Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 184 страниц)

68. 4 ноября, понедельник

Когда перед Дэниелом Хегарти захлопывалась одна дверь – а в далеком прошлом это дважды была дверь тюремной камеры, – другая всегда открывалась. От природы жизнерадостный, он ловко держался на плаву и умел, что называется, оседлать волну благодаря своему обаянию вкупе с выдающимся талантом. И обычно крепко спал сном невинного младенца.

Но не прошлой ночью после крайне неприятного звонка Роберта Килгора. Дэниел не рассказал Натали об этом разговоре. Обычно он обсуждал с ней свои проблемы, и его невозмутимая жена всегда находила практичное решение. Его девиз гласил: «Поделись своей бедой – и это будет полбеды». Да, надо было посоветоваться с Натали, но вчера она казалась такой счастливой и расслабленной, что он не решился омрачить ее настроение. Он промолчал и в итоге выпил больше красного вина, чем следовало, в надежде, что угрожающие слова Килгора растворятся в хмельном тумане.

Но конечно, этого не случилось. И как всегда, когда он перебирал с алкоголем, сон не шел. Дэниел пролежал полночи, ворочаясь, с тяжелой головой и хаосом в мыслях, урывками впадая в дрему и вздрагивая от малейшего звука, снедаемый тревогой.

Наконец, когда будильник показал шесть утра, он, измученный, на взводе, выбрался из постели, натянул спортивный костюм и толстовку, спустился, влез в резиновые сапоги и открыл кухонную дверь для Роки и Рэмбо. Собаки запрыгали вокруг, толкая хозяина передними лапами, виляя хвостом и громко лая. Он утихомирил их первым за день угощением, дав по коктейльной сосиске, пристегнул поводки и вывел на темную улицу. Сегодня на тротуаре не было мертвого тела. Криминалисты больше не возвращались.

Чтобы проветрить голову, Хегарти повел собак на холмы Даунс, и прогулка продолжалась гораздо дольше обычных сорока минут. Вернувшись домой, он принял душ и позавтракал за кухонным столом овсянкой со свежими фруктами, поглядывая в телевизор, – в восемь утра начинали транслировать местные новости. Главный сюжет, на сей раз опередивший Брекзит, был посвящен страшной находке у дома Хегарти.

К мужу за стол подсела Натали. Она уплетала суперполезную высокобелковую смесь цвета собачьего кала, взбитую в блендере «Нутрибуллет».

– Итак, дорогой, ты так и не рассказал мне о вчерашнем звонке. Кто это был?

– Это был… – Дэниел пожал плечами и замолчал, увидев на экране знакомое лицо.

Понадобилась секунда, чтобы понять, чем же оно так знакомо, – это был он сам, стоящий на тротуаре перед сине-белой лентой оцепления на фоне белой палатки. Он говорил в камеру: «Я испытал настоящий шок! Представьте, вывел собак на ежедневную утреннюю прогулку, а на улице лежит человек! Я бросился к нему, пытаясь сообразить, как ему помочь, однако он не двигался. Когда-то я проходил курсы оказания первой помощи и вроде помнил последовательность действий. Но, коснувшись его, сразу понял: он мертв. Я… я сделал единственное, что пришло в голову, – набрал три девятки».

«Вы знаете, кто этот человек?» – спросила репортер.

«Не имею ни малейшего понятия – никогда его не видел».

«Как вы думаете, почему он оказался у вашего дома?» – настаивала она.

Хегарти наблюдал, как его двойник на экране пожимает плечами и растерянно улыбается. «Даже не представляю».

Интервью закончилось, и Натали взглянула на мужа:

– Это правда?

Он нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

– Ты знаешь. Я вышла за тебя по любви, но я не наивна. Мне известно, что ты работаешь на сомнительных людей. Мертвое тело у наших ворот – случайность? Или кто-то держит на тебя зуб и это предупреждение? Думаю, ты обязан ответить хотя бы на этот вопрос.

Внезапно обе собаки залаяли и рванули наверх к входной двери. Через мгновение раздался звонок. Долгий, резкий, настойчивый.

Хегарти увидел мгновенную панику на лице жены.

– Все в порядке, – сказал он.

– Серьезно? – Подойдя к двери под бешеный лай собак, Натали воскликнула: – Посмотри в глазок! – Ее голос дрожал от беспокойства.

– Не волнуйся, посмотрю. – Дэниел приподнял заслонку и заглянул в крошечное отверстие. Несмотря на искаженное изображение, он сразу узнал человека, стоящего в отдалении. – Все нормально, – пробормотал он.

Сняв цепочку и придерживая собак за ошейники, он открыл дверь.

На пороге стоял Роберт Килгор, щеголеватый и, как всегда, слегка экстравагантный, в темном костюме с галстуком-бабочкой в мелкий зелено-белый горошек.

– Прошу прощения за столь ранний визит без предупреждения, мистер Хегарти, – произнес он с такой искренностью, что почти можно было поверить. – Удобно ли вам сейчас поговорить?

– Проходите, – коротко ответил тот.

Килгор переступил порог, опустился на колени и принялся мило возиться с собаками: был совершенно не против, когда те норовили лизнуть его лицо, почесывал их животы, а затем, к удивлению Хегарти, достал из кармана вкусняшки:

– Не возражаете, если я их угощу?

– Они будут вас обожать. – Хегарти подумал, что Килгор сегодня кажется совсем не таким, как вчера вечером, когда он говорил по телефону холодно и с угрозой.

Тот скормил псам угощение с ладони, поднялся и обратился к Натали, настороженно замершей за спиной мужа:

– Доброе утро, миссис Хегарти, рад снова вас видеть.

Она ответила вежливо, но очень сдержанно:

– Я тоже рада, мистер Килгор. Чай или кофе?

– Кофе, пожалуйста, черный, без сливок. – Он улыбнулся. – Извините, за тридцать лет в вашей стране я так и не привык говорить «молоко» вместо «сливки», но привычки, знаете ли… – Он развел руками.

– Пройдемте в кабинет? – предложил Хегарти, затем повернулся к жене. – Я сам приготовлю кофе, дорогая.

– Без проблем, я сделаю. Тебе тоже?

– Да.

Натали направилась в кухню, а мужчины стояли в неловком молчании. Затем Килгор произнес, понизив голос до шепота:

– Я здесь по серьезному делу, мистер Хегарти. Надеюсь, вы не станете выкручиваться. Я пришел спасти вашу жизнь.

69. 4 ноября, понедельник

Рой и Клио хотели, чтобы пол их будущего ребенка до поры до времени оставался сюрпризом. Поэтому после первого УЗИ несколько месяцев назад акушерка сохранила результат в секрете. Но вручила им запечатанный конверт с ответом – на случай, если будущие родители передумают. Вчера вечером они наконец вскрыли его. На маленьком листке внутри было всего одно слово, написанное небрежно, едва разборчиво, – такой почерк, казалось, специально вырабатывали все врачи. Девочка!

У Ноя будет сестренка! Рой Грейс, обычно сдержанный в вопросах личной жизни, был так взволнован, что ему хотелось кричать об этом на весь мир. Но в 8:30 понедельника, сидя за овальным столом в конференц-зале, он поделился новостью только с Гленном Брэнсоном. Тот искренне обрадовался, и Рою пришлось попросить, чтобы он ничего не рассказывал остальным. Они собрались здесь не для празднования этого радостного известия. Они собрались, чтобы найти убийцу Арчи Гоффа.

Чем больше Грейс размышлял о мертвом грабителе этой бессонной ночью, тем больше его занимал вопрос: как были связаны между собой Гофф и Хегарти? Неизвестный внес огромный залог в пятьдесят тысяч фунтов, чтобы Гоффа выпустили из тюрьмы. Спустя несколько дней в дом Киплингов, появившихся на «Антикварном развале» с потенциально подлинным Фрагонаром стоимостью в миллионы, кто-то забрался, но ничего не взял. Возможно, вора спугнули и он сбежал. Затем Гоффа пытали и выбросили его тело у дома известного копииста. Что, черт возьми, все это значит?

В блокноте Грейс написал:

Фрагонар – подделка или оригинал? Гоффа выпустили под залог, чтобы ограбить Киплингов и украсть Фрагонара? Наказали за провал? Умирает. Мучители планировали убить Гоффа или его смерть стала для них неожиданностью? Место выбрано случайно или цель – Хегарти? Если да, то почему? Послание? Кому? О чем?

Он обратился к команде:

– Это первый брифинг по операции «Дикобраз» – расследованию смерти Арчибальда – Арчи – Гоффа, чье тело было обнаружено на тротуаре у дома номер двадцать на Солтдин-Клоуз, в Солтдине, примерно в семь пятнадцать утра, вчера, в воскресенье, третьего ноября. Смерть подтверждена парамедиком Керсти Нельсон, прибывшей на место.

Грейс подключил к команде по операции «Холст» Криса Джи как старшего криминалиста, а также детектива-сержанта Экстона и детектива-констебля Бутвуд.

– Операция «Дикобраз», вы сказали, шеф? – по-прежнему хрипловатым голосом спросил Норман Поттинг.

– Да, Норман. Давай, делись, что у тебя есть!

– Ну раз уж вы спросили… Я как-то прочитал классную фразу про дикобразов в триллере Лена Дейтона. – Он оглядел присутствующих. – Многие из вас слишком молоды, чтобы помнить его. Он написал потрясающий роман о манипуляторах доверием, и там был отличный диалог, что-то наподобие: «„У тебя шипы на спине не болят?“ – спросил пес у дикобраза. „Нет, – ответил дикобраз, – только когда я смеюсь“».

– И как, с тобой такое часто случается, Норман? – поддразнила его Велвит Уайльд с белфастским акцентом.

Грейс взглянул на него:

– Это все, Норман?

Детектив-сержант пожал плечами:

– Просто к слову пришлось, шеф.

– Спасибо, Норман, – быстро пресек его болтовню Грейс. – Прежде чем углубиться в детали, отмечу возможную связь этого дела с операцией «Холст» – схожие раны возле правого уха у Чарли Портеуса и Арчи Гоффа, возможно нанесенные одним и тем же предметом. На данной стадии я бы подчеркнул, что это не подтверждено доказательствами, однако я запросил экспертизу доктора Колина Данктона из Университетской больницы Ливерпуля – ведущего специалиста по сравнительному анализу ран.

– Он очень помог в деле Джоди Бентли, – сказал Джек Александер. – По змеиным укусам.

– Верно, Джек, – кивнул Грейс. – Вторая, более зыбкая пока связь – место обнаружения. Тело Гоффа было выброшено у дома номер двадцать на Солтдин-Клоуз. Владелец дома, нашедший тело, – копиист Дэниел Хегарти с богатым криминальным прошлым.

– Как и его отец, – вставил Поттинг.

– И дедушка, Норман? – предположила Велвит Уайльд. – Наверняка и его ты когда-то задерживал?

Поттинг фыркнул.

– Мы можем сосредоточиться? – строго посмотрел на них Рой Грейс. – Арчи Гофф был вором-рецидивистом, специализировавшимся на крупных загородных домах. На момент смерти он находился на свободе – был выпущен из тюрьмы под залог и ожидал суда по новому обвинению в краже. Королевский суд установил залог в пятьдесят тысяч фунтов. Честно говоря, я удивлен, что залог вообще одобрили, учитывая прошлое Гоффа и то, что во время взлома владельцы были в доме. Думаю, все из-за переполненности тюрем.

– Известно, кто внес залог? Сам Гофф знал об этом? – спросила Полли Суини.

Грейс покачал головой:

– Нет, он сидел какое-то время до внесения залога. Все было организовано через его адвоката Пола Доннелли.

– Я слышал, Доннелли лишили лицензии? – сказал Поттинг.

– Видимо, нет, Норман. – Он повернулся к Полли. – Можешь проверить это?

– Да, сэр.

– Мы также знаем, – продолжил Грейс, – что Гоффа облили горючим, предположительно бензином, – лаборатория подтвердит это, но не подожгли – видимо, чтобы напугать. Его жестоко избили, на теле были электрические ожоги и ожог от сигареты. Во время пыток в какой-то момент у него случился смертельный инфаркт. – Он сделал глоток кофе.

Велвит Уайльд подняла руку:

– Шеф, разве сигарета не воспламенила бы бензин?

Грейс покачал головой:

– Ожог мог быть нанесен до того, как его облили. К тому же бензин воспламеняется при определенной температуре, и даже если он присутствовал на теле жертвы, то вряд ли загорелся бы, – не как в кино, где сигарета поджигает бензобак. В реальности она бы просто потухла.

– Кто говорил, что курить вредно? – язвительно заметил Поттинг.

Несколько сотрудников засмеялись. Грейс взглянул на него с сочувствием. Похоже на браваду, подумал он, ведь Поттингу могли поставить онкологический диагноз из-за пристрастия к трубке.

– Некоторым из вас опыт должен подсказывать, что, если мы найдем напавших на Гоффа, их адвокаты сыграют на состоянии его здоровья. Но пока это не наша забота. У нас четыре направления расследования. Кто внес залог? Где был Гофф с момента освобождения до смерти? Кто и зачем пытал его? Наконец, кто оставил тело рядом с домом двадцать по Солтдин-Клоуз и почему? Является ли это случайным совпадением? Или это что-то значит?

Эмма-Джейн Бутвуд подняла руку:

– Сэр, числятся ли за Гоффом кражи произведений искусства? Может, это связывает его с Хегарти, проживающим по данному адресу?

– Возможно, Эджей. Нужно допросить Хегарти. Норман и Велвит, займитесь этим.

Он повернулся к Александеру:

– Джек, вчера я просил тебя организовать внешнюю следственную группу для обхода домов в районе Солтдин-Клоуз, двадцать. Можешь поделиться успехами? Удалось найти того, кто видел что-нибудь подозрительное накануне вечером, или, может, есть интересные записи с камер видеонаблюдения?

– Мы поговорили с леди, живущей неподалеку. Она помешана на слежке за людьми, позволяющими своим собакам пачкать тротуары, сэр, – ответил детектив-сержант. – По-моему, немного эксцентрична. – Он взглянул на Полли Суини, которая кивнула в знак подтверждения, и продолжил: – У нее есть камера видеонаблюдения, направленная на улицу, с обзором тротуара и дороги напротив дома. Камера установлена в основном для того, чтобы шпионить за соседом, который, как леди убеждена, намеренно заставляет свою немецкую овчарку справлять нужду возле ее дома каждый вечер около семи часов. Мы разговаривали с этой женщиной вчера около восьми часов вечера. Она сказала, что просматривала отснятый материал и примерно без четверти семь мимо проехал белый фургон, который она не узнала. По ее утверждению, ей знакомы каждая машина и каждый фургон в своем районе, и этот показался ей странным, особенно потому, что ехал в такое время – в субботу вечером.

Слово взяла Полли:

– Она пригласила нас войти и показала запись. Автомобиль представлял собой белый «форд-транзит» без опознавательных знаков. Номерной знак попал на камеру, однако из-за плохого освещения одна цифра и одна буква были видны нечетко. Джек и я проверили варианты через компьютерную систему полиции и вышли на два возможных автомобиля, один из которых принадлежит электрику в Брайтоне, другой – распорядителю похоронного бюро в Истборне. Нам удалось поговорить с владельцами обоих авто, и мы почти уверены, что ни один из них не был в Солтдине в субботу вечером.

– То есть фургон был с поддельными номерами? – спросил Грейс.

– Похоже на то, сэр, – ответила Суини.

– Хорошая работа, Полли и Джек, – отметил Грейс и задумался.

По приблизительным прикидкам Надюшки, тело Гоффа было выброшено где-то между шестью и девятью часами вечера в субботу. И в это время фургон, возможно с поддельными номерами, ехал по направлению к дому Хегарти…

– У вас есть что-нибудь еще на этот фургон? – спросил он Александера и Суини.

– Нет, сэр, – ответил Джек. – Но мы проверяли серийные номера любых похожих фургонов, которые могли быть угнаны в районе Суссекса за последнюю неделю, мы проверили – и все еще работаем над этим – все местные и региональные компании по прокату автомобилей, которые могли сдать в аренду автомобиль с таким описанием. У нас пока есть один, от фирмы «СИКСТ».

Грейс давно решил, что у Джека Александера большое будущее как у детектива, и эта последняя инициатива снова подтвердила его правоту. Джек всегда действовал в соответствии со своими инициативами.

– У «СИКСТ» есть какие-нибудь системы видеонаблюдения, Джек?

– Да, сэр. Они записывают каждого клиента. Мы с Полли надеемся сегодня в первой половине дня получить видеозапись, показывающую того, кто арендовал их «транзит» два дня назад.

– Отличная работа. Я собираюсь встретиться с помощником главного констебля и сказать, что пришло время объединить расследования. Я почти уверен, что она согласится.

70. 4 ноября, понедельник

Хегарти провел Килгора через гостиную открытой планировки, с великолепным видом из панорамного окна на открытый бассейн и виднеющийся за ним Ла-Манш, в соседнюю комнату. Голые, суровые бетонные стены без окон создавали ощущение, будто находишься в пещере, и именно так художник чувствовал себя каждый раз, когда приходил сюда. Тут было его логово, место, где он черпал вдохновение вдали от всяких отвлекающих факторов.

Среди множества работ, кое-как сложенных и расставленных у стен, были и копии, в том числе Бэнкси. Деревянные книжные стеллажи вдоль трех стен прогибались под тяжестью справочников о великих художниках прошлого и современности.

Хегарти и Килгор вошли и остановились у полки, заваленной руководствами по технике рисунка и живописи. Одно называлось «Мастер-класс по живописи морского пейзажа», другое – «Анатомия и перспективная композиция», выше – «Рисуем собак – европейские породы», «Техники величайших художников мира» и «Цветовая палитра XVII–XVIII веков». Верхний фолиант был придавлен небольшим пухлым белым пакетом с надписью: «Л. Корнелиссен и сын. Натуральная белая мраморная крошка. Средняя. 1 килограмм».

На другой полке стояли стеклянные банки с кистями всех размеров в чистящем растворе, а также стойка с мастихинами. А центр комнаты занимал забрызганный краской мольберт, на котором красовалась сложная картина Лаури, работа над которой, очевидно, еще продолжалась, поскольку некоторые из десятков тонких фигур, населяющих то, что выглядело как заводской двор, еще не были раскрашены.

Терпкий запах застоявшегося сигаретного дыма на одежде Килгора смешивался с запахами масляной краски и скипидара. Американец с удивлением огляделся, как делал каждый раз, когда приходил сюда, в святая святых мастера.

– Теперь уже и Бэнкси? – спросил он.

– Угу.

– Боже, мистер Хегарти, есть ли хоть один художник прошлого или настоящего, которого вы не копировали бы?

Хегарти улыбнулся, ожидая, когда Килгор перейдет к цели своего визита, но тот, казалось, не торопился.

– Я могу скопировать кого угодно. Но если вы хотите, чтобы я подделал что-то, чему мог бы доверять мировой авторитет в области искусства, то да, есть предел. Трудно купить холсты, датируемые раньше шестнадцатого века. Так что, если бы вы заказали картину Джотто, который творил в четырнадцатом столетии, мне пришлось бы откровенно признаться, что я могу выполнить изысканную копию, но не подделку, которая выдержит анализ.

Килгор прошел через комнату к плотно составленным рядам холстов в рамах и без рам, прислоненных к стене. Не дожидаясь приглашения, он отодвинул в сторону несколько пустых холстов и начал перебирать картины.

– Вы сказали, что пришли сюда, чтобы спасти мне жизнь, мистер Килгор.

Американец медлил с ответом, поочередно рассматривая выбранные работы, – все с подписью Дэниела Хегарти.

– Мистер Хегарти, могу вас заверить, я здесь именно поэтому. – Его внимание тут же переключилось на картины. Пару минут он разглядывал несколько копий Пикассо с подписью Хегарти и наконец произнес: – Знаете, я всегда считал Пикассо слегка придурковатым, и, пожалуй, его слишком переоценивали. Черт, этот парень расписывался на салфетках в ресторанах, вместо того чтобы платить по счетам. Вы когда-нибудь пробовали так делать?

– Я много раз обедал в ресторанах благодаря сеньору Пикассо, – ответил Хегарти с нахальной усмешкой. – Он был добр ко мне.

Однако было ясно, что шутками тут не отделаешься. Ему становилось все более неуютно от присутствия этого человека у него в доме, в его логове. Да и тон Килгора не внушал доверия. Несмотря на преувеличенную вежливость гостя, Хегарти ощущал исходящую от него угрозу.

– Есть ли хоть один выдающийся художник прошлого, который не был бы добр к вам, мистер Хегарти? – поинтересовался Килгор.

– Я пока не копировал «Мону Лизу» – Леонардо установил довольно высокую планку, хотя до меня доходили слухи, что портрет в Лувре может быть подделкой – блестящей копией. Как вы думаете?

Килгор задумчиво кивнул:

– Меня ничто не удивляет в мире искусства, мистер Хегарти. Но меня ничто не удивляет и в теории заговора.

– А что, если вы с боссом поручите мне нарисовать оригинал?

– Очень остроумно, – ответил он без тени юмора в голосе и перевернул холст, прислоненный лицевой стороной к стене. – Ну-ка, эй, что у нас тут?

В этот момент появилась Натали с подносом и поставила на маленький столик кружки и тарелку с печеньем.

Хегарти послал ей воздушный поцелуй в знак благодарности.

Она одними губами ответила:

– Я еду к «Самаритянам».

Натали была волонтером в благотворительной организации «Самаритяне». По их правилам они сохраняли анонимность, на случай если в трудную минуту жизни позвонит кто-то из знакомых.

Хегарти послал ей еще один воздушный поцелуй. Он гордился тем, что его жена выполняет столь тяжелую и невероятно полезную работу. Потом он повернулся к Килгору, который внимательно изучал картину.

Когда Натали вышла из комнаты, тот довольно резко бросил:

– Может, все-таки объясните, что это такое, Хегарти?

Копиист дождался, чтобы шаги жены стихли в отдалении, и ответил:

– Мистер Килгор, у меня сегодня выдалось напряженное утро. Не хотите ли перейти к делу?

– О да, конечно. Но сперва скажите, какого черта здесь делает эта картина, «Лето» Фрагонара?

Оба ненадолго отвлеклись, услышав звонок в дверь. «Натали откроет; это, наверное, почтальон или доставка материалов», – подумал Хегарти. Он подул на кофе, чтобы остудить его, и сделал глоток.

– Перед вами копия. Всякий раз, когда мне заказывают копию какой-нибудь особо выдающейся картины, я делаю дополнительный экземпляр для себя. Это то, что называют капустой в торговле шмотками. Фабрика отшивает платья, смокинги и все такое прочее для дизайнерского бренда, а закройщик при заказе всегда завышает количество ткани, чтобы хватило еще на пару комплектов, и продает их потом на «Ибэй» или рынках. Я поступаю так же с произведениями искусства.

– А как отличить эти копии, то есть капусту, от оригинала без лабораторного анализа?

– Очень просто – переверните и посмотрите на деревянный подрамник.

Килгор последовал его совету.

Хегарти показал почти микроскопическую бороздку на правой поперечине:

– Это след от моего ногтя, вот как я отмечаю свою работу.

Килгор кивнул:

– Впечатляющая копия. Я специально изучал технику Фрагонара, и вы чертовски хорошо ее переняли. Рама не той эпохи, и это явно не старый холст, но в целом вышла отличная подделка.

Комплимент был произнесен тоном, в котором теплоты было не больше, чем в куске льда.

– Ценю вашу похвалу, спасибо. – Хегарти воззрился на гостя. Тот все больше тревожил его. – Итак, вы пришли сюда, чтобы спасти мою жизнь. Я весь внимание.

Поведение американца как-то странно изменилось. Хегарти не понимал, в чем дело.

– Есть ли у вас дома картина, которую вы цените больше всего, мистер Хегарти? Или позвольте мне задать вам этот вопрос по-другому: есть ли у вас дома картина, которая стоит приличных денег? Возможно, ваша любимая?

Хегарти не колеблясь указал на холст, висящий на стене. На нем был изображен средневековый трубадур в красной блузе и панталонах, играющий на флейте для прекрасной дамы в красном, струящемся мягкими складками платье. Она сидела на земле, фоном служил сельский пейзаж, рядом мужчина в треуголке склонился над парой других сидящих женщин с двумя детьми. На заднем плане возвышалась невероятная, сюрреалистическая решетчатая арка. Классический образец fête galante.

– Я так и подумал, что вы выберете это, – сказал Килгор. – Ватто. Оригинал находится в галерее Уффици во Флоренции.

– Или так думают в Уффици, – криво усмехнулся Хегарти.

Килгор нахмурился:

– Я восхищен. Обязательно захожу в галерею посмотреть «Рождение Венеры» Боттичелли и эту картину Ватто каждый раз, когда приезжаю в этот прекрасный город, вернее, в город, который был бы прекрасен, если бы не постоянный шум адских мопедов, на которых помешаны итальянцы.

Хегарти кивнул, все еще улыбаясь:

– Рад это слышать, мистер Килгор. Приятно знать, что вы можете восхищаться моим искусством, когда приезжаете во Флоренцию.

Килгор подошел к картине и пристально уставился на нее:

– Вы пытаетесь сказать то, о чем я думаю, мистер Хегарти?

Тот поднял руки в жесте защиты:

– Если вы восхищаетесь картиной и она доставляет вам удовольствие, имеет ли значение, оригинал это или почти идеальная копия?

– Да, конечно! – отрезал Килгор с еще большей суровостью. – Оригинал связывает вас с историей, с миром, каким он был тогда. Если это подделка, вы обманываете всех, кто ею восхищается.

– Именно так, – кивнул на картину Хегарти. – В таком случае я бы настоятельно рекомендовал вам любоваться именно этой версией.

Килгор снова посмотрел на картину, а затем на копииста:

– Вы хотите сказать, что Ватто в Уффици – подделка, а это оригинал? – рассмеялся он. Хегарти пожал плечами. – Боже мой, как?..

– Меня постоянно просят копировать картины, мистер Килгор, – в основном для того, чтобы владельцы сэкономили деньги на страховке, и я, как правило, делаю четко идентифицируемую копию. Но иногда я делаю копию, которую никто не отличит от оригинала. – Он улыбнулся. – А оригинал оставляю для собственного удовольствия.

Килгор опять взглянул на холст:

– Вы понимаете, сколько стоит эта картина, если она действительно подлинная, как вы утверждаете?

– Конечно. Пятнадцать, может быть, двадцать миллионов фунтов, но, как вы прекрасно знаете, я никогда не смогу ее продать. Это одна из самых документированных и проверенных картин в мире на сегодняшний день. И вот она на стене скромного дома в Солтдине.

Килгор бросил на него взгляд, который Хегарти расценил почти как уважительный.

– Что ж, я впечатлен, мистер Хегарти. Если вы говорите правду, я действительно очень впечатлен.

Хегарти снова пожал плечами:

– Это моя работа, мистер Килгор. Может, теперь обсудим цель вашего визита?

Мгновение спустя раздался ужасный крик. Кричала Натали:

– ДЭ-Э-ЭН!