Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 89 (всего у книги 184 страниц)

Глава 72

От полуподвальной хозяйственной площадки лифт доставил нас на восьмой этаж здания суда. Посмотрев вывешенное на стенке расписание, я выяснил, что дело Дэвида намечено к слушанию в зале номер двенадцать.

Зал этот не из самых вместительных – мест для публики тут не больше сотни. Когда мы туда вошли, то на каждом из них уже сидел либо телевизионщик, либо газетчик, либо блогер. До нашего появления все они оживленно переговаривались между собой. Открыв двери, мы словно нажали на кнопку приглушения звука. Вся толпа моментально стихла – но только лишь для того, чтобы буквально через секунду взорваться еще более оглушительным гомоном. Пока Дэвид вслед за мной шел к столу защиты, на нас обрушился целый шквал всевозможных вопросов. На этот счет мы с ним уже условились: репортерам – ни слова.

Холли с Ящером устроились позади нас – на местах, отведенных стороне защиты. Пока Дэвид устраивался, я сбросил папки с материалами дела на стол и обвел глазами зал. Стол обвинения был пока пуст – Зейдер, естественно, намеревался обставить свой выход с обычной для себя помпой. Секретарь суда, Пэтти, уже сидела перед высокой судейской трибуной. Если не считать Пэтти, приставов и половины всей медийной братии Нью-Йорка, зал был совершенно пуст.

По крайней мере, так мне поначалу казалось.

Куч, вылезший откуда-то из-под стола Пэтти, выпрямился, подтянул штаны и, тыкая пальцем в пристроенный под столом системный блок ее компьютера, принялся что-то нашептывать ей на ухо – видимо, в чем-то ее инструктировал. Пэтти кивнула.

Потом Куч вытащил из внутреннего кармана пиджака листок бумаги, вынул из футляра очки для чтения, нацепил их и принялся вслух зачитывать то, что было написано на листке. Пальцы Пэтти быстро забегали по клавишам.

Вскоре она улыбнулась и кивнула Кучу. Тот подмигнул ей в ответ, положил руку на плечо и что-то шепнул на ухо. Она рассмеялась. Заметив меня за столом защиты, Куч обошел длинный стол секретаря, миновал стол обвинения и уселся справа от меня.

– Все устроено? – спросил я.

В ответ он поднял большой палец.

– Дэвид, хочу познакомить вас с Кучем. Теперь он тоже входит в нашу группу защиты.

Чайлд поднялся со своего места и обменялся с моим коллегой теплым рукопожатием. Я заметил, что в этот момент Дэвид не удержался от того, чтобы оглядеть своего нового адвоката с ног до головы. Галстук на Куче был малость широковат для того, чтобы появиться на свет хоть сколько-нибудь позже 1974 года, воротничок рубашки чуток пожелтел, но костюм сидел на нем вполне прилично и, по крайней мере, был куплен не ранее последних десяти лет.

– Спасибо, что взялись помочь, – сказал Дэвид.

– С нашим удовольствием, – отозвался Куч. – Эдди, можно тебя на минутку?

– Конечно. – Я кивнул.

Мы отошли к свидетельской трибуне, за пределы слышимости.

– Ты знаешь, что тебе в жизни не выиграть это слушание? – обратился ко мне Куч.

– А я на это и не ставлю. У меня есть кое-что в запасе, но вот как это сложится… – Тут я умолк, поскольку Куч энергично затряс головой. Имел он в виду вовсе не наличие или отсутствие у нас каких-либо свидетельств.

– Похоже, ты уже в курсе, кто у нас новый судья, – медленно проговорил я.

Он кивнул.

– Только не говори мне, что Роллинз! – чуть было не взвыл я.

Скривившись, Куч опять кивнул – на сей раз сочувственно. Первое, на чем я сосредоточил внимание еще в самый первый год своей адвокатской практики, – это изучение характера судей, с которыми мне придется иметь дело. У одного за определенные преступления точно получишь на всю катушку. Другой терпеть не может дела о самообороне. Третий выписывает штрафы по максимуму, четвертый – по минимуму. Пятый и слова тебе не даст вякнуть – тут же заткнет…

Но хуже всех был как раз судья Роллинз – человек, сидевший в составе суда без году неделя, но уже прославившийся тем, что ни разу не выпустил никого под залог за менее чем пятизначную сумму. За два месяца после своего назначения он не отвел ни одного аргумента обвинения, а тем, кто имел несчастье устами адвоката хоть как-то построить свою защиту, с ходу лепил девяносто процентов предусмотренного кодексом максимального наказания.

В общем, репутацию он быстро заработал крайне зловещую, и весть об этом быстро распространилась среди адвокатов защиты. Результат, судя по последним неделям, оказался таким, какой и преследовал новый судья. Досудебные сделки стали в порядке вещей. Оспаривать дела еще на стадии предъявления обвинения никто даже не пытался. Чуть ли не все подсудимые предпочитали сразу признать свою вину, и список назначенных к рассмотрению дел уже не выглядел таким уж неподъемным. Каждый день на прошлой неделе задолго до вечера судья был уже дома, успешно выполнив свою ежедневную квоту.

Ну вот, теперь думай еще, как управиться с Роллинзом! Если мне он окажется не по зубам, то все у нас закончится, даже не успев начаться.

– Скоро вернусь. Куч, свистни, если появится судья, – сказал я.

Расстегнув пиджак, я вытащил из внутреннего кармана телефон и принялся тыкать в кнопки, даже не успев еще выйти из зала.

Они должны были приземлиться уже несколько часов назад. Дэвид пытался дозвониться до чартерной компании, чей вертолет должен был подобрать Кристину, Эми и Кармел прямо у трапа самолета, но у них в офисе не брали трубку. Я обежал внимательным взглядом коридор. Никто в мою сторону не смотрел. Крепко врезав кулаком в стену, я беззвучно выругался. У меня было чувство, будто я падаю в пустоту, будто желудок взметнулся куда-то к горлу, будто нужно немедленно схватиться за что-нибудь, чтобы мир прекратил крутиться. Опершись ладонью о дверь, я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Дэвиду я нужен с холодной головой.

Я твердил себе, что всё у них в порядке. Оставалось только молиться, что дело лишь в какой-то чепуховой нестыковке – может, сигнал не проходит, или они просто телефоны куда-то задевали… Или потеряли? При мысли об этом опять сжалось горло, и я крепко зажмурился, пытаясь ее отогнать.

Кто-то похлопал меня по плечу.

Я обернулся, слегка вздрогнув.

Лестер Делл протягивал мне мобильный телефон. С отсутствующим выражением на лице он произнес:

– Это вас. У вас серьезная проблема.

Глава 73

В уголке глаза у него промелькнуло нечто похожее на улыбку.

Я взял трубку.

– Эдди… – послышался голос Кристины. Чувство было такое, будто всю ночь я провисел на проводах высокого напряжения, а ее голос словно выдернул вилку из розетки, отрубил ток, отчего все мои мускулы моментально расслабились.

Но это чувство облегчения продлилось не более двух секунд.

– Господи, что происходит? Нас арестовали! – всхлипнула Кристина.

– Что?!

– Они следили за нами от самого аэродрома в Ремо! Двое федеральных агентов. Забрали нас несколько часов назад. Вертолет отвез нас в Грейс-пойнт[109]109
  Грейс-пойнт (англ. Gray's Point Camp) – огромная турбаза в штате Вирджиния, по сути целая деревня, действительно довольно удаленная от более или менее крупных населенных пунктов.


[Закрыть]. Они, видно, отслеживали полет. Поджидали нас прямо на дороге, чуть в кювет не сбросили. Что за херня? Я думала, что обо всем договорились…

– Погоди… Ты как, нормально? А Эми?

– Она в себя прийти не может, да и я тоже. Они оставили ее с Кармел, когда меня сцапали. Я в тюремном фургоне, куда-то едем. Куда – не знаю. В окно не выглянуть, но, по-моему, мы направляемся…

В трубке воцарилась тишина. Я отвернулся от Делла, переложил телефон в другую руку и сказал:

– Секундочку, Крисси. Оставайся на линии. Скажи, если…

Крутанувшись на каблуках, я влепил Деллу локтем в рожу, по инерции сделал полный оборот и с размаху достал его оглушительным правым кроссом, сбив его с ног. Не давая опомниться, запрыгнул ему коленями на плечи, пришпилив их к полу. Склонился над ним, вцепившись ему в физиономию скрюченными пальцами. Он изворачивался и пинался, но я держал крепко.

– Ах ты, говна кусок! Жену мою вздумал захватить? В той машине была моя дочка! Она могла погибнуть! Мы уже…

Колено Делла врезалось мне в спину. Он перехватил меня за руку, забросил ногу мне за плечо, поднатужился. Извернувшись, я попробовал перехватить его лодыжку, отчаянно пытаясь поймать быстро дрыгающуюся ногу.

Но тут мне в голову пришло кое-что получше простого перехвата лодыжки.

Я позволил себя сбросить. Для мужика вдвое старше меня двигался он на удивление быстро – в какую-то секунду уже оказался сверху.

Я успел получить два коротких болезненных удара по почкам, прежде чем услышал возмущенный крик охранника, и вес Делла перестал давить мне на грудь. Подняв голову, я увидел Тома Биггса по прозвищу Большой Томми.

– Этот человек напал на федерального офицера при исполнении обязанностей. Сами видели. Немедленно арестуйте его! – приказал Делл, пытаясь перевести дух.

Я выпрямил спину, медленно поднялся на ноги и уставился Большому Томми куда-то в живот. Казалось, что башка его возвышается надо мной на несколько футов. Голова у меня закружилась, я переломился пополам и практически упал обратно на пол. Сел, вытянув перед собой ноги и тяжело дыша. Выпрямив шею, почувствовал острую жгучую боль и увидел, что Томми едва заметно кивнул мне.

– Да не видел я ни хера, – объявил он, отходя подальше.

Делл поглядел ему вслед, выругался и присел на скамейку у дверей зала номер двенадцать.

– Что вам надо? – спросил я.

Он рассмеялся, потрогал губу и выплюнул на пол кровавый сгусток. Дверь зала приоткрылась, и из-за нее высунулась голова кого-то из репортеров. Я со зверским выражением лица отмахнулся от него. Он сразу же юркнул за дверь.

– Условием юридической неприкосновенности для вашей жены были ее показания против Джерри Синтона и Бена Харланда. На тот случай, если вы еще не слышали, – Бен Харланд мертв. Выловлен сегодня утром из Ист-ривер. Он неприкосновенность уже себе заработал. Синтон подчищает хвосты. Полиция с ним уже сегодня общалась – на тот момент, когда Харланд отваливал от причала, у него алиби. К несчастью, Синтон – это лишь полдела. Деньги должны прийти на счет в «Чейз Манхэттен» сегодня в четыре дня на имя Бена Харланда. Понятия не имею, как Синтон собирается наложить на них лапу, но если мы не захватим его за попыткой перевести их на свое имя, то у нас на него ни черта нет. А может, он за этими деньгами вообще не сунется. Может, у него и без того уже более чем достаточно в загашнике. По-моему, как раз по этой причине конечный счет всегда был на имя Бена Харланда – полная страховка от всяких неожиданностей. Если что-то вдруг пойдет наперекосяк, всегда можно устранить Харланда и свалить всю вину за отмывание денег на мертвеца. У нас нет абсолютно ничего, что привязывало бы эти деньги к Джерри Синтону. Так что у нас нет иного выбора, кроме как привлечь к ответственности сообщников Бена Харланда. А ваша супруга – как раз один из таких сообщников.

Он закашлялся, опять сплюнул кровь, весь подобрался и подался ко мне.

– Соглашение о неприкосновенности умерло вместе с Беном Харландом. Но я готов дать Кристине последний шанс. Все зависит от вас, Эдди. Дэвид Чайлд врет вам как сивый мерин. Он замешан во всем этом куда сильнее, чем вы думаете. Этот свой алгоритм он разработал отнюдь не для борьбы с кибератаками – он написал его, чтобы прятать деньги от ФБР и от Министерства финансов. Расклад не стопроцентный, но все же этого хватит, чтобы предъявить ему обвинение. Обеспечьте мне признание и сделку. Получит десятку за убийство, даст показания, что Джерри Синтон заказал ему разработку программы для отмывания денег, ну а дальше… кто знает? Может, вообще лет через пять выйдет по условно-досрочному. Сейчас вам больше некуда деваться. Кристине тоже. Вы должны были склонить этого парнишку к признанию и сделке, а не делать попытки выпустить его на свободу. Вы кинули меня – я кинул вас.

– А что с тем телефоном, который я вам дал? Разве из телефона Джилла не удалось вытащить хоть что-нибудь, что связывает Джерри Синтона с попыткой убить Кристину?

– Вся информация с этой трубки была дистанционно стерта – буквально через час после того, как вы мне ее отдали. Совершенно непонятно, как это все было проделано. Технари в ФБР только головы чешут.

Я сразу подумал про Лангхаймера. Если он меньше чем за минуту сумел отследить мой телефон, то запросто мог стереть и память мобильника.

– Кто-то подставляет Дэвида и помогает фирме. Чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, кто это может быть. Не знаю, какое отношение он имеет к фирме, но все нити явно тянутся к нему. Его зовут Бернард Лангхаймер.

– Какой еще, на хрен, Бернард Лангхаймер? Хватит уже мести пургу, Эдди. Дэвид убил свою девчонку. Джерри Синтон рулит постирочной фирмы – все просто, как грабли. Завязывайте метаться туда-сюда. Это ваш последний шанс.

И вот опять все к этому свелось. Всю дорогу так.

Дэвид или Кристина?

Похоже, что спасти сразу обоих нереально. Если я не склоню Дэвида к сделке, то это почти наверняка приведет только к одному: за решеткой до конца своих дней окажутся и Дэвид, и Кристина. Сделка – наиболее разумный выход из положения. Всего-то надо – это склонить клиента признать свою вину.

Я медленно поднялся с пола, разгладил костюм, поправил галстук.

– Никаких сделок. Когда я вернулся к адвокатской практике, то дал себе слово: теперь все будет только по справедливости. Дэвид Чайлд не убивал эту девушку, и я собираюсь это доказать.

– С каких это пор вас стала так заботить справедливость? Вы же адвокат защиты! Думаете, мне так уж впёрлось во что бы то ни стало засудить Кристину или прочих сотрудников фирмы? Нет, мне нужны партнеры! Прижать Бена Харланда я теперь не могу, так что за все должен ответить Джерри Синтон.

Зазвонил телефон Делла. Он принял звонок, но почти сразу же отключился.

– Джерри Синтон только что вошел в лифт. Он не должен видеть нас вместе. Хорошенько продумайте свои действия. Помните о жене.

Мои глаза сами собой наполнились влагой. Я вытер их, откашлялся.

– Только этим и занимаюсь, Делл.

– Не забудьте и ей то же самое сказать. Мои люди оставили Кармел и Эми там, где их нашли. Они теперь вне игры. Кристину везут сюда. Максимум через час она уже будет внизу в «обезьяннике». Если к тому моменту у нас не будет признания, ей выдвинут обвинение в отмывании денег, финансовом мошенничестве, злостном использовании служебного положения – словом, во всем, чего счастливо избежал Бен Харланд, вовремя булькнув в реку. Кончайте водить меня за нос и давайте мне сделку! Работайте, иначе вашей обожаемой супруге каюк!

С этими словами он резко встал и вернулся в зал.

Большой Томми так и стоял футах в двадцати от меня. Убедившись, что Делл скрылся за дверью, отвернулся. Больше в коридоре никого не было.

Я вытащил из внутреннего кармана пиджака пистолет Делла, который совсем недавно скрывался в кобуре у него на лодыжке, убедился, что первый патрон дослан в ствол, засунул крошечный «Ругер эл-си-пи» сзади за пояс и вслед за его владельцем вошел в зал.

Глава 74

Высокая широкоплечая фигура Джерри Синтона заняла собой весь дверной проем. Я поджидал его в центральном проходе, засунув руки в карманы и повернувшись спиной ко все еще пустующей судейской трибуне.

Джерри, за которым почтительно семенила все та же команда помощников, решительным шагом направился прямо ко мне. На лице его отчетливо поблескивала пленка пота. Выглядел он в этот момент как древнеримский гладиатор, обряженный в трехтысячедолларовый костюм.

Прежде чем занять место среди зрителей, адвокат бросил:

– Надеюсь скоро опять увидеть Кристину. Нам с ней много чего надо обсудить.

Усевшись, он сложил руки на груди. Я развернулся и направился обратно к столу защиты. Кровь так и ревела у меня в ушах. Жутко хотелось прямо сейчас свернуть Синтону шею.

Но вместо этого я тоже уселся и открыл папку с материалами дела.

– Дэвид, Делл сделал мне предложение. Он говорит, что «Харланд и Синтон» наняла вас разработать алгоритм со вполне определенной целью: чтобы отмывать деньги под видом защиты от сетевых угроз. Я знаю, что все это не так.

– Я не знал, что они работают с грязными деньгами! Весь его принцип основан на предпосылке, что все деньги абсолютно легальны. Если попадутся средства сомнительного происхождения, то да – одновременно с защитой алгоритм их действительно отмоет. Но я не знал. Клянусь вам. И не стану показывать на суде, что создал программу для отмывания денег, – она не для этого.

– Делл обещает десять лет, если вы признаетесь в убийстве и под присягой покажете, что фирма попросила вас разработать цифровую постирочную. Должен сказать вам, что сегодня у нас есть что предъявить суду, но позиции у обвинения очень сильные, а судья нам достался такой, что хуже не придумаешь.

Все, что касается Кристины, я опустил. Не хотел, чтобы процесс принятия важного решения, которое сейчас предстоял парнишке, омрачали какие-то посторонние для него факторы. Как ни крути, предложение было крайне заманчивое.

– Я никого не убивал. И ничего не разрабатывал с преступными целями. Я этого не делал.

Если у меня и оставались какие-то сомнения, то теперь они улетучились без следа. Тот, кто действительно виновен, никогда не откажется от предложения избежать пожизненного. Ухватится за него обеими руками. Бывает – хотя в этом и нет ничего хорошего, – что на сделку идет и невиновный, поставленный перед дилеммой: либо выходить на суд с риском получить пятнадцать лет, либо признать вину и выйти через три. Правосудию плевать на справедливость – здесь свои правила игры. Я поймал себя на том, что восхищаюсь Дэвидом – при всех его заскоках кишка у парня не тонка.

Делл хотел правосудия для убийцы Софи. В этом у меня не было никаких сомнений. Люди, которым довелось пройти через подобную душевную травму, никогда не остаются прежними. Либо они набрасываются на других, либо, подобно Деллу, не хотят, чтобы еще кому-нибудь довелось испытывать такую же боль. Он не мог позволить еще одной жертве валяться в грязи, в то время как ее убийца не понесет наказания. Вдобавок Делл знал, что Чайлд никогда не признает, что при разработке алгоритма преследовал криминальные цели – наверняка потому, что так оно и было. Деллу было плевать – лично ему Чайлд виделся убийцей, снабдившим фирму техническими средствами для ее грязных делишек. Он хотел использовать Дэвида, и для этого ему надо было взять под контроль всю его жизнь. Признание и сделка давали Деллу весь необходимый контроль – оружие против фирмы. Чтобы заполучить это оружие, он был готов поставить на кон жизнь моей жены.

Придется действовать прямо и последовательно – сначала вытащить Дэвида, а уже потом придумывать, как потопить фирму и выручить Кристину.

– Я вам верю, Дэвид, – сказал я.

Двери в глубине зала распахнулись, и я услышал, как футах в ста от нас появилась очередная внушительная процессия.

– Чую великое возмущенье в Силе![110]110
  «Чую великое возмущенье в Силе!» – эта пафосная фраза одного из ключевых персонажей «Звездных войн» Оби-Ван Кеноби давно стала популярным интернет-мемом.


[Закрыть] – трагическим шепотом произнес Куч.

Едва не наступая на пятки своим помощникам, нагруженным коробками, папками и скоросшивателями, в зал вступил Зейдер. Вид у него был крайне решительный. Телефона в руке у него на сей раз не было. Перед камерами он уже наигрался. Сейчас ему требовалось доказать слово делом – получить судебное решение, полностью отвечающее его требованиям. А за тем, чтобы раструбить об этой победе по всем телеканалам, газетам и блогам, дело не станет.

– Не думаю, что любое упоминание о «Звездных войнах» сильно его повеселит, – отозвался я.

– Отлично. – Куч кивнул. Затем встал, приветственно протягивая руку окружному прокурору. – По-моему, мы еще не знакомы. Я Макс Кучерон; зовите меня просто Куч.

– Майкл Зейдер, – отозвался тот, пожимая руку Куча.

– О, вас-то я знаю! Просто не сразу узнал без шлема.

Глава 75

В зале зашикали, и сразу же воцарилась тишина – из своих палат появился судья Роллинз, который величаво оправил мантию и уселся на свое место за трибуной. Никаких обычных объявлений типа «суд идет» не последовало – Роллинз как-то во всеуслышание объявил приставу, что никаких призывов к тишине при его появлении не требуется, поскольку «мое безоговорочное главенство должно по определению предусматривать полнейшую тишину в моем присутствии». История эта быстро распространилась, и очень многие из адвокатов, особенно из числа старых судебных зубров, взяли за правило при виде Роллинза нарочно переговариваться во весь голос – только чтобы его позлить.

Учитывая, правда, обычное состояние судьи, не знаю, был ли вообще смысл злить его дополнительно.

– Итак, слушается дело «Государство против Чайлда», – объявил он, обозревая зал и упиваясь повышенным вниманием прессы. Добравшись взглядом до стола обвинения, кивнул. – Окружной прокурор Зейдер, рад видеть вас в своем зале.

– Всегда готов выступать на стороне правосудия, – учтиво кивнул Зейдер.

Откуда-то из репортерских рядов послышалось отчетливое «буэ!», а еще кто-то весьма похоже изобразил губами звук, какой можно услышать из запертой кабинки в туалете. По залу разнеслись сдавленные смешки. Роллинз сделал вид, будто ничего не слышал, и повернулся ко мне.

Было ему около пятидесяти, но свою битву с возрастом он давно уже безнадежно проиграл. Битву с собственным брюхом – тоже. Толстяки – обычно народ добродушный, но это по-любому не про судью Роллинза. Нездоровая полнота отнюдь не смягчала его круглой физиономии под светло-каштановыми волосами, на которой навеки застыло недовольное и агрессивное выражение. Кожа у него была цвета жиденького чая, губы – сухие и толстые. До своего назначения на пост судьи Роллинз специализировался на налоговом законодательстве, а уголовный суд видел в лучшем случае из окна собственной машины, проезжая мимо него по дороге на работу.

– Мистер… э-э… – произнес он, держа перед собой перечень участников слушания так, будто тот был пропитан ядом.

– Флинн, – подсказал я, не забыв при этом подняться со стула.

– Флинн? Мне казалось, что подсудимого по делу представляет «Харланд и Синтон»?

– Подсудимого представляю я, и у нас замена по второму номеру. Теперь мне ассистирует мистер Кучерон.

Куч встал и с улыбкой поклонился.

Судя по отвращению на лице Роллинза, пересекаться с Кучем в суде ему уже доводилось.

– Ну что ж, перед тем как мы приступим, мне хотелось бы спросить, не желает ли подсудимый отказаться от предварительного слушания. Наверняка вы сами хорошо понимаете, мистер Флинн, что это не более чем формальность. Ваш клиент должен сознавать, что полиция не подвергла бы его аресту без веских на то оснований.

– Мы против. Именно потому-то мы здесь и собрались, ваша честь, – чтобы подсудимый получил возможность продемонстрировать слабость и незначительность доказательств, которые…

– Я знаком с судебной процедурой, мистер Флинн! Вполне могу обойтись и без ваших лекций, – перебил меня Роллинз; физиономия у него уже напоминала цветом спелую клубнику. – Обвинение может вызывать своего первого свидетеля!

Встав из-за стола, Зейдер взял с него тоненькую пачку бумажных листков и передал их секретарю.

– Ваша честь, дозволено ли мне будет выступить с кратким вступительным словом, чтобы вкратце обрисовать имеющиеся у нас свидетельства и тем самым облегчить суду понимание наших последующих действий?

– Нисколько не возражаю, мистер Зейдер.

– Благодарю вас, ваша честь. Это будет короткое, но весьма содержательное представление доказательств, собранных на данный момент в отношении данного убийства. У государственного обвинения нет ни малейших сомнений в том, что означенные доказательства – веские, детальные и объективные – являются достаточным основанием для заведения в отношении подсудимого, мистера Дэвида Чайлда, уголовного дела с целью его дальнейшего рассмотрения в суде.

Зейдер говорил медленно и размеренно, не сводя глаз с авторучки судьи, которая так и бегала по страничке блокнота. Роллинз с похвальным старанием записывал буквально каждое произнесенное слово. Зейдер это знал и специально подгонял темп своей речи так, чтобы судья успевал занести ее на бумагу. Также это означало, что и репортеры, и кто-то из его мелких помощников, которых он специально приволок из своего департамента, тоже зафиксируют его выступление дословно. Он стоял, широко расставив ноги и сложив руки домиком перед собой – жестикуляция при этом выглядит естественной, но и не слишком размашистой. На суде ему выступать не впервой – прекрасно знает, как изобразить уверенность в себе и придать своим речам убежденности и весу.

– Ваша честь, мы вызовем ряд свидетелей, которые убедительно докажут: оснований для передачи дела в суд у нас даже в избытке. Первое из них в том, что Дэвид Чайлд был единственным человеком, который находился рядом с потерпевшей в момент убийства. Больше там никто не присутствовал, и никто, кроме подсудимого, не имел возможности совершить данное деяние. Подтвердят это утверждение два свидетеля – мистер Гершбаум, слышавший выстрелы, и сотрудник службы безопасности здания, мистер Ричард Форест, обнаруживший тело потерпевшей.

Старшина группы криминалистов Руди Ноубл, ответственный за осмотр места преступления, расскажет о причинах смерти и о крайне жестоком способе убийства, позволяющем охарактеризовать содеянное как «преступление страсти», типичное для обманутых супругов или любовников.

Далее мы перейдем к обстоятельствам задержания подсудимого. Наш свидетель мистер Вудроу покажет, что по воле случая стал виновником ДТП, в ходе которого совершил столкновение с автомобилем подсудимого – суперкаром «Бугатти Вейрон» стоимостью в два миллиона долларов. Мистер Вудроу заметил, что в данной машине находится огнестрельное оружие. Он вызвал полицию, и патрульный офицер Фил Джоунс изъял означенное оружие – небольшой пистолет – с пассажирского коврика автомобиля подсудимого.

Ваша честь, совсем недавно мы получили заключение баллистической экспертизы, полностью подтверждающее, что обнаруженный в машине подсудимого пистолет и является орудием убийства. Мистер Пиблз, наш эксперт-баллистик, подтвердит, что характерные следы на пулях, изъятых на месте преступления, полностью соответствуют индивидуальным особенностям ствола пистолета, имевшегося во владении подсудимого всего через несколько минут после того, как это преступление было совершено. Оставляем за собой право передать суду данный отчет в письменном виде, не вызывая мистера Пиблза в качестве свидетеля.

Окружной прокурор хорошо усвоил урок, полученный в результате фиаско Портера. Свидетельство окажется на руках у судьи, а у меня не будет и шанса задать Пиблзу хоть какие-нибудь вопросы. И Роллинз это свидетельство безоговорочно примет от и до – да, обнаруженный в машине Дэвида пистолет действительно является оружием убийства, а я и слова не смогу в нем оспорить. В заключении Пиблза мне по-прежнему не давал покоя один важный момент: серийный номер на орудии убийства он так и не нашел – даже при использовании специальных технологий, позволяющих прочитать уничтоженные маркировки. Вообще-то на любом огнестрельном оружии в Америке всегда имеется серийный номер, и если даже он спилен, то эксперты все равно могут восстановить его методом кислотного травления и последующего микроскопического исследования, поскольку в ходе нанесения номера штампы с цифрами и буквами изменяют структуру металла под собой – остается, в некотором роде, глубинный отпечаток. Но Пиблз констатировал, что даже при использования этого метода серийный номер обнаружить не удалось.

– И наконец, – продолжал Зейдер, – детектив Морган продемонстрирует вам записи с установленных в доме подсудимого камер наблюдения, которые, вне всяких сомнений, свидетельствуют о том, что именно подсудимый и является убийцей. Если не будет каких-либо вопросов и возражений, государственное обвинение вызывает своего первого…

Роллинз повернулся ко мне с недоуменным выражением на лице.

– Мистер Флинн, в свете данного вступительного слова прошу вас еще раз хорошенько подумать, не желает ли ваш клиент обойтись без предварительного слушания. Суду время дорого. Мне мое время – тоже.

Нога Дэвида так и подскакивала под столом – беспокойство взвинчивало его почище кофеина. Я бросил взгляд на Куча. Тот спокойно читал утреннюю газету – речи окружного прокурора он, похоже, пропустил мимо ушей. Зейдер выглядел победителем. Я начал сознавать, что на мне все тот же костюм, та же рубашка и тот же галстук, что и вчера, что я опять не успел побриться, что моей жене вот-вот предъявят преступление федерального уровня и что, в конце концов, в этом самом костюме я сегодня спал.

Не успели все эти мысли промелькнуть у меня в голове, как я объявил:

– Ваша честь, мы готовы продолжать слушание.

Судья вздохнул и покачал головой. По рядам публики пронесся приглушенный ропот, но Роллинз не стал делать по этому поводу замечаний. Видно, я его настолько довел, что он даже не обратил на это внимания.

– Вы меня разочаровываете, мистер Флинн. Неужели непонятно, что это дело нужно без долгих проволочек сразу передавать в суд?

У меня было два варианта на выбор: либо просто плюнуть на этого урода и, как попка, еще раз подтвердить, что мы по-прежнему настаиваем на продолжении слушания, либо отправить Роллинзу недвусмысленное послание с риском еще более усугубить положение Дэвида. Самым безопасным было просто не обращать внимания на подобные подковырки и ждать появления на трибуне первого свидетеля.

Но я все-таки решил рискнуть. Если все срастется, то Роллинз мне уже будет не страшен.

– Ваша честь, разрешите переговорить с вами тет-а-тет?

– Нет, категорически не разрешаю. Не вижу нужды решать что-либо в кулуарах. Это открытое слушание. Если у вас есть что сказать, то говорите при всех.

Я и без того знал, что от кулуарного совещания он обязательно откажется. Никакие мои предложения его напрочь не интересовали. «Ну что ж, сам напросился», – подумал я.

– Очень хорошо, ваша честь. Защита вносит ходатайство о вашем отводе.

На сей раз уже Зейдер изумленно хихикнул.

Роллинз положил ручку на трибуну, сложил руки на груди и вроде даже слегка привстал со своего кресла.

– И на каком же основании вы требуете моего отвода, советник?

– На основании вашей личной предвзятости, ваша честь. Мой клиент никогда не получит беспристрастного рассмотрения дела под вашим председательством. Вы слушаете только мистера Зейдера, и по вашим замечаниям совершенно ясно, что для себя вы давно уже приняли решение по данному делу. Вы предвзяты в пользу стороны обвинения.

– Ко мне в кабинет, оба, – быстро распорядился Роллинз.

Поднявшись со стула, я почувствовал в кармане вибрацию телефона. Дождавшись, пока судья отвернется, я быстро глянул на экран. Это была эсэмэска от Кеннеди.

«Нарыл кое-что интересное. Скоро буду».