Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 114 (всего у книги 184 страниц)

Глава 20. Рик. Скорпионы

Проследи

чтобы с ней

все было в порядке

Если я вернусь

И найду

хоть один

новый

синяк

Я закопаю тебя живьем в пустыне Сонора обрею наголо и измажу твою лысину джемом. Муравьи обожают джем а муравьев обожают скорпионы

Хочешь проверить

Обитают ли в Соноре

Скорпионы?

Сообщения от Бьянки сыпались хаотичным скопом, но как только она дошла до угроз, то сразу научилась печатать больше двух слов в одной эсэмэске.

И какого черта каждый из окружения Розы считает своим долгом влезть в их отношения?

Солдаты Вергара избавились от трупа Охотника, а врачи осмотрели Розу, обработали неглубокую рану на руке и заверили, что других травм, кроме нескольких ушибов головы и синяков на шее, она не получила, а гортань не повреждена. Но Роза хрипела при каждом глубоком вдохе, и, черт, Рик жалел, что убил того ублюдка так быстро.

– Нужно было допросить его, – согласилась Роза. – Пытать и узнать, какого хрена они так осмелели. Он нес что-то про выделиться перед Пепе, но этого мало.

– Да, прости, не сдержался, – ответил Рик, а сам взгляд не мог отвести от синюшных следов чужих пальцев на ее тонкой шее. Как ее оставлять без присмотра? Как доверять ее безопасность кому-то? Когда они вернулись на этаж Рафи и Розу передали на осмотр врачей, Рик отвел ее «телохранителей» и Фернандо в пустующую палату и наорал на них, как не орал на новобранцев в полиции, когда они просрали улики в деле о массовом убийстве.

– Если бы я был вашим боссом…

– Ты не наш босс.

– Так считайте, что сейчас я говорю от ее имени. И вы не только без работы останетесь, но и без возможности ходить. Всем ясно?!

Как он теперь может отойти от нее хоть на шаг? Как он может оставить Розу с ними и заняться другими неотложными делами, как он должен разбираться с теми, кто напал на его семью…

Рик созвонился со своим бывшим сержантом из Чикаго, тот уже поднялся до капитана участка и пообещал приставить к дому семьи Вулф патрульных, а также собрать показания свидетелей. И снова Рику казалось, что бывший начальник отвечает без особого рвения, не так, как должен реагировать человек, в городе которого хозяйничает мексиканский картель. Сержант привык иметь дела с русскими, итальянцами и ирландцами, но не с разборками картелей. Но он даже не удивился. Сука.

* * *

Рик наконец пробил этого теньенте, Рамиро Кальва. Прежде тот не появлялся на территории США, и ФБР толком про него ничего не знало. Служил под началом отца Розы; человек, особенно отмеченный Рафи, но так и не занявший поста повыше. Он солдат с поля боя, но не тот, кто может дать Розе дельный совет или остановить от необдуманных поступков. Нет, Рик уже не переживал из-за того, сколько крови прольется, Касильяса сами на это напросились. Его волновало только, не подставится ли Роза сама или не подведет под огонь невинных горожан, принимая решения сгоряча.

Кальва сказал, что отправил с Розой троих своих лучших людей, которые раньше сопровождали ее по Мексике и уже отбивали атаки врагов. На вопрос, где же они были в последний ее приезд в Мексику, Кальва ответил, что таков был приказ Рафи – не привлекать внимание, оставить с ней Фернандо и еще нескольких парней.

– Если Касильяса сунутся – мои их живьем не отпустят, – пообещал Кальва.

Только с таким конвоем Рик смог отпустить Розу к Бьянке, и, судя по этим посыпавшимся сообщениям, разговор прошел лучше, чем он ожидал.

С Розой он договорился, что раз в час она будет писать ему, показывая, что все в порядке. В первом сообщении был смайлик собаки – что ж, так Рик не сомневался, что это точно пишет она.

Значит, теперь у него есть время, чтобы поговорить с Пересом и решить вопрос раз и навсегда. Либо узнать правду, либо отрезать себе пути к отступлению.

Рик отлично знал квартиру Переса на севере Сан-Диего, в районе Эскондидо. Небольшую и потрепанную, по которой сразу было видно, что к ней десятилетиями не прикасалась женская рука. Две разномастные чашки с распродаж в «Волмарте», три тарелки, одна из которых с отбитым краем. В них даже не выкладывали еду из доставок, все поглощалось прямо так, из коробки или контейнера. Рик и сам не раз ужинал тут, когда они обсуждали какое-то дело или собирались вместе посмотреть матч. В ванной мыло иссохло до состояния мумии, а стеклянную перегородку на душевой, кажется, не мыли с момента, как Перес въехал в эту квартиру. В холодильнике – только пара банок пива и половина лимона. На хрена, если в пиво Перес его точно никогда не добавлял? Загадка. Рик видел все знаки одиночества, потому что сам был на пути к этому. Не так запущенно, но еще одна старая виниловая пластинка «Лэд Зеппелин», еще один детектив в мягкой обложке на полке над кроватью – и он точная копия своего наставника.

В управлении про Переса говорили, что он слишком хорошо работает, чтобы тратить время на что-то еще. На хобби, жену, детей, какую-то жизнь вне. Тем страннее было смотреть на дом в Ла-Хойе, который Перес прикупил меньше чем через месяц после суда. Да, его повысили после того, как Камилла Вергара села наконец в тюрьму. Да, ему выписали премию и подняли зарплату. И нет, Рик ни хрена не заподозрил, все это казалось хорошей концовкой плохой сказки.

Рик. Ни хрена. Не заподозрил.

Другие копы, агенты, судьи могут быть подкуплены, могут делать свою работу спустя рукава. Но не Перес. Первый человек, который поверил в Рика после того скандала с торговцем оружием. Возможно, первый человек, который вообще поверил в Рика за всю его жизнь.

Рик не лукавил, когда сказал, что снова отправил бы в больницу того ублюдка, который довел свою девушку до преждевременных родов. Это было правильным решением, пусть сержант и был в бешенстве, и прокурор спустил на Рика всех собак. Как бы ни вел себя подозреваемый, ты, на хрен, не имеешь права выбивать из него дух. Ничто тебя не оправдывает, даже девушка в больнице и неродившийся ребенок. Ты не выше закона, ты должен понимать свое отличие от уличных банд и карателей.

Рик вспомнил уроки полицейской академии, где требовали только слепого выполнения приказов и ждали, что ты будешь говорить ровно то, что прописано в правилах.

Нет полутонов, перед тобой либо преступник, либо невинный, либо преступник, которого можно использовать в своих целях и сделать информатором. Все. Нет преступников, с которыми можно сблизиться и работать вместе. Нет преступников, которые заслуживают умереть еще до суда, потому что адвокат выбьет для них наказание помягче. Или потому что судью разжалобит, что под конвоем сидит всего лишь мальчишка двадцати лет.

Годами Рик смотрел на работу отца, который защищал людей куда хуже, чем картель Вергара. В какой-то момент он даже ждал, что Роза может пойти на такую низость и нанять Вулфа-старшего для защиты Камиллы в суде. Но этого не случилось.

Так или иначе, подростком Рик видел в своем доме и в офисе отца тех, кто не заслуживал свободно разгуливать по улицам. А в глазах общественности Вулф-старший представлял этих людей как невинных овечек.

Пятнадцатилетнему Рику нравились комиксы про адвоката Мэтта Мердока днем и Сорвиголову, карателя преступников, по ночам. Да-да, может, Роза не зря зовет его задротом, но это было давно. И была тогда у Рика шальная мысль уважить отца, который склонял его к юриспруденции, и действительно стать адвокатом. Но таким, как Мердок. Получать от подсудимого доказательства его преступления, а после заканчивать то, с чем не справился суд. Только фантазии остались в комиксах, а в реальной жизни нашлись свои методы наказывать ублюдков. По крайней мере, так Рик заставил себя думать – закона достаточно. Даже если ты видел преступление собственными глазами, даже если мразь заслуживает умереть, а не тратить деньги налогоплательщиков на свои походы в библиотеку или гончарные кружки. Рик долго вбивал себе это в голову, но теперь благодаря Розе почувствовал свободу впервые за десяток лет. Будто железный обруч, сжимающий его шею, наконец лопнул.

Роза сказала, что он ищет одобрения общества и выбрал безопасный способ. Как будто она не ищет одобрения, продолжая дело своей семьи, защищая горожан и наказывая картели. Как будто она не ждет, что, даже находясь за решеткой, бабуля продолжит ею гордиться.

Рик так и не смог почувствовать себя на своем месте, работая над каждым делом как над последним, лишая себя спокойной жизни, собирая крупицы информации, борясь с системой, как с ветряными мельницами, и с коллегами, как с главными врагами. Ему все еще казалось, что он притворщик. Что он Мэтт Мердок, который надевает очки и превращается в немощного слепого адвоката, в то время как может ломать кости и сталкивать с крыш.

И каждый день ему казалось, что он предает тех, кто верит ему. Таких, как Белтран, Армас или Перес. Тех из его окружения, кого он считал достойными агентами. Кого он никогда бы не смог назвать предателями.

* * *

Он занес руку над звонком на белой двери с позолоченными вставками и ребристым стеклом. Весь фасад этого дома был противоестественен тому, что Рик знал о Пересе. Или считал, что знал. Ровный газон и округлые, недавно подстриженные кусты вдоль подъездной дорожки, светлые ставни на окнах, голубая крыша, мансарда. Уют и благодать. Слова-антонимы для Переса.

Если сейчас на пороге перед Риком еще и появится блондинка в фартучке, то он точно ошибся адресом.

Он глубоко вдохнул, закрыл глаза и постучал. Назад пути нет.

Минуту не следовало никакой реакции, из дома не раздавалось ни звука. Из открытых ворот гаража на две тачки был виден автомобиль Переса – даже в этом он себе изменил и вместо неубиваемого старины «доджа» взял блестящий серебристый «джип». Будь здесь Роза, она бы уже кричала Рику в лицо: «И какие еще доказательства тебе нужны?» Два года на пенсии, и вот во что превратилась жизнь Переса?

Рик постучал, снова настойчивее и продолжая игнорировать дверной звонок. Перес так же учил его – когда ты приезжаешь на обыск или допрос подозреваемого, с порога показывай, что ты здесь в позиции силы, ты знаешь все, что от тебя хотят скрыть, и, если подозреваемый попытается не пустить на порог, ты имеешь право выбить дверь. На обыск квартиры Переса у Рика не было ордера. Черт, он надеялся, что до такого не дойдет. Конечно, не дойдет, даже будь у него на руках все доказательства продажности Переса, агентство не станет слушать Вулфа, а прикроет тылы. И собственные, и одного из своих бывших лучших агентов. Рик в лучшем случае окажется за бортом, а в худшем – на скамье подсудимых. До тех пор пока его не вытащит Роза, чтобы еще раз повторить, что она была права.

Наконец из-за двери послышались шаги и кашель ценителя сигар, и голос Переса спросил:

– Кто там?

– Вулф. Еще помнишь своих учеников?

Он услышал, как Перес подавил новый приступ кашля и только через секунды три открыл дверь. На что ушло это время? Убрать за пояс пушку, ведь в городе Касильяса и к дверям нельзя подходить без оружия? Разумное решение. Но если он опасается не Касильяса, а Вергара, то один пистолет его не спасет.

– Кто бы говорил! – хохотнул Перес и уперся плечом в косяк двери, не торопясь впускать Рика внутрь. Тянет время? Для чего? При подъезде к дому Рик не заметил чужих машин, а обходить и осматривать сзади не стал. Может, стоило? – Чего, без старика не справляешься уже с работой?

– Ты слишком хорошо меня знаешь. – Свободной рукой Рик почесал в затылке, а вторую – с толстой папкой – поднял, показывая Пересу. Тот сразу перевел на нее заинтересованный взгляд. Пенсия, пусть и такая зажиточная, все равно не выбьет из него детектива и не притупит его любопытства.

– Что у тебя там? – спросил Перес и чуть вытянул шею, чтобы рассмотреть надпись на досье.

Рик сразу протянул ему папку и начал торопливо рассказывать, будто не в силах удержаться:

– Пару недель назад Агилара снова вляпался в громкое дело, международное, прикинь. Из Лувра выкрал несколько картин, статую, мы теперь работаем с французскими агентами, но толка от них… Нужен твой свежий взгляд. И баночка пива. Может, впустишь уже?

Перес криво усмехнулся – правая сторона лица у него была почти парализована уже много лет после взрыва в доках, который – предположительно – устроили Вергара. Тогда еще Камилла. Переса не задел огонь, но осколки повредили какие-то нервы и мышцы лица.

Это было еще до прихода Рика, так что только таким он Переса и застал – двуликим.

– Заваливайся уже, – велел Перес и хлопнул его по плечу, затягивая в дом.

Они сели на кухне за длинным обеденным столом, как минимум человек на восьмерых. Рик не был уверен, что у Переса вообще набралось бы столько друзей. Тот не был нелюдим, в отделе его все любили, а младшие смотрели как на пример для подражания. Но за годы Рик ни разу не видел, чтобы Перес ходил с кем-то из парней в бар после работы или приглашал к себе домой для обсуждения дела, как это было у них с Вулфом. В какой-то момент он прямо спросил у Переса, бывали ли у того прежде такие протеже, как Рик. На что Перес ответил, что да, лет десять назад он брал к себе на обучение одного птенца, но через год тот свалил из агентства и организовал какую-то частную охранную компанию для богатеев, куда принимал бывших морпехов, переманивал агентов и копов, в которых видел потенциал. Как же там его звали? Что-то про «Брбрбр». После этого Перес перестал обучать новичков.

– И тебя он тоже приглашал? – спросил тогда Рик.

– Нет, – сухо ответил Перес, и больше та тема не поднималась.

Кажется, за почти год, что они не виделись, Перес даже помолодел. В высоких залысинах на лбу прибавилось волос, а морщин, наоборот, стало меньше. Зато он отпустил аккуратную бороду с сединой.

Как знал Рик, Перес родился тут, в Сан-Диего, колумбиец по отцу, который перебрался в Штаты еще в шестидесятых, и белый по матери. Испанский он знал как второй родной язык, и когда-то в девяностых, на заре его карьеры, такая биография была проблемой. Пересу не раз потребовалось доказывать, что цвет кожи и родина отца – ни хрена не показатели.

А что Роза? Когда она училась праву, наверняка было немало проблем с ее фамилией и прошлым семьи.

Они обменялись: Перес поставил перед Риком запотевшую баночку пива, Рик передал ему раскрытую папку. Вывозить такую документацию за пределы здания ФБР, конечно, было запрещено, но, как ведущий агент этого дела, Рик брал это под собственную ответственность. Да и некоторых страниц в этой папке теперь не хватало, он оставил только то, что Пересу можно было увидеть.

– Лувр, ха? – крякнул Перес, отпив своего пива и разложив по столу фотографии зала, из которого были похищены картины Фриды Кало. – Это он махнул лишка.

Рик смотрел не на детали дела перед собой, а в лицо Переса, выискивал хоть малейшие подтверждения.

– Дальше – больше. – Рик выудил из стопки бумаг свой отчет по поездке в Мексику. – Я скатался в Тихуану. – Он ткнул пальцем в одну из строчек, где упоминалась Ла-Меса. – Пообщался там с Сезаром Пальмеро. Помнишь такого типа?

– А то. Как разговорил его? – Перес глянул на Рика из-под густых бровей.

– Упомянул его семью, сынка. Они же до сих пор воюют с Касильяса. – Рик откинулся на спинку стула, картинно расслабленный и измотанный. Рукоятка пистолета неудобно уперлась в поясницу. Рик не верил, что ему потребуется оружие, но готовился к любому исходу. – Из тюрьмы особо не повоюешь. Обещал помочь.

– Пацану из другой страны? И как ты ему поможешь?

– Главное, на Пальмеро подействовало. – Рик кивнул на продолжение отчета, где он расписывал показания Пальмеро и способ передвижения Агилары по миру. – И он рассказал про некие зеркала-порталы. – Рик потер лоб, как будто у него разыгралась мигрень. – Вся эта чудесная хрень у меня в кишках сидит. Когда они уже найдут какой-то артефакт, который будет помогать копам, а не швали типа Агилары?

– О-о, – протянул Перес и поднял отчет на уровень глаз. Сколько бы седины ни было в его волосах, очками он все еще не пользовался, и Рик не спрашивал, упрямство ли это, или действительно зрение до сих пор не подводило. Тем не менее Перес не щурился, только шевелил губами, читая. – Я слыхал про такие, ага. Давненько, правда. Эта, одна из Принцессок, пользуется такими.

Рик сдержался, чтобы не поправить его, что зеркалами пользуется не Сноу, а ее мачеха, а сама Снежка так и не смогла предоставить толковой информации. Либо Роза не поделилась ею. Первый вариант нравился Рику больше.

Вместо того чтобы начать спор, он отметил, как Перес совсем не удивился. Не зеркалам, хрен с ними, он действительно мог слышать про такие порталы. Но то, что ими пользуется Агилара, – ни радости, что раскрыт секрет этих таинственных и мгновенных передвижений, ни злости, как их годами обводили вокруг пальца, ни-че-го.

К черту, этого недостаточно, пусть Перес никогда и не был скуп на эмоции. Он громко радовался, громко злился, громко праздновал и громко горевал. Рик видел все его состояния.

– В Тихуане я пообщался с еще одним человеком. – Рик ступил на чертовски тонкий лед. – Кармен Агилара, бывшая жена Пепе.

На секунду ему показалось, что лицо Переса приобрело встревоженное выражение. Но только на секунду.

– Интересно. Она знает, что с федералами за чашечкой чая не поболтаешь, – ответил Перес таким тоном, который можно было считать как «ты заврался, щенок, и я это отлично вижу».

У Рика был готов ответ.

– Она хотела насолить бывшему. – Он развел руками.

– Значит Ла-Меса, мм? – невпопад пробурчал Перес и направился к холодильнику. Большому, серебристому и двухстворчатому, такому, что вместил бы продуктов на большую семью, но что там хранить одному человеку. Когда дверца открылась, из-за плеча Переса Рик и впрямь увидел две упаковки пива, несколько пачек ребрышек в вакуумной упаковке, два ряда минералки, еще какое-то мясо. Выглядит так, будто Перес готовится принимать гостей на барбекю, выбрал же Рик время заявиться. Один помидор выскользнул из холодильника и упал на пол, но был таким свежим и крепким, что не размазался по кафелю, а пару раз скакнул по направлению к столу. Рик следил за ним взглядом, когда Перес сказал металлическим тоном:

– Так это Вергара заставила Пальмеро говорить? – Слова отскакивали от поверхностей так же, как помидор только что.

– Я же сказал…

– Ты оскорбляешь меня своим враньем, пацан. – Перес захлопнул дверцу и развернулся с новой банкой пива в руках. Открыл ее с щелчком, дал время пенке просочиться наружу, сделал глубокий глоток и наконец продолжил: – Думаешь, тебя не пасли?

Под столом Рик напряг кулаки, но лицо сохранил спокойное.

– Касильяса, – выдавил он из себя. – Это правда. Ты с ними.

– А ты с ней, – не спросил Перес. Он мотнул банкой пива в сторону Рика, и немного пены расплескалось по кафелю под мрамор. – Серьезно? Я тебя такой хрени не учил. Что тебе пообещала девчонка? Ноги раздвинуть? – Он сделал еще небрежный глоток и поставил пиво на стойку позади себя. – Эх, пацан, я был о тебе лучшего мнения.

– Как давно? – спросил Рик хрипло. У него был целый запас вопросов, но сейчас остались лишь несколько.

– Агилара? – спросил Перес, глядя на него сверху вниз. – Или картель?

Руками он упирался в столешницу позади себя, и Рик не сомневался, что где-то в этих ящиках тоже спрятано оружие. Левой ладонью, которая была не на виду у Переса, он потянулся к своей пушке за поясом.

– Руки на стол, Вулф, не проверяй мое терпение, – скомандовал Перес точно таким же голосом, которым разговаривал с подозреваемыми. Рик положил обе руки на столешницу. Он не может прямо сейчас начать шмалять, сначала нужно вытянуть из Переса хоть что-то. – Нет, скажи, ты серьезно считал, что я проболтаюсь? Или дам чистосердечное признание? На что ты рассчитывал, придя сюда после того, как спутался с Вергарой?

– Не втягивай ее в это, – Рик поморщился, – речь о тебе и твоих делах с картелями. – Он подчеркнул, будто это могло что-то изменить в глазах Переса: – С Касильяса.

– С ними я тогда дел не имел, – отмахнулся Перес, как от ерунды.

Тогда.

– Агилара только пару лет назад заручился их поддержкой, – сказал Перес.

– Какого хрена? – прошипел Рик, потеряв нить отрепетированного разговора. Легкость, с которой Перес говорил об этом… Просто застилала Рику глаза красной пеленой. – Почему?

Перес сделал еще пару глотков пива, выдвинул ящик справа и вынул пушку. Рик напрягся, просчитывая в уме возможные исходы.

– Ага, – усмехнулся Перес, и ящик громко захлопнулся, как чертов выстрел, – вот так я и расскажу все секреты своего сотрудничества… Хотя какого сотрудничества. Это ты у нас продажный агент. – Перес указал на Рика пистолетом, который еще не снял с предохранителя. – Скачешь под дудку главы картеля и лижешь ей пятки. Это о тебе будет интересно послушать управлению.

Его прервал грохот распахнувшейся двери с заднего двора, но Перес ничуть не выглядел удивленным. Только поморщился и прикрыл на секунду глаза. По коридору, который от кухни отделяла стена, разносился звон шпор на ботинках. Рик пока не видел вошедшего, но прошлый раз, когда он слышал такие шпоры, кончился погоней и стрельбой.

Он знал. Знал. Знал, черт побери, на что идет, какой исход может его ждать, но все равно на что-то надеялся.

– Я велел ждать снаружи, – гаркнул Перес еще до того, как в проходе появился человек с красной банданой, повязанной на шее широкой частью вперед.

– Да мне плевать, чо ты там велишь. Мы на тебя не работаем. – Мексиканец лет сорока с зализанными назад черными волосами и жидкими усиками остановился в дверях и заложил большие пальцы обеих рук за пояс джинсов. Демонстративно, показывая две пушки, закрепленные в кобурах с обеих сторон. Длинноствольные револьверы. Показушник с Дикого Запада.

– Ричард Вулф, – медленно выговаривая слоги, сказал Охотник Касильяса.

Рик перевел взгляд на Переса, чье лицо стало каменной маской.

– Знаешь, в Мексике почти истребили всех волков, – так же медлительно говорил этот актеришка без Оскара, – но в доме моего деда до сих пор висит на стене голова одного. А твою голову, Ричард Вулф, – он ткнул в сторону Рика пальцем с толстенным золотым перстнем, – я повешу на своей стене. Ты мне задолжал за Хави.

– Тот хрен, который меня пытал под Тихуаной? – переспросил Рик, сохраняя остатки терпения. – Тогда у меня к тебе тоже счеты.

Послышались еще чьи-то шаги, торопливые, не такие уверенные, как у этого типа. Пацан лет семнадцати, одетый так же в черное и красное, остановился рядом с Охотником и что-то еле слышно буркнул ему в ухо, но на Охотника это произвело впечатление. В секунду он выхватил пушки из-за пояса, одну наставил на Рика, вторую на окно во всю кухню, и в кого бы он ни целился, тот успел первым.

Стекло взорвалось, осыпав все помещение осколками, Рик едва успел опрокинуть стол как укрытие и свалиться под него. Палили будто из десятка орудий разом, со всех сторон, сверху, снизу, взглядом Рик нашел Переса, отползшего за островок кухни, вся правая рука у него была залита кровью, и он спешно перевязывал ее. Охотники встали по обе стороны от прохода в коридоре и палили по окну, в котором уже не осталось стекол. Но только автоматная очередь по ту сторону не затихала.

Секунда была у Рика на то, чтобы прикинуть, кто мог прийти и за ним, и за Касильяса. И похоже, сегодня не Рик – цель стрелка, так зачем ему мешать. Из своего укрытия он дважды выстрелил по ноге Охотника, того, который похвалялся трофеями деда. Младшего отсюда не было видно, он прятался лучше и даже не высовывался, чтобы отстреливаться от врагов.

Раненый Охотник завопил, схватившись за порванную пулей артерию, и свалился на пол. Второго надо бы схватить и допросить, но стрелка по ту сторону окна не интересовали ни допросы, ни выжившие, он палил так, будто хотел разорвать дом пополам.

Рик выглянул из-за ножки стола, ища взглядом Переса. Тот не поменял позиции, пытался вставить магазин в пистолет. Давай же, выстрели. Прикончи ублюдка. Ты на одной с ним линии, всего в нескольких футах, даже целиться не придется. Давай же. Один раз нажать на курок. Он все тебе доказал, он продажный урод, он работал даже на Агилару и на самый, сука, опасный картель Мексики. Тех, кто торгует людьми в Америке, кто спонсирует организованную преступность, – сука, все то, с чем Перес должен был бороться и что других учил пресекать, на все это он закрывал глаза. И даже не имел хоть мало-мальского оправдания, что картель угрожал его семье или близким – никакой семьи у Переса нет. Никакого оправдания. Никакого прощения. Один выстрел.

Рик поднял руку с пистолетом, выдохнул и нажал на курок.

Автоматная очередь прекратилась так же внезапно, как и началась. Будто стрелок ждал, когда Рик решится на необходимый шаг. Тишины не последовало. Где-то вдалеке, срываясь на хрип, лаяли собаки, приближался гул полицейской сирены, громыхнуло упавшее на кухонный пол стекло – остаток окна, где-то в коридоре еще тихо скулил от боли раненый Охотник, но и он затих. Потерял достаточно крови – Рик хорошо целился.

– Вулф? – рявкнул голос из сада за кухней.

– Порядок! – крикнул в ответ он. Было несложно узнать теньенте Кальву. Сложнее было сдержаться и не выругаться, что Роза послала нянек присматривать за ним, ничего об этом не сказав. Права ли она была? Да, подмога пришла как нельзя вовремя. Признает ли это Рик? Черта с два, с ее-то самомнением.

– Жаль, – ответил Кальва и расхохотался.

В коридоре, ведущем к черному ходу, снова послышались чьи-то шаги, теперь сопровождаемые хрустом стекла под ботинками. Откуда там-то стекло? Может, они обстреляли и заднюю дверь, в такой суматохе Рик ничего не заметил. Опираясь на ножку стола, он поднялся с пола и сделал два шага к Пересу. Тот еще был жив, но раненая рука теперь повисла плетью вдоль тела, вторая ослабленно упала на живот. Пуля Рика попала в живот – его ждет долгая, мучительная смерть. Пистолет остался зажат в правой ладони Переса, но магазин, измазанный в крови, в паз так и не влез. Перес хрипло дышал, переведя взгляд с пустоты перед собой на Рика. Лицо исказила гримаса отвращения.

– Так и знал, что она подомнет тебя под себя, – сказал Перес и плюнул кровью на ботинки Рика.

– А как Касильяса подмяли тебя под себя? – спросил Рик без надежды, что получит ответ.

Тот усмехнулся и захрипел от боли.

В арочном проеме из коридора показался один из солдат теньенте, Рик видел его в больнице. За воротник рубашки, как котенка за шкирку, он держал того, младшего Охотника, но Рика ни о чем не спрашивал, только наблюдал за ними с Пересом.

Ногой Рик выбил у Переса пистолет, ткнул собственной пушкой в его макушку.

– Скажи, как найти Агилару, и никто не узнает, какой продажной свиньей ты был, – прошипел Рик, не сдерживая отвращения. – Обставим все как перестрелку картелей, а ты просто жертва. Дай информацию, и я спасу твое имя, – пообещал Рик. И он правда сделал бы это, если бы только Перес дал хоть один повод. – Пусть ты этого и не заслуживаешь.

– Не заслуживаю, щенок?.. – начал распаляться Перес, но у Рика не было сил и желания слушать его исповеди или обвинения, так что он ударил Переса по роже рукоятью пистолета.

– Инфа. Агилара! – рявкнул Рик. В комнату входили еще люди, но Рик не обращал на них внимания, все это сейчас неважно. – Номер телефона, явочные квартиры, имена связных, адреса аэропортов. Дай мне что-то. Хоть один повод не вынести тебе мозги.

Перес в ответ плюнул ему в лицо. И Рик выстрелил.

Захлопнулась дверца джипа, завелся мотор, несколько голосов говорили одновременно на испанском, но Рик не фокусировался ни на одном из этих звуков. Только взгляд держался на подпрыгивающем перед носом водительском подголовнике.

– Ничего, допросим пацана. Он выглядит как тот, кто расколется после первого же удара, – донеслись слова Кальвы. – Эй, Вулф? Хорошая работа.

Рик, к черту, не нуждался в одобрении мясников Розы.

– Когда сеньорита сказала, что ты теперь с нами и мы должны помочь в деле с Пересом, парни ни хрена не поняли. – Видимо, у Кальвы была идиотская привычка хлопать всех по плечам, иначе какого хрена он снова сунул свои руки к Рику. Спокойно. Он подчиненный Розы, нельзя ломать ему кости. – Не похож ты на того, кого можно было подкупить.

Рик, к черту, и не был.

– Но ты показал, что тебе можно верить. Пендехо достаточно попил крови и у сеньориты, и у сеньоры. Он уже лет десять поперек горла нам всем. Жаль, что не я это сделал, конечно. А Рафи вообще в бешенство придет, что его не дождались, ха! Ну ладно, главное, дело сделано. Хорошая работа, Вулф.

Рик, к черту, так не думал.

Он уже с полчаса не следил за дорогой, и, когда тачка наконец остановилась, Рик не понимал, где они находятся. Это все еще Сан-Диего? Куда они вывезли своего пленника, который всю дорогу был зажат между плечами Рика и Кальвы. Пленник, которому на голову натянули серый мешок, в лучших традициях бандитских фильмов, тихо хныкал на протяжении всего пути. Куда же делась твоя удаль, Охотник, где твое рвение за Касильяса убивать и умирать?

Злость на Переса, на себя, на правоту Розы, на собственные узколобость и упрямство, и слепоту, и глупость, и… Вся эта хрень уже довела Рика до точки кипения, и если бы он еще хоть раз услышал из-под мешка всхлип, начал бы допрос прямо в машине, а в качестве орудия пыток использовал бы подголовник водителя.

Они вошли в очередной ангар – черт, благодаря Розе Рик повидал слишком много ангаров, – но новый не походил на тот, где его держали Касильяса, или тот, где Пепе хранил свое краденое добро. Тут вдоль стен тянулись клетки. Рик понял, что это очередной питомник Розы, только когда волна лая нахлынула на него, оглушая и выбивая перепонки.

Пацана Охотника, держа его связанные руки за спиной, повели между рядов клеток, мимо бегающих на свободе псов со шрамами на мордах и рваными ушами.

Прежде Рик не бывал в питомниках Розы, только видел фотографии. На тех фото, что хранились в ее досье, уже стояли пустые клетки с мисками, а где-нибудь посреди помещения расцветало черное от крови пятно на бетоне. Рик отвернулся от ряда клеток с дергаными малинуа и увидел, что в центре действительно стоят два железных стула, а перед ними на длинном раскладном столе выложены блестящие приборы – молотки, ножи разных размеров и назначений, небольшая пила, плоскогубцы. С пацана Охотника все еще не сняли мешка, потому он не мог оценить весь ужас того, что его ждал. А для кого второй стул? Рик направился следом за солдатами и пленником, но теньенте Кальва удержал его за локоть.

– Э, нет, Вулфи, – панибратски сказал он с мерзкой улыбочкой. Сука, Рик способен терпеть только кого-то одного из людей Розы, и Фернандо исчерпал его лимит на этой неделе. – Это моя работа. Можешь постоять, послушать, но к этой мрази я тебя не подпущу.