Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 184 страниц)

11. 22 сентября, воскресенье

– Что ты имеешь в виду? – спросила Фрейя, стоя позади мужа. – Что-то под картиной? Наподобие палимпсеста?

Гарри излучал воодушевление:

– Наподобие чего?

– Палимпсест – это когда у тебя есть кусок бумаги или пергамента, на котором что-то написано поверх другой, более ранней записи. Но если взглянуть поближе, можно увидеть оригинальный текст или его отпечаток.

– Да, именно так, но в данном случае это живопись. Посмотри на центр лица женщины.

Она начала всматриваться. Почерневшие рваные края отверстия открывали изящно выписанную часть дерева, фрагмент женской руки и что-то, напоминающее освещенную солнцем водную поверхность, на втором плане. Спустя некоторое время Фрейя сказала:

– Да, ты прав, там внизу действительно что-то есть.

– Что, если это утраченное полотно старого мастера?

Она с укоризной взглянула на него:

– Ты серьезно? Купленное на багажной распродаже?

– Такое бывает, ты ведь видела «Антикварный развал»?

– Ну, мы смотрели и телесериал «Фальшивка или удача?» – там люди приобрели будто бы работу известного художника, а это оказалась подделка, – сказала она. – Кто-то, вероятно, закрасил картину, потому что она была отвратительна.

Гарри вынес портрет в темный коридор, поставил у подножия лестницы, подальше от дневного света, затем поспешил наверх в свое логово, схватил ноутбук и спустился обратно в оранжерею. Сел на диван, открыл крышку ноутбука и начал стучать по клавишам.

– Что ты делаешь? – спросила Фрейя.

– Гуглю, – ответил он. – Ищу растворители, которые могли бы очистить поверхность.

– Чтобы увидеть, что находится под портретом?

– Именно так.

В ее взгляде скользнуло сомнение.

– Ты строитель домов, а не эксперт по картинам, любимый. Не стоит рисковать – хотя, конечно, один шанс на миллион, что там окажется что-то ценное. Но если ты будешь неосторожен – растворишь и то, что под верхним слоем. Лучше поискать реставраторов живописи. Поговори с профессионалом. Может, тебе стоит отнести ее к эксперту, узнать, что он посоветует.

Муж вопросительно поднял голову:

– Так ты и вправду веришь, что там может быть что-то ценное, а?

Она кивнула:

– Я сказала, один шанс на миллион.

– Ну, я думаю, этот шанс у нас есть.

Она странно посмотрела на него:

– Ты что-то еще знаешь?

– Нет, ну, просто подумал: было бы здорово, если бы выяснилось, что вещь действительно стоящая. Такое случается.

– Кто был тот мужик, для которого ты делал пристройку пару лет назад? Знаменитый изготовитель копий из Роттингдина?

– Из Солтдина, – поправил он.

– Как его зовут? Дэниел… как его там?

Гарри кивнул:

– Хегарти. Дэниел Хегарти.

– Точно. Он ведь копировал художников всех направлений, правильно?

– Да, он действительно мастер, – кивнул Гарри. – Сейчас он делает неплохие деньги, копируя старые картины и подписывая их собственноручно, – его подпись «Д. Х.» теперь пользуется популярностью, и у него довольно много знаменитых клиентов.

– Так он наверняка знает, как удалить написанную поверх картину, как ты думаешь? Может, он тебе расскажет?

– Отличная идея! – Забыв и о крикете, и о барбекю, Киплинг открыл в телефоне список контактов. – Сейчас наберу его.

Через десять минут, закончив беседу с разговорчивым Хегарти, Гарри обратился к жене:

– Он сказал, что нужно: ацетон и ватные палочки! С помощью этого растворяются краски, нанесенные относительно недавно, но если ранняя картина действительно старая, она должна так затвердеть, что ацетон на нее не подействует. Хегарти посоветовал снимать верхний слой медленно и очень аккуратно.

Гарри покосился на Тома. Тот, не обращая внимания на суету вокруг, продолжал лежать на диване; наушники словно отгораживали его от внешнего мира. Следил ли сын за игрой в крикет или просто отрешенно смотрел в никуда, Гарри не знал.

– Где можно достать ацетон? – спросил он.

Жена улыбнулась:

– Очень просто – на моем туалетном столике. Средство для снятия лака с ногтей.

12. 24 сентября, вторник

Ворона была старой, ей осталось недолго. Как и ему самому. Воронам везет, размышлял Арчи Гофф, их перо не седеет так, как давно поседели его волосы – те были почти белыми. Не то чтобы он был тщеславен или имел много поводов для тщеславия со своим стареющим, помятым лицом. Изабелла ласково говорила, что он похож на огородное пугало, которое слишком часто оставляли без присмотра во время бури.

Но, по крайней мере в отличие от этой птицы, его время на этом свете еще не вышло, не сейчас. «Только не сейчас, прошу, Господи, еще немного!»

В памяти всплыли строки, которые он читал, когда в последний раз сидел в тюрьме: «Лес сладок, темен и глубок, но в путь пора мне – долг есть долг. И ехать долго – сон далек…»[45]45
  Р. Фрост. Остановившись у леса снежным вечером. Перевод Г. Дашевского.


[Закрыть]

У него был такой долг, и надо держать слово. Он обещал дочери, что оплатит ее учебу в ветеринарном колледже. Какая ирония, подумал Арчи Гофф, глядя вниз, на птицу, сидящую в ловушке с видом, почти смиренным. Кейли училась сохранять жизнь животным, а он пытался это оплачивать, убивая птиц. Правда, только ворон. Мерзких тварей, убивавших птенцов и утят. Они были бандитами и ворами. Хотя кто он такой, чтобы читать морали?

С такими мыслями Арчи стоял на краю леса, «темного и глубокого», неловко согнувшись и ощущая, как скрипят при каждом движении его старые кости. Наконец он вытащил свою добычу из ловушки, куда накануне положил приманку. Ворона почти не сопротивлялась, когда он сунул ее в картонную коробку с отверстиями для воздуха в верхней части. В коробке была еда – несколько куриных стрипсов – и поддон из фольги с водой. Затем Арчи опустил коробку на дно большого мешка вместе с кирпичом.

– Наслаждайся своим последним ужином, подруга, – сказал он, невольно испытывая сочувствие к живой твари.

Он ничего не мог с собой поделать – ему не нравилось убивать.

Но такова необходимость.

За последние сорок пять лет он никогда не испытывал недостатка ни в воронах, ни в загородных домах, которые можно было ограбить, чтобы заработать на жизнь. И заработать, как правило, неплохо, хотя иногда случались проколы. Но ведь в любой карьере бывают взлеты и падения, правда?

Тюремные сроки были для него периодом простоя – он пропустил многие важные годы, когда росли его дети, а все три его брака распались. В тюрьме же он чувствовал себя прекрасно: электричество оплачивалось, кормили нормально, в камере работал телевизор. И у него там водились приятели, особенно в те отсидки, когда выпадало счастье попасть во «второй дом», как он в шутку называл местную, суссекскую, тюрьму, расположенную в Льюисе.

Но теперь Арчи устал от этой игры. Он хотел остепениться, ведь у него появилась новая любовь, красавица Изабелла из Кемптауна, лаборантка. У нее было потрясающее хобби – танец живота, а главное, она искренне любила Арчи, несмотря на то что знала о его занятиях. А уж он-то был просто без ума от нее.

Все, что ему требовалось, – это пара хороших дел. А может, и одно, если сегодняшний вечер сложится так, как он рассчитывал. К тому же он был достаточно опытен и знал, как не попасться.

Хоуп-мэнор.

Арчи улыбнулся. Вот он, знак, – прямо в названии![46]46
  Хоуп-мэнор можно перевести с английского как «поместье „Надежда“», «дом надежды».


[Закрыть]

Он сверился с часами. Скоро четыре часа дня. Ждать темноты придется долго, но он не возражал: ему нравилось находиться в лесу, в окружении природы и прекрасных деревьев. Многие из них появились задолго до его рождения и будут существовать еще десятилетия, а может, и столетия, после того как его не станет. Он был рад подождать, у него было время.

Как говорил один ирландец, с которым он сидел в одной камере: когда милосердный Господь сотворил время, Он создал его в избытке.

13. 24 сентября, вторник

В Хоуп-мэноре, красивом георгианском особняке в пяти милях от родного города Арчи Брайтон-энд-Хова, жила семейная пара – Мартин и Джулиет Фрай. Деньги они заработали на сети букмекерских контор.

Во время своего последнего пребывания в тюрьме четыре года назад Арчи узнал от одного мутного антиквара, что супруги любят тратиться на дорогое старинное серебро. А еще они хранили в доме большие суммы наличными.

Арчи наблюдал за уединенным жилищем Фраев, расположенным за лесом, в течение последних трех недель и полагал, что досконально знает передвижения пожилых обитателей дома – оба были старше его самого.

Сторожевого пса – немецкую овчарку, еще более древнюю по собачьим понятиям, чем были сами Фраи по человеческим, – усыпили несколько недель назад, и они до сих пор не обзавелись другой собакой. Фортуна действительно улыбалась ему – так думал Арчи. Это должно было случиться!

Если все пойдет по плану, сегодня вечером он сможет получить все, что ему нужно, и даже больше: вознаграждение от скупщика Рикки Шарпа – тот всегда хорошо платил ему – плюс наличка, если он найдет, где спрятаны деньги. Сегодняшнего вечера, возможно, будет достаточно, чтобы Арчи больше никогда не пришлось работать. У него будет счастливая успешная дочь – единственный ребенок, который все еще разговаривает с ним, – и прекрасная партнерша, с которой он сможет разделить остаток своих дней. И деньги, благодаря которым они смогут наслаждаться жизнью.

Наконец-то он воплотит свою мечту.

Осталось только пережить эту ночь.

Закат будет на его стороне. Луна убывала – виднелся лишь тонкий серп, царила почти идеальная темнота, – и с погодой тоже повезло. Дождя не было.

Одетый во все черное, с инструментами на поясе, он положил ловушку в багажник своей старой побитой «астры», скрытой в паре сотен ярдов отсюда в удобном месте для пикника, сам же встал на опушке темного глубокого леса, недалеко от кованых железных ворот Хоуп-мэнора. По сторонам от входа возвышались столбы, увенчанные каменными ананасами, и он надеялся – каламбур не был намеренным[47]47
  См. сноску на с. 67.


[Закрыть], – что Мартин Фрай и его жена Джулиет будут придерживаться обычного распорядка. Что ж, похоже, они не собирались его разочаровывать. Ровно в семь часов вечера к причудливому входу подъехало такси, водитель вышел из машины и нажал кнопку переговорного устройства.

Когда ворота открылись и такси проехало внутрь, Арчи немного подождал, а затем незаметно проскользнул на территорию и мгновенно нырнул в густой кустарник на обсаженной рододендронами подъездной дорожке. Ворота, нуждавшиеся в смазке, со скрипом захлопнулись.

Он внутри!

Адреналин, как обычно, зашкаливал, однако теперь Арчи предстояло долгое ожидание. Впрочем, он привык к этому. Рыбалка была одним из его хобби, а для рыбака умение выжидать – это главное.

Через несколько минут он наблюдал за возвращающимся такси. На заднем сиденье маячили силуэты пожилой пары Фрай. По вторникам они ужинали в брайтонском ресторане «Инглиш», бронируя один и тот же столик. О да, Арчи тщательно готовился к каждому делу. Профессионал до мозга костей, он имел свои источники информации. Он даже знал, что именно супруги будут есть и пить. Мартин – шесть устриц, затем лобстера термидор. Джулиет – коктейль из креветок, а потом дуврскую камбалу. По бокалу шампанского за счет заведения и бутылку шабли.

До их возвращения в десять вечера оставалось три часа. Он не поддался искушению начать в этот промежуток времени – это было бы глупостью: в доме установлена система сигнализации. Терпение.

Сняв со спины рюкзак, Гофф устроился поудобнее на широком пне, достал флягу-термос и пластиковую коробку для пикника, в которой лежали бутерброды и яблоко, и принялся ужинать, прислушиваясь к тому, как ворона оживилась и хлопочет в своем узилище. Покончив с едой, он вставил в уши наушники и возобновил прослушивание аудиокниги. Роман под названием «Над пропастью во ржи». Он был в найденном Арчи списке «Сто книг, которые нужно прочитать, пока вы живы».

Арчи бросил школу в пятнадцать лет и с тех пор часто сожалел о том, что плохо образован. Он знал: дочь Кейли считает его лучшим человеком, чем он есть на самом деле. Поэтому, хотя и поздновато, Арчи старался восполнить пробелы в знаниях, желая, как он иронично говорил своим немногочисленным друзьям, смягчить возможное разочарование Кейли.

В течение следующих трех часов по дороге проехало несколько машин. Наконец он услышал, как останавливается автомобиль. Фары осветили ворота, те со скрипом открылись. Он напрягся. Выключил звук, положил наушники в карман и встал, закинув за спину рюкзак, тяжелый от набора для взлома сейфов, и подняв мешок с вороной и кирпичом.

Такси прошуршало мимо, направляясь к особняку, расположенному в нескольких сотнях ярдов в конце подъездной дорожки.

Арчи зашагал следом, уверенный, что не будет замечен водителем в зеркало заднего вида, затем нырнул обратно в кусты, когда машина остановилась. Пара расплатилась и вошла через парадную дверь, оставив ее открытой.

Такси тронулось с места, хрустя гравием на кольцевой подъездной дорожке, и Арчи услышал «пип-пип-пип» охранной сигнализации. Через несколько мгновений все стихло, – должно быть, один из Фраев ввел код.

Входная дверь захлопнулась.

Примерно через минуту свет погас внизу и зажегся в эркерном окне наверху справа. Там находилась главная спальня, судя по планам дома, которые Гофф просмотрел онлайн и сохранил в телефоне.

Еще час или около того – и пора начинать. Адреналин снова забурлил внутри. Арчи был готов к работе. Он быстро включил и выключил фонарик. Просто чтобы проверить.

Все шло отлично.

14. 24 сентября, вторник

Его называли Хорьком – не только за манеру двигаться, но и за внешний вид. У настоящих хорьков смешанный режим активности, он же в основном вел ночной образ жизни. Хорек принадлежал к той породе людей, которые, как шутил Дэниел Хегарти, могут проследовать за вами через турникет и выйти впереди вас, не заплатив.

Они оба прошли долгий путь. Росли в районе Маулскум-эстейт в Брайтоне, где и начали свою криминальную карьеру. Хегарти был подельником отца и занимался взломами с десяти лет – в ту пору он мог пролезть через дверцу для кошки, чтобы изнутри отпереть дом. Хорек же, будучи подростком, наловчился угонять машины и брал Хегарти покататься.

В конце концов Хегарти добился определенного успеха: сначала подделывал произведения искусства, а затем обзавелся клиентурой, включавшей знаменитостей, и отточил свой талант на копировании работ великих художников, от старых мастеров до более современных – Пикассо, Модильяни и Лаури, – и теперь уже подписывал работы собственным именем, по крайней мере в большинстве случаев. Хорек в перерывах между тюремными сроками зарабатывал на жизнь более скромными способами – брался за любую гнусную работу, от доставки наркотиков до угона автомобилей на заказ и скупки дорогостоящих краденых товаров. Иногда он также подрабатывал у местных создателей арт-фейков, сбывая их продукцию или получая для них новые заказы.

Во вторник вечером, в 22:15, Дэниел Хегарти и его жена Натали были дома, в Солтдине, деревне к востоку от Брайтона. Они удобно устроились на диване вместе с джек-рассел-терьерами Роки и Рэмбо и смотрели новости по телевизору. По крайней мере, за новостями следил Хегарти, а его жена и обе собаки, похрапывая, дремали, когда на телефон Дэниела пришло сообщение. Хорек написал, что стоит возле их дома, и интересовался, не спят ли они еще. У Хегарти возникло ощущение, что это не совсем визит вежливости. Он слез с дивана, стараясь не потревожить Натали и собак.

Жена подняла на него взгляд:

– Что случилось?

– Хорек… Он на улице, хочет поболтать.

Она закатила глаза:

– Боже, только не он. Будь осторожнее с этими его предложениями.

– Я всегда осторожен с ним, красавица, – ответил Хегарти, плотный шестидесятилетний мужчина с короткими седеющими волосами, уложенными в ерш с помощью геля, и добродушно улыбнулся.

Они жили в дуплексе, в их просторном доме была гостиная открытой планировки, оборудованная небольшой лестницей в задней части. Оттуда открывался прекрасный вид на послевоенную городскую застройку Солтдина с его широкими зелеными лужайками, от открытого бассейна Солтдин-Лидо до Ла-Манша. Дэниел направился через гостиную в свою студию. Роки и Рэмбо вскочили, дабы сопровождать хозяина, и бешено затявкали, взяв на себя обязанности сторожевых псов.

Он прошел мимо прислоненной к стене огромной картины, копии Нормана Роквелла, недавно законченной по заказу одного клиента. Этой работой Хегарти особенно гордился: она изображала кучку курящих присяжных, окруживших женщину, которая, как явно следовало из сюжета, отказывалась голосовать за общий вердикт. Изо всех сил стараясь, чтобы встревоженные собаки не увязались за ним на улицу, Хегарти осторожно приоткрыл входную дверь.

В последний раз он виделся с Хорьком несколько месяцев назад, и вот он здесь – стоит на границе кромешной темноты и яркого света от лампы охранного освещения и сжимает в руках небольшой коричневый пакет. Невысокий, с плохо прокрашенными черными волосами и спадающей на лоб гитлеровской челкой, с масленой улыбкой, в дешевом костюме, рубашке с огромным воротником в стиле шестидесятых и в ужасных зеленых мокасинах, Хорек выглядел так же, как и всегда, то есть воровато.

Хегарти был на его свадьбе несколько десятилетий назад и помнил, как Хорек в этот, казалось бы, счастливейший день своей жизни все равно имел настороженный вид. Даже позируя с невестой фотографу возле церкви, он нервно поглядывал куда-то за пределы кадра, будто пытаясь определить, нет ли в собравшейся компании копов.

– Дэн! – Хорек сунул пакет под мышку и протянул костлявую руку. – Рад тебя видеть, Дэн, – произнес он своим всегдашним ноющим голосом.

Хегарти посмотрел на сверток:

– Ты теперь работаешь в «Амазоне», приятель?

– Очень забавно. У меня тут есть кое-что интересное – небольшая работа для тебя.

– Припозднился, дружище.

– Да, извини. – Тут внимание Хорька привлекла табличка, обозначающая объект культурного наследия, рядом с входной дверью. На ней было написано: «Дэниел Хегарти, художник-копиист». – Синяя табличка? Это что-то новенькое, да? Я думал, что такую можно получить только после смерти.

– Или если тебе исполнилось сто лет.

Хорек прищурился:

– Прошу прощения за свое невежество, но непохоже, чтобы ты соответствовал этим критериям. Понимаешь, о чем я?

– Есть еще один критерий, – усмехнулся Хегарти.

– И какой?

– Табличку можно подделать.

Хорек расплылся в ухмылке:

– Блестяще, приятель, просто блестяще!

Несмотря на раздражение оттого, что его побеспокоили так поздно, Хегарти был рад видеть старого друга:

– Не хочешь выпить?

– Лучше чего-нибудь безалкогольного, я за рулем. Не то что в старые добрые времена, когда мы постоянно ездили пьяные в стельку, правда?

Хегарти открыл было дверь пошире, но тут же понял, что Хорек уже находится в прихожей.

15. 24 сентября, вторник

– Готово! – объявил Гарри Киплинг, внося картину в оранжерею, чтобы показать Фрейе. – Ты только посмотри на эту красоту!

Он работал над полотном всю прошлую ночь и сегодняшний вечер, послушно следуя указаниям Дэниела Хегарти, – мало-помалу, пользуясь только ватными палочками и жидкостью для снятия лака.

Фрейя, зевнув, отложила пачку школьных сочинений и взглянула на холст. По выражению ее лица Гарри понял: результат произвел на нее впечатление.

Как и на него самого.

Картина была потрясающе красивой и, судя по мелким трещинкам на ней, действительно очень старой. На полотне были изображены двое изящно одетых влюбленных, устроивших пикник в лесу: солнце пробивается сквозь ветви деревьев у них над головой, позади – идиллическое озеро. Женщина держит розовый зонтик. Слева возвышается дорический пьедестал со статуей крылатого Купидона.

– Ух ты! – воскликнула Фрейя.

– Да, пожалуй, лучше и не скажешь, – кивнул Гарри.

– А подпись есть?

– Искал, но не нашел.

Она внимательно осмотрела картину:

– Я тоже не могу найти. Может, отнести ее в аукционный дом и послушать, что они скажут? Аукционный дом «Горринджез» в Льюисе считается лучшим в округе.

– Хорошая мысль, но тут есть другой вариант. Я только что погуглил, и в ближайшие выходные в Суссекс приедет «Антикварный развал»!

Это было одно из любимых телешоу Киплингов.

– Правда?

Он кивнул:

– Будут снимать в Лансинг-колледже.

– Что нужно сделать, чтобы попасть туда?

– Ничего! Я посмотрел на сайте. Похоже, просто прийти и встать в очередь к нужному специалисту.

– И все?

– Да. Вот как они это делают. Что скажешь? Мы могли бы взять картину с собой и показать эксперту по живописи.

Фрейя пожала плечами:

– Давай попробуем, почему бы и нет? Если это подделка, копия или просто какая-то ерунда, они нам скажут, верно?

– Именно так я и подумал.