Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 142 (всего у книги 184 страниц)

Бездонная трясина

В Энокисиндэне района Сэтагая оставалось еще много суходольных полей. Землевладельцы держались за них не ради урожая, а в ожидании, когда земля поднимется в цене. Среди полей там и сям попадались дома новой постройки, но от этого район еще не стал жилым. Это были глухие места, где один дом от другого отделяло полквартала, а то и целый квартал.

На холме с видом на эти поля возвышался великолепный, недавно построенный дом. Окруженный пышно разросшимися большими деревьями, обнесенный стеной, похожей на цуидзибэй – старинный глинобитный вал под черепичной крышей, – возведенный в середине обширного участка двухэтажный особняк в строго японском стиле словно пренебрежительно взирал сверху вниз на окрестности.

Владельцем этого большого особняка, прозванного в округе Энокиготэн – «дворец Эноки», был примерно сорокалетний глава фармацевтической компании, которая приобрела влияние в послевоенные годы, миллиардер по имени Мори Икудзо.

Недавно господин Мори приобрел дорогостоящий бинокль с двенадцатикратным увеличением и стал чуть ли не ежедневно разглядывать из гостиной на втором этаже поля у подножия холма. Было видно, как один из участков посреди этих полей выравнивают и обносят новым дощатым забором. От дома господина Мори этот участок отделяло квартала три, но поскольку ни единого дома между ними не было, в бинокль происходящее за забором просматривалось отчетливо, как на ладони.

Господин Мори с явным увлечением наблюдал, как после начала работ дощатый забор достроили за каких-нибудь два-три дня. Весь участок внутри забора сплошь усыпали мелким чисто-белым песком, видимо, привезенным с побережья. Глубокой ночью перед укладкой песка на участке, кажется, велись еще какие-то работы, но в темноте было плохо видно, и о них господину Мори ничего не сообщили.

На холме больше не было ни одного строения, с высоты которого можно было бы заглянуть за забор. Не было там и дорог, проходя по которым, кто-нибудь мог бросить взгляд вниз с холма. Все эти обстоятельства старательно проверили еще до того, как приступить к строительству забора. Иначе говоря, не существовало другого места, откуда можно было бы заглянуть за забор, кроме второго этажа особняка господина Мори, и этим наблюдательным пунктом он пользовался единолично.

Спустя дня три после того, как забор был достроен, в доме господина Мори состоялся таинственный разговор по телефону. Попросив позвать самого господина Мори, после настойчивых и многословных расспросов с целью убедиться, что это именно он, мужчина на другом конце провода сказал следующее:

– Завтра наконец начинаем в разгар дня, в час пополудни. Пожалуйста, не пропустите. И будьте так любезны, заранее разместите людей правильным образом в своем доме. Вам известно, о чем речь.

Повторив то же самое трижды, неизвестный повесил трубку.

Назавтра господин Мори раздвинул сёдзи в гостиной на втором этаже, открыл только одну створку застекленной двери, и намеренно сел не в ротанговое кресло на террасе, а положил подушку-дзабутон на палисандровый стол в гостиной, уселся на нее и поднес к глазам бинокль. День выдался ясным, в небе ни облачка. Словно предвещая недоброе, в небесном просторе описывал круги черный коршун.

Прямо под окнами гостиной в саду молодой садовник с одним из старых слуг дома Мори уже давно ухаживали за растениями, полностью поглощенные своим занятием. На просторном втором этаже не было никого, кроме хозяина, но на первом, поблизости от комнат страдающей от недуга госпожи Мори, находилось много прислуги. В комнате площадью четыре с половиной татами[184]184
  Примерно 7,4 м².


[Закрыть] у самой прихожей усердно занимался жилец-студент, выполняющий мелкие поручения по дому. Две служанки наводили порядок на кухне, пообедав купленной навынос едой, еще одна занималась стиркой в пристроенной снаружи прачечной.

Словом, это и был тот самый порядок размещения людей в особняке, о котором говорил неизвестный по телефону. Поскольку слуги занимали ключевые позиции и у переднего, и у черного хода, отлучиться из дома и остаться при этом незамеченным господин Мори никак не мог. Был еще один способ покинуть дом – спуститься по крыше в сад и там перебраться через ограду участка, но эти маневры заметили бы садовник с его помощником.

Если впоследствии господина Мори каким-либо образом коснется подозрение, пребывание вышеупомянутого на втором этаже подтвердят все слуги. Иначе говоря, получается, что для него заготовили безупречное алиби. И оно вовсе не было поддельным. Поскольку все это время господин Мори ни на шаг не покидал гостиную, его алиби было честным, без толики обмана.

Ровно в час дня на расстоянии квартала от дощатого забора остановилась какая-то машина. Господин Мори сразу же навел на нее бинокль и принялся разглядывать. Машина увеличилась в размерах, словно расстояние до нее не превышало пяти-шести кэн[185]185
  Около 9–11 м.


[Закрыть]. Дверцы открылись, из машины вышли две женщины. Первую, одетую по-европейски, с виду лет тридцати пяти, господин Мори не знал. За ней вышла удивительная красавица десятью годами моложе первой женщины, тоже в европейской одежде. Ее надменная прелесть оказалась прямо перед глазами господина Мори. Это и была Хисако, которая изменяла ему, опозорила и унизила его. При виде ее господин Мори заскрежетал зубами. На лбу у него страшно вздулись вены.

Он внимательно оглядел окрестности, водя биноклем, но нигде вокруг не заметил больше ни души. До других домов было далеко, сезон полевых работ кончился, поля пустовали.

Давешний коршун, словно рассчитывая на поживу, по-прежнему кружил в небе.

Две женщины открыли временную калитку в заборе и зашли на участок. За ними неотрывно следили в бинокль. На огороженном пространстве не было никаких строений, только ровная площадка, сплошь посыпанная белым песком. Обе женщины почти одновременно направились по этому песку в сторону наблюдателя.

В этот момент старшая из женщин, идущая первой, вдруг словно спохватилась и бросилась бежать. Но бежала она не по прямой, а описала странную дугу. И в мгновение ока повалилась на песок. Забарахтавшись в нем, она стала звать на помощь.

Увидев это, ошеломленная Хисако кинулась к ней. Естественно, никаких дуг она не описывала, а побежала напрямик. Но не успела сделать и десяти шагов, как произошло нечто ужасное: ноги Хисако, обутые в туфли на высоких каблуках, перестали двигаться. Белый песок словно затягивал и засасывал ее, не давая сделать ни шага.

Вытаскивая одну ногу, она оперлась на другую, но ту затянуло еще глубже. В бинокль было отчетливо видно изумление на ее лице. Однако испугаться она еще не успела, просто очень удивилась.

Непрерывно размахивая руками, она силилась вытащить ноги. Но чем больше старалась, тем сильнее увязала в песке. Она уже погрузилась в него почти по колено. Теперь, даже попытайся она поднять ногу, у нее ничего бы не вышло. Казалось, будто ее щиколотки крепко связаны, и земля затягивает ее в свои глубины.

Видимо, Хисако наконец поняла, что происходит. Осознала, что очутилась в бездонной трясине, где нет опоры для ног. Ее лицо исказилось от ужаса. Глаза вытаращились, рот широко раскрылся. Изо рта вырвался крик. Неизвестно, что именно она кричала, но кажется, звала вторую женщину на помощь.

Однако старшая из женщин, лежащая на земле прямо перед Хисако, похоже, не собиралась помогать ей. В бинокль, наведенный на ее лицо, было видно, что она сумрачно усмехается. Явно злорадствуя, она даже не пыталась подняться.

Бинокль снова был наведен на Хисако, которая погрузилась уже по бедра. Ее юбка, вздувшись, опала на песок и легко заструилась по нему. Но теперь вокруг был не только белый песок. От судорожных движений Хисако он перемешался с земляной жижей, скрывающейся под ним, и юбка запачкалась.

В попытке уцепиться за что-нибудь Хисако выбросила руки вперед, на песок. Но сразу же поняла, что под ним скрывается все та же грязная жижа, и поспешно отдернула руки. Ей стало ясно: то, что кажется твердой землей, на самом деле повсюду на расстоянии протянутой руки представляет собой трясину. Прямо перед ней находился песок. И земля. Но им не хватило прочности, чтобы выдержать ее. На самом деле они не твердые, а полужидкие. Совсем рядом упала женщина, вместе с которой она приехала сюда. И эта женщина не увязла. Грязная жижа окружала одну Хисако. Вот если бы ей добраться дотуда. Преодолеть всего лишь метр. Но как? Как ей хотя бы сдвинуться с места, если она провалилась в трясину по самые бедра?

Хисако напоминала коротышку Иссумбоси с красивым женским лицом, хотя выше бедер с раскинувшейся вокруг юбкой вид у нее был вполне человеческий. И этот Иссумбоси корчился в муках. Красивое лицо страшно перекосилось от громких воплей. Они вызывали беспокойство, как бы их не услышал кто-нибудь. Но оно было напрасным. Поблизости не было ни единого дома, в котором могли бы догадаться, что эти крики – мольбы о помощи. А услышанные издалека они, наверное, казались просто собачьим воем.

Хисако уже погрузилась по живот. Есть ли что-либо еще страшнее? Прямо перед ней находилась твердая земля. Но дотянуться до нее не удавалось, хоть и совсем немного. Хисако обезумела, ее волосы растрепались. Лишь обе ее руки могли двигаться свободно, и она неистово и беспорядочно размахивала ими, цепляясь даже за воздух. По безобразно перекошенному лицу текли вперемешку пот и слезы, раззявленный широко, как у чудовища, рот скалился белыми зубами.

В тот момент старшая из женщин наконец поднялась, повернулась к бьющейся в агонии Хисако, присела на корточки и заговорила. Она осыпала Хисако упреками, как сделал бы господин Мори. «Ну что, злодейка ты этакая, теперь будешь знать?» – смеясь с явным удовольствием, выговаривала она Хисако.

А Хисако уже затянуло по грудь. Уже через несколько минут грязная жижа дойдет до лица. И тогда она не сможет дышать. Хисако знала это и понимала, что ее ждет, слишком хорошо. В пылающем злобой и обидой сердце господина Мори, вообразившего ее страдания, пробудилось слабое подобие сочувствия. Но что уж теперь. Вдруг явившись сейчас к ней на помощь, этими действиями он выдаст свою вину. И неизвестно еще, как в следующий раз отомстит ему она.

Хисако уже погрузилась по горло. Всплывший подол юбки окружил шею подобием детского слюнявчика на придорожной каменной статуе Дзидзо. Эта женщина, от которой на виду осталась одна голова, больше уже не кричала. Глаза в предсмертном ужасе лезли вон из орбит, щеки выпачкались в грязи. От этого казалось, что они обагрены кровью.

Старшая женщина отвернулась. Похоже, смотреть на эти мучения в упор оказалось не под силу даже основательнице компании убийств.

Медленно-медленно скрывались из виду рот, нос, глаза. Ужаснее всего был момент, когда исчезли последние. Господин Мори невольно опустил бинокль, у него вырвался неопределенный звук – и не вздох, и не стон. Он уже горько раскаивался. И оттого, что поделать он теперь ничего не мог, ему было так же страшно, как женщине, которую засасывала бездонная трясина.

Из виду уже скрылись ее волосы, на поверхности остались лишь вскинутые вверх руки. Они бились в грязи, как два белых зверька. Это была жуткая пляска.

Но и они погружались сантиметр за сантиметром, пока снаружи не остались только кисти, которые ползали, как пятиногие крабы, в попытке уцепиться за что-нибудь, однако вскоре исчезли даже они, словно слившись с грязной жижей. Некоторое время на поверхность перемешанной с песком земли всплывали пузыри, но вскоре все стихло, будто ничего и не было.

Посреди усыпанного белым песком земельного участка осталось пятно грязи диаметром около одного кэна[186]186
  Примерно 1,8 м.


[Закрыть]. Сверху пятно уже казалось твердым и неподвижным. Его безмятежно освещали яркие лучи послеполуденного солнца. Над пятном в небе все еще кружил черный коршун, но уже гораздо ниже, чем прежде.

Таинственный старик

Эту ужасную сцену человек-тень не видел. Он лишь подал наемным убийцам идею.

Но услышав, что ее успешно осуществили, и получив причитающуюся ему долю вознаграждения от богача, он испытал неприятное чувство. Трагические видения, в которых красавица утопала в вязкой грязи, барахтаясь и зовя на помощь, не давали ему покоя.

Человек-тень решил, что остается лишь преобразиться в повесу благородных кровей Тономуру Кэйскэ и смыть страшные воспоминания. Он пользовался разными именами – Хаями, Ватануки, Аюсава, Мияно, – и одним из них было имя Тономура Кэйскэ, принадлежавшее на редкость беспутному малому. Через несколько дней после случая с бездонной трясиной человек-тень, выдавая себя за Тономуру Кэйскэ, уже фланировал по кварталам ночных развлечений.

Тем вечером он захватил лучшие места в первом ряду кабаре в Гиндзе под названием «Дракон». Окруженный великолепным обществом – четырьмя-пятью вызванными из киотского Гиона майко в свисающих дарари-оби, четырьмя-пятью юными дамами из токийского Янагибаси, четырьмя-пятью шутами-хокан, наряженными европейскими клоунами, восемью красавицами во всем блеске нарядов кабаре, – повеса благородных кровей Тономура осушал чарку за чаркой, откликался на шутки женщин и упивался искрометными беседами.

Перед ним разворачивалось представление. Три красавицы, с ног до головы обсыпанные золотой пудрой, показывали акробатический танец змеи, сверкая и переливаясь. Одна золотая женщина, словно огромная змея обвившись вокруг груди другой, стоящей, извивалась в причудливой пляске существа с одним телом, двумя головами и лицами на шее и груди.

Во время представления сцену заливали, смешиваясь, красные, синие и желтые лучи прожекторов, из зала запускали серпантин, его ленты разноцветным дождем сыпались на головы трех золотых танцовщиц, скопления бесчисленных огромных воздушных шаров пяти цветов парили в пространстве, словно стаи медуз, и весь этот блеск и мешанина ярких красок в сочетании с неистовой музыкой щегольского оркестра приводила несколько сотен мужчин и женщин, находящихся в зале, в состояние восторженного исступления.

Среди оглушительной музыки, шуршания серпантина, диких и пьяных мужских голосов и жеманных женских, мочку уха человека-тени Тономуры вдруг защекотал странный шепот.

Резко повернувшись, он увидел перед собой седого старика. Старик был элегантным, с густыми, как парик, белоснежными волосами, лихо закрученными вверх усами и великолепной бородой, спускающейся на прикрытую черным костюмом грудь. Но при всей элегантности, в этом таинственном старике было что-то зловещее, мефистофельское. Находясь за стулом Тономуры, он наклонился вперед так, словно собирался сунуть губы ему прямо в ухо, и повторял шепотом одно и то же:

– Как же все это нудно. Как скучно. Как уныло. Вы же, наверное, богаты. Если так, есть кое-что в сотни раз великолепнее всего этого.

С трудом верилось, что этот элегантный старик – мошенник, заманивающий посетителей смотреть скабрезные зрелища. А если речь идет отнюдь не о заурядных непристойностях, значит…

– Ну и где же оно? – Человек-тень Тономура невольно поддался любопытству.

– Да в Токио. Меньше чем в часе езды на машине.

– То есть вы проводите меня туда?

– Верно, – старик резко понизил голос. – Вот только понадобится пятьсот тысяч иен наличными…

– Сейчас их при мне нет, но такую сумму я могу достать когда угодно.

– Вот как? Тогда давайте договоримся. Только будьте добры, отпустите женщин. Кроме вас, никто не нужен.

– Можно сказать, чтобы подождали здесь. Сколько времени понадобится?

– Нет, оставлять их ждать никак нельзя. Может понадобиться день или два, смотря по вашему настроению, неделя или месяц, а то и год…

На элегантном мефистофельском лице возникла усмешка.

От услышанного любопытство человека-тени Тономуры усилилось. Действительно ли этот старик попытается показать ему нечто загадочное, что стоит пятьсот тысяч иен? Или же это забава эстета? А может, злостное надувательство? Так или иначе, попробовать согласиться стоило.

– В таком случае женщины пусть расходятся по домам. Но с деньгами сегодня не успеть…

– Понимаю, понимаю. Вообще-то поездка туда состоится завтра. А пока надо как следует обо всем поговорить. Вы ведь вряд ли выбросите на ветер пятьсот тысяч иен, не узнав, в чем суть дела? Вот ее мы сейчас и обсудим.

– Где?

– Есть один бар с тихой отдельной комнатой. Тут рядом. Я вас отведу.

Человек-тень Тономура всерьез заинтересовался этим таинственным стариком, отпустил женщин, как было условлено, и направился в тихий бар за Гиндзой, в глубине которого уселся напротив старика в тесной отдельной комнате. Распорядившись принести спиртное, старик перешел на шепот.

– Это строжайший секрет! Понимаете? Я дня три ходил за вами по пятам и внимательно наблюдал. И заговорил, только когда был полностью уверен в вас. Моя специальность – зазывала для клиентов высшего класса. Своего имени я вам не назову. И не стану спрашивать ваше. Такие подробности, как имена, для этой сделки не нужны. Ведь вы просто платите пятьсот тысяч наличными, а я со своей стороны сопровождаю вас в определенное место.

– Где оно находится?

– У железнодорожной линии Тюо, чуть дальше Огикубо.

– Стало быть, что там есть такое место, никто не знает.

– Ну разумеется. Несколько человек заплатили пятьсот тысяч и увидели его, но им полагается строго хранить тайну. Поэтому о нем никто не знает, кроме тех, кто там живет, и меня.

– А там кто-то живет?

– Это секрет. Вы поймете это, увидев все своими глазами. Это место совсем не похоже на все привычные нам. Пожалуй, можно сказать, что это и рай, и ад. Во всяком случае, это не привычный нам мир.

– Но все же это некое зрелище. И каким бы своеобразным оно ни было, не кажется ли вам, что плата за вход в размере пятисот тысяч необычайно велика?

– Так ведь и место необычайное. Вдобавок кому попало его не показывают. То есть это такое место, которое покажут далеко не каждому, даже если он выложит пятьсот тысяч иен.

– Но при этом, заплатив за просмотр колоссальную сумму, наверняка испытаешь некое удовольствие.

– Конечно. И потрясение, и страх, и удовольствие. Совершенно неземные. Превосходящие воображение.

– Это опасно?

– Пожалуй, может возникнуть и опасность. Словом, это наслаждение риском. Не отважившись на некоторый риск, высшего удовольствия не испытаешь. Вижу, вы это понимаете, потому и зову вас туда. Но если я ошибся, разговор окончен.

С этими словами белобородый старик сделал вид, будто собирается встать. Вероятно, это был один из приемов общения зазывалы с клиентами высшего класса.

– Ладно. Завтра вечером я принесу пятьсот тысяч иен. Куда приходить и в какое время?

– Хм, а вы сообразительны. Впервые вижу клиента, который решился настолько быстро… Местом встречи будет вот этот бар. Временем – девять часов вечера.

На следующий день в девять вечера они снова встретились в том же баре.

Протянутые Тономурой деньги, пятьсот тысяч иен в пачке тысячными купюрами, старик бегло осмотрел и сразу вернул.

– Заранее платить не надо. Отдадите их, когда прибудем на место. Эти деньги для хозяина, мне причитается лишь малая часть.

Вдвоем они сели в машину, приготовленную стариком. Водитель казался его близким приятелем. До места назначения они ехали минут сорок и остановились перед воротами огромного особняка, обнесенного бетонной стеной. Старик вынул ключ, отпер старинную калитку с рисунком арабесок и провел Тономуру внутрь.

Прямо перед ними черной громадой высился особняк, тусклый свет исходил лишь откуда-то из-за него, а все окна по фасаду были совершенно черными.

– Раньше этот дом был великолепен, а теперь пришел в запустение, и его отдали одной компании под склад. Во всем этом просторном здании живут лишь пожилые супруги, которые за ним присматривают. Но в дом нам не нужно. За ним есть пруд. Вот в этот пруд мы и пойдем, – шепотом объяснял старик, шагая впереди.

– Пойдем в этот пруд? То есть? – удивленно спросил Тономура, и старик с тихим смехом отозвался:

– Нет, не прямо в воду. Скоро поймете.

Дальше оба шли молча в темноте, пока не очутились в обширном саду. Cад с множеством деревьев наверняка выглядел живописно, но поскольку в нем не было ни постоянного освещения, ни фонарей, чтобы зажигать их по мере необходимости, там царила полная темнота, и полюбоваться видом не удалось. Судя по тому, как пышно разрослись сорняки под ногами, сад был запущенный, уже давно не знавший ухода. Несмотря на облачность, небо еще оставалось светлым, и при этом отсвете удавалось примерно различать контуры предметов. Среди высоких деревьев, растущих густо, как в лесу, показалась гладь большого пруда.

Старик потянул Тономуру за руку, вывел на берег пруда и усадил там. Имевший форму неправильного овала метров четырнадцати-пятнадцати в поперечнике пруд занимал середину сада. Его черная гладь замерла в полной неподвижности.

– Как я уже говорил, сейчас произойдет нечто удивительное. Будьте любезны внимательно смотреть на пруд, – по-прежнему шепотом предупредил старик.

Если в разгар ночи старый пруд служил сценой для некоего таинственного зрелища, замысел и впрямь был оригинальным. Даже человек-тень Тономура, повидавший немало диковинного, ощутил, как от странного любопытства у него учащенно забилось сердце.

Глаза постепенно привыкали к темноте, окрестности становились видны все отчетливее. Более просторный, чем казалось ранее, сад густотой скорее напоминал лес. Вдруг человек-тень заметил, что из воды метрах в трех от берега торчит какой-то черный столб. Над водой он возвышался примерно на два сяку[187]187
  Примерно 60,6 см.


[Закрыть].

Но присмотревшись, человек-тень понял, что это не столб, а железная труба диаметром сантиметра четыре, с изогнутым, как чаша курительной трубки, верхним концом.

– Вы заметили? Как думаете, что это? Видели нечто подобное где-нибудь?

Услышав вопросы старика, человек-тень задумался, но в голову ничего не приходило. Не дождавшись ответа, старик объяснил:

– Это же перископ. Да, перископ.

– Через которые смотрят, что происходит на поверхности моря, находясь в подводной лодке?

– Верно.

– Значит, кто-то смотрит в перископ, находясь в этом пруду?

– Вот именно. Правда, в такой темноте мало что видно. Увидеть что-нибудь можно только при дневном свете.

Даже человек-тень был поражен. Да кто он такой, этот человек, прячущийся в старом пруду посреди сада, выставляющий из воды перископ и обозревающий в него внешний мир? Изучая темные стороны жизни, человек-тень никогда еще не сталкивался с настолько странными людьми.

– Это в самом деле стоит пятисот тысяч иен!

Он затрепетал от радости.

У него на виду выставленный из пруда перископ принялся быстро расти. Его высота уже превысила три сяку. В этот момент вода в пруду необычно заплескалась, словно в ней всплывало что-то большое.

Внезапно черное чудовище подняло голову. Она была черной и цилиндрической, около метра в поперечнике, ее поверхность – плоской и гладкой, с торчащим с одной стороны давешним перископом. Она в самом деле была очень похожа на верхнюю часть рубки подводной лодки. Но неужели подводная лодка погружалась в воду в таком маленьком пруду?

– Там настоящая подлодка?

– Нет, что вы. Уже видно все, что там есть. Просто вытянутый цилиндр, который только всплывает и погружается. И это единственный вход в то самое место назначения и выход из него.

– Место назначения?

– Место, где вы увидите нечто. Рай и ад.

Сметливый человек-тень мгновенно сообразил, что это значит: место назначения находится под землей. А цилиндрический предмет в пруду – средство, чтобы попасть туда. Обычно он погружен под воду, поэтому никто и не догадывается, что там расположен вход в такое удивительное место. Среди ночи цилиндр показывается на поверхности, и тогда люди могут войти через него или выйти обратно. Когда цилиндр не нужен, он снова прячется на дне пруда. Вот это меры предосторожности! Притом двигатель, приводящий в движение цилиндр, наверняка обошелся недешево. Что же это за секрет такой, ради сохранения которого предпринимались такие меры? Стоило человеку-тени задуматься об этом, от переполняющего его любопытства сердце затрепетало еще сильнее.