Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 78 (всего у книги 184 страниц)

Глава 36

– Он торчит за компом с того самого момента, как мы сюда ввалились, – сообщил мне Ящер. Обернувшись, я увидел, что он проверяет окна.

Холли встала, вытерла пот со лба и спросила, не хочу ли я кофе.

Кофе действительно хотелось.

– Почему не можем? – спросил я.

Дэвид поджал губы и положил флэшку на стол. Наклонив голову, глянул на меня поверх оправы своих дизайнерских очков и прямо спросил:

– Когда вы хитростью втерлись ко мне в адвокаты, то хотели склонить меня к сделке лишь для того, чтобы выручить свою жену?

После того как его выпустили, рассуждать он стал куда более здраво. Никакой паники в голосе – вид спокойный и уверенный в себе. Я ожидал, что рано или поздно Чайлд бросит в меня эту бомбу – поднимет вопрос о далеко не этичном способе, каким я заманил его в свои лапы. Но ни тебе возмущенных криков, ни презрительного фырканья – вел он себя так, будто это его ничуть не задело. Вопрос прозвучал совершенно нейтрально, как нечто само собой разумеющееся, и выложил он мне этот факт, словно ту флэшку на стол, – типа, вот, просто к вашему сведению.

– Как только я понял, что вы невиновны, то сразу в этом признался. Зря я вам это сказал, Дэвид. Вообще-то до сих пор и сам не верю, что все это вам выложил. На меня это не похоже – я мало перед кем выворачиваюсь наизнанку.

Переминаясь с ноги на ногу, я вдруг почувствовал себя несколько неловко, так что подтащил к себе стул и сел. Флэшка покоилась на столе в каких-то дюймах от моей руки.

– Я был с вами настолько же честен, насколько с любым другим в такой ситуации. Не забывайте – вы сидите здесь, а не валяетесь на столе в морге только благодаря мне с Попо.

Дэвид кивнул, переводя взгляд на флэшку. Потрогал мягкие подушечки наушников, висящих у него на шее, потом потер пальцы друг о друга. Рядом с лэптопом лежала упаковка антибактериальных салфеток. Вытащив пару штук, он тщательно протер ими пальцы и задумчиво проговорил:

– Не знаю, можно ли вам доверять…

– Может, и нельзя – но я, по крайней мере, не делаю попыток вас убить.

Тяжкий вздох, покачивание головой.

– Но вы мне врали.

– Тут вы правы. Но если б не врал, то вряд ли вы были бы сейчас живы. Да, я хочу выручить жену, но на нее только что напали, так теперь меня больше беспокоит, чтобы это она осталась жива. Они выбрали ее своей целью, потому что очень не хотели, чтобы я вас представлял. Им нужно самим контролировать ситуацию – для уверенности в том, что вы не превратитесь в государственного свидетеля, который даст против них показания в обмен на смягчение срока.

– О господи, ваша жена… С ней всё в порядке?

– Она в безопасности. Пока что.

Передо мной возникла окутанная паром белая кружка с черным кофе – действительно черным, как уголь.

– Сливки, сахар? – поинтересовалась Холли.

– Нет, спасибо, я так буду, – отозвался я.

Она бросила взгляд на Дэвида, и тот покачал головой. Они достаточно хорошо знали друг друга, чтобы ей приходилось спрашивать, не хочет ли и он что-нибудь. Ребята явно понимали друг друга без слов.

Кофе оказался отличным – горячим, крепким и с таким количеством кофеина, что разбудил бы и целый взвод морских пехотинцев. Дэвид наполнил свой стакан из банки с каким-то энергетическим напитком, на вид полной отравой – жидкость была кислотно-голубого цвета и после попадания на кубики льда на дне стакана по-змеиному зашипела, как во время химического опыта. Сахаром от нее несло за милю. Чайлд разом осушил полстакана, облизал губы и подался вперед.

– Я… я просто не знаю, что и делать, – запинаясь, проговорил он. Голос его выдавал – невозмутимая отстраненность оказалась только фасадом, который он воздвиг к моему появлению. – Не знаю, кому могу доверять. Мне нужна помощь. То, что я пытаюсь сказать, – мне хотелось бы вам доверять, но я не могу. Откуда мне знать, что вы меня попросту не используете, чтобы спасти свою жену?

Я секунду поразмыслил, потом вздохнул. В тот момент мне не пришло в голову ничего лучше, кроме как рассказать ему все, как на духу.

– Пару лет назад со мной кое-что произошло, – медленно начал я, и Дэвид тут же склонил голову набок, сложив руки на груди – проявил любопытство, но оставался настороже.

– Я представлял в суде парня, которого обвиняли в похищении молодой женщины, Ханны Тубловски. Я его вытащил. Прямо перед тем, как присяжные вернулись из совещательной комнаты с вердиктом «невиновен», я вдруг осознал, что мой клиент действительно пытался похитить ту девушку. Во время ее перекрестного допроса я заметил у него на лице злобу и возбуждение, и понял, что этот парень виновен. Глядя, как она плачет, отвечая на мои вопросы, он реально кайфовал. Как будто при виде ее страданий в нем вдруг пробудилось к жизни нечто, что он до сих пор старательно прятал. Однако от меня он это скрыть не сумел. Но я все-таки сделал все, что от меня требовалось, и его отпустили восвояси. А потом я нашел эту девушку привязанной к его кровати. Она была сильно избита… короче, не буду перечислять, что он с ней еще творил. К тому времени, как приехали копы, я его едва не прикончил. Даже руку сломал об его рожу. В общем, я сильно подвел ту девчонку. Я ей ничего не был должен, и проявлять о ней заботу в мои профессиональные обязанности тоже не входило – моей задачей было дезавуировать ее показания.

Руки Чайлда упали по бокам, и он покачал головой.

– Я дал себе обещание, что никогда такого больше не допущу. Что играть в правосудие буду по своим собственным правилам, и неважно как. Отправить вас в тюрьму за то, чего вы не совершали, для меня столь же недопустимо, как опять отпустить того парня на свободу. В моих глазах это будет ничуть не лучше.

– Но не вам решать, каким будет приговор и чем вообще все это закончится, – возразил Дэвид.

Я еще раз отхлебнул кофе, поставил чашку на стол и произнес:

– Поэт Роберт Фрост некогда выразился в том духе, что присяжные – это двенадцать человек, избранных для того, чтобы решить, какой из адвокатов круче. По-моему, в этом есть изрядная доля истины. Позиции у обвинения действительно очень крепкие, и я не стану обещать, что в любом случае вас вытащу. Но могу попытаться, и гарантирую одно: буду бороться за вас более умело, чем любой другой адвокат в этом городе.

– Есть ли шансы, что меня оправдают?

Вся моя риторика выглядела убедительно лишь до этого момента.

– Входя в суд, считайте, что входите в казино в Вегасе. Произойти может что угодно. Но я не волшебник и творить чудеса не умею.

– Вы хотите сказать, что меня может спасти только чудо? – Приоткрыв рот, Дэвид всем телом подался вперед в ожидании ответа.

– Улики против вас крайне весомы. У прокуратуры есть орудие убийства, найденное в вашей машине, и анализ следов так называемых «продуктов выстрела» с ваших рук и одежды. Вы сказали детективам, что в жизни не стреляли из огнестрельного оружия. И как же вы предлагаете объяснить тот факт, что в момент ареста были в этих самых «продуктах» чуть ли не с ног до головы? Вдобавок, согласно записям с камер наблюдения, никто, кроме вас, не входил в здание и не выходил из него во время убийства. С таким не разделаешься одним махом, Дэвид. Шансы убедить судью, что имеющихся у обвинения улик недостаточно для судебного разбирательства, крайне невелики. Но даже если судья и купится, у окружного прокурора всегда есть вторая попытка – он попросту передаст этот вопрос на рассмотрение расширенной коллегии присяжных.

Плечи его опали, а глаза тупо уставились в пространство, как у слепца.

Насчет «шансы невелики» я основательно покривил душой. Какие там шансы! Судя по уликам, задача попросту нереальная. Но видывал я ситуации и похуже. Всегда есть выход, надо просто его найти.

– Очень плохо, для нас обоих, – покачал головой Дэвид.

– В каком это смысле?

Он подхватил флэшку и еще раз дал мне ее рассмотреть.

– Я верю всему, что вы мне только что сказали. Правда верю. Но на карту поставлено слишком многое. Люди замечают меня только тогда, когда я им что-нибудь даю. Клара была единственная, кому было плевать на деньги. Я хочу, чтобы тот, кто убил ее, оказался за решеткой. И я заплачу вам за это. Но все, что я могу вам сказать, – это что не мне самому и не вам меня защищать.

Он вручил мне флэшку.

– Здесь записана специальная программа. ФБР нужно получить доступ к внутреннему серверу «Харланд и Синтон», и тогда они смогут использовать ее, чтобы отследить деньги.

Черный пластмассовый корпус был не больше дюйма в длину. Меня всегда поражало, какую бездну информации можно уместить на такую крошечную фитюлину.

– Флэшка теперь ваша. Если фэбээровцы вставят ее в любой компьютер сети «Харланд и Синтон», программа запросит пароль для продолжения работы. Как только все обвинения с меня будут сняты, я сообщу вам этот пароль.

– Но то, что предлагали федералы, гораздо…

– Нет, не гораздо. Они хотят, чтобы я признался в убийстве Клары. Я не могу этого сделать. И не стану. Снимите с меня обвинения – и полу́чите фирму со всеми потрохами.

Глава 37

Это была уже собственная игра Дэвида. Сценарий ее он наверняка уже не раз прокрутил в голове.

– Поторгуйтесь с ФБР. Я хочу, чтобы все обвинения были сняты, а мое имя очистили от всех подозрений. Я не стану признавать вину, даже если в итоге не проведу в тюрьме ни минуты. Признание полностью исключается. Я этого не делал. Если я признаюсь, то потеряю «Рилер». Я просиживал за компом по пятьдесят часов кряду у себя в университетской общаге, мечтая, что когда-нибудь добьюсь своего. У меня в шестнадцать лет был инсульт! Не знали? Вот к чему привел марафон перед запуском «Рилера». Семьдесят три часа подряд наедине с программами и кодами! Вот вроде сижу за ноутом, и тут – бах! – очухиваюсь в больнице, а правая нога словно чужая. Когда «скорая» меня туда привезла, в кармане у меня были все мои сбережения – двадцать три доллара семьдесят восемь центов наличными и обязательство выплатить сорок тысяч по банковскому кредиту, что мне в тот момент совершенно не светило. Ровно через три дня я запустил «Рилер» прямо с больничной койки. Когда через пару недель меня выписали – все вроде обошлось, – у «Рилера» было уже девятьсот тысяч пользователей, и это до сих пор самая быстрорастущая социальная сеть за всю историю интернета. Я рискнул всем – здоровьем, деньгами, рассудком. И это окупилось. Я… я просто не могу все это вдруг потерять!

Он снял очки и положил их на стол. Достал из футляра шелковую тряпочку, стал протирать стекла – быстрыми, чуть ли не лихорадочными движениями.

– Проблема в том, что все улики свидетельствуют о том, что это вы убили Клару. При наличии времени я смог бы с ними поработать. Но у моей жены нет этого времени, Дэвид. Помогите мне, а я помогу вам – даю вам слово.

– Если дело дойдет до суда, моей репутации по-любому конец. Нужно от него как-то отбрыкаться. Договоритесь с ними.

– Поверьте, я хочу закрыть это дело не меньше вашего. Но что, если у меня не получится? И что значит «договоритесь»? Знаете ли, государство не отпускает убийц на свободу, даже если они помогли ФБР разрушить крупнейшую финансовую аферу за всю историю США. Они считают, что вы виновны, и у них есть улики, чтобы это доказать. Я не могу договориться так, чтобы вас просто отпустили.

– Тогда докажите мою невиновность прямо на предварительном слушании.

Я испустил протяжный вздох и почесал макушку.

– Предварительное слушание через два часа. Все, что обвинению предстоит на нем доказать, – это что ваше дело заслуживает судебного рассмотрения. А нам придется доказывать чуть ли не саму вашу невиновность. И там нет присяжных – все решает один судья.

Чайлд сложил шелковую тряпицу, аккуратно убрал ее в очечник и громко хлопнул крышкой.

– Нет ничего невозможного. Я невиновен – надо просто это продемонстрировать.

– Не все так просто, – вздохнул я. Боль, которая сконцентрировалась где-то в глубине глаз, расползалась по всему черепу и начинала отдавать в шейные мышцы.

– А что тут сложного?

У меня создалось впечатление, что все у Дэвида либо черное, либо белое, либо чистое, либо грязное, – а любой человек у него либо виновен, либо невиновен. Буквальность его мышления не допускала никаких двойных толкований: фуфайки должны быть только зелеными, тренировочные штаны – серыми, кроссовки – красными.

– Вы ведь верите, что я этого не делал?

Самый простой вопрос для адвоката. Ответ же в том, что абсолютно неважно, чему адвокат верит. Это вообще не наше дело – кому-либо верить. Все, что от нас требуется, – это предъявить версию клиента в суде и заставить поверить в нее присяжных. В случае с Чайлдом не стоило ограничиваться этим стандартным ответом – надо было, чтобы он проникся ко мне доверием, – поэтому я сказал ему то, что он хотел услышать:

– Я не считаю вас убийцей, Дэвид.

Чутье подсказывало мне, что он невиновен. Разум же никак не мог отмести свидетельства обратного.

Вид у него был окончательно растерянный.

– Если вы не считаете, что я убийца, тогда докажите это в суде! Вы сказали, что у нас всего два часа до того, как все начнется. Вам не надо перечитать какие-то законы или еще чего? – спросил Дэвид.

Из сказанного мной он не услышал и слова. Но я все равно не удержался от восхищения. Сила его веры в собственную невиновность не давала мне зацикливаться на совершенно очевидных вещах.

– Нет, никакие законы мне перечитывать не надо. Нужно просто еще раз изучить материалы дела, отсмотреть диски с записями и все-таки найти способ.

– Способ чего?

– Способ доказать, что вас подставили, – ответил я.

Глава 38

Холли вставила в плеер первый из дисков, приложенных к делу. Я стоял, Ящер присел на корточки, а Дэвид устроился в кресле. Наклонившись вперед и прижав ко рту сложенные домиком ладони, он нетерпеливо ждал, пока раскрутится диск и загрузится видео.

На экране возникло изображение вестибюля «Сентрал-парк-илевен» – жилого комплекса с наивысшей плотностью миллионерского населения на всем Манхэттене. Возле отделанных мрамором стен возвышались какие-то огромные растения в кадках и даже небольшие деревца. Камера, должно быть, была установлена прямо над стойкой консьержа. В углу экрана маячила надпись «КАМЕРА 1», но ни даты, ни времени записи тут не отображалось.

Вот в вестибюль входит худощавый паренек в зеленой спортивной фуфайке, мешковатых серых трениках и красных кроссовках. Капюшон фуфайки откинут на плечи. Это Дэвид. Он держит за руку молодую блондинку в голубых джинсах и коротенькой темно-синей курточке поверх белой блузки – Клару. Я отвернулся от телевизора и бросил взгляд на Дэвида – тот так сильно подался вперед, что едва удерживался на кресле. В мерцающем свете плазменного экрана я заметил, как по щеке у него скатилась слеза – это были последние кадры с Кларой перед тем, как ее убили.

Парочка быстро промелькнула перед стойкой, и изображение резко переменилось – теперь мы смотрели запись камеры, установленной в лифте.

Двери открываются, Клара с Дэвидом заходят в лифт. Из кармана фуфайки Дэвид достает брелок, прикладывает его к пульту и нажимает на кнопку своего этажа. Обнимает Клару. Я перевел взгляд на Холли – взгляд ее устремился в пол, а потом опять вернулся на экран, и, когда она увидела эту сцену, рука ее метнулась к приоткрытому рту.

Я снова обратился к изображению на плазменной панели.

Клара уже стоит в самом углу лифта, глаза ее смотрят в пол. Дэвид делает шаг в ее сторону, но она предостерегающе поднимает руку. Вид у нее какой-то потерянный, несчастный. Может, даже в чем-то испуганный. Потом двери открываются, и она пулей вылетает из лифта.

Я обратил внимание, что на этой записи указаны дата и время: 14 марта, 19:45.

Потом картинка опять переменилась. Камера номер пятьдесят три: на экране – лестничная площадка с двумя квартирными дверями футах в пятидесяти друг от друга. Первой появляется Клара, за ней Дэвид, на сей раз с капюшоном на голове. Обнимает ее за плечи, и оба идут к двери его квартиры. Возле каждой из дверей – высокое, во весь рост, зеркало, стойка для зонтов и небольшой столик. Дэвид опять прикладывает брелок к чему-то справа от двери, а потом открывает ее ключами.

Я поставил видео на паузу и немного отмотал назад. Вот оно: вначале они вроде как обнимаются, а буквально через секунду она уже не хочет, чтобы он к ней прикасался, чуть ли не отталкивает его.

– Что это было, Дэвид? – спросил я. – Клара в лифте ведет себя как-то странно. Вы что, о чем-то поспорили?

– Господи, да нет же! У нее была клаустрофобия. Клара боялась оказаться в лифте с другими людьми, даже со мной. Буквально заставляла себя войти, пыталась пересилить страх…

Дэвид принялся неконтролируемо всхлипывать, спрятав лицо в ладонях. Отвернулся, вскочил, выбежал в кухню. Поплескал в лицо водой.

Окружной прокурор наверняка подаст эту сцену как ссору между Дэвидом и Кларой. На ссору это действительно было очень похоже. Обвинение только что заполучило недостающий мотив.

Экран почернел, покрылся рябью, а потом появилась та же самая картинка, только без людей. Фигурка Дэвида, опять с поднятым капюшоном, появляется из квартиры. Через плечо перекинута спортивная сумка. Он закрывает дверь. Какое-то время медлит, оборачивается – как будто что-то забыл. Роется в карманах на пузе своей безразмерной фуфайки, достает то ли «Айпод», то ли мобильник с болтающими наушниками, вставляет их в уши и вызывает лифт. С того момента, как они с Кларой зашли в квартиру, прошло шестнадцать-семнадцать минут – индикатор времени в углу экрана показывал 20:02. Запись того, как он спускается в лифте, отсутствовала. На следующем ролике Дэвид – по-прежнему в капюшоне – выходит из лифта в вестибюль и покидает здание. Смонтированный полицией диск заканчивался регистрационным номером и ссылкой на перечень улик: «РМ № 1 – РМ № 5».

По словам копа, отбиравшего материал, запись камеры на лестничной площадке он отсмотрел целиком. После ухода Дэвида в квартиру больше никто не входил. И ни одна живая душа оттуда не выходила. Следующим туда попал сотрудник службы безопасности здания, который обнаружил только лежащий в кухне труп Клары Рис – больше там никого не было. Все просто как грабли: если коп говорил правду и никто больше даже близко не подходил к обиталищу Дэвида, тогда только он и мог ее убить.

Не самое лучшее начало.

Диск с комариным зудением вылез из плеера. Я передал Холли следующий. Чайлд все так же торчал в маленькой кухоньке, нависнув над столом и тяжело опираясь на него обеими руками.

– Дэвид, вам тоже стоит это посмотреть, – позвал я.

Его лицо было по-прежнему мокро от слез. Он шмыгнул носом, вытер его сырым платком и опять повернулся к телевизору.

На экране возник оживленный манхэттенский перекресток. Индикатор времени дорожной камеры Нью-Йоркского транспортного департамента показывал 20:18. С того момента, как покидающего здание Дэвида засекла камера в вестибюле, прошло около двенадцати минут.

– Так что у вас там за машина, говорите? – спросил я.

– «Бугатти Вейрон», – отозвался Дэвид.

Я увидел, как приземистая спортивная тачка стоимостью почти полтора миллиона долларов останавливается перед светофором. Радиатор суперкара смотрел прямо на камеру. Перед ним через перекресток со стороны Сентрал-парка почти сразу же двинулся поперечный поток машин, пересекая экран слева направо. Потом они тоже остановились, и перед машиной Дэвида улицу перешли несколько пешеходов. Секунд через десять после того, как последний из них добрался до противоположного тротуара, «Бугатти» тронулся с места. При тысяче лошадей под капотом для этого многого не надо – только тронь педаль, но не успел этот монстр набрать скорость, как в него сразу же воткнулся фордовский пикап, водитель которого решил с ходу обойти трогающийся с места противоположный поток по встречке. Удар был такой, что задние колеса «Форда» на миг оторвались от земли, а рама прогнулась вниз. Из радиатора пикапа почти сразу же повалил пар. Обе машины замерли на месте. Водила «Форда» выбрался из кабины первым. В полицейском рапорте отмечалось, что этот малый, Джон Вудроу, впоследствии был привлечен к административной ответственности за управление в нетрезвом состоянии и создание аварийной ситуации. На ногах он держался не лучшим образом, а белая рубашка наполовину вылезла из джинсов. Когда Вудроу двинулся к искореженному «Бугатти», я заметил, что он сильно хромает.

Хотя нет, «сильно» – не совсем подходящее слово. Скорее, «характерно».

Правую ногу с вихляющейся ступней он выбрасывал далеко вперед, шлепал ею об асфальт, подтягивал левую и повторял все по новой – словно колено и ступня были у него на пружинках.

Где-то в глубине сознания меня сразу же насторожили две вещи.

Ну да, ногу Вудроу вполне мог повредить и во время столкновения – нельзя было исключать и такую вероятность. Но все-таки мне показалось, что хромоту он заработал достаточно давно и что такой походняк я вроде уже где-то видел.

Когда он подошел к пассажирской двери «Бугатти», камера дала наезд, увеличивая изображение. Вудроу склонился перед окном – видно, заговорил о чем-то с Дэвидом, опершись руками о низенькую крышу машины. В руках он точно ничего не держал. А когда высунул голову обратно, то на крупном плане блеснули его по-лошадиному крупные белоснежные зубы.

Вот в этот-то момент я и удостоверился, что Дэвида действительно подставили. Авария произошла отнюдь не по чистой случайности. Водилой «Форда» оказался тот самый кент, который много лет назад работал на меня. Звали его тогда вовсе не Джоном Вудроу, и мне было прекрасно известно, откуда у него эта хромота…

Продемонстрировав себя камере, водила пикапа вдруг резко отпрянул от окна суперкара и выхватил из кармана мобильник. До приезда копов, которые прибыли буквально через две минуты, обе машины оставались на месте происшествия. Один из патрульных подошел к Дэвиду и приказал ему выйти из машины. Потом вдруг замер и заглянул в «Бугатти» – как будто что-то заметил. Обошел вокруг машины – в руках он при этом тоже ничего не держал, открыл пассажирскую дверь и наклонился внутрь. А когда вылез обратно, в руке у него уже был «Ругер», который он удерживал за рукоятку кончиками пальцев. Сказав что-то Вудроу, коп обыскал моего клиента и надел на него наручники. Подъехала еще одна патрульная машина, и водителя пикапа отвели в сторонку. Дэвида посадили на заднее сиденье первого полицейского автомобиля, который почти сразу же уехал с места происшествия.

Я остановил видео, отмотал назад и еще раз пересмотрел те эпизоды, в которых водитель пикапа и полицейский приближаются к машине Дэвида. Первый руками в «Бугатти» вообще не совался, а руки патрульного были точно пусты, когда он залез с головой в пассажирскую дверь спорткара. Не было на нем и светоотражающего жилета, за которым можно было бы что-нибудь спрятать. Выбрался он обратно буквально через секунду, уже с орудием убийства.

Дэвид предвосхитил мой вопрос.

– Понятия не имею, как пистолет попал ко мне в машину, – сказал он.

– А его не могли заранее туда подсунуть?

– Сомневаюсь. Противоугонка там – настоящий шедевр технической мысли, а потом, я всегда ставлю сумку на сиденье рядом с собой. Если б на пассажирском коврике лежал пистолет, я бы сразу его заметил.

Я кивнул. Если я был прав, то ствол явно каким-то образом подбросили. Но непохоже, что это сделали водитель пикапа или коп. Как, для начала, он вообще мог попасть к ним из квартиры?

– Это была подстава. Водилу пикапа зовут Перри Лейк. Он профессиональный автоподставщик, – сообщил я.

– Он кто? – не понял Дэвид.

– Это кто подстраивает дорожные аварии, – объяснил я.

С Перри мы работали на протяжении нескольких месяцев, сто лет назад. Он – бывший автогонщик, даже в серии НАСКАР выступал, пока окончательно не увлекся «коксом» и его на этом не застукали. Гоночной карьере пришел конец, но человек с его талантами никогда не останется без работы. Учитывая пристрастие Перри к наркотикам, это всегда было что-нибудь нелегальное, хотя и хорошо оплачиваемое. Поначалу был водилой у банды, орудовавшей в Атлантик-Сити, – обеспечивал отход после ограблений, потом шоферил на какого-то сутенера в Верхнем Ист-Сайде и в конце концов устроился ко мне «подставщиком». Перри блестяще организовывал ДТП с якобы пострадавшими, при помощи которых мы разводили страховые компании. Деньгами он и тут не был обижен. Вроде чего еще надо, так нет – связался с какой-то замужней теткой, супруг которой оказался натуральным психопатом. Он-то и наградил моего виртуоза хромотой, а также капитально обеспечил работой его дантиста.

– В общем, подведу черту, Дэвид: кто-то заплатил Перри, чтобы он принял на грудь столько, чтобы алкотестер зашкаливало, а потом врезался в вашу машину на том перекрестке в точно назначенный день и в точно назначенное время – чтобы копы обязательно нашли пистолет.

Дэвид ничего не сказал. Тупо таращился на экран, отвалив челюсть.

– Думаю, все было именно так, но все равно что-то не складывается. Какой смысл инсценировать ДТП, когда копы по-любому начали бы вас разыскивать, как только обнаружили тело Клары? – проговорил я.

– Вы правы, действительно никакого смысла, – отстраненно отозвался Дэвид.

– Холли, можно воспользоваться вашей спальней? Мне нужно немного побыть одному, чтобы все обдумать, – сказал я.

– Конечно-конечно, – кивнула она. – Но только ненадолго. У нас всего час до слушания остался.

Я еще раз обозрел наряд Чайлда, заглянул в пакеты.

– Дэвид, вам понадобится нормальный костюм.