Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 184 страниц)

Мэтт решительно расправил плечи и поглядел на женщину рядом с собой.

– Хорошо, но ведь нельзя оставить могилу Мэгги в таком состоянии!

Он опять нагнулся и начал подгребать разбросанную землю к цветам.

– С возвращением, шеф! – Улыбнувшись ему, Лиз тоже наклонилась и стала подбирать сломанные лилии. – Наверное, нужно проверить камеры видеонаблюдения, я одну заметила на парковке. Затем поговорить с тем, кто поддерживает на кладбище порядок. Здесь же есть кто-то – косильщики, смотрители, – а такое количество цветов за пять минут не… – Ее голос вдруг оборвался. – Мэтт? Что это? – Она показывала на вазу, которую он как раз безуспешно пытался оттереть от брызг грязи.

Из земли прямо перед вазой торчал кусок белого пластика. Он осторожно отгреб землю в сторону. Небольшая папка с застежкой.

– Подожди. Не трогай. – Лиз нагнулась поближе, доставая из кармана защитные перчатки. – Я возьму.

Мэтт просто смотрел, как она извлекает пластиковую папку из земли. Спрашивать, что там, не было смысла. Он и сам видел сквозь полупрозрачный пластик знакомый конверт.

– Зараза! Дерьмо! Какого хрена ему еще надо?!

Совершенно нехарактерная для Лиз и почти что комическая тирада помогла ему сохранить самообладание. Она совершенно права – нужно научиться справляться с собой. В конце концов, следовало бы уже и привыкнуть. Просто очередной конверт, один из многих.

– Интересно, какой скелет он достал из шкафа на этот раз.

– А сколько их у тебя там? – Лиз удивленно задрала брови и коротко рассмеялась.

– Похоже, многовато. – Мэтт протянул руку за папкой, однако Лиз ее не отдала.

– Что бы там ни оказалось, мы будем действовать разумно, договорились?

– Договорились.

– Вот и хорошо. Значит, что – отвезем сперва в участок? Чтобы все было аккуратно?

Баллард тоже натянул перчатки.

– Единственное, чего мы добьемся – оттянем время, чтобы подольше не заглядывать внутрь. Давай прямо здесь.

– Тогда в машине, Мэтт. – Она двинулась к парковке. – Не здесь. И еще я предлагаю позвонить Джейсону, пусть он сразу займется камерами наблюдения.

Он кивнул, вытащил телефон и набрал номер участка. К тому моменту, как Лиз открыла дверь «Ленд Крузера», Джейсон уже запустил процесс, и патрульная машина выехала к кладбищу для беседы со смотрителем.

– Хватит тянуть резину, сержант Хэйнс. Пора открывать конверт.

Она неохотно передела ему папку.

– Приступай. Только без ерунды – не проси меня выйти из машины и укрыться за ближайшим памятником.

Мэтт извлек фотографию из привычного сложенного листа безупречно белой бумаги и уставился на нее.

– Кто это? – спросила Лиз чуть ли не шепотом.

Мэтт попытался ответить, но мозги не функционировали.

– Мэтти, кто это?

– Лора.

– Твоя подружка? Которая исчезла?

Баллард молча кивнул, не отрывая взгляда от фото. Лора. Волной нахлынули воспоминания. Дело было на сборище байкеров. День тогда выдался жаркий и солнечный. Лора пришла к нему в шортах. Он рассердился и заставил ее надеть свои защитные кожаные штаны. Она весь день на него за это дулась. Снимок сделал приятель: молодой Мэтт на снимке улыбался, а Лора – нет. Казалось, все случилось буквально вчера.

Он осторожно коснулся глянцевой поверхности затянутым в перчатку пальцем. Вот же она, прямо здесь, на заднем сиденье его старого мотоцикла, недовольная, как не знаю кто. Однако его самого рядом не было. Эту часть фотографии кто-то оторвал.

Глава 18

День начался самым приятным образом. Если бы еще не новый гость… Впрочем, полного идеала никогда не бывает.

Тед рассчитывал, что мальчика можно будет и не усыплять – в конце концов, они находятся на совершеннейшем отшибе. Даже за корреспонденцией нужно самому заезжать на почту, до ближайших соседей несколько миль; опасности никакой. Однако паршивец оказался чрезвычайно голосистым, а это сильно мешало сосредоточиться, поэтому все же пришлось вколоть ему небольшую дозу весьма эффективного снотворного.

Тед набрал в ванну воды. После недавних трудов он чувствовал себя не слишком чистым. А чего он по-настоящему терпеть не мог, так это грязи. Растирая по телу мягкой губкой крем для ванны с минеральными солями, он задумался, не развивается ли у него по этому поводу навязчивый психоз. Улыбнувшись, добавил горячей воды к струе душа, головку которого держал в руках. Потоки стекали по лицу, и он жмурился от удовольствия. Когда так облажался, подобная ерунда ничего не значит.

Тед откинулся на спину в исходящей паром воде и громко расхохотался.

* * *

Для совещания суперинтендант разрешил Мэтту воспользоваться залом для официальных переговоров. Балларду казалось, что оперативная комната не слишком подойдет, тем более что он меньше всего хотел бы превратить совещание в подобие лекции. Стоять перед группой и выворачивать себя наизнанку, словно на собрании анонимных алкоголиков в старые времена. Ирония заключалась в том, что он сам же и избрал для себя формат, принесший ему некогда столько страданий. Круг. Вспоминая о «кружке душевных калек», он всякий раз вздрагивал, но при этом не мог не признать: это лучший способ поставить себя на одну доску с соратниками. За круглым столом все равны.

Ничего не скрывать, не лгать, рассказать всю правду… Лиз понятия не имела, чего от него требует и как нелегко это выполнить.

Мэтт обвел взглядом пустое помещение. Темные шкафы красного дерева, строгий портрет королевы, тяжелые узорные шторы… Пахло пылью и древесным лаком.

Присев и переплетя пальцы, он наклонился вперед и уронил голову на руки. Не лгать? Это он может. Говорить правду? Да, он всегда это предпочитал. Ничего не скрывать? Вот тут-то и засада.

– Шеф? – Брин просунул голову в дверь. – Простите, что отвлекаю, но пока все не собрались – у меня есть для вас новости из лаборатории. – Он положил на стол увеличенную копию последнего снимка. – Кое-что нашли.

Прямо перед глазами у Мэтта оказалось насупленное прекрасное лицо Лоры в натуральную величину, так что он не смог удержать вздоха, но потом все же перевел взгляд туда, куда Брин указывал пальцем. В правом углу фото можно было различить цепочку цифр.

– Это телефонный номер, сэр.

Мэтт оцепенел. Неужели убийца решил сменить курс и наконец-то дал им зацепку?

– Техники все проверили, сэр. На оригинале номера не было, его добавили при цифровой обработке.

– Чтобы мы его нашли?

– Совершенно верно.

– Звонить пробовали?

– Да, сэр. – Брин передал ему еще один лист бумаги, с адресом: 16 Балтимор-стрит, Сандерленд. – Это тату-салон.

В тот же миг перед глазами Мэтта всплыло странное изображение на телах мертвых подростков.

– Кто-нибудь с ними разговаривал?

– Просто убедились, что номер подключен, и уточнили адрес.

– Хорошо. – Баллард встал. – Совещание придется отложить. Пусть кто-нибудь немедленно отправляется туда для беседы. Лучше всего, пожалуй, я сам.

– При всем уважении, шеф… Быть может, убийце именно того и надо? Не лучше ли, если полиция Нортумбрии пошлет туда патруль, чтобы те и задали вопросы?

Мэтт снова плюхнулся на стул.

– Пожалуй, ты прав. Да и совещание – чем быстрее мы с этим покончим, тем лучше. Слушай, давай ты позвонишь в Нортумбрию и попросишь помощи. Отправь им знак, найденный на телах трех жертв с топей Гиббет, вдруг им удастся что-то выяснить. Еще я хочу знать все о владельцах салона и любые существенные подробности.

– Слушаюсь, шеф. Позвоню и сразу вернусь.

В дверях Брин столкнулся с остальной группой.

– Куда это он так торопится, сэр? – поинтересовалась Джемма.

– Преступник бросил нам кость со своего стола. Садитесь, я введу вас в курс.

Джейсон отодвинул для себя стул.

– Суперинтендант тоже сейчас придет, сэр, не хотите и его дождаться? – Он обвел глазами стол и шесть стульев вокруг. – Значит, только мы и он?

– Да. Вы мне здесь всех ближе, и раз уж оказалось, что мое прошлое имеет непосредственное отношение к делу, я намерен вас в него посвятить. – Жду не дождусь.

Дверь снова открылась, внутрь шагнул суперинтендант Редпат.

– Сидите. Мэтт хотел, чтобы все было неформально, я не возражаю, так что… – Его взгляд упал на пустой стул. – Кого нет?

Мэтт сообщил о телефонном номере на фотографии.

– Сандерленд? – уточнила Джемма. – Это же далеко на севере?

– Безусловно. Может статься, нам подбросили ложную приманку. Чтобы сбить нас со следа, – добавил Джейсон.

– Ну, мы обратились к северянам, чтобы они провели первичную проверку, – ответил Мэтт. – Как бы мне ни хотелось отправиться самому, слишком велика вероятность, что преступник исповедует принцип «разделяй и властвуй». Хочет заставить группу рассеяться, а потом обрушить на нас что-нибудь еще.

– В таком случае выяснится, что номер он попросту придумал. Или выписал из старого телефонного справочника.

– Все может быть, хотя, честно говоря, я так не считаю. Он слишком умен и не станет отвлекаться на всякую ерунду, если она не является частью плана. – Сам Мэтт был уверен – номер что-то им даст, только понятия не имел, что именно. – Ага, вот и Брин. – Он обернулся на вошедшего в комнату детектива. – Все в порядке?

– Да, сэр, они побеседуют с владельцем и сразу же с нами свяжутся.

– Спасибо. Ну а теперь, – Мэтт по очереди поглядел каждому в лицо, понимая, что дальше тянуть нельзя, – настало время излить душу.

Он говорил почти час. Он рассказал про Лору, про Мэгги, про сложности, окружавшие первоначальное расследование, про то, каким ударом было для него обнаруженное тело Джейми Мэтрэйверса, частично – о своем последующем срыве. Он признался, что не прекращал думать о старом деле и собирался заняться им вплотную, выйдя на пенсию. И, наконец, поведал о распятиях. Последнее в его планы изначально не входило, вот только как они смогут вести следствие, не зная столь существенной детали? Закончив речь, Мэтт почувствовал, что выжат как лимон – физически и морально.

– Лиз предположила, что разгадка личности убийцы скрывается в моем прошлом, и, хотя я с ней согласен, я не в состоянии предположить, кто это может быть. Не могу подумать ни о ком, кто готов на убийство, чтобы мне отомстить. – Он откинулся на спинку стула. – Теперь, когда вам известно все, есть надежда, что вы будете объективней меня. – Мэтт криво улыбнулся всем по очереди, затем продолжил, пристально глядя на Джейсона: – Некоторые полагают, что не следует смешивать работу и личную жизнь, особенно в такой нелегкой профессии, как наша. Я всегда был стопроцентным сторонником этой теории, и, надеюсь, никто не считает, что, скрывая свое прошлое, я вас обманывал. Подобное никогда не входило в мои намерения. Просто воспоминания были чрезвычайно болезненными, а я хотел быть полицейским до мозга костей, а не обычным человеком, у которого есть собственная жизнь и собственное прошлое. Если я вас этим задел, искренне прошу меня простить.

Повисло молчание, потом со своего места поднялась Джемма и несколько раз хлопнула в ладоши. Сначала Мэтт не понял ее жеста и решил, что, пускаясь на откровенность, сделал чудовищную ошибку. Однако остальные тоже поднялись с мест и зааплодировали. Его охватила настоящая буря эмоций, он с огромным трудом удержался, чтобы не расчувствоваться.

– Молодец! – Лиз одарила его самой ласковой из своих улыбок. – Тебе наверняка было нелегко.

Лиз, Лиз, если бы ты только знала!

Участники группы вышли, и только суперинтендант уходить не спешил.

– Для меня было неожиданностью, что ты рассказал о распятиях.

Мэтт вздохнул.

– Информация, вероятно, утекала через одного из членов той следственной группы, и если наши подозрения верны, то он уже два года как умер от инфаркта. Мои люди имеют право на правду. И нуждаются во всем, что хоть как-то могло бы помочь.

– Тогда почему у меня такое чувство, что ты по-прежнему что-то утаиваешь?

Мэтт застыл с раскрытым ртом.

– Простите, сэр? Я вам всю свою жизнь выложил, черт побери! До мельчайших подробностей!

– Это правда, Мэтт?

– Да, сэр.

Суперинтендант встал, подошел к двери, потом развернулся и уперся в него взглядом.

– Вот и хорошо. Я лишь потому спросил, что любые нераскрытые тайны могут сейчас оказаться очень опасными.

– Вы читали мое дело, сэр, я признался, что мы не рассказали о крестах, но больше мне нечего скрывать. Нечего!

Дверь закрылась. Мэтт остался один – и ему очень хотелось разрыдаться в голос.

Каждую секунду он только и делал что ждал, каким окажется следующий ход убийцы. Беспомощность, ощущение, что ты целиком в чьих-то руках, просто бесили. Будто в детстве ему мало досталось. Спасибо тебе, мамочка.

Баллард подошел к небольшой кофеварке, которую поставили сюда на время совещания, сделал себе кофе покрепче и вернулся за стол. Ему нужно каким-то образом переиграть соперника, а для этого требуется ясный рассудок. И сегодняшнее чистосердечное признание помогло, хоть он и не желал этого признавать даже наедине с самим собой. Он чувствовал, что груз прошлого уже не так давит на плечи, и задался вопросом, не следует ли ему сейчас сделать еще одно дело, испытать еще один ка́тарсис[80]80
  Здесь: облегчение души в ходе глубокого переживания.


[Закрыть] – и уже потом душой и телом отдаться охоте на убийцу.

Смяв пластиковый стаканчик, Мэтт отправил его в корзину. Да, нужен еще один катарсис. Сработает – отлично. Нет – да и хрен с ним, невелика потеря.

Сунув руку в карман за ключами от машины, он вышел из комнаты.

* * *

Проведя за рулем около четверти часа, Мэтт съехал на обочину и набрал номер Джейсона.

– Извини, Джейс, я знаю, что сам ясно распорядился – никто никуда не выдвигается поодиночке. Только я обязан сделать одно дело, глубоко личное. – Он тяжело вздохнул. Никто и никогда не ездил с ним в то место, куда он сейчас направляется, и этому не суждено измениться. – Когда закончу, а долго оно не займет, обязательно перезвоню, договорились?

– Я смутно припоминаю – речь шла о том, что секретов больше не будет. Или мне померещилось? – В мрачном голосе Джейсона вновь прорезались обиженные нотки.

– Никакого секрета. Я продиктую тебе телефон того места, куда еду. Если через сорок пять минут не объявлюсь, звони туда. – Он назвал номер, просто по памяти. – Вернусь – все объясню. – Мэтт дал отбой, включил зажигание и вдавил в пол педаль газа.

До дома престарелых «Хантер-Хаус» оставалось меньше мили. С выбором специализированного заведения ему повезло. Он с ходу заподозрил, что глянцевая брошюра все преувеличивает, и ладно еще, если лишь вдвое, однако потом не без удивления обнаружил, что администрация умудряется вести бизнес одновременно и с высокой эффективностью, и с сочувствием к больным. Даже мочой, как чаще всего бывает, там почти не пахло.

Он проехал между высоких столбов из красного кирпича по обе стороны от массивных ворот. Обычно атмосфера этого места казалась ему столь же тяжелой и давящей, что и кладбищенская. Собственно, он и разницы-то особой не чувствовал – Мэгги мертва, мать все равно что мертва, во всяком случае, довольно успешно подражает трупу. Сегодня же он неожиданно обратил внимание на растущие вдоль дорожек деревья, аккуратно постриженные лужайки, ряды деревянных скамеек вдоль огромных клумб, на которых уже распустились храбрые весенние цветы.

Содержать мать здесь стоило немыслимых денег. Ушло все отцовское наследство плюс регулярные отчисления от полицейского оклада.

Мэтт припарковал машину. И спросил себя – зачем он вообще все это делает? Чувство вины тут явно ни при чем. Если кому-то и следует испытывать вину, так это прикованному к очень дорогой кровати мешку с костями, а не ее единственному сыну.

Через двустворчатые двери он прошел в фойе. Быть может, это чувство долга, или он просто остается все тем же юным Мэтти, давшим себе обещание никогда не становиться таким, как мать, не игнорировать женщину, сломавшую ему жизнь. Ибо поступая так, как сейчас, он сделает ей гораздо больней. Стать выше прошлых обид означало выйти из-под ее власти раз и навсегда. Так-то оно так, но поскольку та проводила сейчас не менее девяноста пяти процентов времени в стране грез, оставался вопрос, кому и что он, собственно, доказывает.

От размышлений его оторвал голос директрисы.

– Старший инспектор Баллард?

– Как поживаете, миссис Тэйлор? – поинтересовался Мэтт, тщательно скрывая ухмылку. Он не знал ни одной другой женщины со столь странной прической. Волосы ее были невероятно черными, буквально как вороново крыло, а пряди над каждым виском – ярко-белыми. Помимо его собственной воли, сразу вспоминалась скунс Цветочек из диснеевского «Бэмби». Мать находилась здесь уже шесть лет, и он так и не пришел за это время к решению, природная ли это особенность или директриса так красится.

– Замечательно, старший инспектор.

– Рад слышать. Простите, что не сообщил о приезде. Могу я видеть свою мать?

– Разумеется, однако ввиду обстоятельств, о которых вы предупреждали ранее, мы сочли нужным перевести ее в другую комнату. И моя секретарша должна была сегодня вам позвонить. Когда я увидела вас в дверях, я даже подумала, уж не телепат ли вы? – Сказано было с улыбкой, но в глазах ее читалось плохо скрываемое изумление.

– Возникли какие-то проблемы?

– С новой комнатой – никаких, старший инспектор. Сказать по правде, там нам даже легче обеспечивать за ней должный уход. Нас обеспокоило ее состояние – боюсь, оно не самое лучшее.

Настала очередь Мэтта неискренне улыбнуться.

– Здесь у вас просто творят чудеса, миссис Тэйлор. Уверен, вы ей не один год жизни добавили. Что бы ни случилось, перед вашим заведением я не испытываю ничего, кроме восхищения.

Одри Тэйлор кивнула, однако уточнила:

– Не уверена, насколько продление жизни человека в таком печальном состоянии, как у вашей матушки, является добрым делом. Впрочем, в любом случае это не нам решать, верно?

– Она… – Мэтт вдруг понял, что не знает, как верно сформулировать вопрос.

– При смерти? Полагаю, что да, хотя…

– Понимаю. Мы ведь все это с вами уже проходили?

– Откровенно говоря, сейчас мой прогноз неблагоприятен. Хотя не могу не согласиться, ваша матушка уже преподносила нам сюрпризы. – Директриса жестом пригласила его к лифту. – Я вас провожу. Палата на втором этаже, рядом с постом дежурной сестры.

– Она приходила в сознание?

– Трудно сказать. По словам Рут, вчера вечером что-то бормотала. Похоже, нечто ее беспокоит. – Двери лифта открылись. – Я вызову Рут, чтобы она сама вам рассказала. Может, вы в этом что-то поймете?.. – Одри снова легонько пожала плечами.

– Или это просто обычная смесь из путаных воспоминаний детства, а то и какая-нибудь мыльная опера десятилетней давности. Ну, по крайней мере, она больше не занимается членовредительством. – Мэтту представились пальцы с изогнутыми ногтями, дергающие и царапающие пергаментно-тонкую кожу на тощих руках. Даже он был едва способен переносить это зрелище.

– Верно, старший инспектор, хотя бы в этом нам повезло.

Они быстро прошли ярким коридором, устланным ковром с геометрическим орнаментом. Высокие окна, даже забранные решетками для безопасности, пропускали внутрь достаточно света.

Директриса приоткрыла дверь.

– Приехал сын Кэтрин.

Мэтт на секунду задержался на пороге и окинул взглядом новую палату. Светлая, просторная, безупречно чистая. Рут – полная, улыбчивая женщина, обязанностью которой было ухаживать за матерью, – подняла взгляд от катетера, который сейчас проверяла. Лучи света из большого окна падали на полную алых роз вазу.

На которой и застыл его взгляд.

– Мы поставили цветы так, чтобы она их увидела, если придет в сознание, – пояснила сестра.

Мэтт обернулся к директрисе.

– Откуда взялись эти цветы? Кто их прислал?

Теперь замешательство выразилось и на ее лице.

– Да вы же сами! Как раз сегодня утром их и доставили.

– Кто?

– Один из ваших полицейских. Сказал, что вы распорядились.

– У вас в фойе есть камеры наблюдения?

– У нас кругом камеры, старший инспектор. У половины пациентов – Альцгеймер или другие формы слабоумия. Без камер нам нельзя.

– Я хочу видеть того, кто доставил цветы. Можете показать мне запись?

Если миссис Тэйлор и была поражена, то виду не подала.

– Мы скоро вернемся, Рут. Оставайся с Кэтрин и ни в коем случае не уходи.

В кабинете директрисы Мэтт принялся расхаживать взад-вперед, нервничая в предвкушении того, что ему предстояло увидеть. Долго ждать не пришлось.

– Утренняя кассета. Этот человек появился в восемь сорок шесть, пришел пешком.

– Без машины?

– Вероятно, припарковался где-нибудь на улице. Через ворота он точно прошел пешком, я в это время была в кабинете, проверяла расписания дежурств и видела, как он выходит. – Директриса быстро промотала запись, потом остановилась и стала прощелкивать покадрово. – Вот он! Представился инспектором Эдвардом Деннисом.

Стоп-кадр показывал уже знакомое лицо, глядящее прямо в камеру. Седые волосы, коротко подстриженная бородка, нагловатая, уверенная улыбка. Тот же, кто подходил к дочери Джейсона.

– Вы его знаете?

– К сожалению, нет. Однако похоже, что он меня знает, и очень хорошо. – Мэтт достал телефон. – Могу я на минутку занять ваш кабинет, миссис Тэйлор? Мне нужно позвонить.

Кивнув, она вышла из комнаты, предоставив ему возможность поговорить с Джейсоном.

– У меня в машине есть мешки для вещдоков, так что розы и кассету я привезу. Цветы нам вряд ли чем-то помогут, но я, черт возьми, не собираюсь оставлять их у изголовья матери!

– Хотите, сэр, я распоряжусь, чтобы рядом с ней дежурил полисмен? На случай, если он вернется.

– Он не вернется, Джейсон. Он уже сделал ровно то, что хотел. Даже если бы вдруг и вернулся с намерением ей повредить, будет уже поздно. Самое худшее происходит прямо сейчас, естественным чередом.

– Примите мои соболезнования, сэр. – Мрачность в голосе Джейсона достигла небывалых глубин.

– Не о чем тут соболезновать. Лучше пригляди за группой, пока я не вернулся.

Мэтт дал отбой и вышел из кабинета. Самое время снять с души еще один камень. Даже если ты меня не услышишь, мама. Кое-что следует сказать. Пока еще не поздно.

В ней с трудом можно было узнать женщину, некогда игравшую в его жизни столь важную роль. Он попытался наложить образ внушающего страх матриарха с жесткими чертами лица и пышными каштановыми волосами поверх этой истощенной мумии. Не получилось.

– Она много говорила вчера вечером. Уже ночная смена пришла, а она все не могла успокоиться. – Рут подала ему чашку с чаем.

– Что-нибудь осмысленное?

– Вас кто-нибудь называет Мэтти, сэр?

– Иногда. Только те, кто меня любит.

Рут подошла к окну.

– Разумеется, это не мое дело, сэр. Но я думаю, что она вас любит.

Он помешивал ложечкой чай, не поднимая взгляда.

– И кто вам внушил столь странную мысль?

– В основном она бредила, однако раз за разом повторяла, что ей нужно с вами поговорить насчет Бена. Она хотела попросить прощения за Бена. Мол, передайте Мэтти. Повторяла раз за разом.

Мэтта передернуло.

– Насчет Бена? Вот так прямо и сказала, что хочет попросить прощения?

– И не один раз. И еще повторяла слово «плохой».

– Бен плохой? Или я?

Рут задумалась.

– По-моему, она это не про кого-то говорила, а про свой поступок.

Мэтт заставил себя сделать глоток еще неостывшего чая. Попросить прощения за Бена?

– Кто-то близкий, этот Бен?

– Мой пес. Принадлежал еще моему отцу, пока он был жив. – Ощутив подкатывающий к горлу комок, Мэтт словно наяву почувствовал под рукой грубую шерсть, заглянул в большие карие глаза. – Как-то раз я задержался в школе. Мать случайно закрыла Бена у меня в комнате, и он обмочился. Я сразу же все оттер, но она просто озверела. Швырнула Бена в багажник и уехала… Больше я его не видел.

– Господи! Вот ужас!

– Я думал, что не переживу. Бен был моим лучшим другом, вероятно, даже единственным. Вот только для моей мамочки этот поступок был более чем типичным.

– Так, может быть, вчера ночью она почувствовала, что в последний раз приходит в сознание, и попыталась попросить прощения?

– Сомневаюсь. – Мэтт посмотрел на неподвижную женщину, исхудавшую настолько, что казалось, будто под больничным одеялом ничего нет. – Хотелось бы верить, но вероятность практически нулевая. – Он перевел взгляд на сестру. – Не могли бы вы нас оставить на несколько минут?

– Разумеется. Если вдруг понадоблюсь, я буду рядом.

Дверь тихонько закрылась. Мэтт поставил чашку на прикроватную тумбочку и взял ладонь матери в свою. На ощупь словно горсть сухих листьев, и, вероятно, столь же ломкая.

– Я подготовился, мама. Сочинил прощальную речь. Но и тут ты все умудрилась пустить коту под хвост, да? У моего знакомого полицейского, бывшего военного, на подобные случаи есть армейское сокращение – ОЖ. И знаешь, мама, что оно означает? «Обычная жопа».

Чуть прищурясь, Мэтт смотрел на безмолвную фигуру, ожидая хоть какой-то реакции. Следующие десять минут он просто говорил. Сказал все, что собирался, потом добавил:

– Ты и вправду хочешь попросить прощения за Бена? Если так, то ты значительно умней, чем я когда-либо думал. Потому что именно тогда я понял, как одинок в этом мире – и как сильно тебя ненавижу. – Баллард посмотрел на костлявую лапку у себя в ладони, на сморщенную кожу и бугрящиеся под ней темные вены. – Пускай даже ты хотела сказать, что совершила плохой поступок, что ты была плохой матерью, что просишь прощенья, – я никогда тебя не прощу, мама, и ты сама это знаешь. – Он легонько сжал ее руку. – Но, быть может, хотя бы перестану ненавидеть.

Десять минут спустя Мэтт сидел в машине, предварительно уложив мешки с розами и кассетой в багажник, и пытался понять – ощутил ли он слабое ответное пожатие или ему почудилось.