Текст книги ""Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Питер Джеймс

Соавторы: Эдогава Рампо,Стив Кавана,Кэрол О'Коннелл,Дональд Уэстлейк,Джой Эллис,Энн Кин,Келли Тейлор,Кит Даффилд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 184 страниц)

84. 5 ноября, вторник

Гарри слегка задержался в гольф-клубе, но наконец распрощался со всеми и вышел на улицу в приподнятом настроении. Завтра он заберет картину со склада в Уэртинге и передаст ее на хранение в «Бонхамс». А потом будет сидеть и ждать январского аукциона. Может быть – ну есть ведь такой шанс, – если им действительно повезет и картина уйдет как оригинал Фрагонара, они смогут заработать на продаже столько денег, что он вообще забудет о строительном бизнесе. Нормально устроит Тома, купит квартиру на Коста-дель-Соль, плюнет на все эти крысиные бега и заживет прекрасной жизнью с Фрейей. Теперь он бросил бы свой бизнес со всеми проблемами Вайн-коттеджа в мгновение ока.

По всему городу до самого горизонта взлетали в темное небо фейерверки, следом доносились хлопки далеких залпов. Вздрагивая от холода, Гарри поспешил по дороге к автостоянке, положил свои сумки с клюшками и одеждой для гольфа в багажник «вольво», затем сел в машину, закрыл дверцу и тут же завел двигатель, чтобы включить обогреватель.

Прежде чем тронуться с места, он погуглил Майка Элкингтона, затем поискал Майкла Элкингтона в контактах телефона. Пару раз совпали имя или фамилия, но не попалось ничего, что дало бы ему подсказку о человеке, которого он вскоре увидит. Но это было не важно, и Гарри поехал домой, с нетерпением ожидая встречи с мистером Элкингтоном. Он был полон решимости очаровать его. О да!

Он немного опаздывал, однако все равно тщательно соблюдал скоростной режим. И это была хорошая идея, хотя, несмотря на празднование Ночи костров[69]69
  Ночь костров (Ночь фейерверков, Ночь Гая Фокса) – традиционное для Великобритании празднование, посвященное провалу Порохового заговора 1605 года. Ежегодно отмечается в ночь на 5 ноября.


[Закрыть], на дорогах было тихо. Том уже побывал на большой вечеринке с фейерверками в доме школьного друга в субботу, благоразумно устроенной так, чтобы не прерывать учебу в течение недели.

На Мэки-Кресент Гарри сунул в рот мятную жвачку, чтобы освежить дыхание перед встречей с потенциальным клиентом. Подъезжая к дому, он увидел на улице шикарную «теслу». Наверное, машина мистера Элкингтона, предположил он, выруливая на подъездную дорожку и паркуясь, как обычно, между «фиатом» и своим рабочим грузовиком.

Он взглянул на часы – 19:25. Ладно, чуть припозднился, но жена наверняка успела очаровать клиента. Решив пока оставить спортивный комплект в машине, Гарри в солнечном настроении направился к входной двери. Чемпион возвращается домой, где его встречают как героя!

За дверью терся Джинкс, и не сказать, чтобы он приветствовал хозяина. Кот выгнул спину и, когда Гарри наклонился, чтобы погладить его, рванул прочь, словно выпущенный из торпедного аппарата. Слева была открыта дверь в гостиную, и Гарри предположил, что Фрейя с мистером Элкингтоном находятся там.

Он придирчиво осмотрел себя в зеркале у вешалки, поправил фирменный галстук гольф-клуба «Дайк», пригладил волосы, откинув назад упавшие на лицо прядки, затем, спохватившись, метнулся в кухню и бросил жвачку в мусорное ведро. Телевизор, как обычно, работал, показывали ситком. Фрейя никогда не выключала телевизор в кухне, когда была дома, даже если уходила в другую комнату.

Он вернулся в прихожую. Еще раз взглянул на себя в зеркало – да, галстук в порядке, – выпрямил спину и, заранее изобразив приветливую улыбку, прошел в гостиную, чтобы встретиться с потенциальным клиентом.

В следующую минуту ему показалось, что он ступил на замерзшее озеро и под ним трескается лед.

85. 5 ноября, вторник

Прежде чем Гарри Киплинг успел осмыслить представшую перед ним в гостиной сюрреалистическую картину, его схватили за руки и резко выкрутили их за спину. Испуганный и сбитый с толку, он уставился на трех незнакомцев в капюшонах. На каждом была черная балаклава, черный комбинезон того типа, что надевают криминалисты перед выездом на место преступления, и синие латексные перчатки.

Двое здоровенных громил встали по обе стороны от Гарри. Он почувствовал, как его руки туго стягивают сзади и путы врезаются в запястья, после чего его силой усадили на стул.

Фрейя, с заклеенным серой лентой ртом и связанными за спиной руками, сидела на диване. Гарри видел ужас в ее глазах. Она отчаянно пыталась подать ему какой-то сигнал, но он не сумел ее понять. Том находился на противоположном диване, его руки были также связаны за спиной. Правый рукав его толстовки был закатан до плеча, открывая датчик для мониторинга диабета. На журнальном столике стоял большой поднос с пончиками: карамельными, шоколадными, с джемом и в сахарной глазури. Тут же лежала темно-синяя ручка. Инсулиновая ручка Тома. А рядом – телефон Фрейи в узнаваемом красном чехле.

Превозмогая страх и смятение, хлынувшие водоворотом, Гарри выпалил:

– Кто вы, черт возьми, такой? Чего вы хотите?

Высокий худой мужчина, глаза, ноздри и рот которого виднелись через прорези в балаклаве, стоял у дивана, где сидел Том.

– Добро пожаловать на нашу маленькую вечеринку, мистер Киплинг, – без тени юмора произнес незваный гость. В его голосе слышался акцент южных штатов. – Мне очень жаль, если вы проголодались после игры в гольф, но, боюсь, все это предназначено для вашего мальчика. Он растет. Возможно, понадобится, чтобы он съел одну или две штуки, чтобы поддержать уровень сахара в крови.

– Эти «штуки» токсичны для Тома! – в ярости крикнул Гарри. – Что, черт возьми, вы делаете?

– О, я точно знаю, что делаю, мистер Киплинг, – сказал худой американец. – Видите ли, я тоже диабетик, как и ваш сын, – солгал он, похлопывая себя по левой руке. – У меня такой же пластырь «Либр», как у него. Отличная технология, а? До открытия инсулина в тысяча девятьсот двадцать первом году продолжительность жизни диабетика первого типа составляла от трех до пяти лет. – Он взял ручку со стола. – Конечно, я уверен, что вы и миссис Киплинг об этом знаете, верно? – Он демонстративно снял колпачок с ручки, обнажив иглу, и покрутил индикатор, сделав несколько щелчков. Поднял ручку и, нажав на поршень, выпустил в воздух небольшую струю прозрачной, кисловато пахнущей жидкости. – Избыток инсулина бывает так же смертелен для диабетика, как и недостаток. – Он улыбнулся. – Полагаю, вы тоже это знаете, да?

– Нам не нужен этот хренов урок химии, – процедил Гарри в бессильной ярости, пытаясь освободить руки. Ему отчаянно хотелось защитить семью, но в данный момент он ничего не мог сделать.

Американец медленно кивнул:

– О, а я думаю, нужен, мистер Киплинг. Видите ли, я уже ввел вашему парню очень большую дозу инсулина, гораздо больше, чем ему требуется. Чтобы уравновесить это, он должен есть, причем продукты с очень высоким содержанием сахара. Пончики идеально подходят. Но вот в чем дело, мистер Киплинг, – я дам Тому одно из этих спасительных лакомств лишь после того, как получу кое-что от вас.

Гарри увидел отчаянный взгляд Тома. Мгновение спустя американец отложил ручку и взял смартфон в красном чехле. Он ввел код – как предположил Гарри, это был код Фрейи, – нажал желтый значок приложения, который Гарри мгновенно узнал, и поднес верхнюю часть телефона к круглому пластырю «Либр» на руке Тома. Телефон издал короткую трель. Затем американец подошел к Фрейе и подержал экран перед ее глазами.

– Видите показания?

Затем он показал его Гарри.

На экране черным шрифтом на зеленой полосе значилась цифра 5. Над цифрой была надпись: «ГЛЮКОЗА В НОРМЕ». Рядом черная стрелка указывала вниз. Гарри понимал, что это зловещий признак. Когда Тому впервые поставили диагноз «диабет первого типа», Гарри задался целью узнать все, что можно, об этой болезни. И прежде всего, выяснил главное: безопасный диапазон уровня сахара в крови, согласно британской системе калибровки, составляет 4–9 ммоль/л. Цифра 5 была приемлемой, но уже на нижнем пределе. А стрелка, направленная вниз, говорила, что уровень сахара у Тома падает.

– Я вижу, что показывает телефон. К чему вы клоните, кем бы вы, черт возьми, ни были?!

– Я хочу сказать, мистер Киплинг, что за двадцать минут до вашего прихода домой показатель вашего сына был десять. Он снизился чертовски быстро, правда? Посчитайте.

Гарри не нужно было ничего считать. Сколько инсулина этот ублюдок вколол Тому? Киплинг почувствовал, как по спине пробежал холодок, и воинственно уставился на американца:

– Зачем вы это делаете? Вам что-то нужно? Какого черта вам нужно? Чего вы хотите? – Он попытался встать, но его тут же толкнули обратно.

Килгор ткнул инсулиновой ручкой в копию Фрагонара на стене:

– Я думаю, вы точно знаете, чего я хочу, мистер Киплинг.

– Это? – скривился Гарри. – Вы это хотите? Будьте как дома, берите хренову картину. Она ваша! Просто оставьте меня и мою семью в покое, пожалуйста.

Он был близок к тому, чтобы заплакать от отчаяния и страха за сына. Бросил взгляд на Фрейю, ощущая себя совершенно бесполезным. Ему казалось, что его сердце вот-вот выскочит из груди.

– Проблема вот в чем, мистер Киплинг, – тихо и невозмутимо продолжил Килгор. – Вы должны понимать, что нам нужна не эта картина, хотя спасибо за предложение, мы, возможно, возьмем и ее, чтобы избежать путаницы. Мы пришли за оригиналом. Мой босс некоторое время назад сделал вам очень щедрое предложение, а вы его отвергли. Боюсь, моему боссу не нравится, когда его предложениями пренебрегают.

– Пятьдесят тысяч фунтов, верно? – спросил Гарри, сообразив, в чем дело.

Он затравленно посмотрел на жену и сына. Фрейя пыталась что-то сказать, но смогла только промычать.

– Хорошо, я принимаю предложение, – закивал Гарри. – Договорились?

– Мой босс не ведет переговоров и не любит отказов. Боюсь, мы зашли слишком далеко, мистер Киплинг.

Килгор направился к Тому и снова проверил уровень сахара в его крови с помощью приложения. Затем повернул смартфон к Гарри.

Теперь на экране была цифра 4, фон изменился на желтый, а надпись гласила: «УРОВЕНЬ ГЛЮКОЗЫ СНИЖАЕТСЯ». Стрелка по-прежнему указывала вниз.

Понятно, что имел в виду их мучитель. Гарри находился дома не более пяти минут, и если американец говорил правду, то всего за двадцать пять минут уровень сахара у Тома упал с десяти до пяти. При таком темпе…

Прежде чем Гарри успел открыть рот, американец показал расшифровку Фрейе, и та издала сдавленный стон отчаяния.

Затем Килгор положил телефон на журнальный столик и широко развел руками.

– Конечно, у этой проблемы есть очень простое решение. Все, что вам нужно сделать, – это передать мне оригинал «Лета» Фрагонара, и мы уйдем отсюда. Можно ли выразиться яснее?

Гарри снова взглянул на Фрейю, которая энергично кивала. «Да, да, да, сделай это!» – говорили ее глаза.

Затем он посмотрел на Тома. На своего прекрасного сына, который уже явно был не в себе. Отстраненный вид. Капли пота на лбу. Мелкая дрожь сотрясала его, казалось, каждые несколько секунд. Нужно было что-то делать, причем быстро. К черту картину, она обошлась им всего в двадцать фунтов! Ее стоимость при продаже могла изменить жизнь Киплингов, но это больше не имело значения, и раз этому не суждено случиться – пусть, ведь нет ничего важнее семьи. Все было в порядке, пока они не купили это исчадие ада, все были счастливы. Гори оно синим пламенем!

– Можете забрать проклятую картину, – сказал он.

Не обращая на него внимания, американец взял карамельный пончик и протянул его Тому, но недостаточно близко, чтобы тот мог откусить. Будто насмехаясь. Том становился все бледнее.

– Не хочешь ли ты съесть это прямо сейчас, мальчик? – спросил Килгор, при этом его голос был теплым и дружелюбным.

Гарри ненавидел этого человека – если бы его руки были свободны, он бы вцепился ему в лицо! Однако ему оставалось лишь одно – беспомощно наблюдать, как издеваются над его сыном.

Том, побледнев и весь дрожа, умоляюще кивнул.

– Давайте еще раз проверим сахар, хорошо? – спросил Килгор, теперь уже покровительственно, и положил пончик обратно.

Он снова включил приложение, поднес телефон к руке Тома, затем показал экран Фрейе и Гарри.

Цифра 3. Надпись на желтой полосе сохранялась: «УРОВЕНЬ ГЛЮКОЗЫ СНИЖАЕТСЯ». Стрелка по-прежнему указывала вниз.

Килгор присел на корточки, затем через журнальный столик наклонился к Тому, приблизив к нему свое лицо в маске на расстояние в несколько дюймов. На лбу мальчика выступила липкая испарина, он выглядел дезориентированным и заторможенным. Килгор взял тот же пончик и протянул ему еще раз:

– Я думаю, тебе лучше откусить кусочек, ты же говорил раньше, что любишь карамель. Хочешь попробовать?

Том смотрел на него растерянно, словно пытаясь сосредоточиться. Казалось, он с трудом держит голову прямо. Через мгновение он вяло кивнул.

Килгор поднес пончик ближе ко рту Тома, тот дернулся вперед, откусил большой кусок и стал яростно и отчаянно жевать. Тем временем Килгор положил остаток пончика на поднос, подальше от подростка, и повернулся к Гарри:

– Этот кусок даст ему несколько дополнительных минут, мистер Киплинг. Но вы видели, как быстро падает его уровень сахара.

– Сколько инсулина вы ему ввели?

– Достаточно, – ответил американец.

– Достаточно? Что, черт возьми, это значит?

– Достаточно, чтобы получить от вас то, что мне нужно, если вы хотите спасти ему жизнь.

Гарри услышал булькающие звуки: Фрейя захлебывалась ужасом.

– И достаточно, чтобы убить его, если я этого не получу.

– Я же сказал тебе, можешь забрать эту чертову картину! Что это за безумие – играть жизнью нашего сына?! – заорал Гарри.

– Я не играю ни в какие игры, мистер Киплинг. Говорю вам об этом просто и ясно. Ваша жена сказала, что вы держите в холодильнике набор для экстренной инъекции глюкагона. Он восстановит уровень сахара у вашего сына, если только вы не опоздаете.

Фрейя снова испуганно всхлипнула. Гарри бросил на нее взгляд, полный безысходности, и прочитал в ее глазах мольбу.

Американец еще раз взял телефон и проверил датчик на руке Тома. Опять прозвучала трель звонка. Килгор повернул экран к Фрейе, а затем к Гарри.

2,5.

Том все еще жевал пончик, по его лицу струился пот, а взгляд, казалось, расфокусировался.

Гарри знал: если концентрация глюкозы в крови длительное время будет ниже двух миллимолей на литр, это может нанести непоправимый вред центральной нервной системе, а устойчивая гипокликемия ниже единицы, скорее всего, за короткий срок приведет к летальному исходу.

– Я отдам вам чертову картину! – выпалил Гарри. – Я сказал, что отдам ее вам, если вы просто пообещаете оставить мою семью в покое и не причинять нам вреда. И сделаете Тому инъекцию, в которой он нуждается. Мы договорились?

– Хорошо, – сказал американец. – Договорились. Вы отдаете мне оригинал – и мы уходим.

Гарри заколебался:

– Ладно, есть небольшая проблема.

– Да? – произнес Килгор.

– Картины здесь нет, она на складе для безопасного хранения, в получасе езды отсюда.

Американец демонстративно посмотрел на циферблат часов:

– Итак, мистер Киплинг, сорок минут туда, щедрые пятнадцать минут, чтобы забрать картину, затем сорок минут обратно. Это чуть меньше двух часов, прежде чем – надеюсь, что я правильно подсчитал, – ваш мальчик впадет в кому, из которой может не выйти. Наверное, вам пора выезжать, а?

– Немедленно, – сказал Гарри, метнув взгляд в сторону двери.

– Думаю, мне с коллегой, без обид, придется поехать с вами, просто чтобы убедиться в вашей честности. Понимаете, о чем я?

– Вы поедете со мной за картиной, если дадите моему сыну еще немного сахара прямо сейчас. Возьмите в холодильнике глюкагоновый комплект, он на полке правой дверцы.

– О, я знаю, где это, спасибо. И он там останется, пока у меня не будет оригинала.

– Дайте ему хотя бы еще пончика.

Американец покачал головой, а затем холодно сказал:

– Мистер Киплинг, вы не в том положении, чтобы вести переговоры. Слушайте очень внимательно. Вы слышите меня?

Гарри помедлил, затем кивнул.

– Хорошо, вот что я хочу вам сказать. Сейчас я даю мальчику кусок пончика. Мы едем, забираем картину и привозим сюда. Как только вы приносите ее в дом и я проверяю ее подлинность, он получает глюкагоновый укол. Это понятно?

Гарри посмотрел на него:

– Мы поняли друг друга.

Килгор вышел из комнаты. Через полминуты он вернулся, держа в руках запечатанный непрозрачный пакет, и показал его Гарри. Это был комплект для инъекций глюкагона.

– Я возьму его с собой, назовем это страховкой, хорошо? Просто чтобы убедиться, что мы все благополучно вернемся назад.

Один из громил подошел к Гарри сзади, развязал ему руки, затем обыскал и, вытащив из его кармана мобильный, положил на журнальный столик рядом со смартфоном Фрейи.

86. 5 ноября, вторник

Трясущимися руками вцепившись в руль «вольво» и поглядывая в зеркало на две зловещие фигуры в масках на заднем сиденье, Гарри на выезде с Мэки-Кресент осторожно увеличил скорость выше положенных тридцати миль в час сначала до сорока, а потом до сорока пяти. Он надеялся, что его остановит полиция.

Громилу, сидящего сзади, звали то ли Росс, то ли Расс – главный похититель в какой-то момент неосторожно произнес это имя. Гарри казалось, что ему снится кошмар, который усугублялся залпами и вспышками фейерверков, внезапно озарявших небо за лобовым стеклом.

Гарри тоже готов был взорваться гневом и вспыхнуть от разочарования – так его бесила собственная беспомощность.

– Вам нужно сбавить скорость, – резко сказал американец.

– Да, извините, я немного нервничаю.

– Да? Ну вообще-то, это я нервничаю из-за того, как вы лихачите. Соблюдайте чертовы ограничения. Вы не против, если я закурю? – Он зажег сигарету.

– Мне нравится запах табака, я сам недавно бросил, – пробормотал Гарри, пытаясь успокоить главаря, и поехал медленнее.

Он был в смятении и все время думал о том, что бы такого предпринять, но страх за жизнь Тома и за Фрейю заставлял его послушно вести машину на допустимой скорости, когда он свернул на A27, а затем придерживаться установленных семидесяти миль в час на пути к месту назначения.

Двадцать минут спустя, вырулив с магистрали на городские улицы Уэртинга, приморского городка к западу от Брайтона, Гарри внезапно увидел, как впереди вспыхнула синяя мигалка, и почувствовал проблеск надежды. Может, это полицейский блокпост и их остановят? Проверка пьяных за рулем? Господи, пожалуйста…

Но его надежда угасла, когда он увидел патрульную машину, а у обочины – небольшой потрепанный седан. На тротуаре стояли двое офицеров, а еще двое рядом обыскивали неряшливого парня, прижав того лицом к кирпичной стене.

Но даже если так, это может быть шанс, подумал Гарри, его последний шанс. Нажать на тормоза и позвать на помощь? Полиция увидит двоих в балаклавах позади него, и что тогда смогут сделать захватчики?

– Даже не думайте об этом, Гарри, – спокойно сказал американец, словно читая его мысли. – Я не преувеличиваю количество инсулина, которое я ввел вашему сыну, этого более чем достаточно, чтобы убить его, если он вовремя не получит сахар. У меня в «Вотсапе» есть сообщение, готовое к отправке. Стоит мне нажать кнопку на своем телефоне, и мой коллега перестанет давать вашему сыну кусочек пончика, необходимый для того, чтобы показатель сахара оставался на уровне не ниже двух. Если вы хотите сохранить жизнь сыну, просто продолжайте ехать.

Гарри повиновался. Гнев и страх кипели внутри. Он лихорадочно пытался сообразить, как изловчиться, чтобы отомстить мерзавцу. Как вытащить свою семью из этого кошмара. Но у него не было никаких вариантов.

Он миновал две круговые развязки, выехал на другое шоссе, затем резко затормозил, повернув налево мимо двух новехоньких оранжево-желтых столбов с надписью: «Промышленная зона Уэст-Тарринг». Наконец «вольво» нырнул в темный лабиринт одно– и двухэтажных промышленных построек; свет фар выхватывал из темноты серые и желтые стены.

За окнами мелькнули шиномонтажная и реставрационная мастерские, оптовый склад молока для веганов и несколько других предприятий, потом Гарри повернул направо и остановил машину перед высокими стальными воротами. Они были доверху затянуты сеткой, увенчанной колючей проволокой с обеих сторон. Предупреждающий знак гласил, что ограда находится под напряжением и контролируется системой видеонаблюдения. Въезд был снабжен слегка выступающей панелью с цифровой клавиатурой. На табличке было написано: «Склад безопасного хранения – юг».

Опустив стекло, Гарри протянул руку и набрал код. Через пару секунд ворота раздвинулись, и он въехал во двор, где справа и слева стояли похожие на ангары большие строения из гофрированного стального листа.

– Это здесь, – объявил он, выключая двигатель, отстегивая ремень безопасности и открывая дверцу.

Потолочный плафон осветил непрошеных пассажиров.

Повернувшись к ним, Гарри спросил:

– Кто-нибудь из вас пойдет со мной? Если да, то, наверное, лучше снять балаклаву, – там есть охранники, которые следят за системой видеонаблюдения, и ваш вид может показаться им немного странным.

– Мы останемся в машине, мистер Киплинг, – коротко ответил Килгор. – У вас ровно пять минут. – Он поднял телефон и указал на синюю кнопку со стрелкой в «Вотсапе», затем поднес телефон поближе, чтобы Гарри мог прочитать леденящее душу сообщение.

Перестань кормить парня.

Килгор нажал кнопку на своих часах:

– Обратный отсчет начался, мистер Киплинг. И не думайте, что, если вы попытаетесь позвать на помощь, я не отправлю это сообщение.

Гарри поколебался. Он никогда раньше не забирал вещи со склада и никогда не засекал для этого время.

– Не знаю, смогу ли я уложиться в пять минут.

– Ну, вопрос отнял у вас несколько драгоценных секунд, – сказал американец спокойным голосом, в котором чувствовалась сталь.

Гарри бросил на него быстрый взгляд, а затем побежал к правому входу. Он ввел дрожащими пальцами набор цифр – 428106, надеясь, что правильно запомнил проклятый код.

На экране отобразилось сообщение об ошибке: «Осталось две попытки».

Черт, черт, черт… Гарри вытащил кошелек и проверил код, который там хранил. В панике он понял, что перепутал две цифры. Руки дико тряслись. Он снова набрал код, на этот раз 428016.

Опять сообщение об ошибке. «Осталась одна попытка».

Что за фигня?

Он опять прочитал код. Затем ввел его, проверяя каждую цифру по очереди. Господи, пожалуйста…

К его огромному облегчению, дверь со щелчком открылась. Он толкнул ее, прошел внутрь, и она с громким лязгом захлопнулась за его спиной. Затем он пробежался вдоль ряда запирающихся камер, от одной подъемной двери до другой, пока не достиг номера 257, небольшой камеры размером всего восемь на шесть футов.

На двери висел кодовый замок, и, взглянув на часы, он увидел, что у него осталось меньше четырех минут. Мозг заклинило, он не мог ясно мыслить. Какая, черт возьми, там была комбинация? Несколько драгоценных секунд она ускользала от него. Внезапно по глазам резанула вспышка света, потом тишину разорвала серия взрывов в воздухе.

Гарри ударился в панику. Он намеренно установил этот код с запоминающимся числом, но память отказывала. Какие там были цифры? Наконец он вспомнил: день рождения Фрейи. Замок мгновенно разблокировался, и Гарри вздохнул свободно.

Наклонившись, он потянул за ручку двери и поднял ее. Затем включил фонарик в телефоне и посветил внутрь. Здесь хранилось всего несколько предметов, довольно крупных, случайно приобретенных на барахолках за последние годы. В нынешнем доме Киплингов уже не хватало места, недаром они мечтали когда-нибудь купить загородный дом побольше. Среди вещей были красно-зеленый викторианский каток для отжимания белья, безголовый портновский манекен, дубовая винная бочка и старинный велосипед бакалейщика с корзиной. В дальнем углу стояла небольшая прямоугольная упаковка из картона, закрепленного скотчем, – внутри была картина Фрагонара, завернутая в защитную пузырчатую пленку.

Господи, а думалось, что будущее их семьи тесно связано с этой картиной… Мог ли Гарри что-то сделать? Хоть что-нибудь? Он пытался мыслить ясно. Американец четко сформулировал угрозу в отношении Тома. Он говорил серьезно или блефовал?

Нет, это был не блеф.

Никакие деньги не стоили того, чтобы рисковать своей жизнью, и бог знает, что эти монстры сделают, если он попытается обвести их вокруг пальца. Ничто не стоило такого риска.

Гарри поднял картину – она показалась невесомой, легче воздуха. Выскочив из камеры, он опустил дверь, запер кодовый замок и побежал обратно. Вышел за ворота и помчался к своей машине. Когда он открывал багажник, американец сказал:

– Отличная работа, мистер Киплинг, у вас еще есть сорок пять секунд в запасе.

– Хорошо, – пропыхтел Гарри. – Позвони своему приятелю и скажи ему, чтобы он дал Тому лекарства.

– Мне очень жаль, мистер Киплинг, но этого не произойдет, пока мы не вернемся к вам домой и у меня в руках не окажется оригинальный Фрагонар. Мне нужно как следует проверить, что вы там упаковали. Поэтому советую поторопиться. Время не ждет.

Гарри положил картину на пол и захлопнул багажник. На мгновение он вспомнил тот день в конце сентября, когда они привезли картину на «Антикварный развал» и охранники проводили их обратно к машине. Они с Фрейей были полны волнений, надежд, сомнений… Он подумал, что такое чувство должен испытывать победитель лотереи, когда проверяет номера и понимает, что они совпадают.

И теперь эти ублюдки отнимают у него все это. И он ничего не может с этим поделать.

Или может?

На обратном пути в Брайтон он молчал, все еще пытаясь придумать некий план спасения картины. В голову то и дело лезли безумные идеи. Но каждый уличный фонарь, мимо которого они проезжали, освещал в зеркале угрожающие лица в масках.

Он взглянул на часы в машине – 20:42. Они приедут через десять минут.

Он продолжал думать.

Однако на ум ничего не приходило. Оставалось только злиться на свою беспомощность.