Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 145 (всего у книги 184 страниц)

Ремесло похищения возлюбленных

Человеку-тени казалось, что все увиденное им до этих пор не стоит уплаченных денег, но господин с усиками сообщил, что это лишь бонус. И разъяснил, что собственно услуга, вознаграждением за которую являются пятьсот тысяч иен, заключается в похищении возлюбленной.

Однако управляющий не на того напал. Для знаменитого человека-тени не существовало ничего недоступного. И поскольку в его лексиконе отсутствовало слово «невозможно», если у него появлялось желание заполучить какую-нибудь женщину, то имелась и несомненная возможность сделать это. И он ее действительно получал. Количество его любовниц по многочисленности следовало бы сравнить с гаремом султана. Целая толпа красоток спешила к нему в любое время, стоило только позвонить. Среди них было и несколько известных и знатных особ, обычно отличавшихся полной неприступностью.

– И впрямь интересное дело – похищение возлюбленных. Если так, тогда пятьсот тысяч действительно недорого. Ведь вы говорите, что сразу же похитите кого угодно, как бы трудно это ни было. Звучит заманчиво, но мне это ни к чему. Такими вещами мне гораздо интереснее заниматься лично. Вдобавок для этого я обладаю всеми необходимыми навыками. Так что похищать кого-либо для меня незачем. Но узнать подробности я не прочь. И не откажусь послушать о ваших методах. Этого будет достаточно. Иными словами, я отказываюсь от своих прав на пятьсот тысяч иен и взамен хочу услышать рассказ об одном-двух самых интересных случаях из вашей практики.

Явное безразличие человека-тени к денежной выгоде поразило управляющего. Он старательно развел руками на западный манер:

– Вот это да! Вашего имени я не имею чести знать, но судя по сказанному, вы – большой мастер в подобных делах. Добавлять к этому что-либо мне нет нужды. Вы наверняка уже обо всем догадались.

– В самом деле, ведь это, наверное, ваш секрет. Если раскрыть секрет стоимостью пятьсот тысяч, он окажется потерянным.

– Нет-нет, на рассказы я не скуплюсь. Если речь о злодеяниях, нет ничего лучше принципа, которого я придерживаюсь, – искренности и откровенности во всем. А скрытность выглядит по-дилетантски.

– Похвально. Все же я хотел бы подружиться с вами. Ну что, будем друзьями?

– Для меня это честь. Я уже сам подумывал предложить вам дружбу. Сэнсэй, руку! Дайте же мне руку!

Они обменялись рукопожатиями. Рука управляющего с усиками оказалась по-женски белой, гладкой и теплой.

– Итак, я начну? С секретов вашего похищения возлюбленных?

– То есть? Вы начнете?

– Ну, без подробностей. Только в общих чертах.

– А-а, я не прочь послушать. Это было бы любопытно.

– На Западе известна одна сказка. Один могущественный мудрец всякий раз успешно справлялся с трудными заданиями, за которые брался по настоянию правителя. Даже совершенно невыполнимые приказания мудреца не останавливали. Тогда правитель пожелал, чтобы мудрец выкрал с его ложа простыню, на которой сам правитель будет почивать в ту ночь. Сговорившись с дворцовыми женщинами, мудрец состряпал на кухне похожую на карри желтую жижу, которую потом тихонько вылили правителю в кровать. Проснувшись среди ночи, правитель почувствовал, что лежит на чем-то липком, и к своему изумлению и ужасу обнаружил на своем ложе желтую жижу. «Ах, вот незадача, как же воняет!» – и правитель, зажав нос, скомкал простыню и выкинул ее в окно. А мудрец подобрал ее и на следующее утро представил правителю: вот, извольте. Всегда один и тот же фокус, если коротко – игра на чужих слабостях. В случае с похищением возлюбленных расчет в основном на любопытство. При этом главным героем становится не кто-то другой, а тот самый человек, о котором идет речь, и от него в этом случае можно даже получить вознаграждение.

Выслушав все это, обладатель усиков вдруг хлопнул себя по колену.

– Что ж, каюсь. Так и есть, так и есть: поставить человека в положение главного героя, сыграть на любопытстве. И хотя в каждом конкретном случае есть свои тонкости, суть-то не меняется. Неважно, насколько известна актриса или другая знаменитость. Чем она известнее, тем сильнее ее любопытство. Какой-нибудь способ сыграть на нем найдется, даже если речь о жене особы из высшего общества или барышне, воспитанной взаперти. Кто не поддастся, так это люди, обделенные любопытством. Таких вообще трудно препроводить в наш подземный мир. Для достижения такой цели нужны совсем иные методы, так что…

– В таком случае подделывают клиента-мужчину.

– Эм-м, как вы изволили сказать?

– По-моему, вероятнее всего так и делается. Лично я преобразился бы в мужа или возлюбленного женщины, о которой идет речь.

– Нет, ну это же поразительно! Вы мне настоящий друг. Соратник! Ну же, еще раз вашу руку, руку мне!

Управляющий с усиками крепко пожал пальцы собеседника своей мягкой рукой пышнотелой дамы. Он вновь разговорился:

– Был как раз такой случай. Один высокопоставленный чиновник преклонных лет женился во второй раз на девушке втрое моложе его. А один наш клиент, одержимый страстью, попав сюда, выразил пожелание, чтобы ему доставили новобрачную. К тому времени после пресловутой свадьбы не прошло и недели. И поскольку новобрачная была чрезвычайно благовоспитанна, из семьи со строгими феодальными правилами и вдобавок очень застенчива, этот запрос оказался одним из наисложнейших.

Мне осталось лишь просить нашего клиента преобразиться. Иначе говоря, загримироваться под того самого престарелого высокопоставленного чиновника. Искусство грима я изучал много лет. У меня собрана большая коллекция особых косметических средств, всевозможных париков, накладных усов и бород. Благодаря всему этому наш клиент преобразился до неузнаваемости. А затем вышел отсюда в надземный мир.

Тем временем престарелого высокопоставленного чиновника препроводили на чайную церемонию к известному мастеру и путем некоторых ухищрений заставили задержаться в гостях до глубокой ночи. В ту ночь у чиновника в усадьбе под видом его самого побывал наш клиент. Естественно, попал он туда не через главные ворота. Калитка, ведущая в сад за домом, осталась незапертой, и через нее он проник в усадьбу тайком, как вор.

Для этого понадобилось несколько второстепенных персонажей. В том числе привлеченная на нашу сторону горничная из усадьбы. Предварительно был сделан звонок по телефону и голос, прозвучавший в точности как у престарелого хозяина, распорядился передать молодой госпоже, что он вернется поздно, поэтому пусть она ложится спать, не дожидаясь его. В чай перед сном добавили изрядную дозу снотворного. В спальне остался включенным только неяркий ночник у изголовья. И знаете, ведь все прошло успешно! Наш клиент сбежал из усадьбы опять-таки через калитку в саду за домом. А потом вернулся и настоящий хозяин.

А, вы скажете, что потом все откроется? Но нет, отнюдь. В расчет было принято и душевное состояние. О подобных вещах застенчивая, хорошо воспитанная молодая жена не проговорилась бы даже под страхом смерти. Вот она и попалась. У нее появилась тайна, которую придется хранить всю жизнь. А что там, в другом мире, – кто знает?

Управляющий с усиками на светлокожем лице состроил приятную гримаску и растянул в улыбке ярко-красные губы.

– Общий принцип и впрямь прост. Но осуществить его на практике нелегко. Любая, даже самая ничтожная оплошность грозит серьезными последствиями. Словом, должны быть и поистине безупречная внимательность, и способности. И эти способности у вас есть. Все же в подобном деле без таланта не обойтись.

– Право, ваши похвалы меня смущают. Но все действительно так. Для того, чтобы командовать большим войском, нужна и внимательность, и способности. В этом-то как раз и удовольствие.

– А дамы-клиенты у вас здесь бывали?

– Всего один раз. Богатая вдова, красавица чуть за сорок.

– И что же она пожелала?

– Как вы уже упоминали, для актеров и других знаменитостей в любое время получать все, что они желают, – обычное дело. Однако эта ужасная особа отвергла сумоистов, спортсменов, студентов и так далее. И пожелала один раз встретиться с тем, кто добился наивысшего положения. Иначе говоря, с самым высокопоставленным из всех высокопоставленных лиц.

Но если речь идет о дамах в качестве клиентов, то какими бы трудновыполнимыми ни казались их пожелания, на самом деле для нас они просты. Словом, если сделать клиента главным действующим лицом, возбудить в нем любопытство и угодить ему, успех гарантирован. То же самое произошло, когда вы поддались на уговоры седобородого старика и прибыли сюда. Если воспользоваться уместной приманкой и пустить в ход соответствующее искушение… В общем, чем важнее особа, о которой идет речь, тем легче подцепить ее.

Пожалуй, все дело здесь в том же душевном состоянии, благодаря которому гейши и им подобные легко покоряют тех, о ком даже не смеют помыслить не имеющие такого опыта женщины. Так что однажды, возвращаясь домой с банкета и поддавшись опьянению, эта самая высокопоставленная из высокопоставленных особ исполнила пожелание нашей клиентки.

И хозяин удивительного подземного мира, господин с маленькими усиками, уставился на собеседника с улыбкой всесильного светила медицины на невозмутимом красногубом лице.

Человек-змея

Для человека-тени, посвятившего себя целиком и полностью исследованиям оборотной стороны человеческой жизни, знакомство с миром подземных панорам стало увлекательнейшим опытом. Не собираясь прибегать к своим обычным методам шантажа, он распрощался с управляющим, пообещав поддерживать с ним дружеские отношения, и вернулся в надземный мир. Там он в образе Хаями Сокити прибыл в свою квартиру в роскошном жилом комплексе и помимо прочих новостей, ждущих его, узнал, что его любовница Ямагива Рёко уже несколько раз звонила ему вроде бы по срочному делу.

Он сразу же перезвонил Рёко, услышал от нее, что им надо встретиться как можно скорее, что у нее есть чем его порадовать и что сегодня вечером она вместе с одной из своих молодых знакомых побеспокоит его визитом. К тому времени человек-тень разобрался с другими неотложными делами, высвободил себе время и в условленные семь часов пригласил в гостиную явившихся Рёко со спутницей и сам сел напротив.

Рёко выросла в богатой семье и жила в праздности. Эта красотка послевоенного типа, интеллектуалка двадцати четырех лет от роду поступила в аспирантуру университета С., где по-прежнему числилась, но случайно познакомившись с человеком-тенью, стала его почитательницей и одной из любовниц.

Ее спутница в возрасте чуть за двадцать служила горничной в богатой семье Каванами и была скромной и неиспорченной девушкой. Обе они сели на диван напротив кресла, в котором расположился хозяин квартиры.

– А это Тиё-тян. Вы ведь слышали про Каванами Рёсая? Вот в их доме она и служит горничной. По воле одного случая я познакомилась с ней и привязалась, как к младшей сестре. Сегодня после полудня она прибежала ко мне в слезах и стала спрашивать, как быть и не заявить ли в полицию. Попробовав расспросив ее, я поняла, что это по вашей части. Случай исключительный, из скрытой стороны человеческой жизни, сообщать о которых вы всегда просите. Поэтому с заявлением в полицию я решила повременить и привела Тиё-тян сюда. Пожалуй, вам стоило бы выслушать ее, – складно и гладко объяснила Рёко, представив свою спутницу.

– Вот и хорошо, что вы пришли. Поскольку никаких планов у меня нет, можем поговорить без спешки. В доме Каванами что-то случилось?

Каванами Рёсай, имя которого слегка отдавало традиционной китайской медициной, был известен как человек, стремительно разбогатевший после войны. Он считался хозяином фармацевтического предприятия, но чем занимался на самом деле, никто не знал. Однако благодаря своему состоянию Рёсай входил в список тридцати самых богатых людей страны.

– А вы знакомы с Каванами? – спросила Рёко.

– Нет, только понаслышке знаю его имя.

– Тиё-тян говорит, что человек он неприятный. До ужаса злой и мстительный, прямо как змея.

– Среди тех, кто умеет делать деньги, немало людей со странностями.

– Он и впрямь особенный. От его неподвижного взгляда так и цепенеешь, а по дому он передвигается по-змеиному бесшумно.

– И что же там случилось?

– Похоже, что-то ужасающее. Тиё-тян, расскажи ему.

Горничная Тиё, которая до сих пор сидела потупившись, вздрогнула, услышав, что обратились к ней, и подняла голову. На ее бескровном лице выделялись блестящие глаза.

– Хозяйка исчезла неизвестно куда. А хозяин даже не изволит пытаться искать ее.

– Что она за человек, твоя хозяйка? Сколько ей лет? – продолжала расспросы Рёко.

– Так молодая она, на вид вам ровесница, Ямагива-сан, красивая и слабенькая, хрупкая. Ласковая, даже с нами, слугами.

– О, моя ровесница? Такая молодая?

– А хозяин всегда ее ревновал. И нам доставалось, когда докладывали, что поделывала хозяйка, пока его не было дома… вот как вчера вечером. К ней приходил господин Синода. Тоже молодой, немногим старше хозяйки. Похоже, дружили они еще до замужества. К Синоде-сан хозяин изволил ревновать особенно сильно. Чуть разговор зайдет о нем, так хозяин в лице и переменится.

Господин Синода все еще был у хозяйки, когда домой вернулся хозяин. Спросил, кто пришел, говорю, Синода-сан, так он там же, в прихожей, вдруг стал сам не свой. А ночь была уже поздняя.

Тиё испуганно огляделась по сторонам и продолжала:

– Хозяин прошел к хозяйке в комнату, как был, не переодевшись. Потом немного погодя нам велели подать туда кофе. Садако – она тоже горничная, как я, – приготовила его на кухне и отнесла. Втроем они – хозяйка, хозяин и Синода-сан – долго говорили о чем-то. А нам сказали идти спать, и мы ушли. Никто особо не шумел, ничего такого. Иначе мы бы услышали. А утром оказалось, что хозяйка и господин Синода куда-то подевались и их нигде нет. Хозяин на вопросы отвечал, что они уехали ненадолго, но никто в доме не слышал, как они собирались и выезжали. Все так удивились.

А сегодня утром обнаружилась еще одна странность. Площадь участка, на котором стоит особняк, – пятьсот цубо[194]194
  16,5 соток. – Примеч. ред.


[Закрыть], сад, разбитый перед гостиной, продолжается за домом, между этим садом и задним есть узкая граница. Оказалось, что между деревьями на этой границе густо-густо натянуты веревки. Такие же веревки были натянуты и перед задним садом с другой стороны, так что никому туда было не войти. Хозяин со свирепым лицом запретил нам ходить за веревки.

Попробовала расспросить старика, который за садом ухаживал, но ничего не вышло: он как-то незаметно исчез. Вроде бы вчера уехал в загородный дом в Хаконэ, привести тамошний сад в порядок по распоряжению хозяина.

Не выдержала я всех этих странностей, потихоньку пробралась к веревкам и заглянула за них. Но деревья в саду растут так густо, что я ничего не разглядела. В этот миг в зарослях послышался шорох. Казалось, будто в мою сторону ползет огромная змея.

Тиё ненадолго умолкла и бросила взгляд через плечо. Она вела себя так, будто боялась, что сзади прячется что-то опасное.

– А потом как из-под земли появился хозяин. И так злобно изволил уставиться прямо на меня! Какое у него было лицо! Вот уж и правда – человек-змея. Он ничего не говорил, просто смотрел на меня в упор. А на бледном лице горели глаза – красные, как у кролика. И рот был приоткрыт, и белые зубы в нем торчали прямо как клыки.

– У твоего хозяина зубы как клыки?

– Нет, просто они так выглядели. На самом деле это не клыки… Под этим взглядом я вся закаменела и даже если бы попыталась крикнуть, ничего бы не вышло. Так я простояла некоторое время. Хозяин ничего не говорил, только не сводил с меня глаз. Мне пришло в голову, что он сошел с ума. Перепугавшись насмерть, я наконец отшатнулась и попятилась. А потом бросилась бегом к дому.

А спустя меньше часа нас всех созвали в гостиную. Там изволил сидеть хозяин, похожий на змею. И говорит: поскольку я уезжаю в длительную поездку, всем вам я даю расчет. Сказал, чтобы сегодня к вечеру мы ушли оттуда, и дал каждому денег. Так нас всех распустили. Перед тем, как вернуться к себе домой, я зашла к Ямагиве-сан спросить совета, надо ли заявлять в полицию и так далее.

– Вот так все и вышло, – подхватила Рёко. – И я подумала, что прежде чем сообщать в полицию, лучше рассказать об это вам.

– А остальные слуги? Может, в полицию заявил кто-нибудь из них?

– Нет, вряд ли такие нашлись, – ответила Тиё. – Таким страшным хозяина видела только я одна, а я никому об этом не сказала. Все хорошо знали, как странно он порой ведет себя. Вот и решили бы, что на него опять нашло. К тому же денег нам дали много, поэтому никто не жаловался. Все разошлись по домам довольные.

– Ведь у него, кажется, есть еще магазин и фабрика? А что же стало с ними?

– Точно не знаю, но, наверное, с ними все по-прежнему. И там, и там есть управляющие, так что они смогут работать как обычно и в отсутствие хозяина.

– Хорошо, я понял. В общем, иди-ка домой. И вы, Рёко, тоже пока ступайте. Можете предоставить остальное мне. Да, и еще: перед уходом нарисуй, пожалуйста, здесь план дома Каванами.

Человек-тень Хаями разложил на столе бумагу и дал Тиё карандаш. Когда она после некоторых раздумий нарисовала план дома, человек-тень принялся задавать ей вопросы по плану, пока не уяснил полностью, как устроен этот дом.

– Вот так. Ох и много же работы предстоит! Столько всего надо подготовить. Ну, всего хорошего вам обеим.

Сияя улыбкой, он поднялся. Пропустив Тиё в дверь первой, он не преминул незаметно для горничной обнять Рёко за талию и наскоро обменяться с ней поцелуем.

Две головы

В час ночи по саду у дома Каванами скользила черная тень. Ночь выдалась темной, не светили ни луна, ни звезды. Видимо, черная тень перелезла через ограду, а затем, лавируя между деревьями, двинулась в обход дома. Всю голову тени скрывала черная маска, в которой были оставлены лишь узкие прорези для глаз и рта, тело плотно облегали черные рубашка и брюки, черные перчатки, носки и ботинки. Как и следовало ожидать, это маскировался под цвет ночной темноты человек-тень.

Весь сад зарос большими и малыми деревьями густо, как лес. В двух местах горели фонари – из тех, что оставляют на всю ночь, – но в пышной листве их свет далеко не распространялся. Пользуясь искусством незаметных перемещений, позаимствованным у ниндзя, мелькающая во мраке черная тень то возникала среди деревьев, то снова исчезала и так проникла в огороженный веревками сад за домом.

Там, за домом, среди деревьев обнаружился пустующий участок площадью около десяти цубо[195]195
  0,33 сотки (33 м²). – Примеч. ред.


[Закрыть]. Поскольку он не просматривался из гостиной, ухаживали за ним небрежно, и он зарос сорной травой.

Спрятавшись за толстым стволом дерева, человек-тень всмотрелся в этот участок. Его глаза уже привыкли к темноте, и хотя свет садовых фонарей сюда не достигал, облачное небо было достаточно светлым, чтобы различить, что находится на земле.

Сорняки на участке росли приземистые, не выше двух-трех сун[196]196
  Не больше 10 см.


[Закрыть], а среди них на земле лежали два довольно больших круглых камня. Приглядевшись, человек-тень заметил, что эти камни слабо шевелятся, как живые.

Присев на корточки за деревом, человек-тень напряг зрение, всматриваясь в камни. И обнаружил, что у каждого есть глаза, нос и рот. Это были лица – одно мужское, другое женское. У мужчины под взлохмаченными волосами виднелись густые брови, большие глаза, точеный нос и плотно сжатые губы. На женское лицо свисали вьющиеся волосы, и оно было таким красивым, что захватывало дух. Это белое лицо отчетливо вырисовывалось даже в темноте.

Две головы находились одна от другой на расстоянии около кэна[197]197
  1,81 м.


[Закрыть]. Мужчине было с виду лет двадцать семь или чуть больше, женщине – года двадцать четыре, и, возможно, из-за темноты они выглядели на редкость красивой парой. Странное это было зрелище: казалось, прямо на земле выставили на позор головы казненных. Но в таком случае, почему они все еще слабо шевелились? Может быть, остатки одержимости и мстительности не давали им умереть даже после того, как они были отделены от тел?

Головы, обращенные лицами одна к другой, казалось, смотрели друг на друга не отрываясь. И как будто хотели что-то сказать, но не могли. В их глазах отражалось бесчисленное множество оттенков глубокого смысла.

Наполовину высунувшись из-за дерева, человек-тень присмотрелся к земле у самых голов. Травы вокруг них не было, только голая земля. И стык между шеями и землей выглядел совсем не похожим на отсеченный край. И следы крови, кажется, тоже отсутствовали.

О, какая жестокая кара! Этот замысел ошеломил даже видавшего виды человека-тень. Их похоронили заживо, иного объяснения он не находил. Неверную жену и ее любовника зарыли в саду. Над землей остались видны лишь их головы лицами одна напротив другой, словно для того, чтобы их ужас длился как можно дольше.

Но почему же они не кричат? Какой бы обширной ни была усадьба, если поднять крик, кто-нибудь услышит его – или в соседних домах, или на улице. И, возможно, придет на помощь. Так что же они молчат? А-а, ясно. Издалека этого не видно, но, наверное, рты у них заткнуты скомканными тряпками или еще чем-нибудь. Вытолкнуть кляпы они не в состоянии, вот и не подают голос.

Человек-тень уже собирался выскочить из-за дерева, разрыть землю и спасти обоих несчастных. Но не успел сделать шаг, как из зарослей вдруг послышался шорох. И это был не ветер. Шуршало так, будто к участку подползала большая змея. Сразу вспомнились слова горничной Тиё: вне всяких сомнений, это не змея, а хозяин поместья Каванами Рёсай под покровом ночи подкрадывался к заклятым врагам, чтобы расправиться с ними.

Заросли раздвинулись, показалась темная фигура – мужчина лет сорока, в ночном халате из коричневатой фланели. Человек-тень быстро юркнул за дерево, и поскольку был с ног до головы одет под цвет ночной тьмы, мужчина в халате не заметил его. Он медленно приближался к двум торчащим из земли головам. Вблизи стало видно, что он несет в руках два странных предмета. Одним из них оказался большой серп, другим – огромный садовый секатор. Серп размерами вдвое превосходил обычные, даже в темноте на его отполированном и наточенном полукруглом лезвии играл белый блик. Секатор по величине не уступал ему, имел длинные деревянные ручки, а насаженные на них сходящиеся лезвия выглядели как самые широкие из кухонных ножей.

Это и впрямь был безумец. Измена жены затмила ему рассудок, свела с ума. И он, видимо, серпом и секатором собирался срезать торчащие из земли головы, будто подстригая траву.

Но сделал он это не сразу. Как будто считая, что в подобных делах спешить не годится, он присел на корточки между двумя головами и демонстративно поднес к их глазам сверкающие орудия казни через обезглавливание.

– Хе-хе-хе… – издал он зловещий смешок, звуки которого напоминали шорох ползущей по земле змеи. – Ну что, видите?

С этими словами он встряхнул своими залязгавшими орудиями. Мертвенно-белые блики упали с лезвий на траву.

– Но убивать вас я пока не стану. Моя злость и обида куда глубже. Когда я зарывал вас здесь, вы были без чувств. Это потому, что в кофе, который вечером принесла вам горничная, я незаметно подсыпал снотворное. Пока я копал ямы и забрасывал вас землей одного за другим, вы были безвольными и обмякшими и ни о чем не подозревали. Но как же, наверное, вы перепугались, когда пришли в себя и обнаружили, что ваши тела сдавлены тяжелой и холодной землей! И каждый из вас увидел прямо перед собой голову своего любовника. Да, ведь вы любовники. Вы же тайком крутили любовь, потихоньку от хозяина этого дома. Вот я и закопал вас так, чтобы вы смотрели друг другу в лицо. От этого бояться и страдать вам придется вдвое больше. Хе-хе, и поделом! Так вам и надо! Бедняжки, у вас же не осталось ничего, кроме голов.

Мстительный демон вдруг по-змеиному вытянул шею, приблизив лицо вплотную к лицу закопанного мужчины. Они злобно уставились друг на друга с расстояния не более трех сун[198]198
  Около 9 см.


[Закрыть].

– Эй ты, говори давай! Что пялишься? Досадно, да? Жует он, понимаешь ли! Так ты с моим кляпом не справишься. Как ты посмел спереть вторую женщину в моей жизни! Получил теперь, сволочь?

Вдруг он вскочил и ногами, обутыми в гэта, принялся осыпать ударами голову мужчины. Поскольку тот, подобно растению, не мог ни уклониться, ни закричать, ему оставалось лишь жмуриться и стискивать зубы. Кожа была рассечена, по лицу текла кровь. Но поскольку его лоб и щеки были сплошь черны, она виднелась лишь смутно.

Потом безумец Каванами приблизился к голове женщины. И все тем же зловещим змеиным движением вытянул шею, приблизив к ее лицу свое почти вплотную.

Сзади в него впился взглядом мужчина, половина лица которого превратилась в черное пятно. Теперь его глаза были широко раскрыты, почти вытаращены и пылали ненавистью. Казалось, глазные яблоки внезапно выстрелят кровью Каванами в затылок.

– Эй, Миёко, ты ведь якобы мухи не обидишь, как же ты посмела обмануть меня? Вот я и возненавидел тебя в сто раз сильнее, как в старой поговорке. И больше ни о чем не жалею. Нисколько. Хе-хе, плачешь! Прямо ручьем слезы льются, вот и хорошо! Эй, что это за взгляд? Умолять меня напоследок надумала? Подлизываешься? Шлюха ты! Да, в слезах ты хороша собой. Ну что, поцелуемся? Вот если я, допустим, страстно поцелую тебя прямо на глазах у твоего любовника, ты мне ответишь тем же?

Безумец придвинулся ближе к ее голове, вытянул руки по земле, лег на живот, приняв точную позу гигантской змеи, и жадно прильнул к губам женщины. Их губы легко соединились.

– Хм, все-таки подлизывалась. Поцелуем одурачить меня пыталась. Что, настолько жизнью дорожишь? – Он обернулся к мужчине. – Эй, Синода, видел? Эта женщина ответила на мой поцелуй. Губами доказала, что на самом деле любит меня. Вот тебе, получай! Женщины – они такие. Какая жалость, что этого мне хватило, с души уже воротит. Я убью вас. Наиздеваюсь вдоволь над обоими, а потом убью. Срежу ваши головы серпом и секатором, как сорную траву. А после зарою поглубже порознь и залью бетоном. Устрою бетонный пруд. А ваши головы под ним сожрут черви.

Высказавшись таким образом, безумец, кажется, немного облегчил душу, потому что некоторое время молчал, потом медленно поднялся. И подобрал брошенный ранее на землю серп.

В тусклом свете с облачного неба вырисовывался его силуэт – фигура божества смерти синигами с огромным серпом. Отточенное до блеска лезвие длиной два сяку[199]199
  60 см.


[Закрыть] отливало мертвенно-белым светом. Безумец взмахивал серпом, поворачивая его туда-сюда. И при каждом взмахе, с наводящим ужас свистом рассекающем воздух, лезвие взблескивало как пропеллер.