнишь, что сказал судья Сол Уоклер на том апелляционном суде?

Это была одна из излюбленных тем Куча. Ответ я знал наизусть, но не стал лишать его удовольствия ответить самому.

– Он сказал: прокурор может убедить большое жюри привлечь к уголовной ответственности хоть сэндвич с ветчиной! Твой клиент бросает деньги на ветер – я абсолютно ничего не смогу там поделать.

– А я и не прошу тебя высказываться перед большим жюри – тебе просто надо там показаться.

Куч откинулся на диванчик, обитый искусственной кожей, и, приоткрыв рот, принялся размышлять над моим таинственным предложением.

Через несколько секунд он выпрямился и нацелился на меня толстым пальцем.

– Ты не хочешь, чтобы я встревал во время предварительного слушания, но тебе надо, чтобы я там присутствовал, точно? А потом неожиданно для всех заявился на большое жюри?

– Наконец-то до тебя дошло.

Он помотал головой и хохотнул.

– Эдди, хоть у тебя и мозги набекрень, но ты реально гений, ты в курсе?

Глава 64

Игрушечная машинка вроде «Хонды» – не самое надежное убежище в грозу. Дождь громко барабанил по капоту, сплошными струями заливал ветровое стекло. Я повторял себе, что звонить Чайлду нет смысла – все равно во всей этой погодной свистопляске я его не услышу. Он мне уже звонил, но я не ответил на звонок. На самом же деле я просто не был готов к разговору с ним. Нечего мне ему сказать, пока у меня не будет для него ответов – пока я не найду выход.

Попробовал еще раз набрать номер Кристины. Автоответчик. Прокрутив список недавних звонков, нашел номер Центральной больницы. На сей раз медсестра на посту, присматривающая за Попо, ответила довольно быстро. Он в сознании, идет на контакт, но настолько накачан морфином, что поговорить с ним мне не дадут. Копов они тоже к нему пока не пускают. Я попросил сестру передать Попо, что я звонил и очень благодарил за то, что он сделал для Дэвида. Та сказала, что обязательно передаст. Я отсоединился и вновь полностью вернулся вниманием к Западной сорок шестой улице.

Людей на улице не было – дождь держал пешеходов под крышей. Я сидел в машине вот уже почти двадцать минут, и за это время ни один человек не прошел мимо моего офиса. Проехало несколько машин, но непохоже, чтобы с целью разведать обстановку – по крайней мере, судя по скорости. Я и сам проехался мимо разок-другой – убедиться, что никто не сидит в машине под дверью, дожидаясь моего возвращения. Насколько можно судить, все было чисто. Впрочем, по наружному наблюдению я не спец, так что разумней всего было дождаться Кеннеди. Ничуть не исключено, что половина работничков «службы безопасности» Джерри Синтона уже поджидает меня во тьме моего кабинета со стволами наготове.

Я опоздал, а Кеннеди так и не показывался. Я уже совсем собрался позвонить ему на мобилу, когда увидел проскользнувший мимо темный седан, который остановился в пятидесяти ярдах впереди, чуть не доезжая до моего здания.

Я выждал – и наконец увидел высокую худощавую фигуру Билла Кеннеди, выбиравшегося из машины. Под мышкой он держал синюю пластиковую папку. Гудочек «Хонды» вякнул, словно поперхнувшийся осёл. Этого хватило, чтобы Кеннеди обернулся. Я мигнул фарами, вылез из машины и запер ее ключом зажигания. Пока шел к нему, то и сам весь промок, и припрятанные за пазуху документы подмочил. Поливало так сильно, что мы не стали задерживаться и сразу бросились к двери.

В офисе я не был с самого утра, а в рабочее время, когда соседи бродят по делам туда-сюда, ставить мои обычные «секретки» просто не было смысла. Так что не было ни монетки, ни зубочистки, которые в случае чего подсказали бы, не дожидается ли наверху какой-нибудь незапланированный гость. Вошли мы довольно шумно, и я поскорее захлопнул дверь, чтобы еще больше не промокнуть под ливнем. Если наверху действительно кто-то был, то нас уже наверняка услышали.

Мы отряхнули одежду, я смахнул с лица дождевую воду и загладил назад промокшие волосы, которые прилипли ко лбу. В холодном вестибюле наше дыхание отдавало облачками пара, а под ногами сразу образовалась лужица дождевой воды. Быстрым движением глаз я показал Кеннеди на лестницу. Он кивнул, передал мне пластиковую папку, вытащил табельный пистолет и стал осторожно подниматься вверх по ступенькам. Я на некотором расстоянии следовал за ним.

Через стекло двери просвечивала включенная настольная лампа!

Вытянув руку ладонью вниз, Кеннеди остановил меня у самой лестничной площадки. Сам тихо и грациозно скользнул вперед, держа перед собой пистолет двуручным хватом. Я последовал за ним, и мы заняли позиции по обе стороны от двери. Кеннеди покачал головой и беззвучно, одними губами приказал мне оставаться на месте. Одним выверенным плавным движением он повернул ручку, толкнул дверь коленом и ввалился внутрь, выставив перед собой пистолет.

Глава 65

Я крепче вжался в стену спиной, по которой по-прежнему стекала дождевая вода.

Ничего не слыхать.

Ни единого звука.

– Кеннеди? – позвал я.

– Чисто, – объявил он.

Я облегченно выдохнул, зашел внутрь и включил свет. Настольную лампу я, должно быть, просто забыл вырубить утром. Хотя это на меня не похоже. Я за такими вещами слежу. Если б Делл не предложил мне наличные за работу с Чайлдом, то счет за электроэнергию в этом месяце пришлось бы оплачивать в кредит. Мы стряхнули с одежды остатки воды. Потом я снял пиджак, уселся за стол и стал читать содержимое синей папки, которую привез мне Кеннеди.

Нашлось здесь немногим более того, чем у меня уже было, – лишь несколько дополнительных страниц со списками вещественных улик да более крупный и четкий план квартиры Дэвида.

– Ты по-прежнему считаешь, что твой клиент невиновен? – спросил Кеннеди.

Я кивнул.

– Мне не по вкусу, как все прошло с Деллом, так что сделаю все, что могу, но мне нужно все-таки знать, откуда у тебя такая уверенность, – сказал он.

– Да, я знаю, как все это выглядит со стороны. Но у меня была возможность посмотреть ему в глаза. Нет, это не он. А настолько плохо все выглядит потому, что так и было задумано. Тот, кто подставил Чайлда, очень хотел, чтобы его повязали за убийство Клары. Кстати, ты мне так до сих пор и не показал, что у вас в Бюро есть на убитую.

Фэбээровец засунул обе руки в карманы, тут же вытащил и продемонстрировал мне пустые ладони.

– Ничего? – уточнил я.

– Ни сведений об уплате налогов, ни номера соцобеспечения, ни историй болезни. Зубных карт тоже. Свидетельства о рождении – и того нет. Ни один мобильный номер на ее имя тоже не зарегистрирован. Все, что у меня есть, – это водительские права, читательский билет и банковская карта на имя Клары Рис, причем все выданы около шести месяцев назад.

– Такое у вас уже бывало?

– Никогда. Вообще-то, если как следует задуматься, то у меня всегда было как минимум одно попадание – хотя бы регистрационная запись о рождении… Мобильник – одноразовый, без привязки к владельцу, хотя и не из самых дешевых. В кошельке – только наличные и дебетовая карточка, никаких кредиток. Естественно, полиция съездила на ее последний адрес, который дал Дэвид. Я знаю, что она только что к нему переехала, но квартира выметена подчистую. Ни мебели, ни каких-то писем – телика и того нету. Ни клочка бумаги не осталось. Ах да, и запах – очевидно, за несколько дней до убийства ее основательно отдраили паром и какими-то моющими химикатами. Она предупредила управдома, что переезжает к Дэвиду, но в квартире, по его словам, он точно уборку не делал. Делал кто-то еще, и весьма тщательно. Копы не нашли там даже обычного волоска.

– Почти как ее саму стерли, – сказал я.

Кивнув, Кеннеди проговорил:

– Должен признать, это меня несколько настораживает. Прокурор хочет подать это убийство как «преступление страсти». Но лично для меня что-то как-то тут не складывается. Больше похоже, что эта Клара Рис убегала от чего-то или от кого-то, и вдруг ей несказанно повезло, когда она встретила вашего клиента. Это ничего не доказывает, Эдди, но и закрывать на это глаза тоже не стоит. Просто не знаю, насколько далеко все это тебя заведет.

– Если я прав, то это подстава, – сказал я.

Кеннеди подавил смешок.

– Ну, если его и впрямь подставили, то это всем подставам подстава. Твой клиент утверждает, что вышел из квартиры в двадцать ноль две, поцеловав на прощание Клару. Если верить ему, то перед уходом она была жива и здорова. И все же Гершбаум слышит выстрелы, выбегает на балкон, видит разлетающееся от шальной пули стекло и вызывает охрану – его звонок зафиксирован в двадцать ноль две. На записи камеры наблюдения не видно, чтобы кто-то появлялся возле квартиры вплоть до прибытия охранников – что произошло ровно через четыре минуты. Единственным человеком в этой квартире была наша убитая. Если и имелся какой-то другой убийца – ну, тогда он просто испарился. Это Чайлд застрелил ее, Эдди. Почему ты сам этого не видишь? Чем твоему клиенту крыть? Либо он врет, либо Клара Рис сама выстрелила себе в затылок двенадцать раз подряд. Я не думаю, что это у нее получилось бы, а больше никто этого сделать не мог, потому что там больше никого не было. Гершбаум не видел, чтобы кто-то убегал через его балкон, квартиру в это время тоже никто не покидал – дверь отлично видна на записи с камеры наблюдения. А если и этого недостаточно, то вот тебе орудие убийства у него в машине. Посмотри правде в глаза – это он ее и убил. Перестань видеть то, что тебе хотелось бы видеть, и приглядись к голым фактам!

Что-то в этих словах Кеннеди вдруг меня зацепило, занозой застряло в голове – хотя я и не взялся бы с ходу сказать, что именно. Словно у меня перед глазами вдруг с треском пролистнули колоду карт, и сдающий придержал одну из них на какую-то микросекунду дольше, чем остальные. Как будто специально хотел мне ее показать. Собственно, только эту на миг замершую карту я и увидел – остальные мелькали так быстро, что слились в размытое разноцветное пятно. Я еще раз прокрутил в голове сказанное Кеннеди, пытаясь эту карту отыскать.

И я ее нашел.

– Ты только что сказал, будто я вижу то, что хочу видеть, – медленно проговорил я. – А я хочу, чтобы он оказался невиновен.

– Ну, у меня не было намерения высказываться столь уж прямолинейно, но тебе надо было об этом услышать, – отозвался он.

– Но, тем не менее, вот оно. Вот он, ключ!

Все было просто. Основополагающий принцип любого мошеннического развода – люди верят в то, что видят собственными глазами.

Кеннеди выпрямил спину – так, что лежащая у него на коленях папка с документами съехала на пол. Я встал, покрутил хрустнувшей шеей, после чего обошел вокруг стола, чтобы немного размять ноги.

– Хочу попросить о еще одном одолжении. Нужно кое-куда скататься, – сказал я.

– Куда? – уточнил Кеннеди, поглядывая на часы.

Был уже почти час ночи.

– На Сентрал-парк-уэст. Мне нужно взглянуть на место преступления.

– С этим могут быть сложности.

– Здание открыто круглые сутки. Войти не проблема. Что-нибудь придумаем. Если все так, как я предполагаю, то тебе придется заняться разработкой альтернативного подозреваемого в убийстве Клары. Некоего Бернарда Лангхаймера.

– Никогда про такого не слышал.

– Он что-то скрывает. У Дэвида с Лангхаймером давняя история. Я сегодня с ним встречался, и он…

Но тут слова застряли у меня в горле. Я стоял возле окна, рассматривая через полуприкрытые жалюзи улицу внизу. В тридцати футах от моего офиса маячил синий «Форд». Водительское окно, должно быть, было открыто – над крышей машины курился сигаретный дымок.

– У нас гости, – сообщил я.

– Кто? – спросил Кеннеди.

– Отсюда не видно, – ответил я. В оконном стекле отражалась включенная настольная лампа, отсвет которой не давал разглядеть водителя.

Я услышал, как Кеннеди поднимается с кресла, чтобы присоединиться ко мне. Обернувшись, я увидел, что он тоже заметил яркое отражение лампы в стекле и сделал два шага к письменному столу, собираясь вырубить лампу, чтобы ничего не мешало обзору.

Где-то в глубине моего сознания вдруг что-то мелькнуло, стремительно разгораясь. Не предположение, даже не просто какая-то мысль – нечто куда более глубокое. Некое гнетущее чувство, которое моментально взорвалось паникой.

– Не двигайся! Стой! – выкрикнул я.

Кеннеди замер с поднятой ногой, уже опираясь рукой о стол.

– До того как Делл вчера предложил мне деньги, я как раз размышлял, на какие шиши буду оплачивать счет за электричество.

Он явно пребывал в недоумении.

– Не понял еще? Я совершенно уверен, что не оставлял лампу включенной! Кто-то побывал тут до нас.