Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 184 страниц)

Глава 26

– Как такое вообще могло случиться? – Рой Латимер шарахнул кулаком по столу. – Как вы могли пустить к себе внутрь подобного монстра? У вас тут долбаный полицейский участок или что?

Не успели ни Джейсон, ни суперинтендант найтись с ответом, как Рой, обмякнув, наклонился вперед и спрятал лицо в ладонях.

– Это же полицейский участок, – простонал он. – Она же должна была быть в безопасности, разве нет?

– Да, должна была. И во всем остальном вы совершенно правы. Преступник не имел права сюда попасть, однако позвольте мне сказать следующее. – Суперинтендант внимательно посмотрел на Роя. – Я не хочу тратить драгоценное время, выслушивая упреки, важна каждая минута, которую можно использовать на то, чтобы она вернулась сюда в целости и сохранности, а не на то, чтобы вычислить, где мы допустили промах. Этим я обязательно займусь – позднее. Вы меня поняли?

Рой поднял голову и кивнул. В его глазах стояли слезы.

– Конечно. Я прошу прощения, просто мне страшно. И я не понимаю. Почему Джемма?

– Мы не знаем точного ответа, Рой, – сказал Джейсон. – У нас есть соображения…

– Когда ее избили, она сказала, что это были тренировки по подавлению беспорядков. Она мне соврала, да? Убийца на нее не в первый раз нападает? – Рой громко всхлипнул.

– Он ее выслеживал, но не чтобы похитить. Он хотел передать нам сообщение. – Суперинтендант говорил негромко и успокаивающе. – Джемма храбро попыталась его задержать, оттуда и синяки.

– А потом он опять стал на нее охотиться?

– Мы полагаем, что у него была другая мишень.

– Тогда зачем он ее похитил? – Рой принялся яростно грызть тщательно наманикюренный ноготь. – И другую женщину, сержанта Хэйнс? Почему?

Джейсон откинулся назад и покачал головой.

– Как я уже сказал, Рой, мы точно не знаем.

Молодой человек снял очки в черной оправе и принялся вытирать глаза тыльной стороной ладони. Потом обвиняюще уставился на полицейских.

– Это из-за него? Из-за ее босса, старшего инспектора? Преступник за ним охотится?

Суперинтендант не отвел взгляда.

– Возможно. Мы полагаем, что все это связано с давнишним расследованием, над которым старший инспектор работал в молодости, много лет назад. Он – последний из оставшихся здесь с тех времен детективов; очевидно, убийца хочет наказать его за что-то, случившееся тогда.

– Его наказать? А моя Джемма? Он ведь ее похитил, не его! Одному Богу известно, что он с ней сделал. И жива ли она еще!

– Успокойтесь, Рой. Мы полагаем, что она жива. Если бы похититель хотел с ней расправиться, это можно было сделать прямо на месте. Думаю, преступник захватил Джемму в качестве заложника, чтобы использовать для торга. Следовательно, время у нас еще есть… – Он нагнулся вперед и тронул Роя за руку. – Вы готовы нам помочь?

– Да я что угодно готов сделать, только найдите ее!

– Молодец! И мы знаем, как сильно вы ее любите, – Джейсон неуверенно улыбнулся, – потому что Джемма нам сама рассказала. Мы сделаем все, чтобы она к вам вернулась, договорились? – Рой неуверенно кивнул, и Джейсон продолжил: – Мы надеемся, что вы сможете нам кое-что рассказать о Джемме, но для начала давайте я распоряжусь насчет кофе.

Суперинтендант поднялся.

– Продолжайте здесь, инспектор, я пойду и сообщу группе, что отправляюсь на встречу с родителями Джеммы. Они уже должны были добраться до дома.

– Господи! – воскликнул Рой. – Джеймс и Линда! Я о них совсем забыл! Даже позвонить им не успел. Несчастные, наверное, места себе не находят. Суперинтендант, не могли бы вы им сказать, что я позвоню попозже, и еще… что же еще? Просто скажите, что, если я им хоть чем-то могу помочь, вообще чем угодно, пусть сразу звонят.

– С ними будет психолог, мистер Латимер, и, уверяю вас, они получают сейчас всю возможную поддержку. Но и ваше сообщение я обязательно передам. Теперь я, с вашего позволения, поеду.

За дверью допросной суперинтендант мрачно посмотрел на Джейсона.

– Организуй-ка и для него психолога. Мало того, что он сам может быть в опасности, он, по-моему, в любой момент готов сорваться.

– Обязательно, сэр. Удачи вам с родителями.

* * *

– У тебя точно не найдется местечка получше? Меня от подобных помещений в дрожь бросает, – пожаловался Эди.

– Я думал, ты тут себя как дома чувствуешь. Потом, ты просил уединенное место, а мой кабинет примерно такой же уединенный, как главная площадь Фенфлита, так что придется довольствоваться допросной. Пока горит табло «Идет допрос», сюда никто не войдет, обещаю, – откликнулся Мэтт.

Бросив на него неодобрительный взгляд, Эди извлек из-под куртки большой коричневый конверт и аккуратно положил на стол.

– Сегодня доставили. Какой-то парень на мотоцикле, на конверте было мое имя, так что я распечатал.

– Опять! – Чувство было такое, что Мэтту запустили баскетбольным мячом прямо в промежность.

– Боюсь, что не просто опять. Да ты сам посмотри.

Мэтт взял конверт, тяжелый и толстый. На этот раз явно не одно-единственное фото.

– Мотоциклиста ты раньше видел? На камеру видеонаблюдения он попал?

Эди закатил глаза к потолку и громко вздохнул.

– На какую еще камеру? Не будь наивным. Когда содержишь тихое местечко, слово «камера» считай что неприличное. Мои клиенты меня за милю обходить будут. Сам-то как думаешь, детектив?

Мэтт представил себе Лиз, как она на цыпочках поднимается в комнату по задней лестнице.

– Справедливо.

Он снова уставился на конверт. Все равно ведь придется. И высыпал содержимое на стол. По гладкой поверхности скользнул десяток черно-белых фотографий, и он сразу понял, почему Эди так осторожничал.

– Редкие кадры, приятель. Я и не подозревал, что ты такой гигант!

Мэтт лишился дара речи. Он брал в руки одну фотографию за другой и только головой качал, не веря собственным глазам.

– Как они сделаны, я уже понял – если ты, конечно, именно это хотел спросить.

Мэтт лишь молча кивнул.

– Видел заброшенную школу напротив бокового входа? Я там слегка пошарил, и, похоже, кто-то зачастил на чердак. Оттуда наблюдателю было прекрасно видно окно твоей гостиной, а поскольку я, как выяснилось, весьма кстати оборудовал ее большим зеркалом, то стоило ему воспользоваться хорошей камерой – и вуаля! Неприличные картинки прямиком из спальни!

– Они не неприличные, Эди, они… О, черт!

– Вот и я ровно то же самое сказал. Под моей собственной крышей – и такое! Я поражен до глубины души.

Мэтт понимал, что Эди пытается его развеселить, чтобы снять напряжение, однако внутри уже разгорался гнев.

– Подонок! Сукин сын!

Он быстро пересмотрел фотографии. Даже его самого поразила та самоотдача, та страсть – если угодно, та изобретательность, – с которой они занимались любовью. Снимки запечатлели мгновения столь яркого наслаждения, что он, чувствуя себя последним извращенцем, не мог оторвать от них глаз.

– Если хочешь знать, приятель, я на них не смотрел. Ну, разве что на фото-другое, когда только открыл конверт… Честно говоря, я здорово ошалел. Сразу засунул их обратно и побежал тебе звонить. – Эди уже не улыбался.

Мэтт собрал фотографии. Сукин сын умудрился осквернить самое ценное… Он взял всю пачку и почти не глядя пихнул обратно в конверт.

Однако верхнее фото бросилось ему в глаза. Сам он в кадр не попал, только обнаженная Лиз – на кровати, верхом на нем, отклонившаяся назад. Качество было не идеальным, однако лицо на фотографии просто лучилось от удовольствия. Мэтт присмотрелся. От удовольствия – но и не только, было что-то еще, не столь очевидное. Она его хотела. И очень сильно. Не просто в сексуальном плане; более тонкий оттенок эмоции означал не желание, а любовь.

Понимание нахлынуло волной за какую-то секунду, однако причиной, по которой фото привлекло его внимание, была надпись понизу красной ручкой: «см. на обороте». Он перевернул фотографию.

Ты уже знаешь, что они у меня. Обе. И пока что живы. Надолго ли – зависит от тебя. Теперь твоя очередь к нам присоединиться. Наверное, ты догадываешься, что больше я никого не приглашаю. Придется обойтись без микрофонов, без камер, тем более без полицейских. Как только я с тобой свяжусь, ты сразу же отправишься в указанное место. Только попробуй что-нибудь выкинуть, и ничего, кроме трупов, ты там не найдешь. Гарантирую.

P. S. Копии фото у меня имеются. Подполковнику наверняка будет интересно узнать, какая у него сексапильная женушка. Так что повторяю – будь один.

Мэтту показалось, что из комнаты выкачали весь воздух. Его грудная клетка вздымалась, но дышать не выходило. Как там суперинтендант сказал? Тяжкий момент.

Эди наклонился и взял фотографию у него из рук.

– Как-то хреново все, Мэтти. Спрашивается, скоро он теперь выйдет на связь?

– Боюсь, что даже очень. – Мэтт перечитал записку, сложил снимок вдвое и сунул в карман.

– Тогда – не мне тебя учить, конечно, но не пора ли начинать готовиться? Все эти штучки – собирать группу захвата, чтобы кто-то сидел на линии, готовый отслеживать звонок, ну и, может, тяжелую артиллерию подтянуть, начальство оповестить. Нет?

– Думаю, что нет.

– Мэтт, ты полицейский, причем из лучших. И от правил никогда не отступаешь. Не говори мне, что ты собрался послушаться этого психа.

– А что ты предлагаешь – показать снимки суперинтенданту? Ты что, забыл – на них сержант Элизабет Хэйнс, жена Гэри Хэйнса. Ты себе хоть представляешь, что все это, – Мэтт ткнул пальцем в толстый конверт, – будет означать и для нее, и для него?

– Насчет порнооткрыток-то я с тобой склонен согласиться, однако сейчас меня больше волнует то, что с ней может сделать психопат – и с другой девчонкой тоже.

– Прости, Эди, каждое слово этой записки я склонен воспринимать всерьез. Если я приду не один, спасать будет попросту некого. А так я попытаюсь его уговорить, чтобы он отпустил женщин. В конце концов, ему нужен я. По-моему, сделка выгодная.

– А по-моему, так совершенно дерьмовая. Если ты явишься один и без оружия, тебе нечего будет ему предложить. Вы и так все будете в его руках, а подобному придурку убить заодно еще и двух женщин только в удовольствие. – Скрестив руки на груди, Эди воинственно уставился на друга, потом громко вздохнул. – Хорошо, давай взглянем на это с другой стороны. Насколько я понял, бывших преступников он в качестве нежеланных гостей не упоминал.

– Один, Эди, означает один.

– Черт, а я-то так надеялся с ним повидаться. – Эди откинулся на спинку стула, все еще держа руки скрещенными на груди. – Я все пытаюсь сообразить, что именно сбило тебя сейчас с пути истинного и заставило сделаться камикадзе. – Он вдруг прищурился, глаза превратились в узенькие щелки. – Поправь меня, если что не так, но эти твои ночки с чужой женушкой начинались ведь как обычное развлечение? Природу не обманешь, все такое. Что-то изменилось? Только не говори, что ты всерьез в нее втрескался.

Последовавшее молчание было красноречивей любых слов.

– Матерь божья! Влюбился?

– Я должен найти ее, Эди, и Джемму тоже. – Мэтт расхохотался – короткой лающей очередью. – Ах да, забыл упомянуть, их шутейшество намекают, что Джемма – моя дочь. А соль шутки в том, что, может статься, так оно и есть. Что ты об этом скажешь?

– Скажу, что ты многовато времени проводишь на складе конфиската, когда туда доставляют очередную партию травки.

– Если бы.

– То есть я все правильно понял? У него в заложницах твоя возлюбленная, и, давай не будем мелочиться и примем его слова за чистую монету, твоя дочь? Черт побери, да он тебя прямо за волосы схватил – сам понимаешь в каком месте.

– Формулировка красивая, Эди, но не слишком обнадеживающая.

Мэтт чувствовал, что Эди сверлит его взглядом.

– Когда ты с криком «банзай» кинешься к нему в одиночку, ты же понимаешь, я не могу обещать, что не отправлюсь следом к месту вашего рандеву?

– Чтобы нас всех убили? Ты должен отпустить меня одного.

– Готов поставить все, что угодно, он меня даже не заметит. Будь он самый что ни на есть первосортный маньяк, как вор он мне в подметки не годится. Ты бы посмотрел, как он наследил на чердаке. Ему гордиться нечем, редкая неаккуратность.

– Бога ради, Эди, не стоит его недооценивать. Он намного умнее, чем ты можешь себе представить. Он все не один год планировал. Сейчас целый участок бегает кругами, словно стая кур, которым головы поотрубали. И мы до сих пор понятия не имеем, кто он и что ему нужно.

– Что ему нужно, как раз ясно. Вас троих. И заставить тебя страдать выше всяких пределов. Сам подумай. У него женщина, которую ты любишь, и он способен тебя ее лишить – навсегда, причем, вероятно, очень жестоким образом. Еще он нашел твою потерянную дочь, и, как и с Лиз, – он тебе ее сначала дает, а потом навсегда забирает. Власть, приятель, дело такое. – Эди говорил низким и нехарактерно для себя серьезным голосом. – Мэттью Баллард, когда-то так насолил этому типу, что он готов абсолютно на все, чтобы отомстить. Так что напоследок подумай еще вот о чем. Что, если он вообще не собирается тебя убивать, ты просто станешь свидетелем смерти двух самых близких для себя женщин, а сам останешься с этим жить? – Эди надул щеки и шумно выпустил воздух, выражая неодобрение собственной ужасной мысли. – И, следовательно, с ними ничего не будет до тех пор, пока ты сам к нему не явишься. А вот тогда они окажутся в смертельной опасности.

При этой мысли Мэтт ощутил приступ прямо-таки физической тошноты, но ему отчего-то не верилось, что убийца преследует именно эту цель.

– То, что ты говоришь, логично, и даже вполне возможно. И все же придется рискнуть. Я должен…

Раздавшийся в маленькой комнате телефонный звонок заставил Мэтта вскочить на ноги. Двое мужчин с окаменевшими лицами смотрели друг на друга.

Номер был незнакомым. Он нажал кнопку ответа, но не успел ничего сказать, как странный механический голос оттарабанил единственное предложение, и связь прервалась.

– Куда? – спросил Эди.

– Не знаю. Наверное, просто проверка. Велел ждать следующего звонка. Подонок использует устройство искажения голоса, и готов поставить десять против одного, что телефон был одноразовый и уже валяется на дне ближайшей канавы.

– Что же делать?

– Сказать по правде, сам не знаю. Полицейский во мне орет, чтобы я взял себя в руки и действовал по правилам. А жопа подсказывает, что дерьмо мое собственное, мне и разгребать. – Мэтт потер руку об руку. – Послушай, Эди, ты был прекрасным товарищем, лучше и не…

– Вот давай без этого дерьма!

– Послушай меня одну минуту! Мы оба знаем: похоже, как бы я ни решил поступать, кончиться все может очень хреново. – Баллард вскинул руку. – Погоди, не перебивай. Мы с тобой полжизни провели по разные стороны баррикад, но после заключения мира ты был единственным, у кого всегда находилось для меня время, кто был готов меня слушать, когда у меня крыша на хрен съехала, и я хочу, чтобы ты знал – я тебе за это очень признателен. – Глубоко вздохнув, Мэтт подтолкнул конверт на противоположную сторону стола. – Возьми это и уничтожь, чем быстрее, тем лучше. И боюсь, – он криво улыбнулся Эди, – что вынужден попросить тебя еще кое о чем.

– Зачем? – Эди сунул конверт в карман. – Давай оставим! Вдруг это важные улики? На худой конец продадим в какой-нибудь голландский журнальчик и разбогатеем!.. – Он увидел лицо Мэтта и осекся. – Шучу! Сам знаю, что неудачно и не вовремя, но всяко лучше, чем смотреть, как ты тут расчувствовался. Да, я тоже предпочитал смотреть на нас как на игроков, играющих в одну игру, пусть и по разные стороны сетки, – это не мешает мне уважать почти равного по силам соперника. А теперь выкладывай твое последнее желание, Баллард, и, если оно меня не поразит, я наплюю на все свои правила, пойду прямо к твоему суперинтенданту и заложу тебя к чертям свинячьим. – Эди яростно уставился на друга. – Ну? Чего еще тебе там нужно?

* * *

Если не считать легкого подрагивания руки, перелистывающей страницы фотоальбома, маленькая и аккуратная Линда Годдард ничем не выдавала, что творится у нее в душе.

– Да, Джемма наша приемная дочь. Наш единственный с Джеймсом ребенок умер во время родов, а после этого были только выкидыш за выкидышем. Когда я очнулась после очередного, мне сказали, что спасло меня лишь удаление матки. Если это можно назвать спасением… – Она слабо улыбнулась Дэвиду. – Мы оба ужасно хотели детей.

Джеймс, высокий и худой, как палка, присоединился к беседе.

– И решили взять приемного ребенка. Мы и не представляли себе, насколько это сложно. Набегались, намучились, впору было руки опустить – и тут позвонили из агентства, где мы зарегистрировались.

– Замечательные люди, – продолжила Линда. – Мистер Пирт лично занимался делом Джеммы, и он буквально из кожи лез, лишь бы нам разрешили взять бедняжку.

– Вы знали, что у нее было трудное детство?

– Разумеется, суперинтендант, мы знали всю историю целиком, все ужасы, – ответил Джеймс. – Так положено, потому что это может повлиять на дальнейшую жизнь ребенка.

– К счастью, с ней все оказалось в порядке, правда, дорогой? Когда мы взяли ее к себе, она просто расцвела. – Линда Годдард передала Редпату фотографию. – Это Джемма вскоре после удочерения. Понимаете, когда мы увидели ее в первый раз, она нам так улыбнулась, словно только нас и ждала.

Он смотрел на фото. Обычный здоровый ребенок. Глазастый, улыбчивый. Даже удивительно, что она так быстро восстановилась после всего, что с ней было в раннем детстве.

– А в школе она как училась?

– На «отлично». Умница, сообразительная, спортивная.

– Друзья?

Сразу никто не ответил. Потом Джеймс Годдард промолвил:

– Она очень держится за тех, кто ей близок, однако в детстве была скорее одиночкой. Ей больше нравилось проводить время с книжками, с компьютером или собаку выгуливать. Вечеринками она никогда особо не увлекалась, да оно и к лучшему, если учитывать, как молодежь сейчас пьет да колется.

– Успела три курса университета окончить, прежде чем пошла в полицию, – с гордостью добавила Линда.

– А когда именно она решила, что хочет стать полицейским? – Суперинтендант принял из рук психолога чашку чая и взглянул на Джеймса.

– Еще в детстве. Всегда к этому стремилась. Мечтала исправить несправедливость. Сражаться с преступниками и отправлять их за решетку.

– Мы никогда не сомневались, суперинтендант, что она своего добьется. – Линда замялась, тонкий слой ее самообладания дал трещину. Она с трудом подавила всхлип. – Хоть это и опасная профессия. Вон оно как все обернулось!

– Успокойся, милая. Ее отыщут. Она у нас храбрая девочка. – Джеймс обнял жену одной рукой и крепко прижал к себе.

«Храбрая девочка?» – подумал Дэвид. Если она действительно дочь Мэтта Балларда, то неудивительно.

– Прошу прощения, что вынужден беспокоить вас своими вопросами в столь трудное время, но у меня осталось всего несколько. – Он поставил чашку на столик и сел попрямей. – Джемма знает, что она приемный ребенок?

Джеймс выпустил жену из объятий, хотя и продолжал держать ее за руку.

– Разумеется. Она попала к нам в семь лет. И всегда знала, что приемная.

– А про своих биологических родителей она не спрашивала?

Линда покачала головой.

– Когда ей исполнилось одиннадцать, мы сказали, что готовы честно ответить на любые вопросы о ее прошлой жизни. Но у нее такое доброе сердечко, она только сказала, что никакой прошлой жизни до нас у нее не было, что мы – ее семья, здесь ее любят, а все остальное неважно… Мы спрашивали ее каждый год, пока ей не исполнилось двадцать, и Джемма каждый раз отвечала то же самое. – Она вдруг перестала плакать и обеспокоенно нахмурилась. – Но какое отношение все это имеет к похищению?

– Мы пытаемся составить полную картину, миссис Годдард. Нам нужно знать о ней все, что возможно. То, чего нет в личном деле. Быть может, что-то проистекает из ее прошлого, потому, боюсь, я и вынужден задавать вам эти нелегкие и очень личные вопросы. – Дэвид сочувственно улыбнулся. – Понимаю, что вам нелегко, и прошу простить меня, однако не могли бы вы рассказать про ее отношения с Роем Латимером?

При упоминании этого имени оба родителя оживились.

– Рой – самое лучшее, что случилось в ее жизни, не считая того, что она оказалась у нас, само собой. Такой милый молодой человек и так ее любит. Мы уже надеялись… – Линда вдруг застыла с полуоткрытым ртом, словно впервые осознав, что любые планы на будущее сейчас повисли в неопределенности.

– Он просил передать, что обязательно вам позвонит, и чтобы вы, если что-то нужно, не стеснялись звонить ему сами.

– Бедный Рой, наверное, с ума сходит от беспокойства. – Снова хлынули слезы, Линда повернулась к окну, все ее спокойствие рассыпалось под напором страха. – Уже темнеет, а моя девочка где-то там, у этого маньяка!

* * *

Суперинтендант Редпат вышел наружу, чувствуя глубочайшее сочувствие к двум людям, взявшим к себе ребенка с израненной душой и исцелившим его своей любовью – лишь для того, чтобы какой-то злодей снова лишил их дочери.

Усевшись в машину и глядя в окно на сгущающиеся сумерки, он думал о том, как воспримет новости Мэтт. Джемма действительно приемная дочь, и занималось ей то самое агентство, на которое указал убийца. Очевидно, правда и все остальное.

Глядя в затылок водителя, суперинтендант решил, что Мэтта пора снимать с расследования. Дело приняло слишком личный и слишком опасный оборот. Рассудок Мэтта, и так-то не в лучшем состоянии, может попросту не выдержать, а это будет означать, что кто-то пострадает или даже погибнет. Как только он вернется в участок, надо будет с ним поговорить. Никаких вежливых просьб, прямой приказ! И пусть уедет в безопасное место. Да, бедолага будет с ума сходить, ожидая исхода расследования, но лучше это, чем если по Линкольнширу будет носиться ангел мщения, сорвавшееся со станины заряженное орудие, крушащее все на своем пути.

Суперинтендант снова выглянул во мрак за окном, на этот раз произнося безмолвную молитву за двух пропавших полицейских и одного мальчика.