Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 157 (всего у книги 184 страниц)

17

Анна

5 июня, вторник

Четвертый день шторма

– Ключ не нашелся? – спрашиваю я Дэвида, пока мы несем из кухни в столовую целую гору тарелок, мисок и столовых приборов.

Пришло время завтрака. Сегодня четвертый день пребывания гостей на Раме, а за окном молнии и темные тучи. Еще и ветер такой, что меня чуть не сдуло, едва я открыла входную дверь. Те, кто надеялся этим утром выйти на прогулку, будут ужасно разочарованы.

Дэвид качает головой:

– Нет, не нашелся. Ты проверила все свои карманы, да?

– Я же говорила, что повесила его обратно на крючок.

Вчера перед обедом, после того, как Тревор, топая, поднялся в свой номер, Дэвид спросил меня, где запасной служебный ключ. Он показал мне звенящую связку, висящую на цепочке у него на поясе. В этой связке все ключи от отеля. Запасные же, включая тот, которым я открываю номера, мы обычно вешаем на доску за стойкой.

– Он здесь, на…

Я показала на доску. Верхний левый крючок был пуст.

– Но я же точно… – Забежав за стойку, я проверила ковер, стол и все ящики. – Дэвид, я повесила его на место. Как раз перед тем, как вынести мусор.

– Ты не могла случайно уронить его в мусорный бак?

– Уверена, что нет.

Но на самом деле я не была полностью в этом уверена. Если я сомневалась, поменяла ли постель Фионы, то могла легко забыть, куда дела ключ. Недостаток сна не только ослабил меня физически, но и сыграл злую шутку с моим разумом. Под присмотром Дэвида я проверила пальто и карманы рабочих брюк. Потом он терпеливо ждал меня внизу, пока я рылась в шкафах с бельем и чистящими средствами. Когда мне пришлось одеться и выйти к мусорным бакам, Дэвид не упрекнул меня и не отпустил ни единого комментария по этому поводу. Когда я, слегка пахнущая тухлой едой, вернулась ни с чем, он пожал плечами:

– Уверен, ключ найдется.

– Но что, если кто-то из гостей взял его и открыл номер Тревора? – шепотом спросила я, когда на пороге гостиной вдруг появился Джо.

Выйдя в вестибюль, он кивнул нам и направился в уборную.

Кажется, мой вопрос не на шутку встревожил Дэвида.

– Тогда этот кто-то сможет проникнуть во все номера отеля.

Я знаю, Дэвид и сейчас беспокоится насчет ключа. Это видно по тому, как он горбится. А еще всякий раз, когда он думает, что на него никто не смотрит, его лицо становится сосредоточенным и каким-то огорченным. Нужно сменить тему.

– А ты знал, что шторм разойдется настолько сильно?

Я ставлю тарелки и миски на сервант. Он делает то же самое и слегка косится на меня.

– Конечно знал. На Раме всегда приходится следить за погодой, без этого никак. Но бизнес есть бизнес. Если бы я предупреждал туристов о каждом шторме, то уже давно разорился бы и уехал отсюда. К концу тура буря должна стихнуть, и нашим гостям еще может повезти. Погуляют денек-другой, если грязь их не смутит.

– А ты ведь в курсе, что у нас теперь не работает вайфай?

Он вздыхает:

– Ага. Женатый постоялец… Лысый такой… Как его там?

– Малкольм Уорд?

– Он самый. Перед завтраком Уорд спустился к стойке и рассказал о проблемах с интернетом. Его жена смотрела передачу, и трансляция вдруг оборвалась. – Дэвид закатывает глаза. – Подожди еще, сейчас до всех дойдет, что они не могут связаться с родными, вот тогда начнется бойня.

– Но городской телефон еще работает, да?

– Пока да.

– Неужели тебя не тревожит мысль о том, что мы отрезаны от остального мира?

– А разве не поэтому люди приезжают на Рам? Ну, по большей части. Они сбегают сюда от всякого дерьма. И ты тоже, так ведь?

– В целом да.

– Ну вот. Как бы то ни было, если мы совсем здесь застрянем, в домике Гордона есть спутниковый телефон. Кстати, от Гордона я сегодня ничего не слышал. – Дэвид достает из серванта пластиковые контейнеры с мюсли, кукурузными и рисовыми хлопьями и, изумленно приподняв брови, ставит их наверх. – Ты что, уже их наполнила?

– Да, вчера вечером.

Думаю, не стоит говорить Дэвиду, что я сделала это в час ночи, потому что не могла уснуть.

– Молодец. – Он одобрительно кивает и показывает большим пальцем в сторону кухни. – Но не торопись почивать на лаврах, дорогуша, еще нужно достать хлеб из духовки.

Первый гость заходит в столовую ровно в семь. Меня нисколько не удивляет, что это Тревор. Не говоря нам с Дэвидом ни слова, он лавирует между столиками и садится у окна.

– Прими у него заказ, – говорит Дэвид, разглаживая фартук на животе. – А я пойду на кухню. Мое место там, – смеется он.

Не обращая внимания на повисшую после его ухода странную, гнетущую тишину, я достаю из кармана передника блокнот и ручку и подхожу к Тревору.

– Доброе утро.

Он не смотрит на меня.

– Что будете на завтрак?

– Бекон, сосиски и глазунью. Без бобов, помидоров, черного пудинга и тостов.

Я записываю.

– Хорошо. А из напитков что предпочитаете?

– Кофе.

Неужели так сложно сказать «пожалуйста»? Я почти говорю это вслух, но вовремя сдерживаюсь.

– Отлично. Принесу ваш завтрак через пару минут.

Я разворачиваюсь и вижу, как в столовую входят остальные постояльцы – все, кроме Кэти. Джо идет к тому же столу, за которым сидел вчера, а Кристин, Малкольм, Мелани и Фиона тем временем оживленно беседуют. Дождавшись паузы в их разговоре, я спрашиваю, желают ли они сидеть вместе или по отдельности. Мелани мельком смотрит в сторону двери.

– Или вы хотели бы подождать Кэти? – добавляю я.

Мелани качает головой:

– Кэти сказала, что еще немного полежит. Думаю, раньше десяти она не спустится.

Я улыбаюсь, но на самом деле ее ответ становится для меня неприятным сюрпризом. Дэвиду это точно не понравится. Ему придется несколько часов держать кухню наготове ради одного человека. Он и так все утро ворчал насчет проверки генератора в подвале на случай, если электричество вдруг отключится.

– Хорошо, поняла вас. Вам столик на четверых или…

Кристин обводит взглядом своих собеседников. Те кивают.

– Да, на четверых.

– Думаю, шторм не скоро стихнет, – говорит Фиона, когда они идут за мной к столику. – До того как Гугл отрубился, я читала на сайте метеобюро, что дальше будет только хуже.

– Ты серьезно? – спрашивает Малкольм. – Еще несколько партий в «Джин Рамми»[223]223
  «Джин Рамми» – дуэльная карточная игра на составление комбинаций.


[Закрыть], и я свихнусь.

– Да, печально, – говорит Кристин, садясь за столик и откидываясь на спинку стула. – А я надеялась, что сегодня мы наконец попадем в замок. Анна, вы с Дэвидом не могли бы отвезти нас туда?

– Попробую узнать.

Вернувшись на кухню, я вижу, как Дэвид протирает края тарелки полотенцем. В центре неуклюже выложены две сосиски, три ломтика бекона и яичница.

– Вот, готово.

Он протягивает мне тарелку, затем проводит тыльной стороной ладони по влажному лбу.

– Дэвид, все хорошо?

Он кивает.

– Ну здесь и парилка. Наверное, что-то с отоплением. Никто из постояльцев не жаловался?

По его лицу скатывается капелька пота. Да, на кухне, конечно, жарковато, но не более, чем обычно. А в столовой вообще даже как-то прохладно.

– Дэвид, тебе бы попить водички и посидеть немного. Я подменю тебя на кухне.

– Нет, не надо. – Он отмахивается. – Иди к гостям. Я в порядке. Наверное, у меня простуда или что-то такое. Только бы не грипп, чтоб его.

Я иду обратно на кухню, чтобы отнести пустую тарелку Тревора, и тут в дверях появляется Дэвид. Тревор, пришедший в столовую первым, ушел около десяти минут назад. Когда он направлялся к выходу, другие постояльцы поздоровались с ним. Он кивнул и поднял руку, но не сказал им ни слова.

Я обращаюсь к Дэвиду:

– Дэвид, если хочешь, я…

– Подожди-ка. – Он быстро пересчитывает гостей про себя. – Кого-то не хватает.

– Да, Кэти Уорд. Ее мама сказала, что она немного полежит. Спустится где-то около десяти.

Дэвид смотрит на часы и недовольно стонет. Сейчас всего лишь семь тридцать пять.

– Когда Кэти придет, я с радостью приготовлю ей поесть, – говорю я. – С английским завтраком уж точно справлюсь.

– Хорошо, тогда надо показать тебе, как пользоваться посудомоечной машиной.

Он толкает одну из створок двери, но вдруг застывает на месте и хватается за косяк. Я замечаю, что на его лбу и верхней губе выступает пот.

– Дэвид? С тобой все нормально?

Схватившись за грудь, он смотрит на меня широко раскрытыми от ужаса глазами:

– Не могу…

– Присядь.

Я хватаю стул, придвинутый к ближайшему столику, и торопливо тащу его по полу, но не успеваю помочь Дэвиду: у него подкашиваются ноги, и он падает.

– Дэвид? Дэвид! – Опустившись на колени, я слышу, что с другого конца столовой к нам уже бегут постояльцы. Я хватаю Дэвида за руку. Его глаза закрыты, он как будто не дышит. – Кто-нибудь, вызовите скорую!

Раздаются крики и звуки шагов по деревянному полу, меня окружают люди. Они толпятся вокруг нас и все разом пытаются что-то сказать.

– Анна, что случилось?

– Он потерял сознание?

– У него сердечный приступ?

– Он дышит?

Ко мне возвращается дар речи:

– Пожалуйста, подождите! Тише!

Я провожу пальцами по запястью Дэвида. Никак не могу нащупать пульс, но не понимаю, в чем причина. То ли мое сердце слишком громко стучит в ушах, то ли я что-то делаю неправильно… то ли сердце Дэвида просто-напросто не бьется.

Позади меня идут споры о том, кто из гостей лучше всех делает непрямой массаж сердца и искусственное дыхание.

Появляется запыхавшийся Джо.

– Городской телефон не работает, – говорит он, в панике наклоняясь над Дэвидом. – Я набирал 999[224]224
  999 – официальный телефонный номер службы экстренной помощи в Великобритании.


[Закрыть], но гудков нет. Мобильный тоже не ловит. Надо найти Гордона.

– Я не могу бросить Дэвида.

– Анна, не переживай, – встревает Малкольм. – Мы тут справимся.

Он поднимает меня на ноги. Кристин тем временем подходит к неподвижно лежащему Дэвиду и пробует перевернуть его на спину за плечо.

– Разойдитесь! – кричит она, смыкая пальцы в замок. – Пожалуйста, разойдитесь хоть немного!

Все происходящее кажется сном. Это не может быть правдой.

– Анна? – Джо трясет меня, пытаясь поймать мой взгляд. – Анна, надо найти Гордона. И вызвать скорую. Сейчас же!

Он уводит меня из столовой, вслед нам доносится лишь ритмичное дыхание Кристин, которая делает Дэвиду непрямой массаж сердца.

18

Тревор

Толстые подошвы ботинок Тревора Моргана шлепают по мокрой земле, с каждым шагом все больше забрызгивая его брюки грязью. Несмотря на плотную непромокаемую куртку, Тревора пробирает дрожь. Он оглядывается на отель «Бэй Вью». Не успел он выйти на утреннюю прогулку и миновать площадку перед гостиницей, как вдруг краем глаза заметил в столовой какое-то оживление. Остановившись у окна, Тревор смотрел за тем, как постояльцы столпились в дверях кухни. Лишь когда они расступились, он увидел лежащего на полу владельца отеля. Рядом с ним сидела пожилая дама, она держала руки у него на груди и нажимала на нее, седые кудри женщины метались вверх-вниз.

Он наблюдал, как закрыли дверь в столовую, а Кристин – он с большим трудом вспомнил ее имя – остановилась и взяла управляющего за руку. Тревор не видел лица Кристин, видел только, как она наклонилась над мужчиной и аккуратно откинула его волосы со лба. Резко отвернувшись, Тревор прикрыл глаза дрожащими руками. Когда он снова посмотрел в окно, женщина, слегка приподнявшись, провела рукой по лицу владельца отеля. Она закрыла ему глаза.

Управляющий мертв.

Тревор видел множество смертей. Как правило, на его глазах умирали мужчины, но иногда и женщины. В первый раз он расплакался и напился до одури, лишь бы только заглушить боль. Он практически не спал несколько ночей. Во второй раз было легче, но ненамного. Когда Тревор видел смерть в последний раз, он и бровью не повел.

Однако сегодня, когда Кристин вдруг резко повернулась к нему, словно почувствовав, что за ней наблюдают, Тревору все же стало не по себе. Их взгляды встретились, и он поспешил отойти от окна.

Едва он завернул за угол, чтобы пойти к утесу, как услышал, что по гравию кто-то бежит. По дорожке со всех ног мчались двое – мужчина и женщина. Тревор смотрел на них до тех пор, пока они не превратились в маленькие точки, затем поднес бинокль к глазам. Наверное, парочка бежала к домику у подножия холма. Тревор ходил к нему вчера. Там никого нет. Владелец домика пока не вернулся. Если они надеются, что какая-нибудь машина – скорая помощь или катафалк – сможет проехать к гостинице вброд, то их ждет сильное разочарование. Отель «Бэй Вью» полностью отрезан от мира, и сама мысль об этом очень радовала Тревора.

19

Анна

– Гордон?

Я со всей силы стучу кулаками в дверь домика, Джо тем временем подбегает к окну, прислоняет руки к стеклу и пытается рассмотреть, что внутри. Дождь отрезвил меня, вывел из состояния шока от падения Дэвида в обморок. Сейчас я чувствую лишь безграничный ужас.

– Эй! Здесь кто-нибудь есть?

Скрывшись за углом, через пару мгновений Джо снова возникает рядом со мной. Дождь прибил его темные волосы ко лбу, с носа стекают капли, исчезая в длинной, жесткой бороде. Мы бежали сюда минут десять, может меньше, но ливень успел насквозь промочить всю мою одежду – куртку, джемпер, футболку – и впиться в меня своими ледяными иглами.

Я вижу, как Джо что-то говорит мне, но из-за порывов ветра ничего не слышу и качаю головой.

– Внутри никого! – кричит он, барабаня в дверь. – Свет не горит. И машины нет. – Он показывает на небольшую, исчерченную следами от колес гравийную стоянку у домика. – Наверное, Гордон еще не закончил со школой.

– Проверьте телефон! – кричу я в ответ.

Он мотает головой:

– Не ловит.

– Черт.

Я снова колочу по мокрой деревянной двери, а затем прислоняюсь к ней лбом. Не знаю, как быть дальше. Я пробовала сделать что-нибудь с городским телефоном, который висит за стойкой, но ничего не вышло – наверное, линия пострадала из-за шторма. Постояльцы пытались звонить со своих мобильных – Малкольм даже разбудил Кэти и проверил ее телефон, – но безрезультатно. Интернет тоже не работает, поэтому нам остался лишь один вариант: воспользоваться спутниковым телефоном Гордона, но дома никого нет. И кто знает, когда Гордон вернется на остров.

– Надо перенести Дэвида в машину и попробовать доехать до деревни.

Джо дотрагивается до моего плеча.

– Что? – кричит он мне в ухо.

– Доехать до деревни!

Я делаю вид, что кручу руль.

Он с сомнением смотрит на меня:

– Река разлилась из-за дождя. Посмотрите.

Джо показывает на долину, раскинувшуюся между горами. Даже отсюда видно, что на месте мелкого ручья теперь бурлит река.

– Давайте хотя бы попытаемся.

Я жестом зову его за собой и бегу к гостинице, но уже где-то метров через двести останавливаюсь из-за колющей боли в животе. Я наклоняюсь и глубоко вдыхаю прохладный воздух, пока Джо стоит рядом и ждет, когда мне полегчает. Положив руку мне на спину, он говорит:

– Пора идти. Еще немного, и мы заработаем воспаление легких.

Выпрямившись, я замечаю Мелани. Она спешит к нам, на ее голове виднеется что-то зеленое, похожее на брезент.

– Как там Дэвид? – кричу я, когда она подбегает ближе. – Кристин смогла…

Я не заканчиваю фразу, потому что Мелани качает головой.

Оставляя за собой след из капель дождя, я вхожу в гостиную. Все молчат, но Кристин, Кэти, Малкольм и Фиона разом смотрят в мою сторону.

– Это правда?

Едва успев задать этот вопрос, я уже вижу ответ в усталом взгляде Кристин.

– Сердце остановилось, – говорит Малкольм. – Да, шансов у бедолаги не было.

– Малкольм! – Мелани подходит к мужу и бьет его по плечу. – Прояви хоть немного уважения.

Я не обращаю на них внимания.

– Где он?

Кэти шмыгает носом, пытаясь не заплакать. Сидящая рядом с ней Фиона вздрагивает, но даже и не думает как-нибудь ее утешить. Кристин встает со стула и подходит ко мне.

– Дэвид по-прежнему в столовой, – тихо говорит она. – Я накрыла его простыней. А у вас получилось…

Она смотрит на мои пустые руки, затем переводит взгляд на Джо.

– Гордон не вернулся, – отвечает он. – Машины тоже нет. Дом заперт.

– Так, значит, мы возьмем машину Дэвида и поедем на ту сторону острова?

Я качаю головой:

– Нет, река разлилась.

Сделав шаг назад, я поворачиваюсь и иду в столовую.

Кристин, все еще в тапочках, семенит вслед за мной.

– Может, пойти с вами? – тихо спрашивает она.

Мне хочется отказаться, ответить, что я в порядке, но я не могу. Такое чувство, будто я снова попала в тот самый кошмар, где медсестра сочувственно успокаивает меня с болью в голосе.

– Вот он.

Кристин толкает дверь и отходит в сторону, пропуская меня вперед.

В глубине души надеясь на лучшее, я вижу лишь столики, стулья и темно-зеленый ковер. Кажется, даже слышу, как Дэвид хлопочет на кухне, мурлыча бархатным баритоном песни Рода Стюарта. Но потом мои глаза натыкаются на него – лежащее у дверей в кухню тело, накрытое белым полотном.

Я не решаюсь откинуть простыню с головы Дэвида, но все же набираюсь смелости высвободить его руку. Мое сердце бешено колотится, ком подкатывает к горлу. Глядя туда, где под гладкой тканью скрывается лицо Дэвида, я аккуратно дотрагиваюсь до его ладони. Глажу теплую, шершавую кожу и жду хоть какой-нибудь реакции: еле заметного движения, стона, дрожи. Но Дэвид лежит тихо и неподвижно. Я слышу только собственное дыхание и голоса постояльцев вдалеке: Малкольм что-то твердит про машину, Джо отвечает ему на повышенных тонах, Кристин старается их успокоить. Раздаются шаги, лязг, грохот, ругань, бренчание ключей и резкий стук захлопнувшейся входной двери.

Наступает тишина.

Я по-прежнему держу руку Дэвида. Его пальцы скрючены, ногти коротко обстрижены и тщательно вычищены. Из-под рукава белой рубашки виднеются темные волоски, они покрывают его руку почти до самых костяшек.

– Дэвид?

Просунув пальцы под манжет его рубашки, я надавливаю там, где обычно щупают пульс, и терпеливо выжидаю момента, когда почувствую биение сердца. Кристин могла ошибиться. Ей, наверное, где-то под семьдесят – вдруг она уже не так хороша в оказании первой помощи. Вдруг Дэвид просто лежит без сознания, а мы сразу записали его в покойники.

– Дэвид!

Я откидываю простыню и касаюсь щеки Дэвида. Она такая же теплая, как и его рука. Дотронувшись до его груди, я опускаю взгляд чуть ниже, на застегнутые пуговицы рубашки, жду, что увижу, как он дышит. А еще мне кажется, будто у Дэвида подрагивают ресницы.

– Дэвид! Это Анна. Открой глаза.

Склонившись над ним, я прислушиваюсь к его слегка приоткрытым губам, но не улавливаю ни шепота, ни дыхания.

– Ну давай же, Дэвид! Давай!

Я опираюсь ему на грудь кулаком, а поверх кладу другую руку. Чтобы выдержать ритм, приговариваю:

 
Нелли-слоненок
Вещички взяла
И с цирком скорей
Попрощалась… [225]225
  «Нелли-слоненок» (англ. Nellie the Elephant) – детская песенка, выпущенная в 1956 году. Песенка часто играет вспомогательную роль при непрямом массаже сердца, так как ее ритм близок к правильному ритму человеческого сердцебиения.


[Закрыть]
 

– Анна! – Чьи-то мощные руки тянут меня за плечи, пока я с силой давлю Дэвиду на грудь. – Анна, что вы делаете? Хватит, Анна. Остановитесь! Он умер. Анна, он умер.

Вечная память

Памяти

Адама Винсента Фолкерка,

доблестно сражавшегося со смертью до самого конца.

Ты живешь в наших сердцах.

Покойся с миром.

Просто удивительно, как в такой маленькой, случайно подобравшейся компании встретились настолько израненные, измученные душевной болью люди. Ты заметила это, Анна, или же ты слишком зациклена на себе? Думаю, что в гостинице «Бэй Вью» каждый желал бы уснуть. Взять, к примеру, беднягу Дэвида. Неужели тебе так и не пришло в голову спросить его, почему он вообще решил заняться этим бизнесом? Так вот, на Рам его привела скорбь. Когда его возлюбленная умерла, Дэвид почувствовал себя брошенным на произвол судьбы, одиноким кораблем, потерявшим путеводную звезду. Знаешь, как вынудить человека открыться тебе, Анна? Задавай ему вопросы, а затем слушай и жди. Большинство людей выложит тебе все, стоит только дать им время. А уж времени у нас теперь целый вагон. И зачем нам настольные игры, если можно просто поговорить? Анна, Дэвид в моем лице нашел слушателя. Чудесный был человек. Мир его праху.

20

Дэвид умер.

Я сажусь и говорю это вслух, обращаясь к пустоте своей комнаты, после того как пролежала какое-то время в кровати.

– Дэвид умер.

Мой собственный голос звенит в голове.

Тишина.

Внутри меня тишина. Ни крика. Ни боли. Чувствую себя ребенком в детском спектакле, который равнодушно произносит реплику перед воображаемой публикой.

– Дэвид умер.

Ребенок переходит к левой стороне сцены.

Там, в столовой, Джо поднял меня с пола и повел к лестнице, задавая один и тот же вопрос: все ли со мной хорошо? В ожидании ответа он пристально вглядывался в мое лицо светло-карими глазами. Я отвечала, что все нормально, что вполне могу идти и без его помощи. Когда мы поднялись на второй этаж, я отстранилась от него и, нервно потирая себя руками, сказала, чтобы он возвращался вниз, к другим постояльцам. Сказала, что справлюсь. Мне просто хотелось остаться одной.

Он с сомнением посмотрел на меня:

– Анна, у вас шок. Вы еще не отошли от потрясения. Когда придете в себя, вам не захочется быть одной.

Я и так одна, чуть было не вырвалось у меня. И то, что ты стоишь и таращишься на меня, этого не изменит. Мне хотелось кричать, от неожиданно нахлынувшей ярости перехватило дыхание, а тело будто превратилось в сжатую пружину.

– Пожалуйста, Джо, идите к остальным, оставьте меня.

– Хотите, я попрошу кого-нибудь из женщин подняться к вам?

– С чего бы мне этого хотеть?

Он замер, глядя на меня и приоткрыв рот так, словно намеревался сказать что-то еще, но, похоже, передумал и лишь кивнул. Я не стала ждать, пока он спустится, и пошла наверх, на этаж для персонала, чувствуя, как взгляд Джо впивается мне в спину.

И вот, спустив ноги с кровати, я встаю, выхожу в коридор и дергаю дверь в комнату Дэвида. Она заперта. Ну разумеется. Вернувшись к себе, я сажусь за туалетный столик. Из зеркала на меня пялится мое же отражение. Я вижу его каждое утро, когда крашусь, но сегодня лицо нельзя назвать просто сонным или опухшим. Оно совсем осунулось, макияж практически смылся от дождя и пота, а незамазанные консилером темные круги под глазами выглядят как огромные синяки.

– Дэвид умер, – шепчу я, глядя на женщину в зеркале.

Я почти не знала его. Мы работали вместе меньше двух недель, но Дэвид нравился мне. Он привносил в мою жизнь спокойствие и стабильность, рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Как так вышло, что теперь его нет? Вот он болтает со мной на кухне, секунда – и он уже лежит на полу. Как смерть могла в считаные минуты забрать такого прекрасного человека? Завтра с утра он не постучится ко мне и не крикнет, что пора вставать. Когда я спущусь, он не будет суетливо возиться на кухне. Он уже не рассмеется, когда я ненароком сделаю что-нибудь нелепое. Он не вскинет брови, встретившись со мной взглядом. Он не…

По щеке женщины в зеркале катится слезинка.

– Он умер, – снова шепчу я.

Ее ресницы блестят от слез, которые вот-вот побегут по лицу.

– Умер.

Они текут и текут, катятся по щекам, пробегают мимо губ, капают с подбородка.

Меня мутит, в груди тесно, я больше не могу сдерживать рыдания. Я отворачиваюсь от зеркала и, закрыв лицо руками, утыкаюсь им в колени. Скорбь пронзает мою израненную душу, словно нож.

Это не какая-нибудь там игра. Не выдумка.

Я встаю со стула и, преодолевая дрожь в ногах, делаю шаг. Потом еще один, еще, пока наконец не валюсь на кровать. Свернувшись калачиком, я вою от боли.

Умер не только Дэвид.

Меня будит еле слышный стук, и я открываю глаза.

Чей-то голос тихо зовет:

– Анна?

Деревянная дверь со скрипом приоткрывается, и я вижу женское лицо.

– Простите, если разбудила, – говорит Мелани, участливо глядя на меня поверх ярко-красной оправы очков. – Как вы?

Мне сложно дать какой-то вразумительный ответ. Я измотана? Разбита? Сломлена?

– Я в порядке, спасибо.

Воодушевившись моими словами, Мелани открывает дверь пошире, чтобы прошмыгнуть в комнату, но дальше не проходит. Она прислоняется спиной к стене, на ее лице сердечком так и читается нерешительность.

– Понимаю, вам, скорее всего, сейчас не хочется думать об этом… Да и никому из нас тоже… Мы не хотели говорить, но…

– Все нормально.

Мелани явно не в своей тарелке, и ее дискомфорт передается мне.

– Дэвид… так и лежит рядом с кухней, – продолжает она, слегка вздрагивая. – И его видно, когда дверь в столовую открыта. Разумеется, он по-прежнему под простыней, но все же Кэти… Она…

– Очень переживает.

– Верно. – Мелани согласно кивает. – Мы хотели спросить, нельзя ли перенести его… ну, Дэвида… до тех пор, пока кто-нибудь не приедет нам на помощь? Мы решили, что можем…

Она мельком смотрит в сторону комнаты Дэвида.

– Да, конечно. – Я слегка приподнимаюсь. – Конечно.

– Пожалуйста, Анна, не вставайте, – поспешно говорит Мелани. – Если вам нужно еще побыть одной, то мы и сами справимся.

– Нет. – Я сажусь на кровати и тру лицо руками. – Меня это тоже касается. Спущусь через минуту.

Смотреть на то, как Джо и Малкольм несут Дэвида наверх, было почти невыносимо. После аварии я сразу отключилась и не видела, как нас доставали из-под груды металла, но, глядя на тяжелое, безжизненное тело Дэвида и его свесившуюся голову, я невольно задумалась о том, как могли выглядеть тела Фредди и Питера. Пока постояльцы поднимали Дэвида с пола, мне ужасно хотелось убежать и забиться в какой-нибудь угол, но я все же сдержалась. Малкольм схватил тело за ноги, а Джо, как более молодой и крепкий, взял на себя бо́льшую часть ноши. Он держал Дэвида под руки и аккуратно шел спиной вверх по лестнице. Простыня так и норовила соскользнуть с тела и упасть под ноги Малкольму, поэтому я решила пробраться к ней и осторожно стянуть.

Он всего лишь уснул, твердила я себе, мельком увидев бледное, отрешенное лицо Дэвида. Только так я смогла взять себя в руки и не рвануть вниз по лестнице.

– Осторожнее, – предупредила я, когда Джо и Малкольм заворачивали на третий этаж. – Тут половица просела. Не упадите.

Дэвид предостерег меня насчет нее еще в мой самый первый день на Раме, как только отнес чемодан в мою комнату. Он уверял, что починка пола уже в его списке дел. Но поскольку он все время включал в этот список новые и новые пункты, до половицы у него руки так и не дошли.

Джо и Малкольм обошли опасную доску и после того, как я вытащила ключи из кармана Дэвида и открыла его комнату, аккуратно занесли тело в спальню и со всей осторожностью положили его на кровать.

– Спасибо. – Я слегка поглаживаю их по влажным от пота спинам. – Подняться сюда было непросто.

– Это меньшее, что мы могли сделать, – отвечает Малкольм, выходя из комнаты.

В отличие от него Джо не торопится уходить.

– Как вы? – спрашивает он.

– Не очень.

Я беру тяжелую, неподатливую руку Дэвида и кладу ему на грудь. Обходя кровать, чтобы поправить вторую руку, я ощущаю какой-то странный диссонанс. Я знаю, что Дэвид умер, но никак не могу смириться с самой мыслью об этом. Мне кажется, что он вот-вот откроет глаза и спросит, какого черта здесь происходит.

Джо стоит на пороге комнаты, скрестив руки на груди. Его лицо побледнело, взгляд выражает тревогу.

– Я раньше не видел покойников.

– И я.

Я отвожу глаза от лица Дэвида, иначе обязательно расплачусь.

Джо добавляет:

– Дэвид мне нравился, он был замечательным человеком.

– Да, это точно.

Встряхнув простыню и накрыв ею тело, я вдруг понимаю, что после шторма связь снова появится и мне нужно будет позвонить близким Дэвида и сообщить о его смерти. Нутро сжимается при одном только воспоминании о звонках родителям Фредди и Питера. Поверить не могу, что мне придется пройти через это снова.

Я отворачиваюсь от кровати и смахиваю слезы. Дождь все так же барабанит в маленькое окошко, по небу несутся свинцовые, почти черные тучи.

– Анна, – говорит Джо, – что, если мы не сможем перебраться через реку?

– Наверное, тогда придется переждать шторм. В холодильнике имеются запасы еды. Все будет хорошо, пока у нас есть тепло и электричество.

Он тихонько смеется:

– Постарайтесь не сглазить нас, Анна.

Сглазить? У меня по спине пробегает холодок. Дэвид уже третий мой знакомый, умерший в этом году. И когда за ними приходила смерть, рядом всегда была я.