Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 162 (всего у книги 184 страниц)

35

Анна

Когда я вернулась в отель после разговора с Тревором, то первым делом услышала, как кто-то подметает пол, звеня осколками стекла и тихо вздыхая. Это Мелани и Кристин пытались устранить учиненный в кухне беспорядок. Почти все, что Тревор выбросил из холодильника, уже было не спасти. Даже молока не осталось, ведь он раздавил последнюю бутылку. Из продуктов уцелело немногое: несколько больших упаковок макарон, мешок картошки, томаты в собственном соку, рыба, мясо, мука, специи, а также содержимое морозилки. Наверное, у меня был весьма ошарашенный вид, потому что Мелани заявила: ужин они с Малкольмом приготовят сами. Я не стала возражать и решила хотя бы помочь с уборкой. Еще где-то с полчаса дверь подсобки жутко дрожала, когда Тревор пытался ее выбить, требуя, чтобы его выпустили. Мне было очень тяжело это слушать, но, поскольку Кристин и Мелани проголосовали за то, чтобы оставить его под замком, я не могла открыть щеколду. Спустя пару часов кухня почти приняла свой прежний облик.

Как только мы закончили с уборкой, Мелани выгнала нас с Кристин вон, и мне ничего не оставалось, кроме как уйти к себе. Кристин приглашала меня поиграть с ней в короткие нарды, но я отказалась и все же поднялась в свою комнату. Я не могла ни спать, ни читать, ни отдыхать, просто пряталась там, пока Малкольм не позвал всех ужинать.

Сейчас в столовой царит довольно напряженная атмосфера. Кажется, сидящие на другом конце стола Фиона и Джо делают вид, что для них меня больше не существует. Фиона смотрит в сторону всякий раз, когда наши взгляды пересекаются, а Джо вообще как будто объявил мне бойкот. Все обитатели отеля разделилась на два лагеря – «мы» и «они», – и для этих двоих я определенно не с ними.

После ужина – довольно пресной пасты с томатным соусом – я снова тайком отправляюсь проведать Тревора. Наклонившись к кошачьей дверце, я говорю ему, что просмотрела его вещи в попытке найти лекарство, и в его глазах загорается огонек надежды, но он тут же гаснет, лишь только я признаюсь в провале своих поисков. Тревор закрывает лицо руками и не двигается с места, даже когда я пропихиваю в подсобку три одеяла, подушку, бутылку воды, немного печенья, яблоки и мясные консервы. Мне уже пора идти, но я не могу. Как-то неправильно оставлять его здесь в полном одиночестве и таком плачевном состоянии. Не знаю, для чего Тревору выписали «Валиум», однако без таблеток его бьет дрожь, он становится сам не свой, только качается взад-вперед и что-то бормочет себе под нос. Я засовываю руку в карман джинсов, нащупываю ключ от задней двери. Можно было бы взять рюкзак Тревора из номера и спрятать его в кустах, а потом отдать Тревору ключ, чтобы он вышел наружу. У него в рюкзаке есть все необходимое для выживания, кроме палатки, и я уверена, что он без труда проберется в домик Гордона. Но как же пропавший нож? Не_ужели он у Тревора? Сомневаюсь, что он напал бы на меня, но что, если во время побега он натолкнется на Малкольма или Джо? Кто знает, как он себя поведет? Вздохнув, я поднимаюсь на ноги. Надо подождать до утра, когда он окончательно протрезвеет. Тогда я еще раз поговорю с ним и, может быть, даже выпущу.

Когда я захожу в отель, то с порога слышу раскатистый голос Малкольма. Дверь в гостиную приоткрыта всего на пару дюймов, но я сразу понимаю, что, кроме Малкольма и Мелани, внутри никого нет. Он с раздраженным видом расхаживает по комнате, держа в руке стакан с виски, которое плещется в такт его шагам. Мелани, сняв очки, сидит на диване и устало трет глаза.

– Прошу тебя, – говорит она, – думай, прежде чем что-то сказать. Ты даже не представляешь, насколько обидны твои слова в адрес остальных гостей.

– А мне плевать на них.

– И на меня плевать? Не могу слышать, как ты называешь Тревора животным. Господи, Малкольм, ты же был завкафедрой психологии!

– И что?

– С тебя и спрос больше! – Ее голос звучит подавленно. – И как ты только можешь быть таким бесчувственным?

– Он всего лишь пьянь.

– Он выпил. Почувствуй разницу. Твои выражения характеризуют тебя как взбалмошного грубияна и совершенно необразованного человека.

– Я необразованный? – Малкольм хохочет. – И кто мне это говорит? Женщина, которая с горем пополам закончила бакалавриат?

– О господи. – Мелани сжимает в руках лежащую рядом подушку, и на секунду мне кажется, что она вот-вот кинет ею в него. Но она лишь резко бьет подушкой по дивану. – Малкольм, даже не думай снова заводить этот разговор. Дело ведь не в образовании…

Он ухмыляется:

– Ты же сама только что сказала прямо противоположное.

Издав звук, похожий на сдавленный рык, Мелани хватает себя за волосы и кричит:

– Порой ты ведешь себя как самый настоящий придурок, как упрямый баран! В жизни таких людей не встречала!

– Мы что, уже опустились до оскорблений?

– Да, потому что ты не слушаешь меня, Малкольм. Я все пытаюсь сказать тебе, что нельзя так обращаться с людьми, и остальные наверняка бы согласились со мной. Скоро нас начнут избегать.

– А разве нам не все равно?

– Тебе, может, и все равно, но мне нет. На меня падает тень твоих поступков.

– А-а-а, – Малкольм по-театральному приподнимает брови. – Вот оно что. Тебе за меня стыдно.

Наступает тишина. Мелани смотрит на мужа снизу вверх, впиваясь пальцами в подушку. «Ну, давай же, – мысленно прошу я. – Скажи ему, что чувствуешь. Не бойся».

Расплескивая виски по ковру, Малкольм плюхается на диван:

– Это Фиона тебя науськивает, да? Поучает всякому? Рассказывает, как постоять за себя?

Тон его голоса меняется. Теперь он звучит злобно и мерзко, в нем слышатся нотки угрозы.

– Никто не поучает меня, Малкольм. – Держась за подлокотник дивана, Мелани отодвигается от него. – Поверь, этого разговора я ждала очень долго.

– Долго, значит? – Он скалится, обнажая зубы. – Но почему-то ты заговорила об этом именно сейчас!

От его крика я подпрыгиваю на месте. Мелани слегка вздрагивает.

– Да, – тихо отвечает она. – Я говорю, а ты решаешь, слушать или нет. Меня тошнит от твоего обращения со мной, Малкольм. Мне не нравится, что ты вечно командуешь, срываешься на меня, перебиваешь. Я не потерплю такого неуважения.

Покачивая левой ногой, Малкольм молчит, но я замечаю, что теперь он сильнее сжимает стакан с виски.

Мелани продолжает:

– Я проголосовала за то, чтобы закрыть Тревора лишь потому, что не хотела с тобой ссориться. От этого мне до сих пор не по себе. Бедный, ему была нужна наша помощь, а мы отвернулись от него.

– Знаешь, если бы ты сделала по-своему и проголосовала против, я бы, может, уважал тебя больше.

– Что?

Она в шоке замолкает. Малкольм тянется к бутылке виски, которую до этого прислонил к спинке дивана. Открутив крышку, он наливает полстакана.

– Думаешь, мне это нравится? – спрашивает он. – Жить с женщиной, которая не дотягивает до меня по интеллекту? Моя дорогая, я люблю поспорить, потому что это меня подстегивает. Держит в тонусе. Видит бог, тебе такое не по силам.

– Ясно. – Она пристально смотрит на него, не говоря ни слова, затем расправляет плечи и гордо поднимает голову. – Что ж, думаю, тогда ты не будешь против, если я попрошу тебя переночевать здесь, на диване, а не в моем номере.

– В нашем номере.

– В моем номере. – Голос Мелани звенит как сталь. – Я заплатила за эту поездку, Малкольм, еще я плачу за дом, продукты и всякую ерунду типа твоих дурацких походных ботинок. Да, ты доктор психологии, но твоих консультаций недостаточно, чтобы оплатить счета. Их оплачиваю я.

Мелани встает и идет к двери, а я спешу спрятаться за стойкой. С надменным видом она выходит в вестибюль и начинает подниматься по лестнице. На полпути она оборачивается. Испугавшись, что Мелани могла меня заметить, я почти не дышу, но ее взгляд устремлен в сторону гостиной.

– Зря мы заперли в подсобке Тревора, – произносит она с расчетом на то, что Малкольм ее услышит. – Надо было запереть тебя.

Я жду, пока звук удаляющихся шагов Мелани стихнет, затем торопливо поднимаюсь по ступенькам. Как только я подхожу к лестнице, ведущей на этаж для персонала, то прикрываю рот и нос рукавом. Запах настолько резкий и тяжелый, что у меня сводит живот. Если шторм не закончится в ближайшее время, нам придется решить, как и куда перенести Дэвида. Вряд ли кто-то сам вызовется.

Я открываю дверь своей комнаты и вижу на экране будильника горящие красным цифры – 23:34. Бросившись на кровать, я утыкаюсь лицом в подушку. Усталость накрывает меня, и, кажется, я не двинусь с места, даже если весь отель охватит пожар. Так хочется просто уснуть и проснуться, когда все это уже закончится. Не знаю, как долго еще смогу держаться.

Я резко просыпаюсь, растерянная и сонная, приподнимаюсь на локте. Чувствую себя так, будто попала куда-то между сном и явью.

– Алекс?

Я оглядываюсь по сторонам, ожидая увидеть коробки с его пластинками, пятидесятидюймовый телевизор и омерзительные шторы в стиле семидесятых (домовладелец настоял на том, чтобы мы ни в коем случае их не снимали). Когда мои глаза привыкают к темноте, пелена сна постепенно рассеивается, оставляя в душе неприятный осадок. Моего бывшего здесь нет, и сейчас мы в запале ссоры не кричали друг на друга из-за того, что я провожу много времени на работе. Я не в лондонской квартире. Я по-прежнему в маленькой мансарде с низким потолком, гигантским шкафом и комодом, который явно знавал лучшие времена, а в соседней комнате лежит мертвый человек.

Я плюхаюсь на подушку и натягиваю одеяло на плечи. 3:55. Хорошо бы опять уснуть.

Но мне приходится еще раз приподняться: на лестнице скрипят половицы. У меня перехватывает дыхание, бешеный пульс отдается в ушах.

Скрип слышится снова. И снова. Кто-то ходит по коридору прямо около моей комнаты. Я молчу. Не двигаюсь, почти не дышу. Все мое внимание приковано к дверной ручке. Никто не сможет ко мне войти. Дверь заперта, а ключи лежат у меня в кармане.

Когда дверная ручка начинает очень медленно опускаться, у меня душа уходит в пятки.

– Кто здесь?!

Ручка со щелчком возвращается в исходное положение, и на лестничной площадке раздается топот – тот, кто только что пытался проникнуть в мою комнату, спешит скрыться. Меня переполняет ярость, я вскакиваю с кровати и бегу к двери. Пока вставляю ключ в замочную скважину, лестница продолжает скрипеть под весом моего ночного посетителя. Так он успеет убежать, и я ничего не смогу сделать.

– Ну давай же, давай.

Я поворачиваю ключ в замке, вылетаю в коридор и хлопаю по выключателю. Все так же темно. Только аварийные лампочки жутко горят оранжевым светом.

– Я слышу тебя! – кричу я, мчась по коридору. – Ты пытался открыть мою дверь!

Добежав до лестницы, я вижу, как чей-то силуэт исчезает в гостевом коридоре. Сейчас он улизнет.

– Стой!

Я хватаюсь за перила и делаю шаг. Однако, коснувшись ступеньки, я чувствую, что подо мной больше нет опоры. Тело летит вперед, я размахиваю руками и падаю в темноту. Вот я наверху, кричу, пытаюсь за что-нибудь зацепиться, мгновение – и нижние ступеньки уже стремительно приближаются ко мне. Я с грохотом приземляюсь на пол, собирая руками ковровую дорожку, и ударяюсь ребрами о деревянные половицы. Из груди вырывается стон, когда я утыкаюсь головой в стену. От шока я не могу пошевелиться, не могу позвать на помощь, не могу вдохнуть. Меня захлестывает волна боли, а перед глазами все темнеет.

36

Анна

7 июня, четверг

Шестой день шторма

– Анна? Вы меня слышите? Посмотрите на меня.

Чувствую на себе чьи-то руки, они гладят меня по голове, затем по лицу. Я с трудом открываю глаза. Вокруг все плывет, цвета смешиваются воедино. Я моргаю и зажмуриваюсь. Пытаюсь сфокусироваться и начинаю различать румяное лицо и очки в металлической оправе, за которыми виднеются светлые глаза с фиолетовыми кругами под ними. Я смотрю на нос с красноватой сеточкой сосудов, и вдруг лицо исчезает.

Белый свет бьет мне в глаза.

– Малкольм, – шикает кто-то, – убери фонарик от ее лица.

– Я просто хочу понять, сильно ли она поранилась.

– Может, лучше дождаться Кристин? Она хотя бы в этом разбирается. Ну где же она? Джо, постучите еще раз, только погромче!

– Анна, можете снова посмотреть на нас?

– Вот так, умничка, – говорит женский голос, когда я с трудом открываю глаза. Стоит мне только попробовать пошевелиться, как он добавляет: – Осторожнее, мы еще не знаем, сломали ли вы себе что-нибудь или нет.

– Мелани? – хрипло спрашиваю я.

Она ласково улыбается.

– Анна, с вами произошел несчастный случай. Вы упали с лестницы. Послышался грохот, и…

– Он меня разбудил, – перебивает ее Малкольм. – Я уж подумал, что это Тревор сбежал из подсобки и снова буйствует.

Мелани тут же огрызается:

– Серьезно, Малкольм? К чему вообще было это говорить… О, Кристин, а вот и вы.

В дверном проеме появляется маленькая женская фигурка. Кристин подходит к нам и всматривается в мое лицо сонными глазами. Ее маска для сна поднята на седые волосы.

– Что случилось?

Она явно ждет ответа от Мелани, сидящей у моих ног, на самой нижней ступеньке.

– Я…

Я пытаюсь чуть приподняться и сесть, но плечо моментально пронзает адская боль, и у меня вырывается стон.

– Думаю, Анна вывихнула плечо. Кристин, посмотрите?

Я замечаю на плече подозрительную припухлость. От одного ее вида мне становится дурно.

– Будем надеяться, это всего лишь подвывих, – отвечает Кристин. – Анна, ногами пошевелить можете?

– Господи! – вскрикивает Малкольм, когда я принимаюсь двигать ногами, и на секунду я прихожу в ужас от мысли, что он увидел проступающую сквозь кожу кость. Однако, глядя куда-то наверх, Малкольм продолжает: – Не отель, а какой-то дом с ловушками.

– Что такое, Малкольм?

Мелани прижимается к стене, чтобы пропустить его. Он перешагивает через меня и осторожно поднимается по лестнице, светя себе телефоном.

– Да здесь полступеньки нет! – кричит он. – Неудивительно, что вы оступились. – Он проходит дальше и идет по коридору. – А почему свет не горит? Подождите-ка. Лампочки нет. Боже, как же тут воняет.

– С ногами у вас все в порядке. – Не обращая внимания на Малкольма, Кристин ощупывает мои колени, щиколотки и ступни. – Вы потеряли сознание или нет?

– Да, – отвечает за меня Мелани. – Я нашла Анну уже без сознания.

– Ей надо подвязать руку, – доносится из коридора голос Фионы. – Внизу, в ящике стола за стойкой, есть аптечка. Сейчас схожу.

Я по-прежнему лежу без движения, в то время как Кристин продолжает меня обследовать, что-то бормоча себе под нос.

– Она хоть понимает, что делает? – Малкольм обращается к Мелани, но говорит нарочито громко, и его слова слышат все присутствующие.

Кристин поворачивается к нему.

– Если честно, так себе. Когда я училась на педагога, мы были обязаны пройти курс первой помощи, и мне уже давно не приходилось применять свои навыки. К счастью, ничего серьезного больше нет, Анна, – быстро добавляет она. – Не похоже, что вы сломали ноги или повредили позвоночник, но только снимок покажет наверняка.

– Может, еще раз попробуем переехать реку на машине? – спрашивает Малкольм. – Отвезем ее на другой конец острова?

– Ну не знаю. Даже если мы переберемся на тот берег, ей будет очень больно. Она почувствует каждую кочку на дороге.

– Думаю, ей и сейчас очень больно. – Мелани пристально смотрит на меня. – Она вся побледнела.

Они говорят про меня в третьем лице, как будто я до сих пор лежу без сознания.

– Ты можешь вправить ей сустав? – спрашивает Малкольм.

– Возможно. – Мелани пожимает плечами. – У моего брата гипермобильный синдром[230]230
  Гипермобильный синдром – состояние, характеризующееся повышенной подвижностью суставов.


[Закрыть], – поясняет она Кристин. – Я научилась вправлять ему суставы, когда он был еще ребенком. Хотя Анна, конечно, не восьмилетний мальчик.

Малкольм не обращает ни малейшего внимания на сомнение в ее голосе:

– Давай, вправь его, и дело с концом.

– Это было очень давно, Малкольм. Вдруг я не справлюсь… – Она качает головой. – Нет, пусть лучше это сделает кто-нибудь поопытнее.

– А если мы не сможем перебраться через реку?

– Тогда у меня не будет другого выбора.

– Вот, держите.

Фиона наклоняется и протягивает Кристин аптечку, декоративную подушку с дивана и что-то похожее на скатерть. Позади, скрестив руки на груди и потирая плечи, стоит Джо.

– Ладно, Анна, – говорит Кристин. – Поскольку вам предстоит поездка на машине, нужно зафиксировать руку. Будет больно, так что придется потерпеть.

Вообще-то я не неженка, но, когда Кристин взяла меня за локоть, чтобы подложить под руку подушку, я взвыла от боли. Сначала я умоляла ее не подвязывать мне плечо, потом с радостью проглотила две таблетки ибупрофена, жадно запив их виски, которое дала Фиона, и наконец заплакала, когда Кристин завязала узел у меня на шее. Кроме Малкольма на запах с третьего этажа уже успели пожаловаться и другие гости, поэтому предложение Джо перейти в гостиную было принято единогласно.

– Кофе. – Фиона ставит передо мной кружку. – Извините, молока нет, вместо него я добавила побольше сахара.

Я улыбаюсь ей в знак благодарности, но Фиона уже отвернулась от меня. Она идет к одиноко сидящему у окна Джо.

– Как там Тревор? – обращаюсь я к Мелани, как только она заходит в гостиную.

Мелани мельком смотрит в сторону грызущей яблоко Кэти, а затем, многозначительно подняв брови, переводит взгляд на меня. Ей явно не хочется заводить разговор о Треворе в присутствии племянницы, но мне очень важно это знать. Я продолжаю:

– Он все еще там?

Мелани кивает.

– Двери в подсобку и сад заперты?

– Да.

– А он хотя бы жив?

Мелани снова кивает:

– Жив, но по-прежнему не в себе.

Кэти толкает ее локтем и спрашивает:

– Кто не в себе? Вы о чем?

– Поговорим о нем позже, – шепчу я Мелани.

Малкольм, который все это время штудировал руководство по техническому обслуживанию «лендровера», решительно захлопывает его и кивает мне:

– Ну что, Анна, готовы рискнуть? Узнать, сможем ли мы вытащить вас отсюда?

– Готова.

Несмотря на потрескивающий в камине огонь и несколько пледов, накинутых мне на плечи, я дрожу. Теперь, когда я отошла от падения с лестницы, а виски притупило боль, до меня постепенно доходит значение всего того, что произошло. Кто-то намеренно испортил ступеньку, выкрутил лампочку в коридоре и принялся дергать дверную ручку. Мой преследователь и не пытался попасть ко мне в комнату, нет, он хотел выманить меня наружу, на темную лестничную площадку.

Я оглядываю гостей. Напротив меня сидит Кристин. Держа на коленях аптечку, она разматывает бинты и скручивает их заново. Мелани пьет кофе, рядом с ней Кэти все еще грызет яблоко, а Джо и Фиона тихо сидят за столиком у окна. Меня снова бьет дрожь, только на этот раз еще сильнее. Кто бы все это ни устроил, он не собирался меня пугать. Нет, он хотел, чтобы я споткнулась и упала. Этот человек больше не станет ждать, когда я покончу с собой. Он убьет меня сам.

37

– Анна, не думаю, что вам стоит ехать. – Говоря эти слова, одетая в куртку Дэвида Кристин поправляет капюшон так, чтобы он не падал ей на глаза. – Если Джо вдруг резко затормозит и вы ударитесь плечом, последствия могут быть необратимы.

– Кристин, не волнуйтесь, все будет хорошо.

Я неуклюже забираюсь на заднее сиденье. Моя одежда промокла, и теперь мне холодно. Я не смогла просунуть в рукав травмированную руку, поэтому накинула куртку на ушибленное плечо и вышла на улицу незастегнутой.

– Если вы так считаете, тогда ладно, – отвечает Кристин, закрывая за мной дверцу машины. Она садится рядом и берется за мой ремень безопасности. – Давайте-ка я вас пристегну.

Она со всей осторожностью старается протянуть ремень под моей рукой.

Когда Кристин пристегивается, Джо заводит двигатель. Оставляя позади отель, мы мчимся к реке под хруст гравия на дороге. Чем дольше мы едем, тем радостнее я себя чувствую. Тревога внутри меня потихоньку сменяется надеждой. Нам нужно перебраться через реку, затем проехать еще минут пятнадцать до другого конца острова, и все – я окажусь в безопасности. Дэвид говорил мне, что в поселке есть паб. Они наверняка разрешат мне воспользоваться их телефоном, чтобы связаться с большой землей и позвонить в полицию. Теперь мне не просто угрожают какими-то там посланиями, меня пытались убить, и чертова дыра на месте одной из половиц станет отличным тому доказательством. Как только я попаду на другой конец острова, мне больше не придется оставаться один на один с постояльцами.

Однако при виде реки Глен-Дуэн моя надежда улетучивается так же стремительно, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух. Уровень воды стал выше, чем два дня назад. Нам поможет только чудо.

– Тормози, – резко говорит Малкольм, когда мы подъезжаем ближе. – Джо, переключи передачу на первую или вторую. Если вода начнет заливать капот, сбрось скорость. Не гони волну, пусть она будет плавной.

– Малкольм, я раньше водил такие машины.

Джо сжимает руль крепче, и я ловлю себя на том, что пялюсь на его руки.

– Ну да, – усмехается Малкольм. – И через реку тоже уже перебирался?

Я замечаю, что костяшки пальцев на правой руке Джо разбиты: они покраснели и опухли. Кажется, он поранился совсем недавно, будто ударил кого-то или… – страх моментально пронзает все мое нутро – …или содрал кожу, когда снимал половицу с самой верхней ступеньки.

– Так, приготовились, – предупреждает Джо, переключая передачу со второй на первую и медленно приближаясь к реке.

Когда машина начинает катиться вниз по берегу, все мы по инерции наклоняемся вперед. Ремень безопасности натягивается, боль пробегает по телу, но я терпеливо молчу. Кристин сочувственно смотрит на меня.

– Тише-тише, – приговаривает Малкольм, когда вода окружает капот. – Еще тише.

– Джо, к нам тут уже затекает, – тревожно подмечает Кристин, в то время как машина удаляется от берега.

Она права. Грязная вода просачивается сквозь дверцы и образует лужицы у нас под ногами.

– Беспокоиться нечего, – заявляет Малкольм. – Ну да, придется немного промочить ноги, но…

Вдруг машину заносит влево и разворачивает по течению.

– Нас же унесет в море! – кричит Кристин.

– Не бойтесь. Если я поддам газу, у нас получится…

– Поехали назад!

– Доверьтесь мне, Кристин. Я справлюсь.

– Если нам придется вылезти, Анна не выплывет.

– Я умею плавать. Давайте, Джо. Все будет хорошо.

Наши взгляды встречаются в зеркале заднего вида. Джо пристально смотрит на меня, но я даже примерно не могу понять, о чем он думает. Малкольм оборачивается, чтобы оценить ситуацию.

– Проще проехать дальше, чем возвращаться.

– Ты не можешь этого знать, – огрызается Кристин. – Поехали назад, если не хочешь быть виновным в смерти трех человек!

Джо все так же молча смотрит на меня, и наконец я отвожу взгляд.

– Ладно, – бормочет он. – Хорошо.

Когда Джо включает заднюю передачу, колеса с шумом прокручиваются, и на мгновение мне кажется, что мы застряли посреди реки, но затем машина все же потихоньку начинает ехать назад и выползать на берег.

Мы возвращаемся на дорогу, и в салоне воцаряется тишина, но стоит мне только увидеть отель, как на глаза наворачиваются слезы. Я надеялась, что наконец-то смогу вырваться из этого кошмара, но вот я снова здесь.

– Простите, Анна. – Кристин виновато смотрит в мою сторону. – Знаю, вы расстроены. Поверьте, мы тоже. Пожалуйста, не сердитесь на меня. Там было слишком опасно, и я не могла допустить, чтобы с нами что-то случилось.

Малкольм отстегивается:

– Давай попробуем еще раз, Джо. Высадим Кристин и Анну.

– Нет. – Джо качает головой. – Даже если мы переедем реку, то вряд ли доберемся до поселка. Бак почти пуст. Нам и так с трудом хватило бы бензина, а тут еще приходится постоянно жать на газ, чтобы перебраться на тот берег.

Малкольм разворачивается ко мне:

– Не знаете, где Дэвид хранил канистры с бензином?

– Боюсь, что нет.

– Можно я их поищу?

– Да, конечно.

Наклонившись, Кристин отстегивает мой ремень:

– Анна, давайте вернемся в гостиницу. Попросим Мелани вправить вам плечо. Мужайтесь. Насколько я знаю, это очень больно.

* * *

Мелани садится рядом со мной за обеденный стол и закидывает ногу на ногу. Из-под ее штанин выглядывают очень пушистые розовые носки. Они как-то не вяжутся с серьезным характером их обладательницы.

Словно читая мои мысли, она поясняет:

– Подарок от Тайного Санты. Сама бы я такое не купила, но эти носки оказались на удивление удобными. И все же я хотела поговорить о другом. – Она пристально смотрит на меня каким-то загадочным взглядом. – Анна, как вы? Кажется, что… ой, милая, неужели вы плакали?

– Я… – Мой голос срывается, и мне приходится откашляться. – Я просто… уже поверила, что у нас получится.

– Понимаю. Малкольм мне все рассказал. – Она кладет свою руку поверх моей. – А еще вам очень больно, да?

Кивая, я поджимаю губы, чтобы не расплакаться.

– Я постараюсь помочь вам. Как вы уже знаете, в последний раз я делала это довольно давно. – Мелани показывает на мое плечо. – Но руки по-прежнему помнят. А в остальном как вы? Ну, в моральном плане? Из нашего номера слышно, как вы ночами ходите по отелю.

– Я… э-э-эм… восприняла смерть Дэвида очень близко к сердцу. Мучаюсь бессонницей.

– Разумеется, – кивает она, – смириться с этим непросто. Но вы же не могли уснуть и раньше, до того, как начался шторм. Анна, вас что-то тревожит?

Я откидываюсь на спинку стула. Проницательность Мелани поражает меня до глубины души. А еще меня ужасно расстраивает, что мое внутреннее состояние настолько заметно со стороны. Дэвид тоже пытался узнать, от чего я сбежала на этот остров. Хотя, возможно, я придаю его словам слишком большое значение.

Мелани продолжает:

– Может, хотите чем-нибудь со мной поделиться? Рассказать, что не дает вам спать? Я хороший слушатель, хотя Малкольм бы, скорее всего, со мной не согласился.

Поймав ее ласковый, полный беспокойства взгляд, я вдруг начинаю чувствовать сильную тоску по дому. Из-за шторма я не созванивалась с родителями уже пять дней. Они наверняка пытались связаться со мной не один десяток раз, но их переводит на автоответчик. Уверена, они жутко волнуются.

Видя, как по моей щеке катится слезинка, Мелани гладит меня по руке:

– Поплачьте, сразу полегчает. Вы столько пережили.

– Мелани, можно спросить вас кое о чем?

– Конечно. – Она наклоняет голову набок. Ее пальцы сжимают мою руку чуть сильнее. – Спрашивайте все что угодно.

– Я…

Мне не сразу удается подобрать слова. Даже не знаю, как и о чем именно спрашивать. Как считаете, Джо способен на убийство? Или, может, Фиона? Кристин? Ваш муж? Вы знаете Стива Лэнга? Никто из ваших близких не погибал в аварии? Это вы ходите за мной по пятам и оставляете пугающие послания? Вы пытались убить меня прошлой ночью?

Даже если это Мелани, она не поднимет руки в знак поражения и не скажет: «Молодец, Анна, вы меня раскусили». Мы же не в сериале «Коломбо».

– Вы случайно не в курсе… – Я осторожно вытаскиваю руку из-под ее ладони. – …кто-нибудь из постояльцев недавно не терял близкого человека?

Она приподнимает свои густые брови.

– Не подумайте, я не сую нос в чужие дела, – добавляю я. – Но смерть Дэвида стала для нас тяжелым ударом, и… я не хочу задеть кого-нибудь, если вдруг…

– Джо. – Между нами вдруг повисает тишина. – У него умер брат. Больше я ничего не знаю.

Она пристально смотрит на меня в ожидании, что я скажу хоть что-нибудь, затем решительно поднимается и кладет руки на обеденный стол.

– Так, давайте-ка расположимся здесь, хорошо? Будем вправлять вам плечо.

Это Джо.

Все сходится.

Джо – брат Фредди, и Стив прислал его за мной. Возможно, на самом деле его даже зовут по-другому. Мне становится плохо при мысли о том случае в его номере, когда мне показалось, что он хочет меня поцеловать. Его доброта и флирт были всего лишь прикрытием. Джо просто выжидал, когда подвернется случай мне отомстить. И прошлой ночью его месть почти свершилась.

– Неизвестно, кто из нас еще больше нервничает, – говорит Мелани, помогая мне взобраться на стол и улечься поудобнее. – Простите, наверное, вам от этого не легче.

Я стискиваю зубы от боли, когда она снимает повязку. Затем Мелани берет мою руку и отводит ее в сторону. Из моей груди вырывается крик.

– Простите, Анна, простите. – Она вытирает капельки пота, уже успевшие выступить над ее верхней губой. – Знаю, вам больно, и, должна сказать, дальше будет только больнее, но я постараюсь быстро с этим закончить. Так… хорошо… ладно… – Она задумчиво смотрит в сторону кухни. – Может, дать вам деревянную ложку, чтобы вы ее закусили?

Я пытаюсь не поддаваться панике. Мелани сама сказала, что не вправляла суставы уже много лет. Вдруг что-то пойдет не так? Мы даже не сможем позвать на помощь. Но и оставаться в таком состоянии выше моих сил.

– Пожалуйста, Мел, начинайте, – умоляю я. – Быстрее начнем, быстрее закончим.

– Анна, мне нужно, чтобы вы собрали всю волю в кулак. Готовы? – Мелани берет меня за локоть и отводит мою руку так, чтобы она была перпендикулярна телу. Затем Мелани настраивается и выдыхает. – Один… два…

Я собираюсь с силами и крепко зажмуриваюсь.

– Три!

– А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!

Такого я не испытывала никогда. Невероятная, невыносимая боль, словно заряд тока, пробегает от плеча к груди и по всей руке, раздается кошмарный хруст, и мое тело вздрагивает. Когда Мелани отпускает мою руку, плечо неистово пульсирует и горит. Я с трудом дышу, но, чувствуя, что боль постепенно проходит, открываю глаза, и меня накрывает волна облегчения.

Мелани наклоняется ко мне:

– Как вы? Господи, такая бледная.

Я киваю, боясь, что, если начну говорить, меня вырвет.

– Кажется… кажется, все в порядке. – Она мягко ощупывает мое плечо и выдыхает. – Слава богу. Сустав встал на место.

Уставившись в белый потолок столовой, я аккуратно пробую пошевелить пальцами и повращать кистью.

– Осторожнее, Анна. – Я пытаюсь привстать, и Мелани помогает мне, поддерживая за спину. – Все равно нужно будет подвязать плечо на первое время.

– Спасибо, – шепчу я, когда она фиксирует мою руку оторванной от скатерти полоской ткани. – Даже не знаю, что бы я делала, если…

Вдруг Мелани настораживается:

– Вы это слышите?

Я не сразу понимаю, о чем она, но наконец улавливаю доносящийся из кухни низкий монотонный звук: бам-бам-бам. Мы с Мелани переглядываемся и одновременно произносим:

– Тревор.