Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 90 (всего у книги 184 страниц)

Глава 76

– Меня в жизни так не оскорбляли! – взорвался Роллинз, расхаживая взад и вперед перед своим письменным столом. – Мне следовало бы привлечь вас за неуважение к суду!

Зейдер покачал головой.

– Понимаю, насколько вы расстроены, ваша честь, но не слишком ли это крайняя мера? Тем более что она лишь добавит масла в огонь, который только что развел мистер Флинн.

Я вытащил руки из карманов и внимательно изучил взглядом Зейдера. Мою затею он явно быстро просек. Надо быть с ним поосторожней. Это действительно опасный противник.

Постукивая пальцем по столу, Роллинз с трудом сдерживал свою ярость – на багровой шее даже выступили толстые вены, придавленные тесным воротничком.

– Как вы смеете бросаться такими обвинениями у меня в зале? О каком уважении к суду тут может идти речь, Флинн? – Формальное обращение «мистер» Роллинз уже отбросил. – Вы немедленно отведете эту гнусную инсинуацию – публично, в зале суда, и лично принесете мне свои извинения. В таком случае я еще подумаю, отсылать ли мне соответствующую жалобу в коллегию адвокатов. Вы хорошо меня поняли?

– Лучше некуда. Так кого из судей вы предлагаете себе на замену?

– Не понял?

– Для начала, если вы пожалуетесь на меня в коллегию, то не сможете продолжить слушание дела моего клиента до тех пор, пока ваша жалоба не будет рассмотрена. Вам самому придется взять отвод. Так кто вас заменит?

На сей раз он вовремя прикусил язык. Явно просек, что сильно меня недооценил. Впрочем, не он первый.

– Не понимаю, как у вас вообще хватает наглости стоять здесь и…

– Ваша честь, при всем должном уважении, вы уже дважды, причем в ходе открытого слушании, попытались склонить моего клиента отказаться от предварительного слушания. Вы даже объявили, что это дело следует сразу передать в суд, не выслушав ни единого свидетельства в пользу подобного решения. Все, на чем вы основывались, – это вступительное слово прокурора. По моему разумению, вы заранее решили дело в пользу стороны обвинения.

– Да ничего я еще, естественно, не решил!

– Но вам понятно, почему у меня сложилось подобное впечатление?

Роллинз двинулся к своему креслу и осторожно присел за стол. Свесив над воротничком второй подбородок, он сцепил руки на пузе и принялся размышлять над создавшимся положением. Злость с его лица бесследно испарилась – сменившись откровенным сомнением.

– Мои замечания были исключительно размышлениями вслух, мистер Флинн. Не более. Я всего лишь рассматривал возможность несколько ускорить рассмотрение данного дела. Ваш клиент вправе рассчитывать на то, что оно будет решено без лишних проволочек.

Я не ответил. Только набычился и не сводил глаз с судьи, который смог выдержать мой взгляд не более секунды.

– Ну какая тут на самом деле предвзятость? – произнес наконец Роллинз, раскинув руки с растопыренными пальцами. Он меня спрашивал, а не констатировал факт! Остыв, судья наверняка уже не раз и не два прокрутил в голове свои предложения отменить слушание – вдруг и впрямь где-нибудь перегнул палку?

Я по-прежнему молчал – пускай дозревает.

Роллинз вопросительно посмотрел на Зейдера – не выскажется ли и прокурор по данному вопросу. Но тот был явно не расположен впутываться в столь скользкие материи, иначе все выглядело бы так, будто он покрывает своего дружка-судью. Чтобы избежать взгляда Роллинза, Зейдер уткнулся в папку с материалами дела и принялся старательно перелистывать страницы.

– Я вовсе не предвзят по отношению к вашему клиенту, мистер Флинн. Вы можете это принять?

Подбоченившись, я кивнул и ответил:

– Ваша честь, вашего слова мне пока достаточно, но на первом месте для меня мой долг перед клиентом. В данный момент я не буду настаивать на вашем отводе, ваша честь, но сохраняю за собой право вновь поднять этот вопрос, если меня к тому вынудят обстоятельства. Очень надеюсь, что до этого не дойдет.

Судья поднялся с кресла, кивнул и махнул нам на дверь. Когда мы выходили, Зейдер, убедившись, что судья его не видит, злобно оскалил зубы и помотал головой – понял, что вертеть судьей, как марионеткой, ему теперь не светит.

Теперь в руках у меня оказался отличный рычаг давления. Как недавно назначенному судье, судебное постановление об отводе было ему совсем не в жилу – а оно вполне светило, если б в ответ на его отказ добровольно взять отвод я тут же подал бы апелляцию. Именно этого он больше всего и опасался. Меньше всего новоиспеченному судье хочется самому угодить под суд своих старших коллег, особенно когда сам в суде без году неделя. Теперь Роллинзу придется следить за каждым своим словом, чтобы не дать мне повод опять поднять этот вопрос – предоставить мне чуть большую свободу действий, быть с защитой чуток предупредительней. Зейдеру явно пришло в голову ровно то же самое. Я просто не удержался, чтобы его не поддеть.

– Предвзятость – это палка о двух концах, – заметил я.

В ответ он сумел лишь выдавить фальшивую улыбочку.

Как только мы с Зейдером и плетущимся позади Роллинзом вернулись в зал, гомон в толпе опять утих. Я снова занял свое место за столом защиты. Зейдер вернулся к свидетельской трибуне.

– Ваша честь, мы вызываем первого свидетеля обвинения, мистера Гершбаума.

Куч показал мне два больших пальца.

Забуксовавший было процесс вновь покатился дальше.

Глава 77

За 9 часов до выстрела

Произнеся слова присяги, мистер Леопольд Максимилиан Гершбаум назвал для протокола свое имя. Говорил он с характерным местечковым акцентом – примерно так изъясняются в бруклинском Боро-парке. Голос клокотал у него в груди, словно избыток масла в старом одышливом движке. Расстегнув твидовый пиджак, Гершбаум наконец уселся. Я предположил, что ему где-то к шестидесяти, причем красовавшийся у него на голове паричок цвета соли с перцем служил своему обладателю как минимум лет двадцать. Из-за фатовских рыжеватых усиков эта малость покосившаяся копна на голове смотрелась еще более комично. Но непохоже, чтобы это его особо смущало. Когда у тебя тридцать лимонов в банке, за плечами четыре развода, а очередная потенциальная экс-миссис Гершбаум, платиновая блондинка и бывшая «Девушка месяца», сидит в зале для оказания моральной поддержки, то вполне можешь позволить себе любые вольности касательно собственной внешности.

Мне было слышно, как шуршат перелистываемые Зейдером страницы дела, как нетерпеливо притоптывает нога Гершбаума за трибуной и как посвистывает кувыркающаяся у меня в пальцах авторучка – секундное затишье перед тем, как Зейдер принялся заполнять чистый лист слушания версией обвинения.

– Мистер Гершбаум, какова ваша профессия? – спросил прокурор.

Свидетеля он явно предварительно проинструктировал – отвечая, Гершбаум повернулся к судье и обращался исключительно к нему.

– Я – ведущий кинорежиссер.

Глаза судьи широко распахнулись, а на его обычно кислой физиономии впервые появилось нечто похожее на улыбку.

– А я не мог видеть какие-нибудь ваши фильмы? – спросил Роллинз.

– Не исключено, ваша честь, – ответил Гершбаум, слегка привставая со стула. – Несколько лет назад я поставил картину под названием «Разведчики Литл-Крик»[111]111
  Литл-Крик (англ. Little Creek) – военно-морская база США при входе в Чесапикский залив Атлантического океана, главная база разведывательно-диверсионного подразделения «Морские котики».


[Закрыть].

Отложив свою ручку, Роллинз откинулся в кресле.

– Должен сказать, мистер Гершбаум, это один из моих любимых фильмов. Великая американская история! Так-так. Можете продолжать, мистер Зейдер.

И таким вот тошнотворненьким спектаклем прокурор обеспечил Гершбауму практически полную пуленепробиваемость. Попробуй я полезть на человека, который снял любимый фильм судьи, меня тут же без масла поджарят!

Куч наклонился ко мне и посоветовал примерно то же самое:

– Ты лучше полегче с этим Гершбаумом. Роллинз большой любитель кино, и этот мужик ему нравится.

– Не переживай. Я его сейчас задом наперед разверну.

Буйные, но элегантные брови Куча полезли на лоб. Когда вам достается свидетель обвинения, которого любят судья или присяжные, нажимать на него себе дороже – только собственные позиции развалишь. Остается лишь один выход – «развернуть» его на сто восемьдесят градусов. Его показания нравятся судье, он им верит? Отлично – надо просто сделать так, чтобы эти самые показания работали на вас, а не на обвинение. Фокус в том, что «разворот» свидетеля надо проделать так, чтобы ни прокурор, ни судья об этом даже не догадывались.

– Благодарю вас, ваша честь, – кивнул Зейдер. – А теперь я хотел бы обсудить события, произошедшие вечером четырнадцатого марта. Где вы находились в тот вечер, мистер Гершбаум?

– В своей квартире в «Сентрал-парк-илевен», отсматривал исходники.

– Ваша квартира на каком этаже?

– На двадцать пятом. В башне. Там всего по две квартиры на этаж. Внизу, в основном здании, уже по три квартиры.

– А что такое «исходники»?

– О, простите. Исходники – это абсолютно весь материал, отснятый за день, включая дубли. Мы снимали сцену перестрелки в переулке. Я как раз занимался отбором и делал пометки для монтажера.

– Был с вами в квартире еще кто-нибудь?

– Нет. Я был один.

– И в какое время вы начали отсматривать эти исходники?

– Около половины восьмого. Сразу после ужина.

– И в тот вечер произошло что-нибудь необычное?

– Да. Примерно около восьми я услышал серию громких хлопков. Вроде выстрелов. Поначалу я даже не понял, что это было. В дубле, который я отсматривал, тоже стреляли. Но потом, когда прикрутил звук, понял, что это вроде действительно звуки выстрелов. Громкие и частые.

– Сколько выстрелов вы слышали?

– Точно не помню. Очень быстро стреляли. Может, пять… Но не исключено, что и больше.

– Что вы сделали после того, как услышали эти выстрелы?

– Ну, тогда я еще точно не знал, что это такое. Звукоизоляция в квартире довольно приличная, поэтому я подумал – это вряд ли с улицы, но почему-то показалось, что звуки доносятся откуда-то снизу. Так что я открыл балконные двери и вышел проверить.

– И что вы увидели?

– Я перегнулся через перила – вдруг увижу дым, если это просто хлопки в глушителе. Ну или кого-то в парке с фейерверками. На носу День Святого Патрика, и нередко кое-кто загодя начинает праздновать. Сами знаете, что за публика эти ирландцы…

– Вы увидели что-то в этом роде?

– Нет, сэр. Я все приглядывался, приглядывался, и вдруг бах! – будто взрыв. И сразу крошки стекла посыпались. Из окна соседней квартиры. Я как глянул туда, так сразу и бросился обратно.

– Продолжайте, пожалуйста.

– Ну, мне стало малость не по себе. Я не знал, что произошло. Подумал поначалу, что кто-то стреляет в наше здание из винтовки или же в соседней квартире перестрелка. В общем, схватил мобильник и побежал в убежище – у меня такая специальная укрепленная комната, на случай всяких непредвиденностей. Попробовал набрать «девять-один-один», но там не было сигнала – наверное, из-за металлических стен. Отходить далеко от убежища я не хотел – вдруг понадобится быстро прятаться обратно и закрывать дверь. Так что я воспользовался обычным телефоном, установленным прямо в этой комнате, – позвонил в охрану и рассказал им о случившемся.

– Вы запирались в этом своем убежище?

– Нет. У меня небольшая клаустрофобия. Я собирался закрыть дверь, только если не останется другого выбора.

– Следующий вопрос очень важный, мистер Гершбаум. Сколько времени прошло между тем, как вы увидели лопнувшее стекло, и вашим звонком в охрану?

– В охрану я позвонил практически сразу же. В смысле, я очень испугался. Так что наверняка не более… скажем, десяти секунд.

Торжественно вытащив из своей папки какой-то документ, Зейдер направился прямиком к судье.

– Ваша честь, настала пора предъявить суду вещественное доказательство обвинения, зафиксированное в реестре под шифром «эр-эм-один». В должное время детектив Морган подтвердит его легитимность. С разрешения защиты мы хотели бы немного забежать вперед и продемонстрировать это вещественное доказательство прямо на данном этапе.

– Возражений не имеется, – сказал я.

Тоже согласно кивнув, судья Роллинз принял у Зейдера копию документа и передал секретарю для регистрации.

– Мистер Гершбаум, это распечатка электронного журнала действий системы безопасности вашего здания. Каждый звонок от его жильцов автоматически фиксируется. Как вы видите, тревожный звонок из вашей квартиры здесь тоже зафиксирован – в двадцать ноль две четырнадцатого мая. Все верно?

– Да.

– Внизу страницы вы также видите запись о том, что сотрудник охраны Ричард Форест вызвал по радио центральный пост, когда добрался до дверей вашей квартиры. Произошло это, согласно журналу, в двадцать ноль шесть. Это тоже совпадает с тем, что вам помнится?

– Думаю, что да.

– Каким образом группа быстрого реагирования попала в вашу квартиру?

– Я открыл им дверь с домофона, который установлен в комнате-убежище. Как увидел их на мониторе – у нас на площадке камера установлена, – так сразу и открыл.

– Что произошло дальше?

– Ну, я рассказал им, что случилось. Один из охранников вышел на балкон. И почти сразу же, наверное, ее и нашли.

– Если не считать входной двери, есть из квартиры какой-то иной выход?

– Нет.

– Вы не в курсе, в квартире мистера Чайлда тоже нет второго выхода?

– Думаю, что нет. Когда я снял эту квартиру, в договоре лизинга было указано, что перепланировка, затрагивающая несущие конструкции, строго запрещается. Полагаю, что и у мистера Чайлда примерно такой же договор. По-моему, всем жильцам говорят одно и то же. Так что нет, единственный выход – через переднюю дверь.

– Можно ли выйти из квартиры мистера Чайлда через ваш балкон?

Зейдер заранее увязывал все повисшие хвосты – надежно пришпиливал Чайлда к месту преступления и времени убийства без всяких разумных и неразумных сомнений.

– Нет, если вы только не умеете ползать по отвесным стенам, как Человек-Паук или еще кто.

– Когда вы зашли в свою комнату-убежище, то, по вашим словам, оставили дверь открытой, поскольку страдаете небольшой клаустрофобией. Вам оттуда по-прежнему был виден балкон?

– Да.

– И в промежуток времени между тем, как услышали выстрелы, и появлением охранников вы не видели, чтобы кто-нибудь вылезал туда из квартиры мистера Чайлда?

– Нет. Я присматривал за балконом – вдруг кто-нибудь все-таки сумеет перелезть через перегородку и попробует проникнуть ко мне в квартиру. Тогда я сразу там закрылся бы. Мне не хотелось этого делать без крайней необходимости. Я не очень-то уютно чувствую себя в закрытых пространствах, особенно после шести недель ночных съемок в тоннеле на студии «Пайнвуд».

– Больше вопросов не имею, – объявил Зейдер, усаживаясь на свое место.

Я встал, застегнул пиджак и одарил Гершбаума приветливой улыбкой.

Вообще-то вопрос у меня был только один. Очень простой. Я собирался бросить с вершины горы малюсенький снежок – в надежде, что он покатится вниз по склону, становясь все больше и больше, и в конце своего пути, превратившись в огромный снежный ком, разнесет в щепки версию Зейдера, словно ветхую бревенчатую избушку.

Откашлявшись, я собрался было открыть рот, как вдруг двери в глубине зала с треском распахнулись. В них возникли два федеральных агента, а между ними – моя жена.

Даже издалека я видел, что ее глаза полны слез, руки трясутся, а на ее тоненьких запястьях серебрятся кольца наручников.

Глава 78

Лавки, привинченные вдоль задней стены зала, предназначены для судебных приставов, сотрудников правоохранительных органов и поручителей. Один из агентов, набросив на запястья Кристины свой плащ, проводил ее туда. Своего они добились – наручники я увидел. Теперь это уже можно не афишировать.

Среди публики мелькнула бородатая ухмыляющаяся физиономия Делла.

Давить, давить, давить! Вот, наверное, его главный жизненный принцип. Если у него сломается рычаг, он будет до конца давить даже последними его обломками. И выдавливать из меня эту долбаную сделку. Я увидел, как где-то в задних рядах Синтон поднимается со своего места и покидает зал. Проходя мимо, он кивнул Кристине.

Я ощутил, как покалывающий холодок ползет по хребту куда-то к затылку. Заткнутый сзади за пояс пистолет словно давал мне знак – ну давай, руби одним махом! Глаза залила горячая пелена. Я был готов немедленно выдернуть ствол, схватить Кристину в охапку и бежать без оглядки. Если мы выберемся из здания, то сможем где-нибудь спрятаться. Хотя что это за жизнь для Кристины и Эми?

– Мистер Флинн?

А, это Роллинз… Зовет меня. Ледяные мурашки понемногу отпустили спину, когда я повернулся лицом к свидетелю – спиной к своей жене, спиной к ее покрасневшим умоляющим глазам.

Был лишь один способ ее спасти. Ее судьба и судьба Дэвида Чайлда тесно переплелись между собой, связанные столь же прочными узами, что привязывали меня к ней. Я не доверял Деллу, но давно уже научился доверять своим инстинктам – даже в самых жестких переделках. В тот момент мне было не до холодных рассуждений. Я просто знал: все, что надо сейчас сделать, – это вытащить парнишку, тогда и с Кристиной все пойдет на лад.

– Прошу прощения, ваша честь.

Как я и предполагал, Роллинз только закатил глаза. Наверняка он был по-прежнему убежден, что все это слушание – лишь напрасная трата времени.

– Мистер Гершбаум, вы услышали выстрелы и вышли на балкон, чтобы посмотреть, в чем дело. А потом увидели, как в соседней квартире лопается стекло. Получается, что после того, как пуля пробила стекло балконной двери мистера Чайлда, никаких выстрелов вы больше не слышали?

Тот опустил взгляд, заморгал и стал трясти головой.

– Нет. Я бы услышал. После того, как разбилось стекло, выстрелов больше не было.

– Вопросов больше не имею, – сказал я, бросив взгляд на Зейдера. Его ручка замерла над блокнотом. Потом он обозрел своих поддужных, недоуменно раскинув руки и словно бы говоря: «Что это вообще было?»

Я был очень рад. Зейдер это прохлопал, и если дальше дело пойдет так, как я надеялся, то Лео Гершбаум скоро превратится в главного свидетеля защиты.

– Повторный допрос? – обратился Роллинз к Зейдеру. Тот лишь покачал головой.

– Вызывайте вашего следующего свидетеля. Давайте не терять темпа, господа, – нетерпеливо произнес судья.

– Государственное обвинение вызывает Ричарда Фореста!

Даже произнося эти слова, Зейдер не сводил с меня подозрительного взгляда. Наверняка гадал, что же такое он упустил.

Чьи-то шаги в центральном проходе. Я даже не слышал, как открылась дверь. Это был Кеннеди, с целой кипой бумаг в руках. Он чуть не столкнулся со следующим свидетелем – так стремился поскорей показать мне, что накопал.

Четыре отдельных листка бумаги. Каждый из четырех документов – в пяти копиях. Одна копия мне, еще по одной судье, прокурору и свидетелю, а оригинал предстояло приобщить к вещественным доказательствам.

Пока сотрудника службы безопасности Фореста приводили к присяге, я успел прочитать все четыре.

– Что это такое? – полюбопытствовал Дэвид.

– Снежки, – отозвался я. – Охрененно липкие снежки.

Глава 79

Кеннеди сказал мне, что насчет Кристины ему уже звонили – кто-то из его дружков-фэбээровцев из объединенной спецгруппы.

– Очень сожалею, Эдди. Это просто скотство. Мой парень сказал, что у Кармел и Эми все нормально. Они до сих пор в Грейс-пойнт. По крайней мере, хоть Эми в безопасности, – произнес он.

– Она слишком мала, чтобы смотреть на все это. Твари… захватили ее мать прямо у нее на глазах – и это после того, через что она сама прошла… – Я стиснул зубы и больше не произнес ни слова. Как там дальше ни сложится, Делл дорого заплатит за то, что сделал с моими девчонками.

Зейдеру понадобилось не более пяти минут, чтобы своими вопросами провести охранника через бо́льшую часть его показаний. Тот уже поведал и про тревожный звонок, и про время реагирования, и про то, как они попали в квартиру Гершбаума, а после перелезли через загородку между соседними балконами. Хороший свидетель – отвечал четко и по существу, и по этим ответам чувствовалось, что раньше он служил в полиции. Медрано уже сообщил мне, что Форесту пришлось уйти из органов после какого-то конфликта со своим начальником – вроде он его даже избил. Командиров над собой он, видно, не слишком-то жаловал, но в «Сентрал-парк-илевен» вполне пришелся ко двору, причем за куда бÓльшие деньги. Высокий, подтянутый малый с накрахмаленным воротничком и красным платочком в кармашке блейзера производил впечатление вполне добросовестного и точного в своих показаниях свидетеля.

– Когда вы оказались на балконе мистера Чайлда, что вы там увидели? – спросил Зейдер.

– Сначала увидел рассыпанное по балкону битое стекло. Вытащил табельное оружие, пригнулся и заглянул внутрь. Там заметил тело молодой блондинки, лежащее вниз лицом на полу кухни. Судя по всему, она получила множественные огнестрельные ранения в голову и по всем признакам была уже наверняка мертва.

– Что вы делали дальше?

– Пролез через разбитое окно в квартиру, стараясь особо не наступать на стекла, и сразу вызвал по радио старшего смены. Сообщил, что у нас труп и что подозреваемый может по-прежнему находиться поблизости.

– То есть старший смены вошел в квартиру уже после вашего вызова?

– Так точно. Обычно нам нельзя входить в квартиры жильцов без разрешения, если только нет непосредственной угрозы их собственной жизни или жизни других людей. Мы ведь не полиция. Там живет множество влиятельных людей, которые очень не любят, когда кто-то лезет в их частную жизнь.

– Продолжайте, пожалуйста. – Зейдер кивнул.

– Старший позвонил в «девять-один-один» и поставил их в известность, что собирается войти в квартиру по причине чрезвычайной ситуации. Оператор дал добро, и группа быстрого реагирования зашла в квартиру с площадки, через дверь. Мы быстро обыскали все помещения, но никого не нашли. Практически как только мы закончили, приехала полиция. Мы оставили место преступления, и я дал показания детективу Моргану.

– Благодарю вас. – Зейдер опять кивнул, забирая свои бумаги с трибуны.

– Мистер Флинн, есть у вас какие-то вопросы к мистеру Форесту? – спросил Роллинз.

– Да, ваша честь. Мистер Форест, вы проникли в квартиру и обнаружили тело. Потом вызвали по радио подкрепление, и группа быстрого реагирования осмотрела квартиру. Я правильно понял?

– Да, правильно.

– Опишите, пожалуйста, процесс этого осмотра.

– Ну мы осмотрели кухню, гостиную, домашний кинотеатр, ванную на первом этаже, э-э… потом спальни, еще одну ванную, кабинет.

– Еще что-то?

– Да нет… Больше там нечего было смотреть. Если не считать убитой, в квартире никого не было.

Я словно почувствовал возле уха теплое дыхание отца, прошептавшего мне: «Люди верят в то, что видят собственными глазами».

Следующий вопрос был довольно рискованным. Я абсолютно не представлял, какой получу ответ. Во рту пересохло.

– А комнату-убежище вы осматривали?

Перед Форестом вспыхнул знак опасности – огромный и тревожно мигающий красным, как предупреждающее табло на автомагистрали. Он замешкался, подбирая ответ.

– К моменту прибытия группы их уже поставили в известность, что мистер Чайлд недавно покинул квартиру – так что осматривать убежище не было смысла. Доступ туда был только у него, а он уже ушел.

Отличненько. Пора поднажать.

– Мистер Форест, насколько я понимаю, вам доводилось служить в полиции, так что соответствующая подготовка по обращению с огнестрельным оружием у вас имеется? Равно как и опыт его применения?

– Верно.

– Учитывая ваши подготовку и опыт – сколько времени требуется, чтобы прицелиться, отстрелять целый магазин, перезарядиться и отстрелять еще один?

Надув щеки, он резко выдохнул и ответил:

– Не знаю; может, где-то с полминуты…

– Полминуты. А можно быстрее? Можно ли уложиться, скажем, в пятнадцать или двадцать секунд?

– Пятнадцати не хватит, двадцать – это больше похоже на правду.

– Хорошо, двадцать так двадцать. Я смотрю, у вас на руке часы, мистер Форест.

Он был слегка ошарашен. Недоуменно вытаращил глаза, выпятил губу.

– Да, жена на годовщину свадьбы подарила.

– А мобильный телефон у вас с собой?

– Да, он выключен, как положено.

– С разрешения суда я попрошу вас его включить – буквально на минутку.

– Возражаю, ваша честь, – вклинился Зейдер. – Отношение к делу?

– Я быстро, ваша честь. Это имеет непосредственное отношение к делу, и я постараюсь сразу перейти к сути.

– Только не затягивайте, мистер Флинн, – недовольно буркнул Роллинз.

Мы подождали, пока Форест включит свою трубку. Небольшая задержка дала мне время критически поразмыслить над следующей серией вопросов. Рискнуть, пожалуй, стоило.

– Пока мы ждем, когда он загрузится, не подскажете мне, сколько сейчас времени, мистер Форест?

Зейдер, повернувшись к судье, возмущенно всплеснул руками. Роллинз кивнул, не сводя с меня взгляда. Я уставился на него в ответ, решительно выпятив челюсть. Едва заметно покачал головой, перебрасывая взгляд между Роллинзом и Зейдером. Словно только и ждал случая потребовать отвода судьи, который поддержал своего дружка-прокурора.

– Давайте все-таки на данный момент предоставим мистеру Флинну некоторую свободу действий, мистер Зейдер.

– Благодарю вас, ваша честь. Мистер Форест, так сколько на ваших?

– Одиннадцать ноль две.

– Вас не затруднит сообщить мне, сколько сейчас времени на стенных часах прямо у вас за спиной?

Он крутанулся на месте, пригляделся и ответил:

– Одиннадцать ноль пять.

– Ну, а на вашем мобильнике?

Нажав на кнопку, он вздохнул и произнес:

– Десять пятьдесят девять.

– Итак, в этом зале как минимум трое часов, и на всех разное время. Мистер Форест, электронный журнал дежурств в «Сентрал-парк-илевен» встроен не в ту же компьютерную систему, что и камеры наблюдения, верно?

– Да. И программное обеспечение разное, и собственно компьютеры тоже.

– Мистер Форест, проверяли ли вы когда-нибудь – в любое время до или после убийства – синхронизацию тайм-кодов системы видеонаблюдения и вашего электронного журнала?

Он поджал губы, выпрямился на стуле.

– Нет, не проверял.

Я снял верхний документ из стопки, которую принес мне Кеннеди, и передал копии судье Роллинзу, Зейдеру и свидетелю.

– Мистер Форест, это копия журнала вызовов в службу «девять-один-один» за тот вечер. Насколько я понимаю, вы в курсе, что когда кто-то из жильцов звонит в охрану, то на этот номер сразу же автоматически отправляется текстовое сообщение, уведомляющее о поступлении такого звонка?

– Да, я знаю об этом, – подтвердил он.

– Не могли бы вы прочитать в этом документе, в какое время поступила эсэмэска о том звонке?

Глаза его вспыхнули, и он прочитал:

– Двадцать ноль четыре.

– Благодарю вас.

Я уселся на место, а Зейдер в ту же секунду вскочил на ноги.

Я вдруг опять ощутил всю тяжесть навалившихся на Дэвида улик. Моя же защита была построена на чем-то не толще первого льда, и ступать по нему следовало очень медленно и осторожно, иначе и Дэвид, и Кристина, и я сам провалимся в темные холодные глубины.

А Зейдер, судя по всему, готовился проделать в этом льду здоровенную трещину.

– Мистер Форест, учитывая разночтения при фиксации времени с различных устройств, возможно ли, чтобы подсудимый вышел из своей квартиры еще до того, как в ней было совершено убийство?

Судья Роллинз с энтузиазмом закивал – ему, видно, пришло в голову то же самое.

Свидетель помотал головой.

– Нет. Убийство не могло быть совершено после того, как подсудимый покинул квартиру. И вход, и выход в ней только один – дверь на лестничную площадку. На записи с камеры наблюдения видно, как мистер Чайлд и потерпевшая входят в квартиру и как вскоре он выходит оттуда один. Я лично беседовал с мистером Гершбаумом. Никто не проникал в его квартиру через балкон, а это все-таки двадцать пятый этаж. Когда я осматривал квартиру мистера Чайлда, в ней никого не было. Это совершенно исключено еще и потому, что потерпевшая физически не могла нанести себе столь многочисленные ранения, и никто, кроме подсудимого, из квартиры не выходил. Единственный человек, у которого была возможность убить Клару Рис, – это Дэвид Чайлд.