Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 184 страниц)

Едва прислушиваясь к словам псалма «Господь – Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться», Грейс постарался еще раз прокрутить в голове свою надгробную речь. До выхода на кафедру его отделяли два пункта программы – стихотворение крестницы и гимн «Пребудь со мной», – и он уже чувствовал дурноту от страха. Как, черт возьми, он собирается пройти через это?

31. 30 сентября, понедельник

Когда орган заиграл последний куплет гимна, Рой почувствовал, как Клио крепко сжимает его руку. Он встал, прошел несколько ярдов до кафедры и поднялся по ступенькам.

Много лет назад один его наставник посоветовал: произнося речь, нужно искать в аудитории пару дружелюбных лиц и сосредоточиться на них.

Но, положив свои записи на пюпитр, Грейс был так близок к слезам, что не решался посмотреть на прихожан. Наконец, когда музыка стихла, он рискнул и поднял глаза. Церковь была переполнена; те, кому не хватило места, толпились за рядами и в проходах. Стояла полная тишина. Грейс быстро обшарил собравшихся взглядом, безуспешно пытаясь найти Брэнсона. Он заметил главного констебля Лесли Мэннинг, а также нового исполняющего обязанности помощника главного констебля Ханну Робинсон, директора школы Бруно, отставного адвоката Мартина Аллена, который дал Грейс и Клио несколько дельных советов по юридическим вопросам, связанным с переездом Бруно в Англию. И вдруг его охватило смятение.

На последнем ряду сидел Кассиан Пью.

Грейс еще раз присмотрелся. Показалось ему это или нет?

Пью изобразил понимающую улыбку. Грейс тут же сердито отвернулся.

Какого черта этот ублюдок здесь делает?

Совершенно выбитый из колеи, оглядывая заполненные людьми проходы, он наконец нашел Гленна – тот вместе с Шивон и Норманом сидел сразу за семьей Клио.

Тишина казалась оглушительной. Рой почувствовал, как подергивается мышца под правым глазом. В воздухе витало ожидание, и на многих лицах читалось сочувствие. Все были готовы ждать. У него была уйма времени. Уйма времени, чтобы все испортить. Он сделал глубокий вдох, затем еще один и уставился в текст речи. «Сосредоточься! – приказал он себе. – Просто сосредоточься. Не торопись». Он снова посмотрел в сторону Гленна, но не сразу смог найти его. И тут же увидел его, увидел его обеспокоенный взгляд. Увидел его добрые глаза и улыбку, говорившую: «У тебя все получится». И он начал, осознавая, что голос звучит нервно и неуверенно:

– Американская поэтесса Майя Энджелоу сказала: «Я поняла: люди забудут, что́ ты сказал, забудут, что́ ты сделал, но никогда не забудут, что́ ты заставил их почувствовать». – Он сделал паузу. – Бруно был поистине необыкновенным молодым человеком, постоянно бросавшим вызов нашим предубеждениям относительно многих аспектов нашей жизни и человеческого бытия. Совсем еще ребенок, в некоторых отношениях он был мудрее многих людей намного старше его. Не знаю, чего бы он мог достичь, если бы остался в живых, но у меня есть ощущение, что он мог бы стать по-настоящему великим человеком. Или, по крайней мере, как он однажды сказал своему директору, – просвещенным диктатором!

Он улыбнулся, его слова вызвали смех.

Когда прихожане замолчали, Рой Грейс продолжил:

– Незадолго до того злосчастного утра, когда я в последний раз отвез Бруно в школу, мы разговаривали о музыке. Он сказал, что ему нравится местный исполнитель Рэг-н-Боун Мэн, а любимая песня – «Какая ты есть»[56]56
  Имеется в виду Рори Чарльз Грэм, известный под псевдонимом Rag’n’Bone Man, – британский соул-исполнитель и автор песен, в том числе упоминаемой здесь «As You Are».


[Закрыть].

Голос Грейса дрогнул, его глаза наполнились слезами. Он промокнул их носовым платком, пробормотал извинения, затем сделал несколько глубоких вдохов, после чего заговорил, иногда запинаясь:

– Бруно не был странным в общепринятом смысле этого слова. Но за то короткое время, что нам с Клио посчастливилось провести с ним, у нас сложилось впечатление, будто он стремится найти свое место на каком-то более высоком уровне. Мы оба надеемся, что теперь он нашел его, нашел тот высший план, нашел те сокровища, которые искал. Я подозреваю, что так оно и есть.

Грейс кивнул Смейлу, и через несколько мгновений из колонок зазвучала песня «Какая ты есть».

Схватив листы с текстом речи, Грейс сошел с кафедры и, стараясь ни с кем не встречаться взглядом, вернулся к своей скамье, где его ожидала теплая одобрительная улыбка Клио.

32. 30 сентября, понедельник

Служба закончилась песней Боба Дилана «В дуновении ветра», – по словам Эрика, Бруно любил ее слушать.

Томас Гринхайзен и другой распорядитель похорон торжественно шествовали по проходу бок о бок, за ними следовали Рой и Клио. Грейс смотрел прямо перед собой, изредка слегка кивая в знак признательности кому-нибудь из друзей или коллег. Он искал Кассиана Пью, хотя понятия не имел, что скажет, когда доберется до этого самодовольного подонка. Какого черта он здесь забыл?

Но когда они миновали последний ряд деревянных скамей, то место, где, как показалось Грейсу, сидел бывший помощник констебля, пустовало. Его там не было. Или Грейс прошел мимо него и не заметил?

Снаружи, как и планировалось заранее, они с Клио встали неподалеку от крыльца, чтобы поприветствовать и поблагодарить всех пришедших проститься с Бруно. Но когда скорбящие начали выходить на яркий солнечный свет, он отвлекся и стал со злостью думать о Пью, посмевшем явиться на эту церемонию и, можно сказать, вторгнуться в его личное пространство. Словно то был некий акт неповиновения со стороны Кассиана: «Может, ты и отстранил меня от работы, Рой, но так просто ты меня из своей жизни не вычеркнешь».

Его размышления прервала главный констебль, представшая перед ним в полном парадном облачении, – светловолосая женщина с добродушным лицом и теплым взглядом, в котором при необходимости могла блеснуть сталь. Рой и Клио пожали ей руку.

– Это была прекрасная надгробная речь, Рой. Я очень сожалею о вашей утрате, – сказала Лесли.

– Очень хорошо, что вы смогли прийти, мэм.

– Мы одна семья, Рой, вы же знаете. Возможно, в наше время это еще более значимо, и все мы поддерживаем друг друга не из чувства долга, а просто потому, что хотим этого. – Посмотрев на обоих, она добавила: – Если я могу чем-то помочь кому-то из вас, просто позвоните, и конечно, Рой, можете свободно располагать своим временем, чтобы уладить дела. – Ее слова звучали искренне, и Грейс поблагодарил ее.

– Вы, наверное, заняты, мэм, но после погребения у нас дома будут предложены напитки и закуски – адрес и схема проезда указаны на обратной стороне брошюры с расписанием.

Она улыбнулась:

– Спасибо. У меня через час конференц-связь с Национальным советом начальников полиции. Если совещание не затянется, я постараюсь прийти.

Следующей к супругам подошла Эмма-Джейн Бутвуд из команды Роя, затем – Гленн Брэнсон, который обнял своего друга и, прижавшись щекой к его щеке, произнес полушепотом:

– Ты очень хорошо справился, приятель.

Рой Грейс закрыл глаза, сдерживая слезы. В этот момент он почувствовал, что любит Гленна еще больше прежнего.

– Спасибо, – прошептал он.

– Серьезно, если я откину полуботинки раньше тебя, – что, как я понимаю, маловероятно из-за твоего преклонного возраста, – обещаешь сказать обо мне напоследок что-нибудь хорошее?

– Ты вправду хочешь, чтобы я рассказал всему миру, что ты собой представляешь?

– Ну да, если подумать, наверное, не стоит.

Брэнсон двинулся дальше в сопровождении Шивон Шелдрейк и Нормана Поттинга. Затем Грейс встретил своего старого коллегу Дика Поупа и его жену Лесли. Это они сообщили ему о том, что Сэнди, вероятно, живет в Мюнхене, – им показалось, что они увидели ее там во время отпуска.

Следующими были Рэй Пэкхем, бывший гуру отдела по борьбе с преступлениями в сфере высоких технологий, ныне переименованного в отдел цифровой криминалистики, и его жена Джен, работавшая диспетчером скорой помощи.

– Мы очень сожалеем о твоей утрате, Рой, – сказал Пэкхем.

Зная, что у них недавно умерла собака, бигль по кличке Хадсон, Грейс ответил:

– И я соболезную вам. Хадсон был удивительным персонажем.

– Да-а… – протянул Рэй Пэкхем. – Толстый воришка. Однако мы его любили.

Джен кивнула:

– Он был добродушным, но ужасно жадным!

Следом за супругами Пэкхем по ступенькам спустились эксперт по походке Гайдн Келли и его гражданская жена, чье имя Грейс вечно забывал. И сейчас не мог вспомнить – Эмма или Джемма?

Он еще раз пригласил всех выпить и закусить в шатер с подогревом, специально установленный рядом с их коттеджем.

Наконец вереница выходящих из храма людей закончилась, и к Грейсу почтительно подошел Томас Гринхайзен:

– Вы готовы к погребению?

Рой повернулся к Клио, та кивнула.

– Да, – сказал он.

А некоторое время спустя, когда те же четверо гробоносцев, что внесли маленький гроб в церковь, вышли с ним обратно, Рой Грейс почувствовал себя самым одиноким человеком на свете.

33. 1 октября, вторник

Гарри Киплинг въехал на своем заляпанном «вольво» на площадку перед домом и припарковался между столь же грязным пикапом «тойота-хайлюкс» и сверкающим «Фиатом-500» Фрейи. Ей нравился этот автомобильчик, прозванный ею «Даффи» из-за желтого цвета, напоминающего о нарциссах[57]57
  Daffodil (англ.) – нарцисс.


[Закрыть], и она содержала его в чистоте, в отличие от двух рабочих лошадок мужа, ни одну из которых тот не мыл, сколько себя помнил.

Пока он возился с ключом от входной двери, та открылась, и на пороге появилась обеспокоенная Фрейя в джинсах и водолазке.

– Дорогой, уже половина девятого, я ждала, что ты приедешь несколько часов назад. Все в порядке?

Гарри, сияя улыбкой, как Чеширский кот, поцеловал ее, а затем спросил:

– Шампанское все еще в холодильнике?

– Что происходит и где картина?

Он вошел в дом и закрыл за собой дверь. Пахло жареной рыбой.

– Где картина? – повторила она. – Почему не позвонил? Я уже боялась, что ты попал в аварию.

– Хотел удивить тебя новостями, любимая.

Она бросила на него исполненный сомнения взгляд:

– Я звонила тебе четыре раза, а ты не отвечал.

– Извини, но тебе придется мне поверить!

– Где картина? – снова спросила она.

– Она в безопасности, не волнуйся!

Он снова поцеловал ее и прошел в кухню. Открыв дверцу шкафа, он достал два высоких стеклянных бокала, поставил их на столешницу, подошел к огромному холодильнику и взял бутылку «Тэтенже», которая там охлаждалась.

– Гарри… – произнесла Фрейя с раздражением, однако не могла удержаться от усмешки. – Давай уже рассказывай, черт возьми!

В ответ он поставил бутылку рядом с бокалами, снял фольгу и проволоку. Взяв чистое кухонное полотенце, он обернул горлышко бутылки, с некоторым усилием откупорил ее и разлил шампанское по бокалам.

– Как Том?

– В своей комнате. Он поужинал раньше. Сахар начал снижаться.

Гарри отнес бокалы на кухонный стол. Затем он пододвинул стул и указал на него Фрейе:

– Сядь и послушай.

Все еще сомневаясь, она села.

Он поднял бокал:

– Похоже, мы действительно можем стать мультимиллионерами!

– Как? – спросила она, почти неохотно поднимая свой бокал и делая глоток.

– Сегодня утром я отнес картину в отдел оценки «Сотби» на Бонд-стрит, и эксперт, которая приняла меня, очень разволновалась. Она изучала оборотную сторону холста почти так же тщательно, как и лицевую. Я пробыл там три часа, в течение которых эксперт показала картину коллегам, сделала несколько телефонных звонков и поискала информацию в Интернете. Она спросила, могу ли я оставить картину на пару дней, чтобы на нее взглянул один джентльмен, который будто бы является экспертом номер один по Фрагонару в Великобритании, но я не согласился.

– Почему?

– Об этом чуть позже. Она сказала, что, если наше приобретение является оригиналом «Лета» Жана-Оноре Фрагонара, а по ее мнению, это похоже на правду, то картина будет стоить около пяти миллионов фунтов. Эксперт привела в пример две недавние продажи Фрагонара, и в одном случае цена значительно превысила эту цифру!

– Нам не нужны такие деньги, Гарри.

Он нахмурился:

– Что значит «не нужны»?

– Ну, нам и так хорошо – или ты думаешь по-другому? У нас есть все, что нам нужно. Мы есть друг у друга, у нас есть Том. Мы хорошо живем.

Гарри насупился еще сильнее:

– И что, если бы у нас было намного больше денег, это создало бы проблемы? С тем же успехом мы могли бы выиграть в лотерею, верно?

Фрейя пожала плечами:

– Я читала в журнале статью о победителях лотерей – о том, как мало людей становятся счастливыми в результате выигрыша. В основном огромные суммы разрушали их жизнь.

– Ладно, мы можем отдать эти деньги на благотворительность – или часть из них, во всяком случае. Мы могли бы оставить себе достаточно, чтобы больше не беспокоиться о деньгах, – разве это не хорошо? Ты постоянно твердишь, что в наши дни преподавать тяжело, как никогда прежде, и тебя напрягают все эти правила о том, как можно и как нельзя обращаться с детьми. А я тоже в постоянном стрессе из-за своих клиентов, особенно меня достала чертова работа в Стейнинге. Мы могли бы купить дом в Испании и показать миру два средних пальца.

– А Тома просто бросить тут? И оказаться среди кучки пьяных экспатов, которые проводят время, переходя из одного бара в другой?

Он потянулся к ней и коснулся ее руки:

– Эй, в чем дело, что тебя так тревожит?

Фрейя сделала большой глоток шампанского, почти осушив бокал. Гарри снова наполнил его.

– У меня был очень напряженный день. Мне пришлось иметь дело с разгневанным родителем двенадцатилетнего мальчика, который совершенно распустился и запугивал своих одноклассников. И вдобавок ко всему – хотя, возможно, мне это только кажется – я думаю, что кто-то следит за мной.

– Что?

– Как я уже сказала, это может быть просто игрой воображения, однако повод для опасений у меня есть. Сегодня утром я везла Тома в школу Варндин и заметила в зеркале «рейнджровер». Затем темный «рейнджровер», не знаю, тот же самый или нет, сопровождал меня до школы днем, а потом обратно домой – этот автомобиль проехал мимо, когда я свернула на подъездную дорожку, и поднялся по Мэки-Кресент.

Моментально заволновавшись, Гарри спросил:

– Ты записала номер?

– Нет, я была так потрясена, что ничего не соображала. Может быть, это все ерунда, воображение разыгралось. Я даже не уверена, что эти две машины были одного цвета. – Она слабо улыбнулась. – Наверное, у меня просто паранойя.

Гарри кивнул, задумавшись. Эпизод «Антикварного развала» еще не показывали в эфире. Лишь немногие из присутствовавших на мероприятии слышали, как оценил картину искусствовед, а кроме того, тот не гарантировал ее подлинность. И вряд ли кто-то мог успеть передать информацию о некоем шедевре своим контактам после поездки Гарри в Лондон. Как бы то ни было, некоторое время картины не будет в их доме.

– Думаю, мы оба сейчас нервничаем. Но если ты снова заметишь эту машину, постарайся рассмотреть номер.

– Постараюсь. Так где же теперь картина?

– Помнишь я упоминал Дэниела Хегарти, да?

– Фальсификатора.

Гарри засиял:

– Именно он и является частью моего плана.

Фрейя в свою очередь нахмурилась:

– Да? Может быть, ты объяснишь, что собираешься делать?

– Думаю, тебе понравится мой план, – сказал он, наполняя оба бокала. – Очень понравится.

34. 2 октября, среда

Рой Грейс намеревался проводить больше времени дома с Клио и Ноем, особенно по выходным. Семья никогда не была так важна для него, как сейчас, особенно с учетом скорого рождения малыша. Рою нужно было пересмотреть свои приоритеты и научиться отделять работу от домашней жизни, оставляя за порогом впечатления от повседневного насилия, с которым он сталкивался.

Но Суссекс с его очагами преступности – Брайтон-энд-Ховом, Кроли, Гастингсом и некогда спокойным и респектабельным Уэртингом – переживал нечто вроде эпидемии зла. Настоящим бедствием был рост преступлений с применением холодного оружия – Грейс успел повариться в этом котле во время командировки в лондонскую полицию, – теперь же резня докатилась и до Суссекса, и в последнее время в округе зафиксировали целый ряд ножевых ранений, три из которых оказались смертельными, а вчера вечером в центре Брайтон-энд-Хова снова была поножовщина, и в результате пострадавший подросток оказался в больнице в критическом состоянии.

Помимо рядовых преступлений, которыми иногда занималась его команда, серьезной проблемой быстро становилось относительно новое отвратительное правонарушение – незаконное разведение собак. Те же организованные преступные группировки, что контролировали бо́льшую часть поставок наркотиков в Суссекс и прилегающие к нему графства Кент, Суррей и Гэмпшир, теперь стояли за этим новым прибыльным, мерзким и при этом очень легким бизнесом.

Легким, потому что, в отличие от огромных усилий, которые прилагались к борьбе с наркотиками на всех уровнях, до недавнего времени о бизнесе на щенках мало кто знал, на это выделялось мало средств, а все, кто привлекался к ответственности, получали ничтожно малые сроки по закону об охране животных. Но, к счастью, ситуация начала меняться благодаря Королевскому обществу по защите животных от жестокого обращения. Действия инспекторов общества привели к двум успешным судебным преследованиям за незаконное разведение щенков в других регионах Англии по обвинению в сговоре с целью мошенничества, что влекло за собой гораздо более суровое наказание в виде десяти лет лишения свободы.

Жестокость по отношению к братьям нашим меньшим была одной из немногих вещей, приводивших Роя Грейса в бешенство. Группа по расследованию особо тяжких преступлений в графствах Суррей и Суссекс в тесном сотрудничестве с Королевским обществом по защите животных отслеживала ситуацию и составляла досье на подозреваемых, однако никаких серьезных арестов в Суссексе пока не производилось. Тем не менее с благословения главного констебля, которая сама была любительницей собак, Грейс поручил двум детективам связаться с нынешним сотрудником отдела по борьбе с преступлениями в сельской местности, сержантом Томом Картером, базирующимся в Мидхерсте, и вместе с ним контролировать обстановку.

Кроме того, Роя не оставляли мысли о трудностях в отношениях Гленна и его невесты Шивон. Дня два Гленн вроде бодрился, заверяя, что все улажено и свадьба все-таки состоится. А в пятницу вышел «Аргус» со статьей Шивон, и Грейс понял, что его коллегам будет неприятно ее читать.

Гленн признал, что сорвался, – они с Шивон снова поспорили о статье и семейных приоритетах. Она заметила, что комментарии, если он их прочтет, удивят его. Многие поддерживали полицейских, соглашаясь с тем, что в организации, насчитывающей около пяти тысяч человек, обязательно найдутся паршивые овцы, но это не делает полицию Суссекса морально несостоятельной. В общем, по словам Гленна, он понял, что был излишне резок и ему следует просто оставить Шивон в покое – пусть занимается своей работой. Это были нелегкие выходные, но, похоже, пара находилась на пути к взаимопониманию.

Сидя за столом в конференц-зале, Рой наблюдал, как собирается его команда.

Гленн улыбнулся ему, кивнул в знак того, что у него все в порядке, и занял свое обычное место.

Но кто удивил Грейса, так это Норман Поттинг – он явился первым, держа в руках папку и кружку с дымящимся то ли чаем, то ли кофе, и выглядел очень важным.

– Доброе утро всем, – произнес Грейс. – Это третье совещание по операции «Холст», которая началась как ревизия, но теперь превратилась в повторное расследование. Джек и Полли, я поручил вам допросить Арчи Гоффа – как все прошло?

– Мы встретились с ним в тюрьме Льюиса вчера днем, сэр, – начал детектив-сержант Александер. – Пришлось ждать несколько дней – он настаивал, чтобы ему дали адвоката. Однако в итоге, несмотря на его присутствие, Гофф был весел и разговорчив. – Александер повернулся к Суини, кивнувшей в знак подтверждения, и продолжил: – Он открыто заявил, что его конек – антикварное серебро, георгианское и викторианское, ювелирные украшения и, конечно, наличные. Картины он не брал никогда, разве что пару раз «под заказ» – ему платили за то, чтобы он похитил конкретные полотна. Говорит, что не смог бы отличить Рембрандта от детской раскраски по номерам. Но это его характеризует – он не гений, если вы понимаете, о чем я говорю, босс.

– Я помню, как лет пятнадцать назад ездил арестовывать его, – сказал Норман Поттинг. – Парень точно не семи пядей во лбу. Я слышал, что на суде он сослался на два взаимоисключающих алиби.

Несколько человек из команды улыбнулись.

– У него не было ни одного случая насилия при ограблении, сэр, – добавил Александер. – Убийство Портеуса – явно не его modus operandi[58]58
  Образ действия (лат.).


[Закрыть].

– Значит, мы можем его исключить? – спросил Грейс, поочередно глядя на Джека и Полли.

– Также у него было алиби, – сказала она. – Он захватил с собой свой пятилетний дневник. Там записано, что в тот вечер он ужинал с дочерью в ресторане «Пиноккио» в Брайтоне по случаю ее дня рождения, а позже провел с ней весь вечер дома.

– «Пиноккио»? – вставил Норман Поттинг. – А у Арчи нос не вырос, когда он это рассказывал?

Полли, улыбаясь и поглаживая свой нос, сообщила:

– Мы потом поговорили с его дочерью, которая учится в ветеринарном колледже при Университете Суррея, и она это подтвердила.

Гленн Брэнсон поднял взгляд:

– Они же не сидели в «Пиноккио» до глубокой ночи. Полли, эта женщина смогла подтвердить, что ее отец не выходил из дому после их возвращения?

– Ну, она сказала, что хорошо помнит тот вечер, потому что никогда раньше не видела отца таким пьяным. По ее словам, она сама выпила немало, но он вообще оторвался по полной, и таксист чуть не отказался их везти, опасаясь, что отца сейчас стошнит на заднее сиденье. В итоге он отключился по дороге домой, и ей пришлось помочь ему добраться до кровати.

– Мог притворяться, – предположил Поттинг.

– Она вполне разумная молодая женщина, – возразила Полли Суини. – Честно говоря, даже удивительно – при таком-то папаше. Думаю, она бы заметила, если бы он притворялся.

– Полагаю, мы можем пока исключить его из подозреваемых, но не полностью вычеркивать, – кивнул Грейс. Он повернулся к Стэнстеду. – Люк, как продвигается работа с местными арт-дилерами?

– Я передал детали Полли, и мы связались с большинством из них, – покачал головой Стэнстед. – Некоторые были так любезны, что дали контакты других дилеров. Осталось проверить еще несколько, но пока никому не предлагали эту картину. Все сказали, что запомнили бы Фрагонара, поскольку это крайне редкий случай. Полли также проверила все компании, занимающиеся распродажами вещей при переезде, – кто-то иногда отправляет свои находки на некаталогизированные аукционы, однако никому не попадалось ничего подобного.

– Спасибо, – сказал Грейс и обратился к Александеру: – Джек, какие успехи у ювелиров?

– Я обхожу ювелирные магазины, отделения «Кеш конвертерс» в Суссексе, Гэмпшире, Суррее и Кенте, а также все ломбарды, – ответил Джек. – Ищу и «Ролекс сабмаринер», и обручальное кольцо. Пока ничего, но у меня еще есть несколько пунктов в списке.

– Норман, твое задание – следовать за той машиной. Что скажешь? – спросил Грейс.

Поттинг ухмыльнулся, важно выпятил грудь:

– Ну что ж, шеф, у меня есть прогресс. Нынешняя владелица подозрительного «ауди», миссис Джо Диллан из Хейвордс-Хита, которая работает бухгалтером на фрилансе и финансовым управляющим, любезно разрешила нам забрать машину. Мне удалось уговорить гараж «Кэффинс» предоставить ей автомобиль на время, так как ей нужен транспорт для встреч с клиентами.

– Молодец, – прокомментировал Грейс.

– А теперь, шеф, самое интересное! – Поттинг просиял от удовольствия и оглядел коллег, чтобы убедиться, что все внимательно слушают. – «Ауди А-шесть», который был на ходу в ночь на четверг, пятнадцатого октября две тысячи пятнадцатого года, являлся тогда последней моделью, оснащенной передовыми технологиями. Среди бортовых систем мониторинга есть умные датчики подушек безопасности. Они способны определить по положению передних сидений в момент удара и давлению на них примерный рост и вес водителя и пассажира. У нас пока не вся информация, но уже известно, что обе подушки безопасности сработали, что указывает на присутствие двух человек в машине в момент столкновения. – Он сделал паузу, чтобы дать всем осознать услышанное. Заглянув в свою открытую папку, он продолжил: – Рост водителя оценивается между шестью футами и шестью футами двумя дюймами. Пассажир, предположительно, немного ниже. Я жду уточненных данных.

– Какого роста Арчи Гофф? – спросил Грейс. – Мне кажется, он довольно высокий.

– Значительно выше шести футов, около шести футов четырех дюймов, – ответила Полли Суини.

– Значит, это дополнительный аргумент в пользу его исключения, – сказал Грейс.

– Думаю, да, шеф, – согласился Поттинг. – У меня также есть данные бортовой навигационной системы «ауди», которые показывают все перемещения автомобиля с момента угона до аварии и того момента, когда он был брошен. Тут все становится еще интереснее.